bunny, bunny

      Оскар не относил себя ни к фанатам громких вечеринок, ни к их ярым противникам. Иногда даже ему нужно было расслабиться и выбросить все мысли из головы, поэтому он позволял друзьям вытащить себя куда-то за пределы своей уютной комнаты, которую он делил с Логаном, чтобы выпить пару бокалов чего-нибудь алкогольного и, возможно, если он будет достаточно пьян, даже позволить Шарлю утащить себя на танцпол.       Так что да, Оскар, вопреки распространённому мнению, не был ненавистником вечеринок. Только если дело не касалось хэллоуинского праздника Джорджа. У Пиастри не было никаких предубеждений против праздника или самого британца, но традиция, введённая Расселом ещё на первом курсе, его напрягала. Лотерея костюмов, в которой нельзя было не участвовать, потому что иначе Джордж Рассел придёт за вашей душой, и вам это точно не понравится.       В этом году Джордж, как и всегда, появился на его пороге за две недели до вечеринки со шляпой Алекса в руках, в которой лежали бумажки с вариантами костюмов. И несмотря на страдальческий вид и щенячьи глазки, которыми он смотрел на Джорджа, Оскару всё же пришлось тянуть жребий. На бумажке красовалось простое «зайчик», что заставило парня расслабленно выдохнуть. По крайней мере, это была не «мёртвая стриптизёрша», выпавшая в прошлом году Ферстаппену. Костюм зайчика в любом случае будет максимально простым, верно? А заячьи уши Оскар так уж и быть сможет потерпеть один вечер, хотя и не был уверен, что переживёт новый поток шуток о своих кроличьих зубах от Ландо.       Оскар тяжело вздохнул, вспомнив о британце, который с максимальной вероятностью будет на этой вечеринке.       Общение с Ландо Норрисом с самого начала пошло не по плану. Они познакомились, когда Шарль, которого Оскар знал по вступительным курсам в колледж, притащил растерянного первокурсника пообедать со своими друзьями. Именно там Пиастри впервые заметил Ландо. Проблема оказалась в том, что Норрис тоже заметил его и почему–то решил, что теперь его главная задача – стать занозой в заднице австралийца.       Поэтому теперь Оскар и Ландо, хотя и принадлежали к одной компании друзей, всегда находились в состоянии лёгкого, но ощутимого напряжения. Ландо, словно от этого зависела его жизнь, постоянно вставлял свои язвительные комментарии во всё, что касалось Оскара: его внешний вид, занятия или поведение. Оскар изо всех сил старался держать себя в руках, чаще всего просто игнорируя выпады Ландо, но иногда раздражение брало верх, и он ввязывался в глупые перепалки, чувствуя, что проиграл их ещё до того, как открыл рот. Он не понимал, что движет Ландо, почему тот так цепляется к нему, что видит в нём, чтобы постоянно искать повод для колкостей, но парень видел, как загораются удовольствием его глаза, когда он ловил каждую реакцию Оскара на свои действия.       Ландо всегда умел сказать то, что заставляло Пиастри чувствовать себя неловко. Возможно, именно поэтому первым делом Оскар подумал именно о нём и его дурацких шутках. А может, из-за того, что, несмотря на все свои шутки и подколки, Ландо всё ещё оставался в глазах австралийца чертовски привлекательным и манящим.       Когда рано утром в день вечеринки Джордж принёс ему костюм, проблема его взаимоотношений с Норрисом отошла на второй план. Рассел всегда славился тем, что мог доставать самые неожиданные наряды благодаря своим связям с театральным кружком и факультетом дизайна, но в этом году он явно превзошёл самого себя.       – Это шутка? – Оскар в недоумении рассматривал пакет, который ему протягивал Джордж. Пакет был прозрачным, чёрт возьми, и его содержимое явно не могло предназначаться для него. – Не смешно. И я даже не хочу знать, для какого спектакля понадобился такой костюм.       – Оскар, возьми уже чёртов пакет, мне нужно разнести ещё кучу таких же. – В голосе Рассела скользило раздражение, пока тот буквально впихивал пакет в руки Пиастри, а потом сверялся со списком на своём телефоне, чтобы вычеркнуть очередной доставленный костюм. – Это твой костюм зайчика, всё верно. Мне пришлось купить его специально для тебя, так что можешь оставить его себе после. Ты же не думал, что я позволю тебе использовать скучный костюм? К тому же у нас формат взрослой вечеринки, так что…       Что Джордж хотел сказать ещё, Оскару не суждено было узнать, потому что где-то в коридоре тот заметил свою следующую жертву, к которой отправился тут же, оставив Пиастри в одиночестве с пакетом в руках.       Наряд, который принёс Рассел, казалось, был создан для того, чтобы выкинуть Оскара из зоны его комфорта. Костюм определённо соответствовал тематике взрослой вечеринки на все сто процентов. В пакете лежало чёрное облегающее боди с открытыми плечами и руками, которое сидело на нём словно вторая кожа, не скрывающее ничего, а наоборот – выставляющее напоказ каждую линию его тела. Материал был гладким и прохладным на ощупь, а вырез на груди оказался достаточно глубоким, чтобы вызвать румянец на щеках Оскара. Он ощущал, как ткань прилипает к коже, заставляя его чувствовать себя раздетым и уязвимым. Нижняя часть костюма не скрывала абсолютно ничего, выставляя его задницу и бёдра напоказ. О, и конечно же, заячий хвостик, который был крепко пришит сзади, дополняя картину.       Парень до последнего надеялся, что где-то в пакете найдутся штаны или хотя бы юбка, чтобы прикрыться, но внутри оказались только аксессуары, призванные завершить образ зайчика. Ободок с пушистыми заячьими ушками в тон его волос, которые слегка покачивались при каждом движении головы, казался ему нелепым, а белоснежный воротничок и манжеты были словно насмешкой над его мыслями об обычном костюме зайчика.       – Какого чёрта?       Но самым неожиданным и сбивающим с толку элементом костюма оказалась тонкая кружевная полоска белой ткани, притаившаяся на самом дне упаковки. Оскару потребовалось время и быстрый поиск в интернете, чтобы понять, что это подвязка на бедро. Она была из белого тонкого кружева и казалась совершенно неуместной в этом наряде, который словно сошёл со страницы магазина для взрослых, но в то же время добавляла какой–то странный, вызывающий акцент.       Стоя перед зеркалом в своей комнате, Оскар долго разглядывал себя в отражении. Его щёки пылали от смущения, а сердце билось быстрее от незнакомого чувства. Он уже полностью надел костюм, сгорая от неловкости под смех Логана, и теперь колебался, стоит ли надевать подвязку, казавшуюся ему уже слишком откровенной деталью, даже несмотря на то, что он был скорее раздет, чем одет. Оскар задумчиво крутил кружевную ткань в руках, думая о том, что ничего страшного не случится, если он попробует. Материал был мягким на ощупь и приятно ощущался на коже, правда, немного сползал при движении, вынуждая парня каждый раз подтягивать её чуть выше.       Он чувствовал себя нелепо. Это смотрелось бы хорошо на милой девушке, а не на нём, но, по опыту, он знал, что спорить с Джорджем было бесполезным занятием.       – На твоём месте я бы не стал этого делать. – донёсся со стороны Логана голос друга. Оскар уже почти стянул подвязку, но замер. – Ты же знаешь Джорджа: если ты придёшь без неё, он заставит надеть не только её, но ещё и на каблуки тебя поставит. И ты знаешь, что я не преувеличиваю.       Оскар замер. Он знал, что Логан прав, потому что несколько раз был свидетелем того, насколько серьёзно Рассел относится к своей вечеринке. Со вздохом поражения он вернул часть костюма на место, поправляя перекрутившуюся ткань.       Туго облегающая подвязка на правом бедре казалась ему одновременно странной и интригующей. Он накинул сверху толстовку, потому что чувствовал себя слишком уязвимым, слишком голым в этом костюме. Ткань облегала его тело, как вторая кожа, и каждый раз, когда он двигался, хвостик заячьего костюма слегка шевелился, заставляя румянец расползаться всё ниже по его шее. Это определённо был не тот образ, в котором он привык появляться на людях, и уж точно не тот, в котором хотел бы оказаться.       – Ты выглядишь… – Логан, лёжа на кровати, наблюдал за ним с усмешкой, но Оскар резко оборвал его, бросив в него подушкой.       – Заткнись. Просто не смей ничего говорить.       – Я и не собирался, – Логан поднял руки в знак капитуляции. – Но Джордж не даст тебе зайти в толстовке.       Оскар стиснул зубы. Потёртая ткань казалась последним щитом, который у него пытались забрать. Его пальцы стиснули кофту, не желая расставаться с единственным предметом своей одежды, который хоть что-то прикрывал из его тела. Мысли о том, чтобы выйти из комнаты только в костюме, вызывали у него головокружение.       – Ну что, идём? – Логан встал с кровати, потягиваясь и заставляя Пиастри вздрогнуть от неожиданности. – Или ты собираешься тут ещё час разглядывать себя в зеркало?       – Идём. – Оскар бросил последний взгляд на своё отражение, затем резко развернулся к двери. Толстовка осталась одиноко лежать на его кровати.       Путь до зала, в котором Джордж устроил вечеринку, Оскар помнил смутно. Логан что-то говорил ему по дороге, кажется, пытался подбодрить или, наоборот, подшучивал, но Пиастри не слышал ни слова. В ушах стоял пульсирующий гул, а кожа под боди, казалось, горела. Его наряд явно не подходил для октябрьской погоды, воздух холодил открытые плечи и бёдра, а Оскар впервые в жизни жалел, что они живут так близко к кампусу. Идти было всего ничего, а он всё ещё не был готов оказаться в окружении множества людей в этом костюме.       У входа уже толпились люди в самых невообразимых нарядах, каждый из которых был не менее откровенным, чем у Оскара. Кто-то присвистнул ему вслед, кажется, Алекс, но Оскар не стал оборачиваться, только ссутулил плечи, пытаясь спрятаться, отчего заячьи ушки на голове качнулись вперёд. Логан хлопнул его по спине и буквально втолкнул в дверь, за которой грохотала музыка и пахло алкоголем, отрезая последние пути отступления.       После быстрых приветствий, Оскар поспешил спрятаться подальше от чужих глаз. Первые несколько минут он провёл, вжавшись спиной в стену возле стола с закусками, что казалось идеальным вариантом, поскольку окружающие пока были больше заняты выпивкой и разглядыванием нарядов друг друга, чем едой. Он старался дышать ровно, прижимая к груди пластиковый стаканчик, как спасательный круг. Народу было много, полумрак разбивался вспышками цветомузыки, и это позволило Оскару спокойно наблюдать за окружающими. Кто-то уже танцевал, кто-то громко смеялся, Шарль где-то в углу что-то эмоционально рассказывал Пьеру, активно жестикулируя и едва не сшибая крылья летучей мыши с его плеч, которые, кажется, были единственной верхней частью костюма француза.       А потом музыка на секунду стихла, толпа немного сместилась, и Оскар поймал на себе чужой взгляд. Тяжёлый, ощутимый почти физически.       Ландо стоял в противоположном конце комнаты, в центре небольшой компании, но его внимание явно было отвлечено.       В первый момент Оскар даже не понял, что за костюм на британце, слишком отвлекало открывшееся ему зрелище. Ландо был практически раздет. На нём были только чёрные неприлично обтягивающие боксеры, не скрывающие абсолютно ничего. Это заставило Оскара быстро поднять взгляд, надеясь, что темнота зала скрыла его покрасневшее лицо. Он продолжал разглядывать Ландо дальше, отмечая портупею, перетягивающую смуглую кожу голой груди крест-накрест, и расположившиеся на ней небольшие белые крылышки, которые при каждом движении парня слегка подрагивали. На кудрявой голове золотился тонкий ободок–нимб, совершенно не вяжущийся с выражением его лица в данный момент. В руке он сжимал игрушечный лук с поролоновыми стрелами–сердечками, но сейчас явно забыл о его существовании. Довершали образ разноцветные кеды кислотного цвета, единственное, что выглядело на нём привычно и очень по-ландовски небрежно.       Ландо, не отрываясь, смотрел на него.       Словно разглядывал Оскара во всех облегающих, ничего не скрывающих подробностях его наряда. Взгляд Ландо скользил по его лицу, по ключицам, выступающим над глубоким вырезом боди, по вспыхнувшим румянцем щекам, по подвязке, съехавшей чуть ниже по бедру после ходьбы. Его язык скользнул по губам, когда он понял, что его поймали, но взгляда не отвел.       Это было настолько не похоже на Ландо Норриса, что Оскар на мгновение забыл, как дышать. В их общении всегда было много колких, язвительных, летящих в Оскара слов. Но никогда не было таких взглядов. Норрис не выглядел насмешливо. Не ухмылялся своей дурацкой кривоватой улыбкой, от которой у Оскара обычно сводило челюсть от раздражения. Просто смотрел. На секунду Пиастри показалось, что в его глазах мелькнуло что-то тёмное и совершенно нечитаемое.       Оскар почувствовал, как сердце пропустило удар, а потом понеслось вскачь. Он не знал, куда деть руки, и в итоге просто вцепился в свой несчастный стаканчик, сминая его. Заячьи уши на голове дрогнули.       Ландо моргнул словно стряхивая наваждение. И вот тогда уголок его губ пополз вверх.       Это было ещё хуже. Потому что Оскар уже знал, что произойдет дальше. И не ошибся. Норрис встряхнул головой, поправил нимб, съехавший набок от его действий, и направился прямо к нему. Не спеша, вразвалочку, поигрывая луком, как будто у него было всё время мира. Крылья за его спиной дёргались в такт шагам, пока сам мягко ступал по полу, приближаясь к убежищу Пиастри, который уже готовился к худшему.       – Ну ничего себе, – протянул Ландо, присвистывая и останавливаясь в шаге от него. Слишком близко для приличия. Его взгляд вновь прошёлся по костюму, медленно, показательно, от заячьих ушек до голых бёдер и кружевной подвязки. – А я–то думал, что у меня будет самый откровенный костюм.       Оскар стиснул зубы. Румянец снова предательски пополз по шее, но он заставил себя поднять глаза и встретить взгляд Ландо в ответ.       – Я тоже ожидал не этого, когда вытянул жребий, если что, – сухо сказал он. – Забыл, что имею дело с Джорджем Расселом, моя вина.       Ландо хохотнул, его глаза блестели теми самыми озорными искорками, которые обычно заставляли Оскара вступать в глупые перепалки. Но в них было и что-то ещё. Что-то, что Оскар не мог распознать.       – Зайчик, значит. – повторил Ландо, смакуя слово, будто пробовал его на вкус. Он наклонил голову к плечу, отчего нимб снова угрожающе съехал. – Ну да, ну да. А подвязочка на бедре это, видимо, часть образа пушистого невинного зверька? Или это вместо ошейника, чтобы зайчик не потерялся?       Ландо протянул руку и, не спрашивая, коснулся кончиком указательного пальца кружева на бедре Оскара, слегка оттягивая. Прикосновение вышло почти невесомым, но этого хватило, чтобы Пиастри вздрогнул всем телом и резко отступил, отходя как можно дальше от парня.       – Руки убери, Норрис.       – Какие мы нервные, – Ландо картинно поднял руки вверх, лук качнулся в пальцах. – Расслабься, Пиастри. Я просто любопытен. Не думал, что у тебя хватит смелости на такое. Обычно на тебе все эти твои мешковатые толстовки, под которыми, оказывается, прячется такое сокровище.       Последнее слово он произнёс с широкой усмешкой, наклонившись прямо к уху Оскара, и его голос звучал почти интимно, и это было настолько не в духе их обычных перепалок, что Пиастри на секунду потерял дар речи. Ландо явно заметил его замешательство и, довольный собой, быстро отступил на полшага назад и демонстративно крутанул лук в пальцах, возвращая себе привычную несносную маску.       – Ладно, зайчик, – сказал он, выделяя прозвище голосом. – Стой тут, и дальше прячься у стеночки. А я пойду выполнять свои обязанности купидона. Нельзя же позволить всем в этой комнате тухнуть в одиночестве.       Он отправил Оскару воздушный поцелуй, явно издеваясь, и развернулся, крылышки дёрнулись за спиной, когда он быстро направился прочь.       Оскар наконец позволил себе выдохнуть. Только сейчас он понял, что всё это время почти не дышал. Стаканчик в его руке был смят до неузнаваемости, а сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на удаляющуюся голую спину, пересечённую ремнями портупеи, на дурацкие белые крылья, которые делали весь образ одновременно смешным и почему–то притягательным.       И он понятия не имел, что делать с этими мыслями.       Оскар ещё некоторое время удачно прятался у стены, пытаясь восстановить дыхание и хоть как-то унять предательскую дрожь в коленях. Стаканчик полетел в ближайшую мусорку, так как всё равно пить из него было уже невозможно. Он одёрнул боди, которое, казалось, стало ещё теснее, крепко впиваясь в кожу его бедра, и поправил подвязку, чуть съехавшую после того, как Ландо её дернул. Пальцы слегка подрагивали, заставляя Оскара чувствовать стыд за свою реакцию.       – Эй, Оскар! – Шарль возник словно из ниоткуда, сияя белозубой улыбкой. Его костюм медсестры был до смешного нестрашным, а окровавленные ножницы, воткнутые ему в шею, уже криво висели, почти отклеившиеся от кожи. – Ты пришёл! И ты выглядишь просто... вау. Пойдём, Пьер обещал продемонстрировать всем, как правильно по-вампирски пить «Кровавую Мэри», а это надо видеть.       – Я не... – Появление друга заставило Оскар оторвать взгляд от того места, где Ландо скрылся в толпе. – Я бы лучше остался здесь.       – Никаких «я останусь здесь», – Шарль ухватил его за локоть и потащил вглубь комнаты. – Ты слишком напряжён. Хватит стоять столбом и расслабься. Поверь мне, всем плевать на твой костюм, потому что здесь все выглядят так словно сбежали из очень плохого порножурнала.       И Оскар, как ни странно, нашёл этот аргумент достаточно разумным и позволил утащить себя к людям.       Шарль с Пьером действительно устроили целое представление с алкогольными коктейлями, которое закончилось тем, что Пьер весь облился томатным соком, действительно став похожим на измазавшегося в крови вампира–неудачника, а Шарль так хохотал из-за этого, что ножницы не выдержали и упали в чей–то напиток. Оскар почувствовал, как уголки его губ, против воли, поползли вверх. Логан, появившийся с новым стаканчиком, всучил ему пунш и потянул танцевать. И Оскар, сделав большой глоток, сдался. Он заслужил немного расслабиться и повеселиться.       Музыка гремела, он постепенно привыкал к ощущению облегающей ткани и обнаженной кожи, а алкоголь мягко притуплял его смущение и неловкость. Оскар даже позволил себе пару движений, чувствуя, как хвостик на костюме подрагивает в такт. Логан одобрительно кивал и на несколько мгновений Пиастри почти забыл, во что одет.       Почти. Потому что Ландо и его комментарии никуда не делись.       Он всё время возникал рядом. То мелькнёт с краю танцпола с Алексом, то окажется у стола с закусками ровно в тот момент, когда Оскар потянется за чем-нибудь перекусить. И каждый раз его присутствие сопровождалось колкостью. Будто у Ландо был встроенный радар на Оскара, и он не собирался упускать ни одной возможности задеть его.       Каждый раз Оскар закатывал глаза и поворачивался к нему спиной, надеясь, что игнорирование сработает. Не сработало. Ни разу. Уже в следующее мгновение, он чувствовал лёгкое прикосновение к своему телу, когда Ландо, проходя мимо с очередным стаканом алкоголя, как бы невзначай касался пальцами его открытой кожи. Прикосновение всегда было мимолётным, почти случайным, но Оскар вздрагивал так, будто через него пускали высоковольтный разряд. Ландо, конечно же, это замечал и ухмылялся, прежде чем вновь раствориться в толпе.       Дальше становилось только хуже.       Когда Оскар, запыхавшись после танцев, подошёл к столу с напитками в надежде передохнуть, рядом мгновенно материализовался Ландо. Он опёрся локтем о стол, практически прижимаясь к боку австралийца, и заглянул ему в лицо с наигранным сочувствием:       – Устал, зайчик? – Рука скользнула по его спине, заставив парня отступить, но это не помогло, потому что Норрис тут же придвинулся ближе. – Попрыгал, и лапки заболели?       – Отстань, Ландо – Оскар взял со стола стаканчик, и не глядя, что в нём, сделал большой глоток. Горький вкус заставил его недовольно поморщиться.       – Ой, какие мы грозные. Давай я принесу тебе водички, ммм? Или, может, лучше морковку? – Ландо откровенно наслаждался собой. – Могу даже с рук покормить.       Оскар резко повернулся к нему, и они оказались лицом к лицу. Ближе, чем его глупое сердце могло выдержать. Ландо на секунду сбился, словно его колкость застряла в горле, но он быстро вернул себе контроль, вновь став невыносимым и самодовольным.       – Что такое, зайчик? – он наклонил голову, нимб окончательно свалился ему на глаза. – Хочешь что-то сказать, малыш?       – Хочу, чтобы ты отвалил, – процедил Оскар и, схватив свой напиток, отошёл.       – Ну же, Оск! Не заставляй меня стрелять в тебя из лука любви, чтобы ты перестал быть таким занудой и повеселился! – Голос Ландо звучал ему вслед. Оскар не обернулся, но его щёки горели. – Пиастри, ну же!       К середине вечера количество подколок перевалило за все мыслимые пределы. Норрис явно был в ударе. Обращение «зайчик» звучало чаще, чем его имя. Раз пять он пытался дёрнуть его за пушистый хвостик, и трижды ему это удавалось, заставляя Оскара резко разворачиваться и шипеть сквозь зубы, пока Ландо лишь поднимал руки в притворном испуге и отступал с дурацкой ухмылкой, которая вызывала в Оскаре желание то-ли ударить Норриса, то-ли поцеловать.       Пиастри чувствовал себя уставшим и измотанным. С одной стороны, друзья искренне старались втянуть его в веселье, и он правда веселился. Танцевал с Логаном, смеялся над дурацкими историями Шарля об учёбе и на пару с Олли устроил своеобразный конкурс, выставляя оценки самым странным или смешным костюмам. Но каждое его взаимодействие с ними неизменно заканчивалось появлением Ландо, который будто взял на себя миссию сделать этот вечер для Оскара максимально невыносимым.       Переломный момент наступил, когда Оскар расслабился настолько, чтобы наконец–то удобно устроиться на диване, не зажимаясь и не пытаясь прикрыться, и Ландо, проходивший мимо, не преминул это прокомментировать.       – Боже, прям хоть сейчас на обложку плейбоя. – Оскар даже не удостоил его взглядом, надеясь, что тот поймет намек и отстанет, но Ландо, видимо, воспринял это как вызов и остановился, прислонившись плечом к стене рядом с их компанией. – Знаешь, Пиастри, я тут смотрю на тебя весь вечер и всё пытаюсь понять одну вещь. Как твои бёдра вообще влезли в этот костюм? Серьёзно, он натянут так, что я бы на твоем месте опасался, что он разойдется по швам. Видимо, чудеса случаются.       Оскар замер. Улыбка медленно сползла с его лица, пока он рассматривал Ландо, который выглядел так, словно рассуждал о погоде, а не о теле Оскара. Дело было даже не в самих словах. В конце концов, Ландо и он говорили друг другу вещи и похуже в моменты ссор. Но что-то в том, как он это сказал зацепила его больнее, чем всё предыдущее. То, как с ленивым прищуром его взгляд скользил по обнажённым бёдрам Оскара, будто это был экспонат в музее. А главное было в том, что Оскар сам простоял перед зеркалом полчаса, думая ровно о том же самом. Что костюм сидит слишком плотно. Что он выглядит в нём нелепо. Что его тело не предназначено для таких нарядов. И вот теперь Норрис стоял перед ним и вновь напоминал ему об этом, словно прочитал его мысли и вытащил наружу все сомнения Оскара, заставив вновь чувствовать себя неловко.       – Впечатляет, честно. – Ландо склонил голову к плечу. – Хотя видно, что костюм тебе немного маловат.       – Знаешь что, Норрис... – начал он. Щёки вновь залило краской, но на этот раз не от смущения. От глухой, тянущей обиды, смешанной с унижением.       Но в этот момент к Ландо подошёл Карлос, хлопнул его по плечу и что-то зашептал на ухо. Ландо отвернулся, его лицо расплылось в улыбке, и он тут же включился в разговор, забыв об Оскаре и позволяя Сайнсу утянуть себя куда-то в эпицентр вечеринки, а Пиастри так и остался сидеть с незаконченной фразой на губах и горячей смесью из унижения и обиды под рёбрами.       С него хватит.       Он молча поставил стаканчик на стол, поднялся и, не прощаясь с Шарлем, который как раз что-то увлечённо рассказывал, двинулся к выходу. Краем глаза заметил Логана, тот стоял у двери, болтая со знакомой девчонкой с младших курсов, и Оскар на секунду задержался возле него.       – У меня нет настроения, – сказал он тихо, но твёрдо. – Я пойду.       Логан, уловив его тон, сразу посерьёзнел. Он явно хотел что-то сказать, но взглянув на лицо Оскара, просто понимающе и сочувствующе кивнул.       – Увидимся в комнате, – Оскар легко толкнул дверь и вышел в холодную октябрьскую ночь.       Дверь захлопнулась с мягким стуком, отрезая звуки вечеринки, делая их приглушенными и далекими. За его спиной шумела музыка, смеялись люди, а где-то там, внутри, Ландо всё ещё болтал с Карлосом. Заячьи ушки грустно покачивались, пока их обладатель быстрым шагом пересёк двор и скрылся в темноте общежития.       Оскар чувствовал холод каждой клеточкой тела, боди совсем не грело и он уже начал жалеть, что не украл у кого-нибудь плащ от костюма. Он обхватил себя руками и ускорил шаг, мечтая только об одном: оказаться в своей комнате, снять этот дурацкий костюм и забыть этот вечер как страшный сон.       Особенно ту его часть, где взгляд Ландо в самом начале был совсем не похож на шутку.       Оскар быстро добрался до комнаты и захлопнул за собой дверь, прислонившись к ней спиной и на секунду прикрыв глаза. Тишина после грохота вечеринки давила на уши, теплый воздух комнаты заставлял покрываться мурашками после холода улицы. Он стащил дурацкий ободок с головы и бросил его на стол. Заячьи ушки как–то печально выглядели на темном дереве столешницы, пока Оскар пытался вытащить заколки, которыми Джордж и Логан намертво закрепили конструкцию в его волосах. Пальцы дрожали то ли от холода, то ли от переизбытка эмоций. Металлические зубчики цеплялись за пряди, и Оскар, стоя спиной к двери и борясь с собственной причёской, тихо шипел сквозь зубы, дергая сильнее, чем было бы нужно.       Дверь за его спиной открылась.       – Логан, я же говорил, что у меня нет настроения веселиться, – начал Оскар, не оборачиваясь и продолжая борьбу с особо упрямой заколкой, которая выдрала ему уже прилично волос, но всё еще отказывалась отцепляться. – Можешь не уговаривать, я не вернусь, просто иди...       Он осёкся, потому что тело, которое в следующий миг прижало его к столу, явно не принадлежало его соседу.       Логан не был таким... горячим. И напористым. И наглым.       Чужие большие ладони легли на столешницу по обе стороны от бёдер Оскара, запирая его в ловушку. Горячее дыхание опалило затылок, и Оскар вздрогнул всем телом, узнав запах, который сейчас был смешан с алкоголем и чем–то сладким. Это определенно был Ландо. Чёртов Ландо, который не должен был быть здесь, в его комнате, прижиматься к нему так, будто имел на это право.       – Привет, зайка, – выдохнули ему в самое ухо, и колени Оскара предательски ослабли. – Ты так быстро сбежал, что я не успел пожелать тебе спокойной ночи.       – Какого... – начал Оскар, дёрнувшись, но его тут же прижали сильнее, почти склонив над столом.       Ландо казалось был везде. Его пальцы скользили по голым плечам, прошлись по рукам, крепко сжали бёдра. Так бесцеремонно и жадно, словно он ждал этого весь вечер и больше не собирался сдерживаться. Портупея на его голой груди холодила разгорячённую спину Оскара, а дурацкие крылышки наверняка смялись и висели теперь криво, но, кажется, Ландо было на это плевать. Он покрывал поцелуями спину Оскара, и нимб, всё ещё каким–то чудом державшийся на его макушке, колол обнаженную кожу Пиастри.       – Ты хоть представляешь, что делал со мной весь вечер? – голос Ландо был низким, хриплым, совсем не похожим на его обычный язвительный тон. – Ходил тут в этом своём костюме, вертел хвостиком... Думаешь, у меня было хотя бы полшанса не смотреть?       Оскар открыл рот, чтобы возразить, но Ландо уже целовал его шею, горячо и влажно, стирая все мысли напрочь.       – Ты такой милый, когда краснеешь, – мурлыкнул Ландо, проводя носом по линии его плеча. – Сексуальный зайчик. Такой сладкий мальчик. Прячешься вечно в своих дурацких толстовках и джинсах, когда под ними такое великолепное тело. Хотя, наверное, так даже лучше. Я бы сошёл с ума, если бы видел его постоянно.       Его пальцы царапнули кружево подвязки на бедре, нежно поглаживая мягкую резинку, заставив Оскара судорожно вцепиться в край стола, а затем скользнули выше, пробираясь под край боди.       И замерли.       На секунду всё остановилось. Оскар почувствовал, как пальцы Ландо застыли на его коже – там, где под тканью не оказалось абсолютно ничего. Никакого белья. Никакой преграды. Только голая кожа и горячее прикосновение чужих пальцев.       Тишина стала оглушительной.       – Оскар. – Голос Ландо изменился мгновенно. Из хриплого, соблазняющего он стал... другим. Резким. На грани.       – Что?       Ландо резко развернул его к себе лицом, и Оскар впервые за вечер увидел его глаза вблизи без насмешки или вызова. В них горело что-то тёмное, почти пугающее. Пальцы Ландо сжались на бёдрах Оскара с такой силой, что наверняка останутся следы.       – Под этим ничего нет, – сказал Ландо, и это был не вопрос. – Ты весь вечер проходил в этом костюме, и под ним ничего нет. Никакого, мать его, белья.       – Я... костюм был таким, – начал Оскар, не понимая, почему оправдывается. – Под него бы просто не подошло ни одно белье…       – Кто угодно мог это увидеть, – перебил Ландо, и его голос упал до злого шепота. – Ты понимаешь? Кто угодно. Там была куча народу, ты танцевал, ты наклонялся, ты... – он замолчал, тяжело дыша, и его пальцы на бёдрах Оскара дрожали. – Кто угодно мог тебя зажать где-нибудь в углу, и ты бы всем позволил это сделать.       Оскар моргнул. Смысл сказанного доходил медленно, а когда дошёл, то внутри вспыхнула обида. Мало Норрису было доставать его при всех, так он решил ещё и окончательно унизить его.       – Ты вообще с ума сошёл? – он попытался оттолкнуть Ландо, но тот держал крепко, прижимая его к себе. – Что ты несёшь?       – О, так я не прав, – Ландо стиснул зубы, и на его скулах заходили желваки. – Ты весь вечер строил из себя невинность, а сам…       – Отпусти меня, – голос Оскара дрогнул, когда он вновь пихнул Норриса в грудь, заставляя того, покачнуться. Руки Норриса продолжали крепко держать его. Слишком крепко. И, что самое страшное, Оскар не был уверен, что на самом деле хотел бы вырваться. – Это не смешно, Ландо. Я не знаю, что это за игра, но...       – Ты думаешь я играю, Оск? – Ландо горько усмехнулся, и Оскар почувствовал эту усмешку кожей, когда лицо Норриса уткнулось ему в плечо. – Я весь вечер сходил с ума, пытаясь не сорваться. Думал, что смогу держать себя в руках. Но ты такое чудо, что я сдохну скорее, чем смогу устоять.       Он осёкся, будто сам испугался того, что говорил. Его пальцы наконец разжались, и он отступил на полшага назад. Вид у Ландо был совершенно безумный. Растрёпанный, с горящими глазами и сбитым дыханием. Нимб окончательно свалился с его головы и покатился по полу, а крылья жалко свисали за спиной.       Оскар смотрел на него, прижавшись спиной к столу, и пытался понять, что происходит. Сердце колотилось в горле. Внутри боролись два желания. Вытолкнуть Ландо из комнаты к чёртовой матери или… схватить его за эти дурацкие ремни портупеи и поцеловать нормально.       И что-то заставило Пиастри заново посмотреть на парня перед собой. Слова, тон, то, как дрогнул голос Ландо на последней фразе всё это было не похоже ни на что из их обычного репертуара. Сарказма не было. Язвительности не было. Был только Ландо, стоящий перед ним как провинившийся щенок, желающий, чтобы его простили за его шалость.       – Почему тебе не всё равно? – спросил он тихо. – Ты весь вечер изводил меня. Смеялся надо мной. Шутил про то, как я выгляжу. А теперь ты врываешься сюда и устраиваешь сцену ревности. Объясни, потому что я правда ничего не понимаю, Ландо.       Парень молчал. Его грудь тяжело вздымалась, заставляя ремни натягиваться на его груди.       – Потому что ты мне нравишься, – сказал он наконец, и голос прозвучал глухо, обречённо. – Поэтому. Ты мне нравишься, и я не знаю, что с этим делать. Я думал, если буду шутить, если буду вести себя как обычно, это пройдёт. Но оно не проходило. А сегодня ты…, и я сходил с ума весь вечер. От ревности, от желания прикоснуться, от того, что ты отказывался даже смотреть на меня.       Он замолчал и отступил ещё на шаг.       – Я придурок, – сказал он. – и скорее всего всё испортил. Я не должен был... – он потёр лицо ладонями, и Оскар увидел, как дрожат его руки. – Слушай, если ты хочешь, я уйду. Прямо сейчас. Просто скажи, и я исчезну. Честно.       Их глаза встретились, и в них не было ни капли притворства. Только усталость, стыд и что-то ещё, от чего у Оскара перехватило дыхание.       Он мог сказать «уходи». Должен был. Ландо весь вечер превращал его жизнь в ад и заставил сбежать с вечеринки. Часть его все ещё опасалось, что это могло быть злой пьяной шуткой, но часть его также знала, что Ландо не такой человек.       И его «ты мне нравишься» было не таким как говорят в кино или в любовных романах, которые так любили его сестры. Не красивое, а такое, будто это признание вырвали из него силой, и оно ободрало ему горло.       Оскар смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Внутри что-то рушилось и собиралось заново: вся их история, все колкости, все эти месяцы взаимных уколов. Всё вдруг обрело смысл. Ландо не ненавидел его. Ландо хотел его внимания. И это было так нелепо, так в духе Норриса, что Оскар почти рассмеялся.       Ландо расценил его молчание по-своему и с грустной улыбкой повернулся к двери.       Оскар, не думая, повинуясь какому-то инстинкту, который был быстрее и сильнее страха, рванулся вперёд и схватил его за руку. Обеими ладонями вцепился в запястья Ландо, сжал так, что побелели костяшки, и потянул обратно, не давая уйти.       Оскар смотрел на свои руки, вцепившиеся в Ландо мёртвой хваткой, и сам не верил, что сделал это. Паника мягкой волной поднялась откуда-то из живота, затопила грудь, сжала горло. Он что, правда сейчас... Он не дал ему уйти. Он схватил его. Он...       – Оскар? – голос Ландо прозвучал неуверенно. Хрипло. Почти испуганно.       Оскар не отпускал.       – Я не позволил бы, – выдохнул он, глядя в пол, потому что поднять глаза выше пока не мог. – Кому угодно. Я не... Я бы не позволил.       Он наконец поднял взгляд, чувствуя, как щеки заливает смущенным румянцем.       – Только тебе. – Ландо смотрел на него так, словно только сейчас увидел по–настоящему. Или словно Оскар был чем–то, чего Ландо не заслужил, но отчаянно хотел. – Идиот.       – Знаю, – Ландо не отвёл взгляда, наклоняясь ближе, его дыхание опаляло губ Оскара. Кончик носа коснулся щеки, пальцы всё ещё лежали на бедре, но теперь более нежно, почти бережно. Вся напористость ушла, сменившись чем–то хрупким и отчаянным. – Мой Оск, можно?..       И Оскар, всё ещё красный, всё ещё взбешённый и напуганный одновременно, всё ещё не до конца верящий в происходящее, медленно кивнул.       Этого хватило.       Ландо подался вперёд, не так агрессивно, как прижимал его к столу, а иначе. Его ладони легли на лицо Оскара, большие пальцы скользнули по скулам, бережно, почти благоговейно, и Оскар прикрыл глаза, не в силах выдерживать этот взгляд.       – Посмотри на меня, – попросил Ландо охрипшим шёпотом.       Первый поцелуй вышел неловким. Они оба слишком долго ждали, чтобы получилось иначе. Столкнувшись носами, Оскар тихо выдохнул в губы Ландо что-то среднее между смешком и всхлипом, а Ландо сжал его лицо крепче и накрыл рот поцелуем, настойчиво, жадно, стирая все оставшиеся сомнения. Оскар ответил сразу, как будто только этого и ждал: его пальцы наконец разжались на запястьях Ландо и скользнули вверх по предплечьям, по плечам, к шее. Он запустил ладони в волосы на затылке британца, сжал, потянул ближе. Ландо застонал ему в рот, и этот звук прошиб Оскара до самого позвоночника.       – Чёрт, – выдохнул Ландо, отрываясь на секунду, чтобы глотнуть воздуха. Его губы припухли, глаза потемнели. – Ты вообще представляешь, сколько я об этом думал?       – Примерно столько же, сколько я, – ответил Оскар, и сам удивился тому, как низко прозвучал его голос.       Ландо вновь подался вперёд и накрыл его рот очередном голодным поцелуем, из которого начинала стираться нежность. Никакой осторожности, никаких сомнений. Только горячие губы, чужие пальцы, вцепившиеся в бёдра, и тихие стоны, сорвавшиеся с губ Оскара им обоим в рот. Ландо целовал его так, будто пытался стереть из памяти каждого, кто смотрел на Оскара этим вечером.       – Я чуть не спятил. – выдохнул он, отрываясь, чтобы тут же прижаться губами к уголку рта Оскара, к скуле, к шее, – Весь вечер. Все эти люди. Они все на тебя смотрели.       – Никто на меня не смотрел, – попытался возразить Оскар, но голос предательски дрогнул, когда Ландо прикусил кожу над ключицей, оставляя яркий след.       – Ещё как смотрели, – прорычал Ландо. – Я видел. У всех есть глаза, Оскар. А ты стоял там и вёл себя так, будто не замечаешь.       Его руки скользнули под бёдра Оскара, и он одним движением усадил его на стол. Бумаги, ручка, забытая тетрадь с конспектами полетели в сторону. Никому не было до них дела. Оскар ахнул, цепляясь за плечи Ландо, а тот уже устраивался между его бёдер, прижимаясь всем телом. Портупея врезалась Оскару в грудь, горячая кожа к горячей коже, и это было слишком.       Ландо продолжал осыпать поцелуями его шею, плечи, спускаясь всё ниже, пока Оскар издавал тихие вздохи удовольствия, откидывая голову назад, чтобы дать Норрису лучший доступ. Ландо потянул костюм вниз, стягивая его с груди Оскара. Ткань поддалась легко, слишком легко, и через мгновение Оскар остался сидеть перед ним почти полностью обнажённым.       – Чёрт, – Ландо замер, глядя на него. Его зрачки были огромными, дыхание сбитым, словно он пробежал марафон, а в его голосе снова прорезалась та самая хрипотца, от которой у Оскара подкашивались колени. – Ты вообще в курсе, как ты выглядишь?       Оскар покраснел до корней волос и попытался прикрыться, но Ландо перехватил его руки, прижимая их к столу.       – Не смей, – его голос прозвучал низко, почти угрожающе. – Не смей, Оск…       Он не закончил. Вместо слов он прижался губами к ключице Оскара, наклонился и провёл языком по груди Оскара, заставив того застонать и выгнуться навстречу. Стол под ними скрипнул, и Оскар смутно подумал, что это, наверное, не самая удобная поверхность для секса, но Ландо уже прикусывал его сосок, и все мысли вылетели из головы.       – Ландо... – выдохнул Оскар, хватаясь за ремни портупеи, как за спасательный круг.       – Ммм?       – Я не... – он сглотнул, пытаясь сформулировать мысль, пока Ландо продолжал целовать его грудь, живот, спускаясь всё ниже. – Я не хочу на столе.       – Что? - Ландо поднял голову.       – Неудобно… – В голосе Оскара появилась ноющая нотка, пока он активно пытался донести до Ландо свои мысли. – В кровать. Сейчас.       Ландо моргнул. А потом искренне рассмеялся, уткнувшись носом в плечо Оскара.       – Какой капризный зайка, – хмыкнул Ландо, но спорить не стал. Он подхватил Оскара на руки, тот вскрикнул, вцепляясь в его плечи крепче, и через два шага они уже падали на кровать Оскара.       Узкий матрас, рассчитанный на одного, возмущённо скрипнул под их общим весом. Ландо навис над Оскаром, упираясь локтями по обе стороны от его головы, и ухмыльнулся, но ухмылка вышла не самодовольной, а скорее счастливой.       – Так лучше, зайчик?       – Заткнись, – Оскар притянул его за ремни портупеи для нового поцелуя.       Он целовал его долго, глубоко и мокро, пока Оскар не начал извиваться под ним, вжимаясь бёдрами в бёдра. Он спустился ниже, прокладывая дорожку из поцелуев по груди, животу, остановился у подвязки, всё ещё обхватывающей бедро Оскара, и прикусил кружево зубами.       – Сладкий мальчик, – пробормотал он, поддевая пальцами кружево подвязки. – Это останется.       – Что? – Оскар плохо соображал, прикосновения Ландо плавили его мозг, заставляя работать в аварийном режиме.       – Подвязка останется на тебе. Остальное снимем, а это – нет.       Оскар тихо застонал то ли от смущения, то ли от возбуждения, он уже сам не различал. Ландо же усмехнулся и дёрнул его к себе, заставив охнуть и вцепиться в плечи британца. Норрис стянул остатки своей «одежды». Портупея с тихим звоном пряжек упала на пол, дурацкие боксеры, сводящие Оскара с ума тем, что ничего не скрывали, отправились туда же, и они наконец почувствовали друг друга всем телом, кожа к коже.       – Ты точно хочешь? – спросил Ландо, нависая над ним, и голос прозвучал серьёзнее, чем когда-либо за весь вечер.       – Прекрати спрашивать, – прошептал Оскар, запуская пальцы в его кудрявые волосы. – Да. Хочу.       – Тогда скажи мне, если будет...       Оскар не дал ему договорить, притягивая к себе за волосы и целуя снова. Ландо ответил на поцелуй жадно, словно пытаясь его сожрать, но через несколько секунд нехотя отстранился, их положение на кровати было недостаточно удобным, и ему нужно было больше доступа.       – Подтянись выше, – выдохнул он, подталкивая Оскара вверх.       Оскар послушался, отползая к изголовью, и Ландо тут же устроился между его разведённых ног, садясь на колени. На секунду он замер, просто глядя на Оскара: растрёпанного, с припухшими от поцелуев губами, в этом чёртовом боди, которое уже ничего не скрывало, и с подвязкой на бедре, съехавшей чуть ниже. Картина, от которой у Ландо перехватывало дыхание.       Одну руку он без промедления опустил на член Оскара, с удовольствием слушая рваный выдох, сорвавшийся с губ Оскара, а второй медленно повёл вверх, к соскам. Пальцы легко пощипывали то один, то второй, заставляя Оскара выгибаться навстречу.       А потом Ландо наклонился ниже.       Он прихватил зубами край подвязки, ту самую тонкую кружевную полоску, мысли о которой заставляли его член заинтересованно напрягаться, и медленно оттянул, отпуская и слушая тихий шлепок от соприкосновения резинки с бледной кожей Оскара. Парень вздрогнул, издав сдавленный звук, что-то среднее между стоном и всхлипом.       – Знаешь, что я думал весь вечер? – пробормотал Ландо, покусывая нежную кожу бедер. – Думал, как бы затащить тебя куда-нибудь и снять с тебя её зубами.       – И как? – голос Оскара дрожал.       – Теперь это определенно моя любимая деталь твоего гардероба, – Ландо снова наклонился и прикусил подвязку зубами, на этот раз оттягивая её вбок, открывая больше кожи. Язык скользнул по следу, оставленному резинкой, и Оскар громко застонал. – Определённо. Готов потратить все свои деньги, чтобы купить тебе ещё.       Он выпрямился и одной рукой сжал член Оскара у самого основания, всё ещё скрытый под тканью боди. Пальцы пробрались под ткань, лаская горячую кожу, и Оскар выгнулся дугой от ощущений.       Ландо дразнил. Бесстыже, медленно проводил рукой по чужому возбуждению, не спеша освобождать его от такой ненужной сейчас вещи. Его собственный член упирался в бедро Оскара, показывая, что он и сам хочет перейти к большему, но желание поиздеваться над своим зайчиком было сильнее.       Оскар потянулся к его паху, за что тут же получил шлепок по рукам и недовольное:       – Не спеши, детка.       Ландо перехватил его запястья и завёл их над головой Оскара, прижимая к матрасу. Оскар не перечил, ему это безумно нравилось. Но возбуждение билось в голове горячей волной, и он боялся, что кончит раньше, чем они перейдут к главному. Каждое прикосновение, каждый укус, каждое дурацкое поддразнивание показывали, что Ландо точно знал, что делает, и Оскар был на грани.       – Ландо, пожалуйста… – Из груди Оскара вырвался отчаянный всхлип. – Пожалуйста.       Ландо дважды повторять не требовалось. Он быстрым движением стянул мешающийся боди, и опустил руку вниз, между их животов, взял член Оскара и свой, сжимая их вместе в ладони, и начал надрачивать. Медленно и тягуче, ловя стоны Оскара губами. В какой-то момент Пиастри прикусил его нижнюю губу теми самыми кроличьими зубками, над которыми Ландо так любил подшучивать, и пустил ему кровь. И сейчас он тоже тихо рассмеялся, не разрывая поцелуя, покусывая мягкие губы в ответ.       – Зайка кусается, – пробормотал он в губы Оскара, пока тот, словно заглаживая свою вину, скользнул языком по кровоточащей губе Ландо.       – Заткнись, – простонал смущённый Оскар.       Ландо не позволил ему кончить. Резко сменил положение, перекидывая ноги Оскара к себе за спину и заставляя обвить свою поясницу. Оскар повиновался беспрекословно, скрещивая щиколотки и пятками прижимая Ландо к себе ближе. Ему сейчас же было нужно больше.       Ландо торопливо поцеловал его, и вдруг расцепил ноги Оскара у себя за спиной.       – Что..? – голос Оскара прозвучал возмущённо и жалобно одновременно, пока он наблюдал за тем, как Ландо отстраняется, чтобы поискать что-то в его ящиках.       – У тебя нет ни смазки, ни подходящих презервативов, детка, – пробормотал он, уже скатываясь с кровати. – А в моем костюме не было карманов, чтобы прихватить эти вещи с собой.       Ландо фыркнул, схватил с пола одеяло Оскара, сброшенное с кровати, и обернул его вокруг бёдер. Вид у него был совершенно безумный: голый, закутанный в чужое одеяло, с заметным стояком и торчащими во все стороны волосами.       – Я сейчас, – бросил он и выскочил за дверь.       Оскар остался лежать, раскинувшись на кровати. Возбуждение никуда не делось. Оно пульсировало в нём и требовало выхода. Он переводил дыхание, пытаясь хоть немного успокоиться, чтобы не кончить раньше времени от одного только вида Ландо, когда тот вернётся. Двадцать секунд. Тридцать. Сорок. Боже, почему он так долго.       Дверь распахнулась. Ландо вернулся запыхавшийся и раскрасневшийся, и победоносно размахивал бутылочкой смазки и презервативом.       – Твой сосед, кстати, видел меня в одеяле, – сообщил он, захлопывая дверь ногой. – Кажется, теперь у Логана психологическая травма, потому что мне пришлось сказать, что ему лучше переночевать в другом месте.       – Он переживёт, – Оскар протянул руки, притягивая его обратно.       Ландо сбросил одеяло на пол и вскарабкался на кровать, устраиваясь между ног Оскара. Тот потянулся вперёд и провёл пальцами по его прессу и Ландо, издав короткий смешок, дёрнулся как от удара током.       – Не смей, – предупредил он, перехватывая руку Оскара. – Я чертовски боюсь щекотки, и, если ты продолжишь, всё настроение пойдёт насмарку.       – Прям всё настроение? – Оскар поднял бровь и снова провёл пальцами по тому же месту, наслаждаясь тем, как Ландо почти взвизгнул и отшатнулся.       – Оскар!       – Ладно, ладно, – Оскар убрал руки и открыто улыбнулся. – Иди сюда.       Ландо, всё ещё подозрительно щурясь, снова придвинулся ближе и закинул одну из ног парня себе на плечо, обвивая второй ногой его талию, красиво раскрывая Оскара для себя.       Ландо выдавил на пальцы прозрачную смазку, отложил бутылочку в сторону и свободной рукой схватил Оскара за бедро, на котором всё ещё красовалась белоснежная подвязка. Он огладил анус влажным пальцем и, дождавшись рваного вздоха, начал аккуратно проталкивать его внутрь. Медленно и осторожно.       Оскар зашипел, когда его бока сжали слишком сильно.       – Прости, – выдохнул Ландо, ослабляя хватку и опуская руку ниже, на бедро. Движения стали бережнее.       Второй палец вошёл уже свободнее, и Оскар расслабился, позволяя себе тихие стоны. Когда Ландо добавил третий, несдержанный стон сорвался с губ Оскара, нога соскользнула с плеча Норриса, и он обеими ногами обхватил его талию, пятками настойчивее прижимая к себе. Намёк был более чем прозрачным.       – Какой нетерпеливый, зайка. – Ландо хмыкнул.       За это он получил слабый удар пяткой по спине и предпочёл не спорить. Раскатал презерватив, смазал член лубрикантом и приставил головку к растянутому входу.       Первый толчок был мягким и почти неощутимым. Не из-за осторожности, просто он снова бесстыже дразнил. Оскар одарил его раздраженным взглядом, но одновременно с этим с его губ сорвался соблазнительный стон, и это сочетание лишь вызвало у Ландо ухмылку и ещё более сильное желание поиздеваться.       – Ландо, я тебя сейчас...       Он не договорил. Ландо схватил его обеими руками за бёдра и толкнулся вперёд. Толчок получился резким и глубоким, Оскар выгнулся в спине, пальцы судорожно цеплялись за простыни в поисках хоть какой-то опоры. Из его губ вырвался громкий протяжный стон.       Ландо начал двигаться, и у Оскара сорвало все тормоза. Он стонал громко, не сдерживаясь, и каждый протяжный звук эхом разлетался по маленькой комнате. Ландо наращивал темп, уже и сам не сдерживая стоны, выдыхая их Оскару в шею.       Ландо двигался в нём сначала медленно, осторожно, давая привыкнуть, и Оскар цеплялся за его плечи, оставлял царапины на спине, стонал в его рот. Ландо шептал ему на ухо всякие глупости: «мой зайка», «такой сладкий», «ты даже не представляешь, сколько раз я представлял это» и от каждого шёпота Оскара прошибало новой волной дрожи.       – Ты такой... – шептал он между толчками, – такой потрясающий. Я не могу... Ты даже не представляешь...       Оскар хотел ответить ему тем же, но в голове была звенящая пустота. Слова отказывались складываться во что-то осмысленное, мешаясь со стонами удовольствия.       - Ландо, - Его голос был почти неразличим из-за стонов и вздохов, но он всё же смог собрать остатки мыслей. – Давай поменяемся.       Ландо понял сразу. Он аккуратно вышел из Оскара и слегка отстранился, давая ему подняться. Оскар воспользовался моментом. Он толкнул Ландо в грудь, заставляя того лечь его прежнее место. Ландо послушно откинулся на подушки и положил руки на чужие бёдра, сжимая их, когда Оскар, помогая себе одной рукой, а другой опираясь о грудь парня, начал медленно насаживаться на его член.       Громкий стон вырвался у них одновременно. Идеальная синхронность.       Оскар замер на пару секунд, привыкая к наполненности, а потом начал двигаться. Сначала медленно, прислушиваясь к ощущениям, а потом всё быстрее. Ладони Ландо переместились на его ягодицы, пальцы сжимали задницу, помогая задавать ритм, подмахивая бёдрами на каждое движение. Член задевал простату с каждым толчком, и Оскара захлёстывало волнами удовольствия.       Ландо откинул голову назад, выставляя напоказ беззащитную, смуглую шею с бьющейся на ней жилкой, а его грудь блестела от пота. Вся эта картина кружила Оскару голову, сводя с ума. С каждым движением сил держаться оставалось всё меньше, ладони скользили по влажной от пота груди Ландо, поэтому Оскар наклонился ниже, перемещая руки на его широкие плечи, и продолжая почти прыгать на чужом члене.       – Кто бы мог подумать, – выдохнул Ландо, активнее подмахивая бедрами, когда почувствовал, что Оскар уже на грани, – что мой скромный, колючий Оскар такой чувствительный. Хотя нет, знаешь что?       – Что? – простонал Оскар, уже почти не соображая.       – Я всегда это подозревал, – Его голос сорвался, когда он в очередной раз чуть резче вскинул бедра. – Чёрт, Оск, я сейчас...       Его рука легла на член Оскара, сжала, и этого хватило. Оскар излился на живот Ландо с громким, почти отчаянным стоном, теряя ритм. Но он сделал ещё несколько ленивых, глубоких движений, доводя до оргазма и Ландо. Норрис кончил с протяжным стоном, запрокидывая голову и вжимая пальцы в ягодицы Оскара до синяков.       Оскар рухнул ему на грудь, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, что он слышал его где-то в ушах. Ландо обнял его крепко, всё ещё не выходя, и носом прижался к его макушке, вдыхая запах.       Несколько минут они просто лежали, восстанавливая дыхание. Оскар наконец поднял голову, опираясь подбородком о грудь Ландо, и заглянул ему в глаза. Улыбка сама собой расползлась по его лицу такая счастливая, что Ландо просто не мог не ответить тем же.       Он поднял руку и начал перебирать пальцами влажные мягкие волосы Оскара, пока тот рассматривал его умиротворённое лицо. Где-то там далеко всё ещё звучали отголоски вечеринки, но здесь, в маленькой комнате общежития, было тихо. И правильно.       – Знаешь, – пробормотал Ландо, не переставая гладить его по голове, – ты всё ещё в подвязке.       Оскар опустил взгляд. Подвязка действительно уцелела – кружево немного перекрутилось, но всё ещё обхватывало бедро.       – Идиот, – выдохнул он беззлобно. – Это действительно всё, что тебя волнует, да?       – Отчасти, – подал голос Ландо, всё ещё нежно поглаживая Оскара, удобно устроившегося у него на груди, – Должен признать, что у Джорджа отличные идеи. Надо будет сказать ему спасибо.       – Если ты скажешь Джорджу, что его вечеринка привёл к этому, – Оскар неопределённо повёл рукой, обводя их обоих, – я тебя убью.       – Не скажу, – Ландо говорил медленно, растягивая слова, явно всё ещё не до конца придя в себя. – Но он заслужил благодарность. Тем более что он очень помог.       – Что значит «помог»? – Оскар, который уже почти задремал, приоткрыл один глаз, внимательно наблюдая за юношей. – Ландо.       Ландо испуганно замер. В тишине комнаты стало слишком хорошо слышно, как он сглотнул и Оскар буквально увидел, как в его голове проносится мысль «чёрт, я действительно сказал это вслух».       –Ну... Пообещай, что не убьёшь меня сразу, – Ландо отвёл глаза, и его пальцы, всё ещё поглаживающие Оскара, чуть дрогнули. – Возможно, Джордж не совсем сам выбирал тебе костюм. Возможно, кое-кто ему немного помог. С выбором. И с лотереей. Ну, знаешь, чтобы ты гарантированно вытянул нужный костюм.       Оскар медленно сел на кровати, устраиваясь на бедрах Ландо, игнорируя протестующий стон мышц. Он в упор смотрел на Ландо, который теперь выглядел как провинившийся щенок, и в его голове медленно загоралось осознание       – Ты подкупил Джорджа Рассела.       – Я бы не назвал это «подкупил», – Ландо приподнялся на локтях. – Скорее заключил взаимовыгодную сделку.       – Сделку?       – Он получил мою машину на месяц, Оскар. На целый месяц! Ты знаешь, что Рассел может сделать с моей машиной? – На лице Норриса было искреннее возмущение, словно Оскар не оценил его жертвы. – Но это того стоило, потому что ты...       Оскар отказывался слушать это дальше. Он схватил лежащую рядом подушку и ударил ею Ландо по лицу. Не сильно, но достаточно, чтобы тот опрокинулся обратно на матрас.       – Ты спланировал это?! – голос Оскара звенел на грани между истерическим смехом и возмущением. – Ты купил этот костюм, договорился с Джорджем и подстроил лотерею так, чтобы я...       – Ну, технически ты сам вытянул бумажку, – заметил Ландо, выставляя руки для защиты от следующей атаки подушкой. – Я просто сделал так, что все бумажки в шляпе были с надписью «зайчик». Демократия.       Оскар снова замахнулся, но Ландо перехватил подушку, отбросил её в сторону и, пользуясь моментом, притянул Оскара к себе обратно.       – Зачем? – Теперь Оскар вспоминал, что подчерк в записке и правда показался ему странно знакомым, пляшущие неаккуратные буквы, цепляющиеся друг за друга. Он не мог представить сколько времени Ландо потратил на написание всех записок, потому что бумажек было действительно много. – Это действительно того стоило?       – А я очень хотел увидеть тебя в этом, – признался Ландо, и кончики его ушей покраснели. – Я нашёл этот костюм месяц назад. Просто случайно наткнулся. И потом не мог перестать думать о том, как ты будешь в нём выглядеть потрясающе. Я подумал, что это может быть моим шансом и… Поэтому я пошёл к Джорджу и вот мы тут. Так что да, оно того стоило.       Оскар медленно выдохнул. Лицо у него было такое, словно он не знал, смеяться, кричать или просто снова лечь и притвориться, что этого разговора не было. Пиастри закрыл лицо руками. Плечи его затряслись, и Ландо напрягся, готовясь к худшему. Но через секунду он понял, что парень в его объятиях смеётся. Тихо, почти беззвучно, но смеется       – Ты абсолютно безнадёжен, – выдавил Оскар сквозь смех. – Ты мог просто поговорить со мной, знаешь?       – Знаю, – Ландо осторожно поцеловал его в макушку. – Но ты был таким отстранённым, что я пошёл на риск.       – Наши друзья постоянно меня дразнили из-за того, что ты мне нравишься. Довольно очевидно, кстати. – Оскар поднял взгляд на Ландо, замечая, как лицо того вытягивается в удивлении. – Так что, даже без риска ничего страшного бы не случилось, ты идиот.       – Но я всё равно тебе нравлюсь. – В голосе Ландо опять появились довольные мурлыкающие нотки, пока он крепче прижимал Оскара к себе, вновь начиная покрывать его макушку поцелуями. – Ты сам это сказал.       Оскар поднял голову и посмотрел на него. Взгляд у Ландо был всё тот же открытый и уязвимый, на сто процентов искренний. И Оскар, всё ещё переваривая информацию о том, что весь этот вечер начиная от дурацкой бумажки в шляпе до чёртова кружева на его бедре был спланированной операцией, почувствовал, как уголки губ предательски ползут вверх.       – Неправда, я был в состоянии аффекта.       – Ага, – Ландо наконец позволил себе улыбнуться. – А аффект был до или после того как ты прыгал на моём члене, словно настоящий зайчик.       Оскар схватил подушку, которая каким-то чудом была рядом после их предыдущего сражения и без колебаний отпустил ее на лицо хохочущего Норриса, гордящегося своей шуткой.       Он придушит этого придурка.