Письма принцессе

— Ваше Высочество, принцесса Кендес! Куда же вы так спешите? — раздался взволнованный голос служанки под сводами дворцовой галереи. Маленькая белокурая девочка уже неслась вперёд, приподнимая подол светлого платья. Её звонкий смех и быстрые шаги эхом отражались от мраморных стен, украшенных золотыми узорами и потемневшими от времени фресками. — Она должна быть где-то здесь… Моя кукла… — выкрикнула Кендес, протискиваясь между слугами, что несли корзины с вином, мехами и серебряной посудой. — Ваше Высочество, вам нельзя туда! Это опасно! — почти умоляюще повторяла служанка, стараясь догнать ребёнка. Но принцесса уже выбежала во внутренний двор, у самых главных ворот дворца.Там стоял зимний шум столицы. Под холодным небом возвышались телеги с товарами, привезёнными из дальних земель: тюки шёлка, дубовые бочки с пряностями, клетки с редкими птицами. Между ними, под надзором солдат, толпились пленники и рабы, захваченные во время недавних завоеваний короны. Кендес остановилась, растерянно оглядываясь по сторонам. Её большие светлые глаза быстро наполнились слезами. — Неужели я потеряла её… мою Нелли?.. — дрожащим голосом прошептала девочка. Нелли была не просто куклой.Это была последняя память о королеве. Когда-то давно мать подарила её Кендес в день рождения — маленькую фарфоровую девочку в кружевном платье. После смерти королевы принцесса почти не выпускала игрушку из рук. Мелкий снег медленно опускался на сырую брусчатку двора. Ветер тянул запах мокрой шерсти, дыма и лошадей. Слуги суетились вокруг прибывших повозок, а солдаты грубо подталкивали пленников к воротам. И вдруг Кендес вскрикнула: — Вот она! Моя Нелли! У самых ворот, прямо возле колеса тяжёлой телеги, лежала маленькая кукла. Принцесса бросилась к ней, не замечая ничего вокруг.Не замечая коня. Чёрный жеребец, напуганный шумом толпы, нёсся прямо через двор, разбрасывая снег и грязь тяжёлыми копытами. — Ваше Высочество! — закричала служанка. — Остановите коня! Но её голос утонул в грохоте. В тот миг, когда лошадь была уже совсем близко, из толпы внезапно вырвалась чья-то фигура. Худой юноша в рваном тёмном плаще резко бросился вперёд, заслонив собой маленькую принцессу. Его руки крепко обхватили девочку, и они вместе рухнули на холодную брусчатку, в то время как обезумевший жеребец пронёсся мимо. На мгновение двор затих. Лишь снег продолжал медленно падать на волосы юноши.На его худое лицо. И на железный ошейник пленника, тускло блеснувший у него на шее. — Принцесса Кендес! — вскрикнула служанка, подбегая к ребёнку. Девочка и юноша лежали на холодной мокрой брусчатке. Кендес, дрожа от страха, крепко вцепилась в незнакомца обеими руками и зажмурила глаза, словно всё ещё слышала грохот копыт над своей головой. Снег медленно оседал на их плечи. — Как ты смеешь прикасаться к Её Высочеству?! — раздался вдруг резкий мужской голос. Из толпы выступил верховный слуга королевского двора. Его тяжёлая шёлковая мантия цвета тёмного вина волочилась по камням, а золотые цепи на груди тихо позвякивали при каждом шаге. Он смотрел на юношу так, словно перед ним лежало грязное животное. Схватив парня за ворот рваной рубахи, слуга рывком поднял его на ноги.Кендес тут же потянулась следом: — Не трогайте его! Он спас мою Нелли. Но никто не слушал ребёнка. Лишь подбежавшая к ней служанка бережно отволокла девчонку куда-то за собой.  — Вы хотите забрать его? — раздался хриплый голос. Из-за телеги медленно вылез толстый торговец в меховом плаще. Его маленькие глазки с любопытством оглядели юношу. — Странно, что именно этот привлёк ваше внимание. — Парень ловкий, — холодно произнёс верховный слуга. — Такие пригодятся во дворце. — Да вы только посмотрите на него! Одна кожа да кости… Он резко дёрнул остатки старой рубахи пленника, срывая ткань с его плеч. Тонкая материя с треском упала в грязь. Юноша остался почти раздетым — лишь в старых потёртых штанах.По толпе пробежали смешки. Он был слишком худым. Острые ключицы выступали под бледной кожей, а на руках виднелись следы верёвок и старых ссадин. От холода его тело заметно дрожало. Каштановые волосы спадали на лицо, скрывая глаза. — Твоё имя? — приказал верховный слуга. — Как тебя зовут? Юноша медленно поднял голову. На миг Кендес увидела его глаза — тёмные, настороженные, почти дикие. — Талорин, — тихо ответил он с тяжёлым чужеземным акцентом. Торговец расхохотался. — Парень обучен грамоте, умеет читать и писать. Говорят, был пастухом где-то в северных землях. Талорин!,- прищурившись сказал верховный слуга,- Парень с именем воина, оказался пастухом… Несколько придворных рядом тихо засмеялись.Монеты тяжело звякнули в ладони торговца. Парень молча опустил глаза. Снежинки медленно таяли на его обнажённых плечах. Они встретились в тот день, когда принцессе Кендес ещё не исполнилось и десяти лет, а Талорин едва вступил во второй десяток своей жизни. Одна — дитя золотого дворца, воспитанное среди шёлка, музыки и бесконечных поклонов. Другой — пленник из далёких земель, бывший пастух, привезённый ко двору вместе с товарами и рабами после очередной войны короны. Между ними лежал целый мир. И всё же именно в тот зимний день судьба впервые столкнула их среди снега, крика слуг и грохота копыт. Глава I Восемь лет спустя Девушка сидела на высокой резной кровати среди шёлковых простыней цвета слоновой кости и медленно расчёсывала длинные белокурые волосы. За раскрытыми окнами дышал вечерний дворец. Лёгкий ветер проникал в покои, колыхая тонкие занавеси, пахнущие розовой водой и лавандой. Золотистые пряди Кендес мягко скользили по её плечам и спине, сверкая в свете сотен свечей, отражавшихся в огромном зеркале в серебряной раме. — Ну что ты там стоишь? Заходи же, — с улыбкой произнесла девушка, глядя не в дверной проём, а в зеркало. Где-то в глубине длинного коридора виднелась знакомая фигура. Высокий широкоплечий юноша лениво облокотился о подоконник, прячась в полумраке дворца. Даже издалека его можно было узнать по красному двухконечному колпаку с маленькими золотыми бубенцами. Парень улыбнулся краем губ и скрестил руки на груди. На его щеках мимолетно промелькнули две ямочки. — Лори! — весело воскликнула Кендес, оборачиваясь к нему. — Ты даже не войдёшь ко мне? Юноша тихо вздохнул и поправил колпак. Затем медленно переступил порог королевских покоев, будто боялся запачкать дорогие ковры одним своим присутствием. Бубенцы едва слышно звякнули. И тогда он, как всегда, заговорил в рифму: — Не гоже шуту входить Туда, где злато любит жить. Где спят принцессы средь шелков, Не ждут оборванных шутов. Кендес закатила глаза и рассмеялась. — Ты уже восемь лет живёшь во дворце, Лори. — Но стены помнят, кто я был, Кто грязь дорог с собой носил.  - «Пастух средь бархата и свеч  Лишь повод для придворных реч»,- тут же перебила его принцесса.  — Это не честно, госпожа! — рассмеялся он, слегка краснея.  Он чуть наклонил голову, будто в театральном поклоне, и бубенцы на колпаке тихо звякнули. Перед ней уже не было того худощавого пленника с бегающими от страха глазами, которого когда-то привели во дворец в цепях. Теперь рядом с ней стоял молодой мужчина — широкоплечий, уверенный, с тенью спокойной силы во взгляде. В его осанке больше не было рабской скованности, но и придворной надменности в нём тоже не появилось. Он остался где-то между мирами — ни дворянин, ни простолюдин, ни шут до конца, ни кто-то свободный. И всё же для неё он давно перестал быть кем-то «между». Он был её Лори. Её самым близким человеком во всём этом холодном, блестящем, полном масок дворце. Лучшим другом, с которым можно было смеяться до боли в животе. Собеседником, который не боялся говорить правду, даже если она звучала в рифмах и шутках. Братом, которого у неё никогда не было.И учителем, с которым она до полуночи читала книги и прописывалась буквы и слова. И, возможно, единственным человеком, рядом с которым ей не нужно было быть «её высочеством».