Даже если эта любовь стоит твоей смерти

Сеул в декабре казался чертежом, выполненным тушью на серой бумаге. Холодный, графичный и абсолютно безжизненный. Ким Суну ненавидел этот город за его прямые углы и бесконечные бетонные коробки. Он сидел в студии университета, склонившись над макетом жилого комплекса. Пальцы, испачканные в клее и гипсе, слегка дрожали. Его мать всегда говорила, что архитектор — это тот, кто строит будущее. Но после того, как она умерла в его восемнадцатый день рождения, Суну перестал верить в будущее. Он верил только в расчеты. Потому что расчеты не подводят, в отличие от людей и здоровья. Пак Сонхун был лучшим в их группе. Идеальный отличник, будущая звезда архитектурных бюро. Именно он два года назад нашел Суну в пустой квартире, среди неоплаченных счетов и завядших цветов, и заставил его закончить школу, а затем — поступить на этот факультет. Сонхун построил для Суну новую реальность: прочную, логичную и безопасную. В этой реальности всё было по линейке. Даже чувства. — Опять засиделся до темноты? — Сонхун подошел сзади, набрасывая на плечи Суну тяжелое кашемировое пальто. — Ты слишком стараешься, Суну-я. Твой макет идеален. Пойдем, сегодня у Джея вечеринка в честь закрытия семестра. Тебе нужно увидеть людей, а не только пенопластовые домики. Суну посмотрел на свои руки. Они были сухими от гипса, как у покойника. — Хорошо, хён. Только на час. * Квартира Джея располагалась на двадцать четвертом этаже, откуда открывался вид на огни ночного Сеула. Сонхун сразу оказался в центре внимания — он блестяще поддерживал разговоры о градостроительстве и инвестициях. Суну же чувствовал себя лишней линией на этом безупречном эскизе. Он вышел на балкон, чтобы вдохнуть ледяной воздух. Там, прислонившись к перилам и опасно перевесившись назад, стоял парень. На нем была объемная черная куртка, а на шее висела массивная профессиональная камера. Он не смотрел на гостей, он смотрел вниз, туда, где по венам дорог пульсировали огни машин. — Знаешь, отсюда город выглядит как кладбище микросхем, — не оборачиваясь, произнес парень. Его голос был низким, с отчетливым японским акцентом. Суну замер. — Слишком много прямых линий, — ответил он, сам удивляясь своей смелости. Парень наконец повернулся. Его лицо было бледным, почти прозрачным в свете луны, а глаза — неестественно яркими, как у кота. Это был Нишимура Рики. О нем в университете ходили странные слухи: говорят, он учится на факультете искусств, но почти не появляется на парах, потому что проводит ночи на верхушках строящихся небоскребов. — Прямые линии — это для тех, кто боится упасть, — Рики сделал шаг к Суну, и тот невольно отступил, упершись спиной в холодное стекло. — Я видел твои работы на выставке факультета. Идеально выверенные пространства. Но в них нет жизни. Там нечем дышать. — Мои проекты функциональны, — возразил Суну, чувствуя, как внутри закипает странное раздражение вперемешку с любопытством. — Это то, что нужно людям. Безопасность. Рики усмехнулся, и в этой усмешке было больше правды, чем во всех лекциях Сонхуна. — Безопасность — это медленная смерть, Ким Суну. Ты строишь стены, чтобы спрятаться от того, что твоя мама ушла. Но стены не лечат. Они просто делают твое одиночество квадратным. Суну почувствовал, как к горлу подкатил ком. Откуда этот мальчишка, пропахший ветром и высотой, знал о его боли? — Приходи завтра на старый мост через Ханган в два часа ночи, — Рики достал из кармана помятую визитку, на которой не было ничего, кроме номера телефона и ссылки на закрытый аккаунт с фотографиями крыш. — Я покажу тебе, как выглядит город, когда у него нет потолка. — Я не занимаюсь руфингом. Это опасно. У меня... у меня есть планы на жизнь, — Суну попытался вернуть себе самообладание. Ники подошел сов сем близко. От него пахло холодным металлом и чем-то неуловимым, похожим на свободу, о которой Суну забыл два года назад. — Планы — это всего лишь клетка, которую ты нарисовал сам. Ты ведь уже умираешь в ней, Сону. Разве не видно? Ники перемахнул через перила балкона, спрыгнув на технический выступ этажом ниже, и исчез в тени здания прежде, чем Суну успел вскрикнуть. В ту ночь Суну не спал. Сонхун обнимал его во сне, его рука привычно и тяжело лежала на талии Суну, символизируя защиту и покой. Но Суну смотрел на визитку в своих руках. Он знал, что если пойдет на этот мост, его идеальная, просчитанная до миллиметра жизнь рухнет. Он знал, что эта любовь к высоте и к странному парню с камерой может стоить ему всего. Но впервые за два года Ким Суну захотел не строить стены, а разрушить их. Даже если в конце его ждет падение.