Дом Кэрроу
17 мая 2026 г., 18:06
Нечистых действительно выделили в отдельный факультет. И судя по тому, как от них шарахались другие ученики, им строго запрещено общаться с представителями других факультетов. Гермиона в коридоре встретила Эмму Роббинс, малышку с Когтеврана, которой два года назад помогала с уроками, но та, завидев девушку, громко взвизгнула от ужаса и умчалась прочь по коридору.
— Если она с тобой заговорит, её накажут, — подал голос рядом идущий Дин. Чары, запрещающие им приближаться друг к другу, были временно сняты во время обучения.
— Я уже поняла... Не знаешь, есть новости о Роне? Слышал ты что-то?
— Нет. Можешь попытать удачу и спросить Персивальда, — выплюнул имя бывшего соратника Дин. — Хотя вряд ли этот козёл тебе ответит.
Гермиона тяжело вздохнула. Да, Перси она точно спрашивать не будет. Но приятно, что хоть Дин не сломался окончательно в плену Дома. Он всё ещё боролся, как и она. И это было видно по многочисленным гематомам на его лице. Гермиона понимала, что ей, видимо, ещё повезло. По крайней мере, Лорд её ещё ни разу не проклял, хотя поводы были. И это было странно. Гермиона слышала о взрывном характере ее Покровителя. Ещё во время войны его описывали, как сумасшедшего тирана, который не жалеет Круциатуса и для своих слуг. Но с ней он был... Терпелив?! Это пугало. Значит, у Лорда были на неё свои планы, раз он боялся поломать свою игрушку.
Первой парой у Нечистых было зельеварение. Гермиона и Дин вошли в класс последними. Остальные были уже на своих местах. Гермиона нашла взглядом рыжую голову Джинни и хотела сесть рядом, но, увидев намерения подруги, Джинни резко встала и пересела к Невиллу. Гермиона поджала губы и села рядом с Луной. Какого чёрта творилось с Джинни, оставалось загадкой.
Профессор Слизнорт обвел взглядом учеников и радушно улыбнулся:
— Рад, очень рад видеть, что вы решили вернуться к обучению, мои дорогие. — Слова его прозвучали очень нервно. Профессор теребил постоянно рукав мантии. Он не смотрел в глаза ученикам, словно боялся в них увидеть осуждение. Хотя даже Гермиона не испытывала к старику ничего, кроме жалости. Тремор в его руках свидетельствовал о многочисленных Круцио. Старик никогда не отличался храбростью. Неудивительно, что после всего он решил встать на сторону победителей.
Слизнорт замолчал, будто собираясь с мыслями, а затем хлопнул в ладоши, стараясь вернуть себе привычную манеру добродушного преподавателя:
— Сегодня мы будем варить умиротворяющий бальзам. Очень полезное зелье в… непростые времена.
Дин фыркнул. Гермиона молча достала ингредиенты. Руки двигались автоматически: лунный камень, сироп морозника, настой валерианы. Когда-то зельеварение успокаивало её. Логика, точность, предсказуемость. В мире, где всё рушилось, котёл хотя бы подчинялся правилам.
— Твоя аура сегодня слишком дерганная. Тебе бы не помешал умиротворяющий бальзам. — Подала голос Луна. Гермиона перевела взгляд на девушку и только сейчас заметила на её щеке синяк.
— Что с твоим лицом? — тихо спросила Гермиона.
— Упала, — пожала плечами Луна, добавляя в котёл капли валерианы. Гермиона хмыкнула.
— Судя по следу, упала на чей-то ботинок?
Луна едва заметно улыбнулась уголком губ. В её светлых глазах не было привычной рассеянности — только усталость.
— Иногда надо упасть на чей-то ботинок, чтобы вспомнить о своём месте, — спокойно ответила девушка. Гермиона вспыхнула. Как Луна может так спокойно об этом говорить?!
— Это Кэрроу, да? Амикус наказал тебя за те слова у замка?
Луна вздрогнула, услышав имя своего Покровителя. Затем, посмотрела на потолок, словно там были ответы на все вопросы бытия. Или просто собиралась с духом перед ответом.
— Нет. Алекто.
Луна
Неделя после Битвы прошла в заточении. Раз в день спускались охранники и кидали ей в ноги тарелку с кашей. Никто ничего не говорил. Но слов и не надо было. Луна видела, сколько мозгошмыгов летает над головой охранников и понимала, что им сейчас тоже тяжело. Первое время она очень переживала за отца. Где он? Жив ли? Может, его держат в камере по соседству и если сильно покричать, то он её услышит? На третий день заточения он ей приснился. Отец гулял по красивому ромашковому полю и плёл красивый венок. Увидев дочь, он радостно ей помахал рукой. — Милая, я должен передать венок твоей маме. Она давно не получала от меня цветов. — Конечно, папочка! Иди. Поцелуй её за меня! — ответила ему дочь. Ксенофилиус кивнул и побежал с венком дальше по полю. Луна проснулась с чётким пониманием, что отец мёртв. Девушка верила в силу снов, и раньше они её никогда не подводили. Папа ушёл к маме. Эта мысль не причиняла боли. Только пустоту. Тихую, холодную пустоту, как зимнее утро. Она осталась одна. Когда охранник принёс очередную тарелку с кашей, Луна впервые за всё время спросила: — А папу тоже держали здесь? Мужчина замер. Совсем ненадолго. Но этого хватило. — Жри молча, — буркнул он и слишком быстро захлопнул дверь. Луна опустила взгляд в тарелку. Значит, да. Когда её вытащили из камеры, Луна была уверена, что и её время пришло. Скоро она будет с семьёй. Но когда её загнали в какой-то зал вместе с другими молодыми орденовцами, она поняла: это ещё не конец. Их начали распределять по Домам. Луна мысленно молилась, чтоб её отдали Малфоем. Она была уже у них в плену, и к ней относились сносно. Но удача была не на её стороне. Им ушла Ханна Аббот. «Но так даже лучше. Ханна слаба. А Драко её защитит» успокоив себя этой мыслью, девушка стала ждать своей очереди. Джинни ушла Нотту. Перси — Гринграссам. — Луна Лавгуд теперь принадлежит Дому Кэрроу! — объявил мужчина в маске Пожирателя. Луна спокойно поднялась со своего места и пошла вперёд. Профессоров Кэрроу она знала хорошо ещё с прошлого курса. И что они ждать не любят — тоже. Алекто Кэрроу ждала её у стены, скрестив руки на груди. Вблизи она пахла тяжёлыми духами, вином и чем-то металлическим — кровью, наверное. Женщина лениво осмотрела девушку с головы до ног и усмехнулась: — Эта? Серьёзно? Я думала, мне достанется кто-нибудь повеселее. — Забирай, что дают, — хрипло бросил человек в маске. Алекто подошла ближе. Острый ноготь подцепил подбородок Луны, заставляя поднять лицо. — Здравствуй, чокнутая. Боишься меня? — с интересом спросила женщина. — Пока нет, — честно ответила Луна. Алекто медленно улыбнулась. — Какая занятная. И ударила её прямо в лицо. Голова Луны дёрнулась в сторону. Во рту мгновенно появился солоноватый вкус крови. Несколько светлых прядей упали на глаза. Но девушка даже не схватилась за щёку. — А теперь? — мягко спросила Алекто. Луна вытерла кровь с губы тыльной стороной ладони и посмотрела на женщину. — Теперь немного боюсь, профессор. Кэрроу рассмеялась. Громко и довольно. — О, с тобой будет интересно. Дом Кэрроу оказался холодным. Стены были тёмными, окна узкими, а коридоры напоминали внутренности какого-то огромного мёртвого зверя. Дом дышал как раненный зверь. Луна буквально чувствовала его тяжёлое дыхание своей кожей. Амикус ждал их в Холле. — Нам досталась чокнутая, — зло бросила Аллекто брату. Амикус разочарованно вздохнул. — Я надеялся, нам дадут кого-то симпатичнее, типа рыжей Уизли. — О, можешь подойти к Тёмному Лорду и высказать своё недовольство, — огрызнулась сестра. Амикус сделал круг вокруг Луны, хорошо её рассматривая. — Ну ладно, у этой мордашка тоже ничего, — Амикус похабно улыбнулся и ущипнул Луну за задницу. Девушка слегка дёрнулась. Алекто закатила глаза: — Мерлин, Амикус, ты ведёшь себя как подросток. — А что? — хмыкнул он. — Нам теперь даже развлечься нельзя? — Не в моём присутствии, иначе меня стошнит. — Хорошо, дождусь, когда ты уйдёшь, — ответил ей брат и подмигнул Луне. Девушка предпочла на это никак не реагировать. Она смотрела поверх головы мужчины, изучая невидимых существ, которые вокруг него летали. Амикус проследил за её взглядом и нахмурился. — Что ты там высматриваешь? — Мозгошмыгов, — спокойно ответила Луна. — У вас их очень много. Алекто фыркнула, снимая перчатки. — Ну всё. Я же говорила — сумасшедшая. Но Амикус почему-то не смеялся. Он продолжал внимательно смотреть на девушку. — И какие они? — неожиданно спросил он. Луна моргнула, будто удивившись, что её спросили всерьёз. — Голодные. Серые. Некоторые почти чёрные. Они любят злость и страх. Особенно страх. — И над тобой тоже летают? — с насмешкой спросила Алекто. — Конечно. Но мои обычно сытые. Папа говорил, что мозгошмыги меньше кусаются, если человек умеет мечтать. При упоминании отца в груди что-то неприятно кольнуло, но Луна привычно спрятала это чувство глубоко внутри. Амикус хмыкнул: — Значит, я весь покусанный? Луна честно кивнула. — Очень. Алекто закатила глаза к потолку. — Всё, я устала от этого бреда. Сам разбирайся с ней. А то у меня уже голова разболелась. Алекто развернулась на каблуках и направилась вглубь дома. Её шаги ещё какое-то время гулко отдавались по коридору, а потом всё стихло. В холле остались только Луна и Амикус. Мужчина прислонился плечом к стене, продолжая разглядывать девушку так, словно пытался понять — она действительно ненормальная или просто очень хорошо притворяется. — Ну и что мне с тобой делать? — пробормотал он скорее себе, чем ей. — Обычно людей кормят и дают им поспать, — спокойно ответила Луна. Амикус хмыкнул и медленно подошёл ближе. — Мне кажется, ты ещё не до конца осознала ситуацию. Он взял её за подбородок. Грубее, чем сестра. Пальцы впились в кожу. — Ты теперь собственность Дома Кэрроу. Захочу — запру тебя в подвале. Захочу — отдам псам. Захочу...— он обвёл похотливым взглядом её тело, — и сделаю тебя своей шлюхой. Луна спокойно выдержала взгляд его серых глаз. — Вам кажется, это сделает вас сильнее? — тихо спросила она. — У Вас очень уставшие глаза. И руки дрожат немного. Вы плохо спите. — Мда... Ты явно тронулась умом, ещё сильнее чем раньше, — скривился Амикус, — несёшь один бред. Луна слегка склонила голову набок. — Это не бред. Просто вам очень хочется, чтобы вас боялись. Обычно так ведут себя люди, которых самих когда-то сильно напугали. Кто это был? Удар пришёл мгновенно. Луна пошатнулась, ударившись плечом о стену. Разбитая губа снова закровила. Несколько секунд в ушах шумело. Амикус тяжело дышал, глядя на неё сверху вниз. — Чокнутая дрянь, думаешь можешь нести свою чушь безнаказанно?! Я тебя научу уважению. Сегодня ночью. Луна медленно выпрямилась. Плечо ещё ныло от удара, но она почти не обращала внимания — боль была привычной, как сквозняк в старом доме. Она вытерла кровь с губы и спокойно посмотрела на него. — Ночью здесь очень тихо, — сказала она так, будто он обсуждал расписание занятий. — Вы, наверное, плохо спите из-за этой тишины. — Не переживай, сегодня ночью тут будет громко от твоих криков и стонов, — прорычал Амикус, — Пипи! — в холле появился эльф в грязной наволочке. — Отведи эту суку в её комнату. И подготовь её. Через три часа она должна быть в моей комнате начищенная и вкусно пахнущая. Эльф кивнул и, схватив девушку под локоть, трансгрессировал прочь. Три часа пролетели незаметно. Пипи намывал Луну, сделал ей маникюр и немного подровнял её волосы. Девушка не сопротивлялась, лишь загадочно смотрела куда-то вдаль и улыбалась своим мыслям. Когда указанное время вышло, эльф одел Лавгуд в голубое струящиеся платье. Девушка посмотрела в зеркало. Она выглядела в наряде как лесная нимфа. И ей это нравилось. — Я красивая, спасибо, — сказала она эльфу. Пипи поджал губы и глаза его наполнились слезами. — Сумасшедшая, бедная мисс... Совсем не понимает, что с ней будет... — причитал маленький эльф. Но это была ошибка. Луна прекрасно понимала. Она всегда понимала больше других. Но она так же осознавала, что ничего не может изменить. Поэтому просто отдалась воле Судьбы и Госпоже Фортуне. Чему быть — того не миновать. Пипи доставил её в комнату хозяина. Но его там не было. — Ждите здесь, мисс. И без глупостей. — сказал эльф и исчез. Луна оглядела комнату. Она была мрачной, как и весь дом. Большая двуспальная кровать напротив окна. Сбоку — дверь, видимо, ведущая в ванную комнату. Были ещё книжные полки, которые почти пустовали. Но на ней стояла одинокая фотография. Луна подошла к ней поближе. Она ведь не делала ничего плохого, ведь если это было бы что-то тайное, это бы не стояло на видном месте, ведь так? На фото была изображена молодая женщина. Худое лицо. Серые глаза и русые волосы, уложенные в элегантную причёску. Женщина держала за руку двоих детей лет трёх. Девочку, с широким лицом и карими глазами и мальчика, с русыми волосами и серыми глазами как у матери. Амикус и Алекто. Женщина выглядела уставшей, но доброй. А дети милыми. «Интересно, что же пошло дальше в их жизни не так?» подумала Луна. В коридоре послышались тяжёлые шаги. Луна отошла от фотографии и стала ждать хозяина посреди комнаты. Амикус ввалился в дверь, придерживаясь за бок рукой и, увидев Луну в своей комнате, на минуту замер, словно не ожидал её здесь увидеть. Потом, кажется, вспомнил о свое приказе. — А, чокнутая. Убирайся. Сегодня не до тебя, — прошипел Амикус, ковыляя к кровати. — Вы ранены, профессор? — тихо спросила девушка, подходя к мужчине. — Пошла вон отсюда! — рявкнул мужчина, направляя на неё палочку. — Я могу помочь, — упрямо сказала девушка, не отступая ни на шаг.— Больно сильнее на вдохе или на движении? — спросила она. — Тебе-то какая разница… — Если вы сейчас умрёте, мне придётся слушать вашу сестру чаще, — задумчиво сказала она. — А это неприятно. Он коротко, резко хмыкнул. — На вдохе. — Значит не всё так страшно. Если позволите, я могу осмотреть ваше ранение. Или позвать вашу сестру, чтобы она вам помогла. — Её здесь нет, — раздражённо ответил мужчина, сверля девушку взглядом. — Ладно, маленькая целительница, смотри. Но учти! Одно не верное движение и Авада полетит тебе в лоб. Луна подошла к мужчине и помогла ему снять себя мантию и рубашку. Рана на боку представляла собой выжженую гниющую дыру. — Я конечно хотел, чтоб ты меня раздевала, Лавгуд, но думал это будет при других обстоятельствах. — Усмехнулся мужчина. Луна проигнорировала его намёки. — Тёмное проклятье, но не смертельное. Тут нужен бадьян и очищающее зелье. И стерильная повязка. — Найдешь всё необходимое в ванной комнате, — буркнул мужчина махнув рукой. Луна кивнула и тут же побежала в указанном направлении. Найдя всё необходимое, девушка принялась обрабатывать рану. Когда с этим было закончено, она заметила, что Амикус смотрит куда-то поверх её головы. Проследив за его взглядом, она поняла что он смотрит на фото. — Ваша мама очень красивая. Она умерла? — Захлопни рот, Лавгуд. Если ты закончила — можешь валить, — не глядя на неё, прорычал мужчина. — Нет, профессор, ещё надо забинтовать Ваш бок. Моя мама умерла, когда мне было девять лет. — Мне насрать. Луна не отреагировала на его грубость. Просто аккуратно обмотала бинт вокруг его бока, фиксируя повязку ровно и плотно, как учили на зельях и первой помощи. — Вы всегда так говорите, когда не знаете, что ответить, — спокойно заметила она. Амикус резко дернул плечом, будто хотел её сбросить вместе с бинтом, но боль заставила его остаться на месте. — Твоя мамаша была такой же полоумной как и ты?! Луна на секунду словно задумалась. — Она была... Необычной волшебницей, — наконец сказала девушка. Мужчина фыркнул, но промолчал. В комнате снова повисла тяжёлая тишина. Луна закончила накладывать повязку и отступила на шаг, оценивая результат. — Так лучше. Теперь вам не придётся держаться за бок. — Я и без тебя справлялся, — бросил он, но голос звучал уже менее уверенно, скорее устало. — Убирайся. Я сказал тебе ещё в начале. Луна не сдвинулась. — Вам стоит сменить повязку через несколько часов. И не использовать магию на ране — она может ухудшиться. — Я сам разберусь. — Не разберётесь, если инфекция пойдёт глубже, — спокойно сказала она. Амикус тяжело вздохнул, но промолчал. Они сидели в тишине около получаса, когда мужчина спросил: — Это тебе твоя мама рассказала про мозгошмыгов? — Да, моя мама занималась изучением невидимых существ. — с улыбкой сказала девушка, — она верила, что мозгошмыги влияют на поведение людей. Амикус промолчал. Спустя ещё десять минут он тихо сказал: — Моя мать всегда говорила, что видит вокруг головы отца каких-то существ. И что они поедают его ауру. — Значит ваша мама была очень одарённой волшебницей! — Отец считал, что у неё крыша поехала после родов. Что она — сумасшедшая. Луна серьёзно посмотрела на мужчину — Люди всегда считают сумасшедшими тех, кто не смог доказать свою реальность. Вспомните Гарри. Когда он говорил всем, что Тёмный Лорд вернулся, ему никто не верил. Писали, что он сошёл с ума, после смерти Седрика. Но в конечном итоге он был прав. Амикус криво усмехнулся. — Что ж, приятнее думать, что моя мать была особенной, чем то — что сумашедшей. — Но вы ведь так никогда не думали. Иначе бы не хранили её фото на видном месте. Что-то дёрнулось в его лице. Почти незаметно. Будто Луна случайно коснулась старого шрама. — Ты слишком наблюдательная для полоумной. — А Вы слишком внимательно слушаете мой бред для человека, которому всё равно. — Я устал, чокнутая. Меняй повязки и проваливай. — Я смогу её поменять только через час. Если Вас утомила беседа, я могу молча посидеть, — пожала плечами девушка. Снова наступила тишина. — Расскажи про своих мозгошмыгов. Раз уж я обречён терпеть твоё общество, то развлеки меня своими сказками.***
Следующим вечером Амикус снова её вызвал к себе в спальню под предлогом осмотра раны. Луна сделала вид, что не поняла, что на самом деле, он позвал её, чтобы она и дальше рассказывала истории про невидимых существ. Ведь Алекто была в поместье, и она могла заняться ранами. В конечном итоге Амикус рассказал, что их мать умерла через месяц после того, как их впервые отправила в школу. — Отец сказал, что у неё поехала крыша, и она сбросилась с крыши поместья... — прорычал мужчина. — Вы в это не верите, профессор? — осторожно спросила девушка. — Это бред. Мать бы не бросила нас. Скорее, моему отцу надоела невменяемая супруга... — А ваш отец ещё жив ? — Сдох. Кто-то отравил его на Рождественском вечере, когда нам было пятнадцать, — сказал Амикус с такой улыбкой, что сомнений в личности отравителя не оставалось. Луна слегка поежилась. — Наверное, он много причинил боли и зла тому, кто его отравил, раз этот человек пошёл на такой шаг... — осторожно начала Луна. — Кто знает, кто знает... Старик был ублюдком, у него было много врагов, — отмахнулся Амикус. Луна внимательно смотрела на лицо мужчины. В полумраке комнаты оно казалось старше: глубокие морщины прорезали лоб, хотя ему, должно быть, меньше сорока. Длинные пальцы сжимали бокал огневиски. Аура мужчины была рваной. Словно её кто-то порвал, но он её периодически пытался заштопать обратно. — Вы не похожи на него, — наконец произнесла девушка. Кэрроу громко рассмеялся и поставил бокал на стол. — Откуда тебе знать, Чокнутая?! Ты не знала его и тем более не знаешь меня. Если бы не моё ранение, я бы выебал тебя во всё дырки, вчера вечером. — Вы это могли сделать и сейчас, но не сделали, — пожала плечами девушка. — Ещё не вечер, крошка. — Амикус подмигнул ей. Луна спокойно выдержала его взгляд. Слова Амикуса звучали грубо, почти привычно — как будто он специально пытался разрушить ту странную тишину, что возникла между ними в последние дни. — Значит так и будет, — безразлично ответила девушка. — Тебе всё равно? — Нет. Но и помешать я вам вряд ли смогу. Амикус долго сверлил её взглядом, а затем снова взял со стола бокал. — Ты так и не рассказала, кто такие нарглы?***
Амикус Кэрроу не тронул её ни через день. Ни через неделю. Ни через месяц. Ни через два. Он звал девушку к себе в любое свободное время. Задавал вопросы об исследованиях её матери и её собственных. Кажется, идея того, чтобы доказать, что его мать не была ненормальной, прочно засела в его голове. Амикус доставал редкие книги, и они с Луной погружались в иследования. Но это всё очень не нравилось его сестре. Как-то Алекто подкараулила Луну, когда та вышла из спальни Амикуса ночью, и, схватив за рукав, впечатала со всей дури в стену. — Что-то ты зачастила к моему брату в спальню, шлюшка. Чем вы там занимаетесь? Неужели ты такая способная, что мой брат так много времени проводит с тобой? Луна лишь пожала плечами. — Думаю, о моих способностях лучше спросить у вашего брата. Он вам подробно расскажет, чем со мной занимается. Лицо Алекто исказила злая гримаса. — Дерзишь мне? — тихо спросила она. Луна ударилась затылком о камень, когда женщина сильнее впечатала её в стену. — Нет. Просто отвечаю на ваш вопрос. Алекто прищурилась, внимательно разглядывая её. — Что он в тебе нашёл?.. — почти раздражённо прошипела она. — Ты же бледная чокнутая доска без капли характера. Обычно Амикусу нравятся девки поинтереснее. Луна промолчала. Если Амикус не рассказал сестре об их исследованиях, значит и ей не стоит болтать. Пусть думает о ней всё, что захочет. — Держись от него подальше! — зашипела женщина и ещё раз ударила девушку головой об стену. Возможно, Луна бы и прислушалась к совету женщины, но разве у неё было право отказаться приходить, когда мужчина её звал? Алекто ходила мрачнее тучи и кидала в девушку ненавистные взгляды. Луна всегда замечала особые отношения между братом и сестрой, но сейчас, наблюдая за женщиной, поняла... У Алекто особая любовь к брату. И она не допустит ни одной женщины рядом с ним. Когда Амикус был дома, Луна могла нормально существовать, но стоило ему уйти, Алекто отыгрывалась на ней. Била, но так, чтобы не оставалось следов. Заставляла выполнять унизительную работу. Кидала в неё Круциатус. Один раз даже обрила её налысо. Тогда Луна впервые заплакала. Она любила свои волосы. Они были как у мамы... И теперь, глядя на своё лысое отражение, Луна чувствовала себя максимально голой и одинокой. Словно вместе с волосами Алекто обрезала её связь с мамой. Когда через пару дней вернулся Амикус и увидел это, был большой скандал. Он отправил Луну в свою комнату, но она и оттуда слышала их крики. Вечером Амикус пришёл к ней в спальню и поставил колбу с зельем. — Выпей. На утро волосы обратно отрастут, — холодно бросил он ей и пошёл на выход. — Спасибо, профессор! — благодарно сказала Луна, сжимая колбу в руках. Амикус замер в дверях. — Не благодари меня, чокнутая, — наконец буркнул он. — Это не подарок. Мне надоело смотреть на твою блестящую башку. Луна опустила взгляд на колбу. Голубоватое зелье внутри мягко светилось. — Всё равно спасибо, — тихо повторила она. — Вы могли ничего не делать. — Мог, — резко ответил мужчина. — И, возможно, стоило. Если Алекто ещё хоть раз тебя тронет — сразу говори мне. Луна моргнула. — Вы переживаете за меня? Он зло усмехнулся. — Не льсти себе. Просто ты нужна мне в адекватном состоянии. Кто ещё будет рассказывать мне про своих грёбаных нарглов? — и вышел, громко хлопнув дверью. Луна поняла одну вещь. Если она хочет выжить, надо держаться поближе к Амикусу и подальше от Алекто. Поэтому она выдохнула, когда мужчина сообщил, что она возвращается в школу и там будет жить в его комнате, под контролем. Так как в Дом они не вернутся. Учителя должны жить в школе. Но у Алекто были свои планы. Она забрала Луну к себе, напев Лорду о том, что она как женщина, лучше справится с перевоспитанием девчонки. Амикус был в ярости, но взял с сестры клятвенное обещание, что она не убьёт и сильно не покалечит его подопечную. В целом, Алекто сдержала своё обещание. Она всего раз стукнула ее ногой по лицу. — Это Кэрроу, да? Амикус наказал тебя за те слова у замка? — спросила обеспокоенно Гермиона, когда увидела её на зельеварении. — Нет. Алекто. Гермиона что-то возмущённо шептала, говоря о том, что такое недопустимо, и они должны что-то сделать. Луна слушала её праведный гнев и слегка улыбалась. Гермиона ещё не поняла, что мир изменился и надо играть по другим правилам. Но ничего. Скоро она тоже заметит изменения. И Луна надеялась, чтобы это произошло скорее, иначе Гермиона сильно пострадает.
Примечания:
Как вам жизнь Луны в пленении?
