120 дней

      — Ещё раз!       Лорд врывается в её разум, снося всё на своём пути. Голова раскалывается. Он явно специально её не щадит. Это понимание приносит ярость, но на этот раз она почему-то не помогает.       Волан-де-Морт выныривает из её воспоминаний и разочаровано цокает языком.       — Всё очень печально. Мне говорили, вы способная.       — Я устала, — огрызнулась девушка.       — Ох, простите великодушно! Ну конечно, раз вы устали, я дам время на отдых, — съязвил Лорд. — Поэтому вы и проиграли. Слабые, никчемные детишки! — выплюнул каждое слово он.       — Я не ребёнок!       — Докажите! Пока я лишь слышу нытьё девчонки. Ещё раз. — Тёмный Лорд направил на нее палочку, — Легилименс!       Ещё час её мучений, а результатов никаких. Всего раз ей удалось вышвырнуть его из сознания и то... Судя по всему случайно. В голову словно налили кисель. Мысли путались, виски словно сдавили железные обручи. Лорд тяжело вздохнул.       — Мне кажется, у вас плохо с мотивацией, мисс Грейнджер. Давайте так... — Лорд задумался. — Если вы не поставите хоть какой-то достойный блок, я прикажу Яксли добить вашего дружка. Рон сейчас в больнице, верно? Вы же хотите, чтобы он оттуда вышел живой?       Гермиона застыла. Мир словно сузился до этих нескольких слов.       Рон.       На мгновение она перестала чувствовать боль в висках, усталость, дрожь в руках. Осталось только тупое, ледяное ощущение ужаса, медленно расползающегося по груди.       — Не трогайте его, — голос предательски дрогнул.       — Тогда не вынуждайте меня. Он подошёл ближе. Слишком близко... Сердце бешено застучало в груди. Волан-де-Морт взял её за подбородок и чуть поднял его, чтобы встретиться с ней глазами.       — Ваш обожаемый Дамблдор всегда говорил о силе «Великой Любви», — Змей усмехнулся. — Посмотрим достаточно ли вы любите своего друга, чтобы спасти ему жизнь.       Гермиона попыталась отстраниться, но пальцы на её подбородке сжались сильнее.       — Легилименс!       Сознание распахнулось, будто двери сорвало с петель. Он ворвался внутрь, безжалостно ломая остатки защиты. Воспоминания вспыхивали одно за другим: Хогвартс, палатка в лесу, окровавленный Рон, Гарри, крики, пепел, разрушенный замок…       — Гермиона... Когда.. Ну, всё закончится. Может... — Рон тяжело вздыхает и рукой взлахмачивает свои волосы. Он всегда так делает, когда нервничает.       — Что?       — Может... Будешь моей девушкой? — выпаливает он так быстро, словно боится, что если помедлит, то струсит. Гермиона расплывается в счастливой улыбке.       — Какая гадость! — слышит Гермиона презрительный шипящий голос в голове. Это взбесило.       — ПРОЧЬ!       Лорда выкинуло из её сознания. Гермиона схватилась руками за голову. Казалось, её голова сейчас взорвётся. В ушах шумело так сильно, будто вокруг бушевал шторм.       — Уже другое дело, — довольно произнёс он. — Так что вы ответили Уизли?       — Вас это не касается!       — Ошибаетесь, пока вы моя, меня касается всё.       — Я не ваша! — рявкнула девушка. Лорд резко схватил её за запястье и поднял руку выше, так, чтобы было видно её клеймо: Н G       — Вот как, а это говорит об обратном.       — Это говорит о том, что вы людей считаете за скот! — девушка вырвала руку из его хватки. — Но это никак не влияет на мою принадлежность вам!       Лицо Лорда опасно приблизилось к её.       — Ты — моя собственность. Без моего желания ты даже вдох не сделаешь. Ты жива только потому, что Я этого хочу. И умрёшь ты только тогда, когда я позволю, — прорычал он ей в лицо. — И твой Уизли к тебе не сможет приблизиться ближе, чем на метр и коснуться тебя. Не хватало мне ещё, чтобы ты в подоле принесла.       Гермиона побледнела так резко, будто из неё разом ушла вся кровь. На секунду ей показалось, что она ослышалась. А потом внутри вспыхнула такая ярость, что боль, усталость и страх отступили.       — Да как Вы... Вы...       — Что такое, мисс Грейнджер? Ваш словарный запас иссяк? — издевательски спросил Лорд. Гермиона набрала полные лёгкие воздуха, чтобы выдать всю гневную тираду о том, что она о нём думает, как вдруг неожиданное понимание заставило её захлопнуть рот. Он специально её выводит. Ему нужны её эмоции. Ему нравятся они... А значит... Он их не получит! Девушка слегка улыбнулась.       — Мы закончили на сегодня? Если да, то я хотела бы вернуться в свою комнату, с вашего позволения.       Лорд сузил свои глаза и долго вглядывался в её лицо. Гермиона собрала всю волю, чтобы лицо оставалось бесстрастным.       — Почитайте следующие главы. Завтра я проверю, — наконец произнёс Лорд. Девушка мысленно запустила в голове победный фейерверк. Вот так! Раунд за ней. Девушка развернулась и пошла к двери.       — Гермиона! — Грейнджер резко остановилась от звука своего имени. — В следующий раз, думай тише. Твои мысли написаны у тебя на лбу. А это чревато последствиями, — в словах явно сквозила угроза.       — Я научусь, — сказала девушка и выскочила за дверь.       — Не сомневаюсь.

Луна и Кэрроу

      Амикус ходил по спальне и мерил шагами комнату. Ссора с сестрой лишила его остатков сна. Они с Алекто никогда не ссорились. Никогда! Да, были мелкие бытовые ссоры, но это не в счёт. Но стоило Лавгуд пересечь порог их дома, как Алекто словно с ума сошла! Амикус всегда знал, что сестра очень ревнива, но это уже переходит все границы! Неужели она настолько ослеплена ревностью, что не понимает... Если она убьёт их Подопечную, то Лорд их уничтожит! Амикус просто защищает порученную им собственность. Если обучение и перевоспитание Лавгуд пройдет успешно, то они могут рассчитывать на места в Визенгамоте. У них может быть лучшее будущее, чем преподавание в Хогвартсе.       Кэрроу остановился у окна и резко отдёрнул тяжёлую штору. За стеклом клубился туман, над башнями носились дементоры, охраняя школу. Небо только начинало светлеть. Он провёл ладонью по лицу и раздражённо выругался себе под нос.       Безумие.       Настоящее безумие.       Алекто никогда не позволяла эмоциям мешать делу. Никогда. Даже во времена школы, когда другие бросались в драки и истерики, она всегда оставалась хладнокровнее его самого. А теперь — Лавгуд. Эта полоумная девчонка каким-то образом сумела пролезть сестре под кожу.       «Ты стал слаб»              Слова сестры крутились в голове как назойливая песня. Неужели действительно эта Чокнутая как-то его ослабила? Да нет, бред. Он этого не видит. Алекто просто не понимает, что от девчонки может быть польза помимо места в Совете. Она может помочь обелить род Кэрроу. Тяжело жить с клеймом «сын сумасшедшей», и если у них с Луной получится найти доказательства этих мозгошмыгов, то он закроет всем, кто его так называл, поганый рот.       Амикус сделал ещё два круга по комнате.       — К чёрту!       Мужчина вышел из спальни. Если его сестра так болезненно относится к тому, что Чокнутая в его покоях (хотя она, блин, в соседней комнате!!!), то он просто вернёт девчонку ей — и дело с концом! Просто возьмёт с Алекто слово, что та её не убьёт. Стоило из-за такой ерунды им ругаться?!       Амикус подошёл к дивану, на котором лежала девушка и остановился. Чокнутая спала, подложив книгу, которую он ей дал, под голову вместо подушки. Девочка свернулась калачиком и казалась ещё меньше, чем она есть. Аккуратная белоснежная босая ножка свисала с дивана, и Амикус поймал себя на мысли, что слишком долго на неё смотрит. Ругнулся про себя. Подошёл, чтобы её грубо разбудить, но Чокнутая сквозь сон мягко улыбнулась. Мужчина замер. Лицо девушки было таким спокойным, таким невинным... В совокупности с белоснежными волосами она сейчас походила на ангела. Прекрасного ангела, лежащего на его диване...       «Совсем ебнулся?!» одернул его внутренний голос, так похожий на голос сестры.       Амикус резко выпрямился и отошёл на шаг, будто его поймали на чём-то постыдном. Он стоит посреди ночи и пялится на то, как Чокнутая спит. Отвратительно!       — Вставай! — он грубо толкнул девушку в плечо. Та моментально вскочила и растерянно похлопала глазами.       — Профессор? Что случилось?       — Собирайся, пойдёшь жить в комнату Алекто.       Луна ещё какое-то время смотрела на него, а потом обвела взглядом комнату.       — Сейчас? Ещё ночь...       — Я сказал, собирайся! Захочу и посреди ночи тебя отсюда вышвырну! — прорычал мужчина. — Давай, не заставляй меня ждать. Собирай своё барахло в сумку и пошли.       Луна села на диван и быстро стала убирать книги со стола в свою сумку.       — Профессор... — тихо позвала девушка.       — Ну что ещё?!       — Можно я останусь с вами... Хотя бы до утра... — тихо прошептала девушка.       — Нет, — грубо оборвал мужчина и схватил её за рукав. — Всё, пошла. — Он потащил её в сторону двери, но девушка вырвала руку из его хватки.       — Я сделала что-то не так, профессор?! Если да, то прошу меня простить. Я не хотела вас расстроить... — жалобно пропищала девочка. Ну вот и за что ему это?!       — Извинения принимаются, но ты всё равно идешь к Алекто.       — Почему?! — почти выкрикнула девушка. Это было странно. Чокнутая никогда так себя не вела. Мужчина посмотрел на девушку. В глазах были непонимание и страх. Она до ужаса боялась Алекто. Так сильно, что предпочитала жить в одной комнате с Пожирателем — мужчиной, чем с ней. Амикус про себя усмехнулся. Малышка не подозревала, что он был куда опаснее сестры.       «Почему, почему... Потому что я как дебил пялился, как ты спишь»       Амикус раздражённо выдохнул и провёл рукой по волосам.       — Она тебя не тронет, — жёстко сказал он, скорее убеждая себя, чем её.       Луна ничего не ответила. Только крепче сжала ремешок сумки. В комнате повисла тишина. За окнами выл ветер, где-то вдалеке раздался протяжный крик дементора. Луна едва заметно вздрогнула.       — Хорошо, как скажете, — ответила девушка, делая шаг к двери.       И Амикус вдруг с неожиданной злостью понял: если он сейчас отведёт её к сестре, то сам потом не уснёт. Мерзкое чувство.       — Мерлин вас всех побери... — тихо выругался он.       Луна подняла голову.       — Что?       — Ничего! — рявкнул мужчина слишком резко. Потом зло ткнул пальцем в диван. — Оставайся до утра.       На лице девушки мелькнуло такое искреннее облегчение, что ему немедленно захотелось взять свои слова обратно.       — Спасибо, профессор.       — Не благодари. Это временно, — зашипел мужчина.       — Хорошо, — согласно кивнула девушка и запрыгнула обратно на диван, словно боялась, что мужчина передумает. Она укрылась пледом и снова поставила под голову книгу, — спокойной ночи, профессор Кэрроу.       Мужчина направился к двери, но у самого выхода остановился. Не оборачиваясь, глухо произнёс:       — И хватит звать меня профессором. Это дико раздражает.       Луна удивлённо моргнула и чуть приподняла голову.       — Тогда как мне Вас называть?       Несколько секунд он молчал.       — Амикус.       И вышел раньше, чем успел пожалеть об этом.

Джинни и Нотт

      Теодор почти не пересекался с ней после уроков. Он отводил девушку в свои покои и уходил. Возвращался поздно ночью, когда Джинни уже спала. Это было странно. Джинни думала, что Тео будет тут «заниматься её перевоспитанием», но вернувшись в Хогвартс, Нотт словно полностью потерял к ней интерес. Закончились их прогулки. Хоть какие-то разговоры. И это почему-то задевало.       Джинни раздражённо мотнула головой. Понятное дело, он вернулся в Хогвартс, тут его друзья, зачем ему водиться дальше с Нечистой. Теперь она в безопасности, тут нет его отца, а значит и переживать ему за неё не стоит. Надо этому только радоваться. Она предоставлена сама себе и может делать что угодно. В рамках этой комнаты, разумеется.       Девушка сидела у камина и как раз заканчивала эссе, когда дверь в комнату открылась, и в неё вошёл Нотт в обнимку с Пэнси, которая его слегка придерживала.       Теодор вошёл первым. Точнее — почти ввалился. Его шаг был тяжёлым, неуверенным, будто он шёл не по полу, а по воде. Чёрная рубашка была расстёгнута у горла, волосы растрёпаны, на щеке — тонкая царапина, уже подсохшая. А рядом с ним, крепко держа его за локоть, шла Пэнси Паркинсон.       — Осторожно, — сказала Пэнси мягко, почти ласково. — Ты опять едва стоишь на ногах.       Тео не ответил. Он только коротко дёрнул плечом, будто пытался отстраниться, но сил не хватило.       Джинни резко встала. Стул с грохотом отъехал назад.       — Что с ним? — голос прозвучал слишком резко даже для неё самой.       Пэнси подняла на неё взгляд.       — Ничего, что тебя бы касалось, Нечистая, — последнее слово девушка выплюнула. Джинни сжала кулаки, но разумно промолчала. Она помнила просьбу Нотта вести себя благоразумно. Пэнси помогла Тео добраться до дивана, и парень плюхнулся на него.       — Ох, Пэнси... Что бы я без тебя делал, — усмехнулся парень, откидывая голову на подушку дивана.       — Очевидно валялся бы пьяным в коридоре, пока тебя не нашёл Филч, — фыркнула девушка. Она наклонилась, поправляя подушку под его головой — слишком привычным жестом. Джинни почувствовала себя лишней во всей этой обстановке. Она неуверенно переступила с ноги на ногу и вернулась обратно к своему стулу. Теодору явно сейчас её помощь не нужна. Пэнси вошла в покои парня как к себе домой и через несколько минут вышла, держа в руках зелья.       — Держи, пьянь, — беззлобно сказала Паркинсон, кидая в парня флакон с зельем, — выпей, и скоро всё пройдёт.       Теодор поймал на лету флакон и, открыв его зубами, тут же осушил.       — Я говорил, что люблю тебя, Паркинсон? — промурлыкал парень. Пэнси закатила глаза.       — Конечно. Каждый раз, когда я вытаскиваю ваши слизеринские задницы из какого-то говна, вы, мальчики, признаетесь мне в любви.       — Но ты правда незаменима, Пэнс, — сказал Тео, хватая за руку девушку, когда она стала проходить мимо. Паркинсон тяжело вздохнула.       — Отдыхай, Нотт. Мне пора возвращаться, пока Блейз не начудил. — Девушка осторожно забрала руку из его хватки и повернулась к Джинни. — А ты... Хоть слово кому-то и я вырву твой язык! — грубо бросила ей девушка и, чмокнув Теодора в щеку, вышла из комнаты. Джинни поджала губы и снова склонилась над своим эссе.       — Не обижайся на неё, она ничего тебе не сделает, — подал голос Тео, всё ещё смотря в сторону двери, откуда только что вышла Паркинсон.       — Я и не обижаюсь, разве Нечистые имеют на это право? — холодно поинтересовалась девушка, не поднимая глаз со своего пергамента. Тео промолчал. В комнате снова остался только треск камина и лёгкий запах зелья, ещё не успевший выветриться из воздуха.       — Не называй себя так ,— наконец тихо сказал Тео. Джинни подняла голову от пергамента и встретилась с ним глазами. Чёрные глаза смотрели прямо на неё.       — Почему? Я же Нечистая. Забыл? — девушка задрала рукав мантии, оголяя предплечье с клеймом: H N       Теодор скривился от вида клейма на её белоснежной руке.       — Ты — Уизли. Представительница Чистокровных Двадцати Восьми.       — Скажи об этом своему Хозяину, — зашипела девушка. Нотт резко вскочил с дивана. Глаза зло пылали.       — Ты сама в этом виновата! — рявкнул парень, кивая на её руку, — надо было меньше проводить время с Поттером, и всё у тебя было бы хорошо!       Джинни резко вскочила со стула.       — Не смей! Не смей ничего говорить про Гарри! — зло зашипела девушка. — Он был самым лучшим человеком в этой проклятой школе!       — Ну конечно, святой Поттер, — зло выплюнул Тео, приближаясь к Джинни, — Избранный герой! И где он теперь, Уизли?! Гниёт в сырой земле, бросив всех вас на произвол судьбы!       — Заткнись, Нотт! — Джинни схватила чернильницу и замахнулась на парня.       — Ой, как страшно! Убьёшь меня этой чернильницей за правду? Если бы ты не таскалась за очкариком как собачонка, то жила бы сейчас совсем другую жизнь! Тебе бы не пришлось терпеть эти унижения и ограничения. Но нет! Вы, Уизли, всегда водились с убогими... — Джинни запустила в Тео чернильницу, но парень увернулся. Она с грохотом разбилась о стену.       — И с кем же нам надо было водиться?! С Малфоями?! С этой дурой Паркинсон?!       — Не смей ничего говорить о Пэнси! — рявкнул парень, сокращая расстояние между ними.       — О, или с тобой, Нотт?! — уже прокричала ему в лицо девушка.       — Может и со мной! — рявкнул Тео, впиваясь в девушку яростным взглядом. С этими черными и безумными глазами он был до ужаса похож на своего отца. От этой ассоциации девушку передёрнуло. Ей до сих пор снился Нотт-старший в кошмарах.       — Я лучше соплохвоста сожру, чем буду водится с Пожирателями, — зашипела девушка. На лице Теодора дёрнулась мышца. Что-то опасное, тёмное мелькнуло в его взгляде. Джинни была готова к тому, что он сейчас её ударит за эти слова. Но парень резко сделал шаг в сторону, сжимая и разжимая кулаки. Он тяжело и глубоко дышал, словно пытаясь вернуть себе спокойствие. И это помогло.       — Поэтому ты и Нечистая теперь, — сказал парень, и в голосе его звенела сталь. — Следи за языком Уизли. Иначе есть шанс, что тебе его отрежут, и я не смогу тебя спасти, — парень резко развернулся и, слегка пошатываясь, пошёл в сторону своей спальни.       — Так может и не надо спасать меня?! — крикнула ему в спину Джинни. — Зачем терпеть такие неудобства?!       Теодор схватился за ручку двери.       — Может. Но пока ты нужна Лорду, я буду следить за твоей безопасностью,— не оборачиваясь на Джинни, ответил Тео и ушёл в спальню.       Джинни вскипела. Злость, обида, унижение, гнев, всё смешалось в странный неконтролируемый коктейль. Девушка схватила стул и кинула в дверь Теодора. Стул с грохотом развалился об дверь.       — Придурок! — заорала Уизли и стала кидать в его дверь вещи. Летело всё, начиная от стула, заканчивая книгами. — Так давай же! Выйди и отрежь мне язык! Убей меня! Я не хочу больше жить в одном здании с такими как ты!       За дверью была тишина. Это сильнее взбесило Джинни. Даже сейчас он смеет её игнорировать! Словно она ничто! Девушка подбежала к двери и стала колотить в неё кулаками.       — Открывай! Выходи оттуда, помойная крыса! Мы не закончили разговор!       Но ответом была тишина. Девушка ещё раз сильно ударила кулаком в дверь, а потом сползла по ней спиной на пол и громко разрыдалась.       — Ненавижу вас… — сорвалось с её губ уже тише. — Ненавижу...       За дверью что-то глухо ударило. Будто Тео опёрся о стену. А потом его хриплый голос произнёс:       — Я знаю.       И снова тишина.