Когда выбрал не то, что просит сердце

      Тэхён прошёл сквозь толпу и уселся у барной стойки с самого дальнего конца. Отсюда танцующие в зале казались лишь размытыми пятнами. Отлично, то, что надо.       Он закурил и прищурился. «Погасший, значит, да? Таким ты меня назвал?»       Взглядом Тэхён выхватил фигуру парня в сетчатой майке. Тот двигался с нарочитой провокацией на внимание. Это было очевидно. Как и полагается, их взгляды пересеклись, как в кино. А вскоре парень подошёл к нему, и подмигнув, заказал себе выпивку. Когда он взял свой стакан и немного отошёл, бармен, ставя перед Тэхёном несколько шотов текилы, улыбнулся:       — У кого-то сегодня будет жаркая ночка, кажется, твой типаж. Он, кстати, весь вечер всех отшивает.       Тэхён ничего не отвечая, выпил первый шот. Парень подошёл и в танце собоазнительно оттянул майку на плечо, демонстрируя ключицу, в виде приглашения. Тэхён смотрел равнодушно. Не было никакой реакции в теле или мыслях. Он выпил второй шот, третий.       Парень уже проводил руками по груди Тэхёна и вёл губами по щеке того.       — Ты красавчик, но… не сегодня, — мужчина уверенно отстранил парня от себя.       Тот качнул плечом, но не отлип окончательно, продолжал жечь взглядом.       — Очень жаль. Ну не сегодня — так значит в следующий раз. Но готов поспорить, что твой член так же прекрасен, как и ты сам.       Тэхён безэмоционально улыбнулся и взял очередной шот. А спустя час, он уже стоял на улице у входа и курил, думая, что сегодня он неожиданно для себя поедет домой в одиночестве. Такое вообще было хоть когда-то?       Сигарета тлела, Тэхён уже собирался выбросить окурок, как знакомый силуэт с другом выскользнул из дверей бара.       — Не передумал, красавчик? — парень беззаботно улыбнулся, прикуривая.       Тэхён затушил окурок о стену, и бросил его под ноги.       — Передумал. Друг едет с нами?       Дверь квартиры закрылась мягко, свет в прихожей вспыхнул автоматически. Парни сразу оказались по обе стороны от Тэхёна. Один завёл руку ему за шею и потянулся к губам, а второй уже опустился на колени, запуская ладони под рубашку и следом расстёгивая ремень. Их желание было похоже на гипноз без преувеличения. Будто Тэхён был не человеком, а богом удовольствия.       И он позволял делать с собой этим двоим всё. Умело, красиво, сексуально... но внутри было полнейшее безмолвие. Его руки двигались привычно: одна прижимала того, кто жался к его груди, целуя, другая — поглаживала волосы второго, что уже лизал ему низ живота.       И да, это было чертовски приятно. Тело отзывалось лёгкой дрожью, рефлексом, реакцией, привычкой. Но желания… настоящего, спонтанного, яростного, прожигающего, увы, не было. Всё внутри было отстранённым. Как будто он смотрел на себя со стороны, как на актёра порно.       «Стараются», — отметил Тэхён, наблюдая, как тот, который на коленях ловко расстёгивал его ремень зубами, а второй обвил шею руками, вжимаясь, горячо шепча что-то на ухо. Но слова летели мимо, Тэхён не слышал их. Или не хотел слышать.       Он прикрыл глаза, но вместо того, чтобы раствориться в моменте — позволил воображению сменить кадр. Там, в мыслях, были распахнутые глаза в доверчивом взгляде, дрожащие губы Чонгука, шепчущие робкое: я люблю тебя.       И это взбесило неимоверно! До яростной злости непонимания. То, как этот образ врывался в каждый поцелуй, в каждый стон. Он открыл глаза, и рывком притянул одного из парней за затылок и грубо поцеловал. Но даже в этом поцелуе не было страсти, было лишь мастерство и опыт. Он целовал именно так, как целовал всегда. Второй парень уже вёл губами по его члену, заставляя тело подчиняться ласке незнакомца. Пальцы сжали волосы крепче, но внутри… всё так же было поросше кристаллами душевного холода.       Тэхён чуть выставил бёдра, демонстрируя и подставляя себя под ласку. Он знал, как красиво это выглядит; знал, как от этого сводит с ума. Он управлял без слов парнями, только взглядом и прикосновениями. Один из парней прикусил мочку уха, и томно выдохнул:       — Ты невероятный…       Тэхён усмехнувшись и не открывая век ответил:       — Знаю, детка.       Парень, кто делал минет, отлично знал, что делает — член Тэхёна был почти до основания в его глотке. Он поднял взгляд вверх, нуждаясь в похвале. А второй похотливо вылизывал рот, сжимал соски мужчины сквозь рубашку. Минет был чертовски хорош, и кончая, Тэхён удостоил взгляда того, кто был в его ногах. Слёзы, густые капли спермы, стекающие по корню члена и на приоткрытых губах парня выглядели красиво. Даже чувственно.       Но для Тэхёна это была лишь картинка. Он смотрел и ничего не чувствовал. Ни восторга, ни истинного желания. Словно удовольствие принадлежало не ему, а кому-то другому, кому-то за кадром этого порно. И как удар по затылку — яркое, даже ослепительное воспоминание первого поцелуя с Чонгуком.       Тот был такой неуверенный, робкий, не знающий, куда деть руки. Глупо милый и такой красивый с густо розовыми щеками; с губами нежными, неумелыми, но такими искренними. Взгляд его был полный надежды, как у бездомного щенка, которого привели домой и оставили уже навсегда в заботливых руках. Тэхён отчётливо помнил, что тогда, в лифте почувствовал себя не опытным мастером секса, а просто мужчиной, которого кто-то искренне хочет, и который сам искренне желает отдаться.       «Он тогда так дрожал… А сейчас просто трах»       Тэхёна вновь утянули в жгучий поцелуй и тут же спустились им на шею. Мужчина не задумываясь сорвал с парня рубашку, схватил за бедро, развернул, подтолкнул к стене. Пространство растворилось и осталось только тело, только пустой секс. Только он и глупейшее доказательство себе, что Чонгук ничего не значит.       Тэхён обернулся ко второму.       — Теперь постарайся для своего друга.       Он перешагнул через него, отошёл к столу, где стояла бутылка алкоголя. Сделав несколько больших глотков. Он достал презерватив, не отводя взгляда от происходящего. Смотрел, но как будто не видел того, что происходит. Подойдя, надел презерватив.       — Шире. — Негромко выдохнул он, и парень с готовностью встал, разводя руками ягодицы, выгнувшись, будто моля о сладостном наказании. Тэхён вошёл в парня в одно жёстокое движение. Тот застонал, зашипел, но не сопротивлялся.       — Да ну брось, детка, — цинично бросил Тэхён, — не делай вид, что тебе больно, — он надавил пальцами на губы парня, и тот с мычащим удовольствием вобрал их в рот и начал посасывать, прикрывая веки.       Тэхён двигался с безразличием к парню. Тело ударялась о тело с громкими шлепками; Тэхён обхватил шею парня, фиксируя и направляя. Второй парень устроился на полу, дроча себе и другу, заворожённо разглядывая Тэхёна.       Всё было так естественно, развратно, красиво. Всё было так бездушно для Тэхёна. Пожалуй, настолько пустого секса у него ещё не было никогда. Но он упорно повторял себе в мыслях: «Вот так. Это мой стиль. Это моя жизнь. Без чувств, без этих блядских твоих «я люблю тебя».       Он вжал парня в стену, трахая до звона в ушах, но вместо эйфории был лишь сгусток из необъяснимой тоски и раздражения. В сознание вырвалось воспоминание, как Чонгук пытался не стонать громко, но срывался; как его пальцы отчаянно сжимали вначале столешницу, а потом самого Тэхёна, когда тот трахал его на столе. Тогда парень боялся убрать руки с его тела; и в нём было гораздо больше искренности, чем в этих двоих сейчас, вместе взятых.       И это взбесило Тэхёна. Сам факт того, что он зачем-то это видел, понимал, помнил. И снова их глаза в глаза, и тихое я люблю тебя.       — Заткнись, сука, — прошептал он, входя грубее.       Тот, кто дрочил, кончил первым. Следом протяжно застонал тот, кого всё ещё трахали.       Сам Тэхён, кончив, снял презерватив, молча завязал его и бросил в урну. Обернулся к парням, скользнул взглядом.       — Спасибо, мальчики. Свободны. Найдите выход сами, справитесь?       Те переглянулись. Было очевидно, что они рассчитывали на всю ночь, хотя бы на ещё пару раундов. Но Тэхён уже отвернулся. Он подошёл к столу, взял бутылку, отпил снова прямо из горлышка. Потом достал сигарету, прикуривая глубокой затяжкой.       Когда он шёл к креслу, за спиной раздался хлопок двери, но он не обернулся. Он рухнул в кресло, снова глубоко затягиваясь. Медленно выпустил кольца дыма в потолок. Мыслей, как он и хотел, не было. Но чувствовалось это не внутренней свободой, а пепелищем, где уже ничего и никогда не сможет вырасти.