А ты — нормальный.

Зак сидел на чужой кровати, в чужом доме, почти в чужом теле. Мэтт сидел на своей кровати, в своем доме. Он держал себя в руках. Он понимал, понимал лучше всех. Мэтт всегда понимал, лучше одноклассников, лучше родителей, лучше неудачников, которые пишут Заку в комментарии гадости и лучше глупых Саншайнерз и Гэлакси. Он знал, как утешать друзей, которых почти не было, он практиковался в этом. Не на завистливом и грубом Заке. На шутливом, остроумном и самолюбивом Ските. Но сейчас, на чужой кровати, в чужом доме, в чужом сознании перед ним сидит не Скит, а Зак. Подавленный, но уже не брыкающийся. По телу отдавались огненным жжением порезы, они были ядовитыми, они отравляли разум. Это истязание не делает лучше, каждый раз как что-то острое касается кожи, подобно бездонному протяжному вулкану, который извергается, вытесняя кровь, он запирает что-то внутри. Вытесняет кровь, лишая его жизненных сил, но не избавляет от ненависти. Злости, копившейся годами, которая застыла под кожей и зудит без конца, будто Зак и так не знает, в какой он ситуации. А может, он действительно не знает. Он же думает, что не такой, проблемный. Но в чужой комнате сидят два знакомых мальчика. И тот, который понимает, говорит одно. Ты нормальный. Это они не идут на контакт и не хотят разговаривать. Это одноклассники себя ведут неадекватно, заставляя ненавидеть их. Это они выводят на эмоции, чтоб посмеяться. Давят на больное без задней мысли, пускают слухи, постоянно ругаются друг с другом по глупым причинам. Они никогда не думают головой, вечно жалуются, убиваются по фальшивым дружкам и подружкам, верят во всякий бред и совсем не растут. Они странные. Точно. А ты нормальный. Мэтт достает из маленькой пластиковой медецинской коробочки предметы первой необходимости. Он бережно промакивает ватный диск, мягко вытирает красную кровоточащую рану, в которой умирают все мразотные чувства. Он же понимает, как это — аккуратно. Он точно знает, как помогать не только друзьям, но и любым другим людям. Не только Скиту, но и Заку, который так яро отвергал свое существование. Он тихо успокаивает его, почти не поддаваясь панике сам, при виде изуродованной кожи. Возможно, виноваты те незнакомцы в социальных сетях. Те мерзкие люди, готовые упрекнуть за любую ошибку. Которые тычут тебя носом в твои неудачи и обесценивают твои успехи. Успехи, которых Зак не добился. Которые копошатся в твоей жизни, пытаясь узнать чем бы ранить, которые др талого изучат твой аккаунт, лишь бы пошутить злее. Они, отвратительно неприветливые и злопамятные, пишут тебе каждый промах, обсуждают это вместе и по-отдельности. Они — противные люди. Точно. А ты нормальный. Зак неподвижен и непоколебим. Все внимание затуманенных глаз намертво приклеено к яркому постеру на стене. Пальцы не сжимаются при очередном прикосновении ваты к ранам. Даже не смотря на то, как это невыносимо больно. Теперь он знает, что это часть очищения. Часть, когда плохое покидает тебя, оставляет тебя в равновесии. Тихие слова Мэтта ненавязчиво, но беспрекословно внедряются в сознание. Не в чужое сознание. В его. И даже если суть некоторых Зак уловить не может, они вытягивают плохое из него все равно. Они повторяются. А ты нормальный. Это они, родители, ненормальные. Мать, которая не обращает внимания на сына. Отец, который вымещает все на своем сыне. Мать, которая из года в год игнорирует просьбы, вопросы, реакции Зака. Мать, которая променяла его на гуляния и свою жизнь. Мать, которой так все равно на своего ненормального сына. Отец, который запугивает и не любит Зака. Отец, который вечно не может проститься с алкоголем и присасывается к бутылке. Отец, который причиняет боль. Огромную боль. Боль. Отец. И мать. Точно. "Да... Я думаю они ненормальные. Не такие как ты. Скит." Марля жгутом сжимает, ограничивает его. Но марля не может ограничить поток мыслей. И Зак был уверен не меньше тысячи раз за жизнь, что ненавидит всех людей, кто его окружает. Ненавидит всех, кого он видит и видел, ненавидит тех, кто живет далеко. Тех кто жив и уже нет. Он не менее ста раз ненавидел Мэтта за все. За то, как ему хорошо. И за то, как он богат. Материально, духовно, у него есть все. Деньги, семья, талант, ум, уважение, очарование, все, у него есть все. Зак ненавидел его за это, он так думал. Но как он может ненавидеть того, кто такой нормальный? Того, кто делает нормальными других? Того, кто так часто ему помогает? Того, кого любят все остальные? Того, кто заслуживает только хорошего? Того, кто только что обработал ему все раны? Того, кто так сильно волнуется прямо сейчас? Того, кто беззлобно его обнял и прижал к себе, сжимая в ладони ткань кофты Зака? Того, кто в пятый раз его заверил в том, что неправы они? А ты — нормальный.