Меня призвали в другой мир, но я выбрал не геройство, а свободу

ГЛАВА 1: ПРИЗЫВ Дождь барабанил по стеклу автобуса, размывая серый город за окном в однородное пятно. Рин сидел у окна, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел, как капли стекают по стеклу, обгоняя друг друга. — Опять дождь, — пронеслось в голове. — Опять школа. Опять скучный день. Автобус дёрнулся на светофоре и остановился. Рин вышел, натянув капюшон, и сразу увидел Такуми. Тот ждал его под навесом, пряча от дождя стопку книг. — Привет, — сказал Такуми, пытаясь улыбнуться. — Как настроение? — Нормально. Такуми замялся, переложил книги из одной руки в другую. — Ты вчера не ответил… Я звонил. — Телефон сел. Рин пошёл вперёд, и Такуми пришлось догонять. Они прошли несколько шагов в тишине, прежде чем Такуми снова заговорил: — Рин, я знаю, что тебе тяжело после отца… но если хочешь поговорить… — Я смирился, — оборвал его Рин. — Давно. Голос прозвучал ровно, почти спокойно. Но рука в кармане куртки сжалась в кулак так, что костяшки побелели. Смирился. Да. Полиция сказала — несчастный случай. Сказали, что доказательств нет. Но я знаю. Я знаю, что его убили. Такуми не отступил. Он сделал ещё один шаг, заглянул Рину в лицо. — Ты не смирился, — сказал он тихо. — Ты просто перестал говорить. Это не одно и то же. Рин остановился. Резко. Повернулся к Такуми. Взгляд стал тяжёлым, почти злым. — А ты психолог? — голос был холодным. — Оставь это. Не твоё дело. Он развернулся и пошёл дальше, не оглядываясь. Такуми остался стоять, сжимая книги. Не пошёл за ним. Но и не ушёл. Просто стоял под дождём, глядя вслед. --- В школьном коридоре Рин столкнулся с ней лицом к лицу. Миюки. Бывшая. Она посмотрела на него с тем выражением, которое он ненавидел больше всего — с жалостью. Рин прошёл мимо, не сбавляя шага, даже не взглянув в её сторону. Она что-то сказала вслед, но слова утонули в шуме перемены. Мы расстались ещё до того, как отец умер. Теперь её жалость мне не нужна. --- Он зашёл в класс, бросил на ходу: — Здарова. Кто-то ответил, кто-то нет. Рин сел за свою парту у окна и уставился в капли на стекле. За спиной зашептались. — Смотри, пончик пришёл, — донёсся едва слышный голос. — Думает, если в кунг-фу ходит, то уже герой. — Герой без отца, — хихикнул второй. Рин не обернулся. За спиной говорят. В лицо боятся. Ну и ладно. Перемена закончилась, но он не пошёл на урок. Вместо этого свернул в пустой коридор, где располагался клуб. Дверь была не заперта. Внутри пахло старой древесиной и потом — запах, который он помнил с детства. На стене висело кимоно. Старое, потёртое, но аккуратно сложенное. Рин снял его, чувствуя под пальцами грубую ткань. Ты учил меня быть сильным. Я не подведу. Он свернул кимоно, сунул под куртку и вышел. --- Урок уже начался. Молодой учитель — кажется, его звали Сасаки — что-то писал на доске, то и дело оглядываясь на класс с неуверенностью. Рин сел на своё место, положил голову на руки и уставился в окно. — …и тогда уравнение принимает вид, — голос учителя дрогнул, когда с задней парты раздался смешок. — Что-то не так? — Всё так, Сасаки-сан, — лениво протянул кто-то. — Просто мы думали, вы сегодня объясните, почему ваши лекции такие скучные. Класс захихикал. Учитель покраснел, но ничего не ответил. Рин смотрел на дождь. Как же скучно. Обычный день. Обычная рутина. Устал. Чего-то нового бы… Воздух стал другим. Это было неуловимое ощущение — как будто за секунду до грозы, когда ещё нет ни ветра, ни грома, но ты уже знаешь, что сейчас что-то произойдёт. Рин поднял голову. Запах? Озона. Или… чего-то более древнего, что он не мог узнать. А потом загудел пол. Сначала тихо — вибрация, которую чувствуют кости. Потом громче. На полу, прямо на старом линолеуме, загорались руны. Они горели голубым, затем вспыхивали красным, пульсировали, как живое сердце. — Что… — кто-то вскочил. — Дверь! Дверь не открывается! Крики смешались в общий гул. Кто-то побежал к окну, но рама не поддавалась, словно её залили бетоном. Учитель Сасаки побледнел и прижался к стене. Рин встал. Спокойно, не торопясь, прошёл между партами к выходу. Дёрнул ручку. Дверь не поддалась. Он посмотрел на светящийся пол, на паникующих одноклассников — и вдруг почувствовал, как что-то внутри него… зашевелилось. Наконец-то что-то интересное. Свет заполнил всё. Мир перевернулся, и Рин провалился в ослепительную пустоту, где не было ни звука, ни времени, ни даже собственного тела. Только голоса на чужом языке и ощущение, что он летит