Радости невидимости

— Где, кстати, командир? — спросил Стива Баки, развалясь на диване в кабинете последнего. — Давно что-то не видел. — Отстранён по ранению, — не отрываясь от бумаг, ответил Роджерс. — Что-то серьёзное? — Невидимость второй степени, влез в какую-то дрянь на последней операции. Барнс повёл носом, повернул голову в сторону неплотно прикрытой двери и лукаво улыбнулся. — Хм… — Даже не думай! — вскинулся Стив. — Вообще не думаю, — промурлыкал Барнс и, плавной походкой подойдя к начальственному столу, повернул стул и стёк между ног Стива. — Перерыв? Тот лишь мученически вздохнул, но бумаги отложил и сам потянулся к молнии на фирменных штанах. Брок, стоя за дверью и без труда улавливая характерные причмокивающие звуки, проклял всё на свете — кой чёрт дёрнул его шпионить за Кэпом и Зимним на базе ЩИТа? Что он собирался услышать нового? Государственные тайны были ему без надобности, а про то, что эти двое вместе, знали все, последние лет семьдесят. И хотя в сороковых эту информацию тщательно скрывали, дабы не портить репутацию Достояния Нации, сейчас, после десятилетий заморозки одного во льдах, а второго в крио, Барнс с Роджерсом и не думали прятаться, эпатируя своими обжиманиями агентов и простых командиров групп огневой поддержки. Влажные стоны нарастали, Брок не мог видеть, но буйное воображение без труда рисовало и Роджерса со спущенными штанами, кайфующего от жаркого, мокрого рта, и Барнса на коленях, с пухлыми губами, растянутыми вокруг розового совершенства, ласкающего себя через одежду. Его тянуло туда со страшной силой — прикоснуться к этой красоте, попробовать на вкус, набрать полную грудь запаха суперсолдатской страсти и стать её частью, хоть на миг. Чертыхнувшись, Брок понёсся в ближайший туалет, усмирять уже собственное либидо. Командир Альфы бездумно тащился по коридорам ЩИТа: одному дома было скучно, в раздевалке своего отряда он уже побывал, с удовольствием посмотрел, как этих недоумков гоняет по полигону Барнс — на секундочку им даже посочувствовал, но только на одну, вспомнив, что если бы не придурок-Лаки, оступившийся и нажавший локтем кнопку аварийного слива радиоактивных отходов на одной из баз Гидры, группе бы не прилетело в лицо какой-то хернёй. А если бы Таузиг держал строй, а не прыгал как придурок в сторону командира, сбивая его с ног, то и Брока бы не окатило этой дрянью целиком. И вот теперь имеем то, что имеем — невидим и не слышим на трое суток. Зато шпионить удобно. Неохота только — тайны эти, секреты, слухи, сплетни. Он что, инфлюэнсер какой-нибудь, интересоваться подобным? Весь свой Страйк Брок уже обошёл — узнал о себе много нового, большей частью непечатного. И не то, чтобы очень удивился. Хотя… Было странно узнать, что Сигма почти в полном составе его боится, а Тау наоборот переживает и ждёт обратно. Родная же Альфа — ублюдки — радовалась, что командира временно отстранили от работы. Ровно до того момента, когда приказом свыше на место «и.о.» не назначили бывшего Зимнего, вот тогда они взвыли. Ничего, экстремальные нагрузки тоже иногда бывают полезны — развивают и мозги, и рефлексы, и лояльность непосредственному начальству. После Роджерсового кабинета на административном этаже Броку делать было нечего, поэтому он очень приятно провёл время в кафетерии, под бубнёж поваров тыря вкусняшки. И не надо тут про диету! У него стресс! И эмоциональное… это… как его… выгорание, во! На обед, когда в кафетерий набилась толпа народа, и Брок имел вполне реальные шансы быть затоптанным, он ушёл туда, где потише — на третий этаж, поближе к конференц-залам и комнатам совещаний, сейчас пустовавшим. Зашёл в небольшое помещение: стол, четыре стула, проектор, экран на стене, да диванчик в углу, и присел переждать обеденный ажиотаж. Можно было бы снова сгонять к Роджерсу, но тот, наверное, выгуливает своего дружка в стейк-хаусе, или китайской едальне неподалёку. Какой у них там удон, а какие пад-таи… Ммм… Мимо двери пару раз прошли туда-обратно, но Брок так глубоко задумался, что даже задремал. Он дёрнулся только, когда дверь со щелчком закрылась за вошедшим, но глаз не открыл — ну, пришёл кто-то, ну пусть проводит свои переговоры, ему-то что? Брок притулился на диване, и даже не в самой середине, а ближе к уголку, так чтобы в любой момент сдвинуться, если вдруг кто-нибудь изъявит желание здесь посидеть. Каково же было его удивление, когда он почувствовал чужую руку на груди, прикосновение к ноге и твёрдую тяжесть, осевшую на коленях. Хекнув, он приоткрыл глаза и увидел вольготно устроившегося на нём Зимнего Солдата. Ничего сказать на это Брок не мог — он всё также оставался не слышим — зато мог крыть всех громким матом, и ничего ему за это не будет. Солдат уселся на него поудобнее, сжал покрепче бёдрами его бёдра, притёрся ближе и начал путешествие по Броковому телу. Пока достаточно аккуратно, но командир знал что может сделать с человеком эта вот железная штука, называемая бионическим протезом. Поэтому, почувствовав хваталку на соске, попытался спихнуть вторженца на пол — безуспешно, ясное дело — сдвинуть с места этого монстра в человечьей шкуре мог не всякий танк. Зимний продолжал лапать командира за всякое: поймал рукой за шею, обвёл контуры челюсти, другой прошёлся по груди, ощупал бок, нашёл бицепс, приласкал руку до самых пальцев и потянул ближе к себе, мол, давай, потрогай меня тоже. Ну, об этом Брока не нужно было просить дважды — полапать красивое он был всегда готов, а Зимний был чертовски красив. — Два удара по бедру и я остановлюсь, — промурлыкал этот чёртов сексуальный терминатор, чувствуя под задницей наливающийся желанием член и, найдя губы, присосался глубоким собственническим поцелуем, от неожиданности едва не унеся Брока за грань. Брок сам не заметил, как лишился штанов, ощутив лишь прикосновения обнажённой кожи к коже, когда Солдат снова оседлал его. Рядом упал тюбик со смазкой и лента презервативов. — Давай, подготовь меня, — прошептал на ухо этот демон-искуситель и присосался к шее, вызывая несдержанный стон (всё равно ж никто не слышит). Недолгая подготовка, защита и вот уже Солдат скачет на его члене, опираясь одной рукой о спинку дивана, а второй наминая твёрдые поджавшиеся яйца. И не понять, поджались они от удовольствия, или соседства с холодным протезом, без труда пробивающим стены. Но картинка перед глазами Брока не даёт особо задуматься об этом: приоткрытый рот сложился в идеальное «о», пухлые розовые губы стали ещё ярче, кожа нагрелась и блестит, соски встали по стойке смирно, а живот поджался. Красивый длинный розовый член, прижатый к животу, мажет смазкой при каждом движении — горячий, налитой, так и просящийся в рот. Но Броку слишком хорошо, чтобы останавливаться сейчас — тугой жар идеально обхватывает его, влажно, скользко и очень-очень сладко. Железная хваталка выдавила ещё немного смазки и проскользнула под яйца, ко входу, начиная кружить по сжатой дырочке. От неожиданности Брок вздрогнул, чуть вскидывая бёдра. — Скажешь потом спасибо, — не давая отстраниться, всё также движется на нём Солдат и вводит пальцы внутрь. Контраст обжигающей глубины и холодных пальцев немного сбил градус накала, но Зимний, закончив с подготовкой, пальцы убрал и снова стало так хорошо. — Меняем позу, — скомандовал он, хлопая Брока по бедру. — Я на коленях. И аккуратно снялся с члена, забираясь на диван рядом с Броком и вцепляясь в спинку обеими руками. Брока не нужно упрашивать, он встал позади Зимнего и, направив себя, вошёл в того снова. Только найдя угол и темп, от которого Солдат сладко жмурился и постанывал, Брок услышал как входная дверь, скрипнув, открылась и сразу же закрылась за вошедшим. «Упс, а вот и обманутый муж пожаловал», — с грустью констатировал Брок, оглянувшись и увидев направляющегося к дивану Роджерса. А уж какой вид тому открылся… Зимний на коленях, весь мокрый, с призывно-раскрытой смазанной дыркой и сексуальными стонами. Мало кто мог бы устоять перед таким эротическим видением… Вот и Кэп не смог. Вырывая на лету из шлёвок ремень, выбираясь из штанов и скидывая ботинки, он нёсся подобно Супермену, с уже вставшим членом наперевес, желая, видимо сразу втрахать милого в стену, минуя диван. Брок не успел даже испугаться, когда достоинство целой нации вошло ровно в дырку — самым кончиком: Роджерс сумел остановить движение в последний момент, но всё же размер там был не малый. И, да. Он искренне поблагодарит Зимнего за подготовку. Потом. Очень потом. Сейчас его больше интересовало распирающее жжение и отсутствие трещин в собственной заднице. Роджерс, надо отдать ему должное, сориентировался мгновенно. Обвёл руками контуры невидимки, пальцами провёл по собственному члену, доходя до дырки, убедился, что она смазана, полностью вытащил собственный член, налил на член побольше смазки и медленно вошёл уже целиком, придерживая Брока за бедро. Вдавил всей тяжестью в задницу Солдата, приказав: — Давай, Баки, возьми на контроль. Тот понятливо завёл руку назад, вцепившись в другое бедро и оттянул Брока назад, вынудив выйти из себя почти целиком, оставив внутри только головку. — Уверен, что так? — уточнил Роджерс, Солдат кивнул и тот сделал полшага назад, упираясь обеими ногами в пол. — Тогда поехали. И они поехали. Брока размазывало между ними: его член то входил до упора в Зимнего, когда Роджерс сзади почти выходил из него, то оставлял в Солдате лишь головку, когда Кэп натягивал его задницу по самые яйца. Его никогда так не трахали. Это было так охуенно, он стонал в голос от зашкаливающих ощущений и спереди, и сзади — таких разных, но одинаково выносящих мозги. Колени подгибались, колкие мурашки спускались от позвоночника к яйцам, грозя вот-вот вылиться сильнейшим в жизни оргазмом, когда Зимний, гибко извернувшись, снялся с члена, развернулся на диване и, откинув с Брокова члена презерватив, насадился до горла, вызывая уже не крик, а настоящий вой. Кэп, ухватившись обеими руками за бёдра, заработал со скоростью и точностью отбойного молотка, и Брока просто унесло. — Как он там, живой? — через негу услышал он голос. Тело ощущалось бескостным, голова блаженно-пустой, а яйца полностью опустошёнными. — Да что ему сделается? — ответил второй. — Полежит немного и опять пойдёт искать приключений на свою сексуальную задницу. Вот что тебе дома не сиделось, командир? Знал бы, что этим всё закончится, сам бы подставился под ту радиоактивную дрянь. Брок так им и скажет. Через три дня, когда сможет, наконец, донести до этих отморозков всю глубину их нынешнего попадалова.