Возвращение домой

Алый свет накрыл всё кладбище. Печати Узумаки вспыхнули так ярко, что ночь на мгновение превратилась в день. Айра уже почти не чувствовала собственного тела. Сердце билось всё слабее. Но она всё равно закончила последнюю печать дрожащими руками. — …Завершение ритуала. Кровь стекала по её пальцам. — Возвращение жизни. БУМ! Волна чакры ударила во все стороны. Наруто закрыл лицо рукой от ослепительного света. Земля под кладбищем задрожала. Алые цепи взмыли в небо. И два силуэта наконец стали настоящими. Белый плащ. Красные волосы. Тёплые живые глаза. Минато Намикадзе. И Кушина Узумаки. Наруто застыл. Воздух исчез из лёгких. — …Папа?.. Голос сорвался сам. Кушина медленно моргнула, будто просыпаясь после долгого сна. Минато удивлённо осмотрел руки. — Это… А потом они увидели Айру. Девушка лежала в центре разрушенной печати. Её тело медленно рассыпалось алыми частицами чакры. Кушина побледнела. — …Айра? Наруто в ужасе бросился к ней. — Нет, нет, нет… — ЭЙ! СМОТРИ НА МЕНЯ! Айра слабо открыла глаза. На губах появилась усталая улыбка. — Получилось… Цунаде резко опустилась рядом и попыталась использовать медицинское дзюцу. Но зелёная чакра сразу рассеялась. — Чёрт… её жизненная сила почти исчезла! Минато мгновенно оказался рядом. — Что она сделала?! Джирайя тяжело произнёс: — Запретную технику Передачи Жизни. Кушина всё поняла сразу. Её глаза расширились от ужаса. — Нет… Она упала рядом с Айрой и схватила её за руку. — Зачем?! — Глупая девочка, зачем ты это сделала?! Айра слабо смотрела на неё сквозь слёзы. — Потому что… я должна была вернуть вас… Кушина задрожала. — Мы никогда не просили тебя умирать ради нас! Наруто крепко держал руку Айры. — Ты обещала не исчезать! Айра перевела взгляд на него. Его лицо было мокрым от слёз. И впервые за много лет внутри неё стало спокойно. — Теперь… ты не один… Тело Айры начало исчезать быстрее. Кушина закричала: — НЕТ! Минато резко сжал кулаки. Но даже он не знал, как остановить технику, завершённую ценой жизни пользователя. А Наруто впервые почувствовал, как значит — бояться потерять семью сразу после того, как обрёл её.