Veiled Rose

Внутреннее тепло исчезает навсегда, постепенно омываясь вместе со всеми событиями, что протекали со мной на протяжении этого ни к чему не приведенного, без какого-либо вывода и конца, никчемного периода жизни. Снег больше не тает на красном месиве, застывая и превращаясь в окаменевший лёд на, уже насквозь промокшей, шерстяной ткани. Ворсинки, слипшиеся от льда, мирно развиваются под лёгким, непринуждённым потоком воздуха. Карие очи мои мечтательно смотрят в небесную синеву, прямо там, где птицы свободно порхали, оставляя за собой лишь пушистые серебристые перышки. Наконец-то я обрету покой. Ощущение окутывает невыносимо жарким одеялом белой пыли, так необычно, но на странность...удивительно. Алый цвет был моим любимым. Необъяснимо чарующий, одновременно простой, точно роза, раскрывающаяся в мае, полная шипов на стебле, при этом с бархатными, почти нежными лепестками, такими уязвимыми для прикосновений. Как это забавно, ведь мне никогда не приходило в голову, что этот цвет окрасит меня всю, ещё и так небрежно, будто искусный художник потерял интерес к своему творению, лишившись последнего рассудка. Мысли поглощают меня, заставляя задуматься о всех моментах до и после. Я собираюсь покинуть этот мир, так что же со мной станет? Готова ли я к этому? Не будет ли там того что обычно повествовалось в религиозных писаниях, о рае, о аде, во что моя мамочка так наивно верила? Я не уверена. Но мысли мои скорее о переживаниях иных, более личностных. Оставила ли я на этом свете хотя бы что-то, было ли мое существование таким важным, обязательным? Так много вопросов и все они возникают тогда, когда жить мне осталось максимум 5 минут... Ах, если бы у меня было ещё немного времени... Мне хочется увидеть ее в последний раз... Подержать ее пятнистое тельце, пока она мурлычет, мирно засыпая на моих шершавых, полных красивых узоров руках. А мамочка? Мне так не хватает этого ощущения ее мягких рук на своем лице, убирающие мои глупые слезы, когда на кухне тихо, в такт стаккато стучит крышка от кастрюли, полная чем-то домашним, теплым. Что станет с ней когда узнает что меня больше нету? Огромный ком тоски застревает в горле, лицо морщится в кислой гримасе, глаза просятся плакать, но уже нечем. Уже прежние щеки оттенка veiled rose теперь становятся красными от быстро формирующихся ожогов, будто поцелуй обожжённой пламенем стали. Сердце все реже и реже стучит, издавая судорожные звуки, больше теперь напоминающие изящные, прерывистые шаги лисицы на сырой почве. Как странно понимать что все это время жизнь мне казалась мукой, но в последние минуты приходит осознание, что все что тебе хочется - это жить. Жить, понимая что всё ещё впереди, что есть ещё надежда, что есть ещё смысл. Что у меня есть принадлежность в этой жизни, что я не была лишь никому ненужной душой в необъятной галактике.