Горечели пальцы

Огненным тянущим животом,

Пытается внутрь влезть,

Алой ссадиной, влажным ртом.

Внезапная, как болезнь.

Алоэ Вера — Чтобы Целоваться

      Руки плавно скользили от шеи к груди,нежно оглаживая тёмную кожу. Мурашки забегали по спине, пока сами мышцы реагировали на прикосновения лёгкой дрожью. Виппед моргал медленно и редко, лишь бы не упустить и секунды того, что он видел под собой. Чоко же моргал, дышал да и двигался резко, неуклюже. Было страшно сделать неправильно, страшно стать дурачьем в глазах балерона. Густые тёмные ресницы задрожали. — Ты в порядке? — Голос звучал тихо, стараясь не спугнуть партнёра. Честно, волновались они оба, но Виппед Крем первый это затеял, поэтому и хочет ручаться за состояние Дарк Чоко.       Мужчина мог только коротко кивнуть, пока его кадык нервно дернулся. Боже, он сейчас будто взорвётся. Лицо было багровым и щёки горели, как и кожа впринципе, особенно грудь и торс, который Виппед так резко оседлал и сжимал коленями бока. Чоко удивляется, как эта тростинка так легко может вертеть им самим как хочет! — Хорошо… — Виппед Крем пригнулся к лицу Дарка и чмокнул в губы, продолжая гладить его грудь. — Мы можем ещё поцеловаться, если ты хочешь.       Дарк Чоко лежал под ним, широкий, тяжёлый, неуклюжий в своей неподвижности, словно медведь, который боялся пошевелиться, чтобы не раздавить то хрупкое, что устроилось у него на бёдрах. Его мышцы жили своей жизнью, то перекатывались под кожей, то вздрагивали от каждого прикосновения. И он не мог это контролировать. Просто не мог.       Страх ошибки парализовал его сильнее, чем любая верёвка. Что, если он сделает не так? Что, если его руки окажутся слишком грубыми? Что, если он всё испортит? Розовые глаза, такие внимательные и всепоглощающие, скользнули по лицу принца. Виппед чувствовал его сомнения. Они витали в воздухе, густые, как утренний туман над озером. Он не торопил. Вместо этого его пальцы замедлились ещё больше, теперь они просто лежали на груди Чоко, ощущая, как бешено колотится сердце под рёбрами. Моргнув, Крем наклонился к уху брюнета, горячо опалив дыханием раковину. —... Милый… Будь смелее… — Его колени слегка сжали бока сильнее, ладонь поползла вверх, в итоге придерживая голову Чоко под челюстью. Большой палец медленно поглаживал кожу. — Ты не кусаешься и я не кусаюсь… Ты невыносимо красив, и я очень хочу твою красоту…       Вместо ответа Чоко приподнялся на локтях Резко, неуклюже, едва не сбросив Виппеда с колен. Тот только усмехнулся, удерживая равновесие, держась за шею мужчины. Дарк тяжело выдохнул-фыркнул, словно сейчас из его ноздрей пойдёт пар. Брови дернулись, по лбу скатилась капля пота. Всё таки, преодолев загоны, он взял лицо Виппеда в свои ладони и, зажмурившись, слепо ткнулся в губы танцора.       Поцелуй вышел неловким. Их зубы стукнулись, и Чоко тут же отдёрнулся, виновато распахнув глаза. Брови поднялись вверх, пока лицо самого Виппеда выглядело блаженным, словно выполнил невыполнимое и получает награду. Ну, как словно. Мечник тут же открыл рот в попытках извиниться и оправдаться, но его завалили обратно на мягкую кровать совсем лёгким толчком ладони в грудь. Вторая рука Виппеда от шеи перешла снова на грудь, опираясь уже двумя руками. — Мой глупый, — ласково сказал Виппед, и в его голосе не было ни капли раздражения, только та самая мягкая, текучая нежность, от которой у Чоко перехватывало дыхание — всё хорошо, тише…       Он навис сверху, лёгкий, почти невесомый, но его ладони, лежащие на груди Чоко, казались тяжёлыми. Танцор медленно провёл пальцами вниз к рёбрам, по животу, чувствуя, как под кожей дёргаются напряженные мышцы. — Ты сводишь меня с ума… — Дарк заскулил и сложил руки на боках Виппеда.       Тот же наклонился и поцеловал Чоко снова, так мягко, почти целомудренно, не углубляя, просто прикасаясь губами к губам. Чоко замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и не смел пошевелиться. Только его ресницы дрожали, часто-часто, словно крылья пойманной пташки. Виппед отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. В полумраке его лицо казалось прекрасным, почти нереальным. Как и всегда. Только розовые глаза горели, отражая в себе всю любовь и чертей. Ох, они смотрели со страстью.       Снова приподнявшись и сев ниже живота, Виппед секундно замер, начав после слабо потираться. Его спина слабо выгнулась, взгляд слегка затуманился от зазорности своих действий, пока уже Чоко не мог отвести взгляд. Виппед тёрся, слабо и медленно дыша, пытаясь не сбить свой выдуманный ритм.       Рот захлестнула слюна, из-за чего Чоко чуть не подавился. Его пальцы начали осторожно поглаживать бедра премьера, что тут же среагировал и переложил большие ладони выше, к животу. Из рта Виппеда слетел стон. — Ох… — Из его груди стон вырвался тихим, но таким особенным. Ресницы прикрылись, скрывая розовые глаза, и лицо стало беззащитным, безмятежным.       Дарк Чоко словно прошибло током от этого звука. Ему захотелось услышать ещё. Сжав слабо челюсти, он резко толкнулся через ткань в ответ на потирания Виппеда. Как и хотелось, светловолосый вздрогнул и аж остановился, открыв глаза. — Ох звёзды… — Выдохнул он больше с восторгом, чем с укором или страхом.       Чоко замер, боясь, что переступил черту, что сделал что-то не так, что спугнул эту хрупкость и невероятный момент. — Прости, я… — начал Чоко, снова подавившись в следующий момент. Крем наклонился и поцеловал его. На этот раз глубже, с языком и наглостью, которая быстро заполонила этого человека. Чоко бы никогда даже не подумал, что Виппед так умеет. —... Не останавливайся… — Прошептал он в губы Чоко, и его голос дрожал от желания с облегчением. — Пожалуйста, не останавливайся.       Балерон снова продолжил тереться, вызывая нервный скулёж из мужчины под ним. Это было так хорошо, так горячо до невозможности, животы скручивало и заставляло осаждаться дальше в паху, с каждым новым трением это сводило с ума. Ткань домашних штанов стала влажной и липкой от предсеменной жидкости.       Виппед чувствовал, какой Чоко под ним разгоряченный, как он старается нежнее толкаться через ткань и тереться в ответ, сохраняя свою скромность, хотя Крем хотел бы полного срыва. От одной только мысли, как его могли прижать к кровати с той сдерживаемой, но ощутимой силой, живот стянуло в узел только сильнее. — Виппед… — Простонал Чоко, запрокидывая голову, обнажая шею, по которой тут же скользнули губы танцора. — Я… я кажется больше не могу…       Чоко заскулил так громко, а его отчаянно дёргался от поцелуев и прикосновений. Руки, что до этого безвольно лежали на боках Виппеда, скользнули ниже, сжали ягодицы танцора, притягивая ближе. Сильно, стало почти больно, но Виппед только охал и выгибался в спине сильнее. — Да, — выдохнул Виппед, и в его голосе не было ничего, кроме чистого, незамутненного удовольствия. Светлые волосы, взмокшие и прилипшие к лицу, так соблазнительно выглядели— да, так, пожалуйста…       Движения ускорились, мужчины стонали от того, как мокрая ткань натирала пах и разгоряченную плоть. Члены. Чоко было страшно думать о таких словах! Хотя, скорее некогда, особенно когда он так отчаянно пытался дойти до оргазма через этот странный петтинг, рыча и скуля.       Чувствуя всё так остро с пониманием, насколько оба близки, Виппед прикусил нижнюю губу и наклонился к уху своего принца, несдержанно выстанывая его имя. Тело содрогалось от каждого движения, а произнести что-либо было сложней с каждым мгновением, но Виппед старался не захлебнуться для начала в слюнях, придерживаясь и хватаясь за футболку Дарк Чоко. — Ты такой хороший… Самый лучший, пожалуйста сожми меня сильнее, я так хочу, я так горжусь!... — Виппед выскуливал как можно ровнее слова, чувствуя как вот-вот его нахлынет оргазм. — Заткнись!... — Брюнет рычал и чуть ли сам не плакал. Он давно не трогал себя сам, даже не думал, но этот балерон сводит с ума! Хотелось плакать от удовольствия и правда затрахивать бёдра Виппеда.       Не зная, куда деть руки, Чоко сжал их только сильнее на ягодицах Виппед Крема, заставляя того болезненно застонать и уткнуться в шею. Напрягаясь, он стал с неистовой силой толкаться бёдрами, словно правда хочет проникнуть внутрь Виппеда, выпачкивая одежду смазкой только сильнее. Розовые глаза Крема распахнулись, пока тело аж подпрыгивало от такого зверского темпа. Не ожидая сам того, Виппед кончил первее, громко вскрикнув и обняв шею Чоко, начиная трястись. Мужчина же продолжал трение, подняв одну руку на спину своего танцора и крепко прижав к себе, уже не зная как зафиксировать его тело. Толчки длились не особо долго, но были самыми яростными, доводя по итогу Дарк Чоко до оргазма тоже, конечно, под скулёж Крема и осипший собственный голос.       Лежали они так несколько минут, пытаясь прийти в себя, в тишине, одно только тяжёлое дыхание.       Виппед первым попытался пошевелиться да не смог. Тело отказывалось подчиняться, такое размякшее, обессиленное. А ещё Чоко держал его, прижимая к своей груди, одной рукой обнимая за спину, вторую перекладывая на поясницу. —...Тяжело. — Прошептал танцор, но в его голосе слышалась улыбка.       Чоко тут же испуганно ослабил хватку, Виппед наоборот вцепился в его шею только крепче, довольно потираясь носом о шею, впитывая чужой запах тела, пота, а ещё кажется, шампуни Виппеда. Сглатывая, мужчина зарылся рукой в светлые волосы, осторожно расчесывая слипшиеся пряди пальцами. — Я не думал, что будет так… М…— Чоко запнулся, пытаясь разглядеть потолок. — Так хорошо? — Так быстро. Ну… И это тоже… — тёмная ладонь просто улеглась на макушку премьера, поглаживая большим пальцем, пока Виппед удивлённо приподнялся и посмотрел ему в лицо.       Хлопнув ресницами, он снова нежно улыбнулся, чмокнув Дарк Чоко в уголок губ. — С тебя, наверное, и хватит, — взгляд Виппеда снова стал тем самым нежным с ясным взором — ты и так хорошенько постарался. Мой невероятный и любимый, такой умничка… — Хватит, я не… Ммм, помолчи… Я ещё не отошёл. — Чоко смущённо буркнул, зарываясь носом в волосы Виппед Крема, под его ленивый смешок.