ведьма

Огромное, старое, на самой окраине – поместье напоминало забытый всеми кукольный домик. Белый каменный забор с высокими воротами; с обеих сторон забор окружен вишнёвыми деревьями, сквозь которые едва пробивается луч солнца; большой двухэтажный особняк в самом конце аллеи. Снаружи он вовсе не выглядит, как дом безжалостной ведьмы. – Так Вы просите рассказать меня о том, что случилось с той девочкой? – Рэйчел неправдоподобно улыбнулась. Ведьма понимала серьёзность моих намерений. – Всё верно. Буду Вам очень признательна, – ответила я, осматривая поместье изнутри. Множество комнат, украшенных картинами известных живописцев, кресла и диваны из добротной кожи, большие витражные окна, украшенные шелковыми занавесками. За окном поливал холодный дождь, сверкнула молния, и Рэйчел задвинула темно-багровый портьер. Огонек свечи, стоявшей на столике между нами, задрожал. Черный воск медленно капал на подсвечник. — Она верила в доброту людей. В то, что мир справедлив, – Рэйчел внезапно засмеялась, звук был похож на лёд, трескающийся под ногами. — Её последний день стал самым красивым. Она увидела, как выглядит настоящая сказка... когда «куклы начинают плакать кровавыми слезами.» Вы, писатели, же любите метафоры, да? Я не стала отвечать на ее ироническое высказывание, и Рэйчел на мгновение закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Затем она медленно начала рассказ... ...В ту ночь луна была слишком яркой. Какое-то время назад девочка, потерявшая родителей, Лили вошла в поместье, в надежде найти Рэйчел. Слухи о поместье Гарднер дошли до её деревни — говорят, здесь живёт графиня, которая может вернуть к жизни мёртвых. И глупенькое дитя поверило, что ведьма спасет её. На ее острых коленках были следы грязи, она шла через лес, потому что боялась главных ворот.  Лили всю жизнь никто в целом мире не жаловал, но она всё равно пыталась видеть свет в любой ситуации, даже когда голодала, даже когда её избивали, она всё равно продолжала улыбаться. Вся мокрая от дождя, с разбитыми коленками и с глупой надеждой в глазах, Лили постучала в дверь. Так тихо, что Рэйчел сначала подумалось, что это всего лишь ветер. Когда ведьма открыла, она стояла, вся дрожа. Капли дождя стекали с её ресниц... У неё были глаза как у оленёнка. Большие, милые, глупые. Она просила вернуть родителей. Рэйчел пригласила её внутрь. За окном загремел гром. — Но ведьмы не возвращают. Мы забираем. Её наивность была такой... аппетитной. Вы же знаете, чёрная магия требует платы, а что может быть чище души ребёнка, который ещё не разучился молиться? – Рэйчел резко повернулась, тень от её силуэта удлинилась на стене, приняв очертания чего-то с множеством конечностей, и вновь стала обычной. Ведьма провела Лили в библиотеку, показала ей своих кукол там. Сказала, что они тоже когда-то просили о чём-то. Лили разглядывала ее книги, трогала их грязными пальчиками, оставляла следы... Но Лили была приятной девочкой. Доверчивая, наивная... Приятно было смотреть, как ее глаза загораются интересом. Потом Рэйчел предложила чаю с вишнёвым вареньем. Лили так мило морщила носик от горечи... А потом она упала. Ведьма с экстазом наблюдала, как её зрачки расширяются, как пальцы цепенеют, а милые глазки закатываются.  В библиотеке появилась новая кукла, сидит у окна с книгой в руках. В ее белое платье вставлена острая иголка, окрашенная вишнёвым цветом. Золотистые косички украшены черными лентами. Если присмотреться: под воротником платья торчит кроваво-красная нитка, а на страницах книги — багровые пятна. К глазам пришиты черные пуговицы, чтобы девочка больше не видела Ада. По ночам в зале слышится детский смех. Но куклы молчат. Пауза. Дождь за окном усилился. – Но... Вы всё ещё хотите писать эту историю? – Тень от свечи задрожала на стене, когда Рэйчел снова начала говорить. Её голос звучал как шёпот сквозь шум дождя. – Да, прошу Вас, продолжайте, – мне хотелось узнать побольше подробностей. Алые шторы будто истекали кровью, как освежеванная плоть, подвешенная за крючки на гардину. – Я резала медленно, чтобы не испортить... Я набила её голову сухими вишнями. Сшила её губы, чтобы она всегда улыбалась. – Рэйчел резко замолчала, её глаза расширились, будто она внезапно увидела что-то позади меня. Её пальцы впились в подлокотники кресла, костяшки побелели. — Вы слышите? – Шёпотом, наполненным наигранным, фальшивым ужасом, спросила она. Где-то в доме скрипнула половица.    Лёгкий влажный звук, будто кто-то босой прошлёпывал по мокрому полу. — Это она. Лили. Иногда... она ходит. Тень на стене за её спиной шевельнулась. Слишком плавно, чтобы быть просто игрой света. — Хотите увидеть её? – внезапно вскочив, с безумной улыбкой произнесла ведьма, – Я могу показать...  Она резко тянет меня за руку к тёмному коридору. Оттуда пахнет вишнями... и чем-то кислым, тёплым, словно разлагающаяся плоть. Так вот какова цена за веру в сказки...

* * *

Толпа шумела, приветствуя последний мучительный крик ведьмы, которую они предали огню. Я не хотела смотреть на это, ведь благодаря ее рассказу мою повесть стали издавать и покупать. Но как же красива была эта смерть – гореть адским огнём, медленно уходя из этого грешного мира, – так поэтично. После этого я начала находить в своём доме вишни, проткнутые иголками. На полу, на столе, в кровати – везде.   Сегодня на моей рукописи я нашла раздавленную вишню. Багровый сок впитался в бумагу, размывая чернила. Откуда-то из темноты коридора послышались скрип половиц, тихие шаги и запах гнили...