По прозвищу "БЕС". Nicknamed "THE DEVIL".

Макс открыл глаза в стерильной белизне, и первое, что он ощутил - не боль, а шелк простыней под пальцами и тихое жужжание аппаратуры. Пятый этаж не дал ему освобождения, только новую клетку. Воздух пахло антисептиком и дорогим парфюмом... «Очнулся... красавчик...пять этажей, а ты жив остался, твердый как камень..», - низкий, бархатный голос прозвучал где-то справа. Ладонь, прохладная и уверенная, легла на его лоб, скользнула по щеке. Макс дернулся, но тело, закованное в гипс и шины, не повиновалось. Он встретился взглядом с мужчиной лет пятидесяти, в безупречном костюме, с взглядом хищника, оценивающего дорогой актив. Спонсор. Антон Викторович. «Лучшие врачи, Максим.. Ты будешь как новенький. Крепче, чем был», - Антон улыбнулся, не касаясь глаз. - «А твои... кредиторы улажены. Ты теперь наш». Голос был бархатным, умышленно спокойным, и в нем сквозило такое глубокое удовлетворение, что у Макса похолодело в животе. К нему склонился мужчина в безупречном костюме цвета морской волны. Его пальцы, холодные и сухие, как змеиная кожа, коснулись щеки Макса, провели по линии скулы.. Макс отпрянул как от ожега! - Не дергайся. У тебя три перелома, два смещенных позвонка и сотрясение, которое мало не покажется. Но у меня лучший доктор на этом полушарии. Он сделает из тебя...бойца, даже лучше, чем ты был... Недели сращивания костей превратились в месяцы изнурительной реабилитации. Каждый день - боль, унижение и тонкое, неотвратимое давление. Ему давали всё: витамины, обезболивающее, сеансы с психологом, который мягко намекал на благодарность. Пытался сбежать один раз - охранник у лифта просто покачал головой, словно непослушному ребенку. Ярость, которой не было выхода, он превратил в лед. Он стал идеальным инструментом. На подпольном ринге «Колеса» он был богом разрушения - молчаливый, неумолимый. Антон ликовал. Машины, квартира с панорамным видом на ночной город, гардероб, который стоил целого состояния - всё это было пеплом на языке. Он побеждал всех. И ненавидел себя чуть больше с каждой победой... Макс замкнулся. Его душа, некогда буйная и свободная, сжалась в крохотный, твердый и холодный алмаз где-то глубоко внутри. Он перестал говорить. Соглашался на все. Ел, тренировался, спал. Его тело, залеченное дорогущими технологиями, стало чем-то новым - идеальной машиной, где каждый мускул слушался с пугающей точностью, а боль превратилась лишь в фоновый шум... Воздух в «Колесе» был густым, как суп - пар от вспотевших тел, запах крови, железа и дорогого алкоголя сливались в один опьяняющий наркотик. Толпа ревела, выкрикивая его имя: «Бес, Бес!!!». Макс в своем углу был островком абсолютной тишины. Он не слышал их. Он видел только противника - «Бизона» - гору мяса и ярости, Андрей прыгал на месте, бил себя кулаками в грудь, выкрикивал проклятия. Гонг. Макс двинулся вперед не как боец, а как тень. Удар «Бизона» прошел в сантиметре от его виска, свистнув в пустоте. Макс не уклонялся - он растворялся. Его собственные удары были тихими, короткими и невероятно точными: ребра, печень, солнечное сплетение. Каждый удар звучал как глухой стук по мокрому мешку. «Бизон» хрипел, ярость сменялась недоумением, потом животным страхом. Он не мог поймать эту тень. И тут Макс выхватил из толпы голубые глаза парня, который сидел возле Антона Викторовича... Голубые глаза словно аквамарин. Серёжки-змейки в ушах, колечко в носу, губы.. удлиненные волосы до плеч.. красивый и молоденький. Лет 18 от силы. Не больше. Отвлекся. В первом же раунде Макс увидел момент - микроскопическую задержку, когда «Бизон» опускал руку для очередного бессмысленного замаха. Он вложил в удар всю свою холодную, спрессованную в алмаз ярость. Кулак в перчатке встретился с челюстью с таким звуком, что на миг заглушил толпу. «Бизон» замер, глаза закатились, и он рухнул на пол, как срубленное дерево. Тишина. А потом - взрыв. Нокаут. Чистый, красивый! Досрочная победа молчаливого зеленоглазого парня с татуировкой дракона... Антон Викторович в первом ряду улыбался, как кот, слизавший вкусные сливки. Он обнял за плечи парня, сидевшего рядом - того самого, с морскими глазами и серьгами-змейками. Шептал что-то на ухо. Парень не отводил восхищенного взгляда с непобедимого Макса. Час спустя в приватной лаунж-зоне, пахнущей кожей и дорогим виски, Макс стоял у панорамного окна, глядя на огни города. Гипс давно сняли, но ощущение клетки осталось. Дверь открылась без стука. - Макс, поздравляю. Блестяще, - бархатный голос Антона. - У меня для тебя сюрприз. За преданность. Макс обернулся. Рядом с Антоном стоял Ярослав. Приглушенный свет выхватывал его красоту - ту самую, хрупкую и дерзкую. Пирсинг в носу блестел, змейки в ушах казались живыми. - Ярослав. Большой поклонник, - усмехнулся Антон, мягко подталкивая парня вперед. - Я подумал, тебе нужна... разрядка. Он весь твой на ночь. Наслаждайся. Пообщайтесь. Антон вышел, оставив их в тяжелой, густой тишине. Макс почувствовал, как тот самый внутренний алмаз впивается ему в ребра. Он видел, как дрожат длинные ресницы Ярослава. - Вон, - хрипло произнес Макс, даже не глядя на него. - Я... я не уйду, - голос Ярослава был тихим, но без дрожи. Он сделал шаг вперед. - Я видел все твои бои. Ты... ты не такой, как они. - Ты ничего не знаешь, - Макс отвернулся к окну, сжав кулаки. Он боялся обернуться. Боялся, что один взгляд на эти синие глаза растопит лед, а под ним - лава, которая сожжет и этого мальчишку, и все вокруг. Но он услышал шаги. Осторожные. Понял, что Ярослав не слушается. Парень остановился в сантиметре от его спины. Макс почувствовал исходящее от него тепло и легкий, сладковатый аромат. - Антон сказал, что ты молчишь. Что ты сломанный, - Ярослав говорил почти шепотом. Его палец, легкий как перо, коснулся татуировки на плече Макса - старой, еще из прошлой жизни. - Но я видел твои глаза, когда ты побеждал. Ты не сломанный. Ты... запертый. Макс замер. Никто за все эти месяцы не осмелился прикоснуться к нему просто так. Без причины. Без расчета. Его дыхание перехватило. Ужас, дикий и иррациональный, накатил на него - не за себя, а за этого безумного мальчишку, который видел в монстре человека. - Уходи, пока цел, - выдавил он сквозь зубы, но в его голосе уже не было металла. Была трещина. И тогда Макс, наконец, обернулся. - Вон отсюда! - Я не собираюсь уходить. Не сейчас..- тихо ответил Ярослав. - Ты с эскорта? Все эти красивые мальчики, продающие себя за бабки.. хм..что ты можешь знать? - прошипел Макс смотря парню в глаза. И тут он на минуту заметил как дрогнула нижняя губа парня. Боль. Он задел. Молчание после его слов повисло тяжелее свинца. Фраза про «эскорт» ударила, как низкий удар по почкам - тихо, глубоко, погасив вспыхнувший было в синих глазах свет. Ярослав отступил на полшага, и Макс уже почувствовал горький привкус победы - грязной и ненужной. Он добился своего. Оттолкнул. Но вместо того чтобы развернуться и уйти, Ярослав медленно поднял взгляд. И в этом взгляде не было обиды продажной вещицы. Там была та же боль, что точила изнутри самого Макса. Ярослав отвернулся..боль.. Макс поймал этот взгляд. Он обидел...но не хотел. Парень подошел к двери. И вышел. Макс добился чего хотел. Остался один. Дверь закрылась с мягким щелчком, и звук этот был громче любого удара в ринге. Макс стоял неподвижно, и его сердце колотилось не от ярости, а от внезапного, животного ужаса - ужаса перед пустотой, которую он сам создал. Он вытолкнул единственный свет, который пробился сквозь бетонную толщу его души. «Уходи, пока цел», - его собственные слова жужжали в голове, как пчелы, наполняя ее сладковатым ядом саморазрушения. И парень ушел. И целым? Да. А Макс остался с разбитой, дрожащей внутренностью, которую никто не должен видеть. В коридоре, Ярослав прислонился к холодной стене, вытирая ладонью глаза. Он не плакал. Он просто вытирал влагу, которая появилась там вопреки всем его правилам - никогда показывать слабость. Антон Викторович подошёл к нему, как тень, материализовавшись из полумрака. «Неудачное начало, Ярослав?», - спросил он мягко, положив руку на плечо парня. Его пальцы были холодными и цепкими, как корни. Ярослав вздрогнул, но не отстранился. «Он... он не хочет». «Он не знает, чего хочет», - Антон сделал паузу, изучая лицо парня. «Но я знаю. Он нуждается в контакте. В чём-то настоящем. Ты видел его глаза сегодня на ринге? Они были пустыми. Как у красивой машины. Я не могу потерять свой лучший актив из-за внутреннего сгорания. Но когда он увидел тебя - что-то дрогнуло в моем бойце...». «Я не инструмент для его „разрядки"», - прошептал Ярослав, но в его голосе уже не было уверенности. Голос Макса, полный саморазрушительной боли, поселился внутри него, как паразит. «Ты больше, чем инструмент, Ярослав», - Антон повернул его лицо к себе. Его взгляд был аналитическим, безжалостным. «Ты - ключ. Он отозвался на тебя. Сказал что-то личное. Задел. Это уже контакт. Глубокий и болезненный. Я даю вам неделю.. Не в этой квартире. На моей вилле, в лесу. Никаких охраников у дверей. Никакого давления. Только вы». Ярослав посмотрел на него, пытаясь найти в его глазах ложь, но видел лишь холодный, практический расчет. Антон продавал не тело Макса, а его психическую устойчивость. И Ярослав был новым, экспериментальным лекарством. «Что, если он... если он снова...» «Если он причинит тебе вред...», - Антон сказал это так просто, будто речь была о замене детали в механизме. «Я думаю, он не причинит. Он запуган собственной потребностью в тебе. А ты... ты уже влюбился в его рану, не так ли?» Ярослав ничего не ответил. Он просто смотрел в пол, чувствуя, как его собственная рана - давняя, от ощущения себя вещью - вступила в странный резонанс с болью этого молчаливого, злого бойца. ****** А в квартире Макс наконец двинулся. Он подошёл к окну и смотрел на город, но видел только отражение своего лица - изможденное, с глазами, в которых плескалась зеленая озёрная ясность. Он задел мальчишку. Задел и увидел в его глазах не продажность, а понимание. Понимание той боли, которую он, Макс, носил в себе как клеймо. «Ты не сломанный. Ты запертый». Эти слова теперь жили в его голове, как вирус. Они разъедали стену из льда. Его тело, идеальное, выточенное машина боли и дисциплины, вдруг ощутило дрожь. Не от холода. От острой, режущей потребности увидеть эти синие глаза снова. Увидеть и... что? Он не знал. Прикоснуться? Зарыться в них и забыть? В груди у него что-то оборвалось, и он с силой ударил ладонью по холодному стеклу. Оно не треснуло. Оно лишь глухо отозвалось, как его собственная жизнь - крепкая, неуязвимая и абсолютно пустая. Через два дня его без объяснений отправили в бронированный внедорожник и увезли из города. Он сидел молча, смотря на мелькающие за окном деревья. Охрана была, но она осталась на периметре. Вилла Антона оказалась не домом, а убежищем - огромное строение из стекла и дерева, сливающееся с темным, густым лесом. В холле его встретил Ярослав. Парень стоял один, без Антона, без охраны. Он был в простых чёрных джинсах и белом худи, которое делало его глаза ещё более яркими, аквамариновыми и беззащитными. «Привет», - сказал Ярослав. Его голос был тихим, но он не дрожал. Макс остановился, чувствуя, как всё внутри него напряглось, как струна перед разрывом. Его пальцы сжались в кулаки. «Зачем ты здесь?» «Антон сказал...неделя. Чтобы поговорить». «Мы ни о чем не будем говорить», - Макс прошел мимо него, направляясь к лестнице. Его шаги были тяжелыми, гулкими. «Тогда просто будем», - Ярослав не двинулся с места, но его слова догнали Макса, как тёплый ветер. «Можно просто быть рядом. Можно молчать. Я не боюсь молчания». Макс замер на ступеньке. Его плечи были напряжены, как у зверя перед прыжком. «Ты должен бояться», - он произнес это в пространство, не оборачиваясь. «Ты должен бояться меня». Ярослав медленно подошёл к лестнице. Он не поднимался. Он просто стоял внизу, смотря на него. «Я боюсь того, что ты можешь сделать с самим собой. А не с меня». И тогда Макс обернулся. Его лицо было искажено такой невысказанной агонией, что Ярослав чуть не отступил. Но не отступил. Он увидел в этих зеленых глазах не зверя, а человека, который стоял на краю пропасти и смотрел вниз, не решаясь прыгнуть, потому что вдруг увидел там не пустоту, а отражение звезд. «Почему?», - выдохнул Макс, и его голос сломался, стал низким и грубым, как шёпот земли. «Почему ты не уходишь?» Ярослав сделал шаг на первую ступеньку. Его движение было осторожным, как приближение к спящему волку. «Потому что я тоже запертый. И мне надоело быть вещью. А ты... ты единственный, кто посмотрел на меня в лаунж-зоне не как на вещь. Ты посмотрел на меня как на человека, который может причинить тебе боль. Это... честно». Макс закрыл глаза. Внутри него рушилась какая-то древняя, крепкая стена. Он почувствовал тепло парня, которое теперь было так близко. Он почувствовал запах - не парфюма, а просто чистого тела, дорогого геля с запахом цитруса.. «Я не могу...», - он начал, но слова застряли. «Никто не требует, чтобы ты мог», - Ярослав теперь стоял на одной ступеньке с ним. Он не касался его. Он просто был рядом. «Можно просто стоять здесь. И молчать. И не делать ничего. И это уже будет больше, чем они от нас хотят». Макс открыл глаза и встретился с его взглядом. В голубых глубинах Ярослава он увидел не жалость, не желание спасти. Он увидел странное, тихое равенство. И тогда Макс, не сказав больше ни слова, опустился на ступеньку. Он сидел, его плечи опустились, а голова наклонена. Он просто сидел, позволяя своей усталости, своей боли выйти наружу в виде беззвучного, глубокого дыхания. Ярослав медленно, очень медленно, сел рядом. Он не касался его. Он просто сидел, плечом почти касаясь плеча Макса, и смотрел в темный холл, где их дыхание постепенно начало синхронизироваться, создавая новый, тихий ритм в этом огромном пространстве. Тем временем Антон Викторович звонил хозяину эскорта, откуда привезли Ярослава : - Да, Маэстро..привет. Деньги выслал. Пока на неделю. За твоего мальчика. А дальше?...Хм, а дальше посмотрим. Уж очень Максу приглянулся твой красивый Ярослав. - Антон, он у нас звезда. Но ради тебя я готов отдать его на неделю. Или на большее время..- на том конце провода Маэстро усмехнулся....