вишнёвая кровь
11 мая 2026 г., 22:50
Из-за холода и бессмысленных аптек
Рэйчел Гарднер, бледная как снег,
В груди носила гибельный цветок –
Кровавый, смертный, злой порок.
Неизбежная, скорая смерть наступала
И, вызывая рваный плач, лёгкие сжимала.
Сквозь хрипоту и боль в кружевной платок
Срывался алый, горький лепесток.
Но Рэйчел скучно. Скучно ждать конца,
Смотреть на скорбный очерк своего лица.
Ей снится сон, где растут и падают алые вишни,
И она стоит, словно в крови, неподвижно.
Но не был кровью вишнёвый сок,
Только летом, рассветом и теплом.
Но сладкие вишни, как выстрел в висок,
Оказались горечью, солью, ее грехом.
Кровавые вишни расцветали внутри,
Вишнёвое дерево ей сказало: "умри",
Обмануло ее, пообещав весну и свет,
Но оно знало ее самый грязный секрет.
И ягоды отравлены ее грехами с целью убить,
При всем желании она их не сможет искупить.
Сейчас Рэйчел поняла: ей не уйти
Святой и чистой с этого пути.
«Не так! Не в постели, хриплой и больной,
Где смерть скучна, где даже иней гнилой.
Не буду тлеть, как уголёк в золе,
Угасая навсегда в этой холодной мгле...»
Безумный блеск в её глазах возник,
И в нем читались и грусть, и отчаяния крик.
Подносит к шторам, желая обрести покой,
Рэйчел бледную руку с горящей свечой.
И в час ночной, когда поместье спит,
И лунный свет по бархату скользит,
Огонь взметнулся жадный, без мотива,
Съедая всё безжалостно и некрасиво.
Он рвал портьеры, пожирал паркет,
Он – для Рэй единственный рассвет.
И в этом страшном, пламенном раю,
Она нашла трагедию свою.
Не кашель горький и не рваный стон,
А крик и пепел с четырёх сторон.
Сгорело всё, обдавшись смертным теплом,
И Рэйчел ушла в ярком сиянии святом.
Или греховном. Но зато красиво.
Не жертвой жалкой, а огня порывом.
И вместо вишни, полной горькой крови,
Пылали розы на её надгробье.
