Уроки садизма

Зарисовка: Прощение.

День 1.

Пинтерест – челлендж.

«Тот, кто не умеет прощать, не может и любить». — Мартин Лютер Кинг.

Уроки садизма.

      

* * *

      Что значит «прощать»? Давать второй шанс тому, кто поверг первый в забытье, лишь в единичных случаях раскаиваясь и признавая свою вину? Желание ещё хоть на мгновение остаться в тех же отношениях, что вы были прежде, цепляться за то, что так трудно удержать, а порой просто губительно? Или признавать для самого себя, что вы бы не хотели бы, чтобы всё кончилось подобным способом?       Все эти вопросы в определённой мере верны для каждого из нас. Однако зачастую мы не понимаем, зачем оправдывали того, кто уже дал нам стимул для зарождения сомнений, наступая вновь на одни и те же грабли.       Это как вязкое болото, которое утягивает на самое дно, но при этом оставляет возможность сделать ещё движение и самолично погрузить себя под глубины грязи. Или фальшивое исцеление для эгоистичной души, решившей, что именно она может определять, принимать извинения или же нет, раз уж перед ней самой провинились… Не это ли высшая степень человеческого лицемерия? Впрочем, в конфликте всегда виноваты именно двое. Провинившегося также можно назвать бестактным и эгоцентричным, раз этот выбор он перекладывает на кого-то другого, а не высказывает свои мысли иным путём.       Так какова же цена извинений?       Кто может дать ответ?       И кто в конечном случае окажется повинным в ссоре?       Об этом суждено узнать под завесой ночи. В минуту без лишних глаз. Без конкретных уст, имевших за собой возможность рассказать эту заветную тайну всем и вся. А под безмолвным взглядом конкурентки Солнца – Луны, - можно было раскрыть потаённое, скрытое в голове, не быв услышанным кем-то посторонним.       Таким было это время.       

* * *

      Очередной день. И новая суматоха.       С недавнего времени это стало чрезвычайно обыденным, привычным делом, как машинально раскрывать рот, задавая вопрос, или идти вперёд, не замечая, как пейзажи вокруг сменяются с одного на другой.       Нагрузка, что однажды вводила в шок, теперь же приносила нечто похожее на успокоение, что вот, понимаете, это наконец-то случилось! И эти мысли пугали. Не жить в постоянном страхе за собственную жизнь, а жаждать ощутить его и посмотреть, что из этого может выйти.       Очень противоречивое чувство: должны были сказать вы. И не ошиблись бы.       Всё в этой Вселенной изначально было крайне противоречиво. Приносило всё больше вопросов, но не давало нужных ответов. Как запутанная игра в мафию, где на самом деле с самого начала все игроки были мирными жителями и совершенно просто так обвиняли друг дружку и выкидывали за кулисы.       Лололошка думал об этом же, а именно о том, как и сколько раз его предавал не только его близкий друг, но и сама эта реальность. Словно всё было против него, категорично настроено.       — Ху-уу…       Стоило бы перестать размышлять об этом.       Всё равно не упадёт же с неба ответ!       — А-ААА!       Или всё же…?       Крик. Он исходил откуда-то сверху. Почему-то на губах появилась натянутая улыбка, когда пришло осознание, кто мог бы быть владельцем этого громкого звука…       Парень только успел поднять голову и вытянуть вперёд руки, как… Хоп! И в его объятия упал его знакомый.       — Айтор…       — Ой, Ло? – неловко скривился названный. – Я тут э-эээ…       — Опять «проверял устойчивость крыш» моих зданий?       Это было сказано с явным подозрением и сарказмом.       — …! Да, точно! А как ты узнал?       — …Ты сам об этом говорил раньше.       — Ох! Правда, что ли?        — Ха-аа…       Тяжёлый вздох вырвался наружу. И чужое тело рухнуло на землю со следующим громоздким звучанием – «пам» - и иными не очень цензурными выражениями.       — Ауч! Ло! Ну прости-иии! Я случайно!       Так и хотелось спросить:       «Случайно свалился мне на голову?»       «Случайно начал следить за мной?»       «Случайно мы оказались знакомы?»       Но что-то внутри, - некоторые ещё называют это существо «собственным я» - противостояло и мешало задать столь веские и правильные вопросы. Как будто подсознательно решило, что «ещё не время» и подготавливало к нужному моменту.       Тем временем «растяпа» быстро поднялся, точнее, буквально подскочил, и бросился вслед за уходящей персоной.        — Я же уже просил не извиняться, - напомнила та, даже не обернувшись назад.       — Ну, изви-…. Ой! То есть хорошо!       В некотором смысле было относительно забавно наблюдать за тщетными попытками «преследователя» добиться желаемой цели, которую тот никогда не раскрывал, а лишь продолжал делать то, что ему вздумается. Ровно то же самое происходило и сейчас.       Неожиданный гость этого мира беспрерывно следовал за его владельцем, словно это было само-собой разумеющееся, во время активной купли-продажи, проводимой на рынке, раздавания приказов бездельникам-формикам, улучшении некоторых построек… Если проще, то до наступления «ночи», когда Глаз захлопнулся и покинул обоих «наблюдаемых игроков», оставив их полностью на едине.       — Уже достаточно стемнело.       Намеком решил выпроводить незатейливую персону из его измерения его владелец, а затем наблюдая за тем, как краше стало ночное небо, глубоко вздохнул, ведь вместе с тем появились и холод.       Ещё с самого первого дня здесь он не любил масштабные заморозки. Тогда было очень-очень одиноко, так пусто внутри, что хотелось себя чем-нибудь занять, хоть бы небольшим разговором, однако, естественно ни эти конопатые маленькие существа, ни «господин надзиратель», никто не мог помочь ему тогда. И это было неописуемо страшно… Переживать всё это самостоятельно. Может быть, именно тогда он познал некую жестокость и мораль этого мира, и впредь решил её изучать, чтобы больше не поднималась от желудка к горлу лакуна чувств.       — «Так! Не стоит унывать! Это уже давно в прошлом! Теперь я стал сильнее и могу позаботиться о себе, даже если пойдёт снег!»       Тем временем прозвучал весьма неоднозначный ответ на прежде заданный вопрос:       — И правда! Бр-рр! Как резко похолодало! Может быть тебе принести хлопковую куртку?       Естественно, нетайный вопрошатель подразумевал дальнейший свой визит. Он всегда находил какие-то такие личные укромные темы, от которых было очень сложно отказаться. Но увы и ах: отнюдь не невозможно!       — Нет, спасибо. Всё равно буду ходить туда-сюда, так что ещё вспотею. Нужно ещё заняться некоторыми делами… - вновь случайно засмотрелся на великолепную спутницу сверкающего небосвода – Луны. Казалось, что они были давным-давно знакомы и он встречал её с той нежной улыбкой, с которой обычно провожают дорогого человека. Однако он поздно заметил, как на него уставилась пара чужих изумрудных глаз. – М-мм? Что такое?       — Н-нет! Ничего! Тогда я, пожалуй, пойду…!       — «Ну наконец-то! Свободная тишина!» - облегчённо выдохнул миловавшийся с Селеной её открытый воздыхатель, специально игнорируя странную реакцию его оппонента: внезапно побагровевшую физиономию и поджатые губы.       — Ло… Я… Ты бы хотел, чтобы я научил тебе одной секретной техники ведения боя? О ней неизвестно на этом этапе практически никому, ведь она очень редкая и сложная в своём правильном исполнении…       — «Секретная техника»?! – засиял во все 32 зуба заинтригованный адресант. По всей видимости всё же его собеседнику получилось задеть нужную точку, чтобы остаться на подольше.       — Да! Только нужно это делать строго ночью… Мы же не хотим попасть Голосу?       Переговорщик удовлетворённо ухмыльнулся, замечая тот результат, которого он так долго добивался, полноценного невинного интереса! Это можно описать восхищением обывателя, завидевшего немыслимую ранее картину, но предельно поражённого ею.       — Хе-хе! Да, конечно!       — Тогда подожди минутку! Сейчас сбегаю за всем необходимым и начнём!       — А-аа? «Всем необходимым»? Ладно! Буду ждать!       Так они и распрощались, хоть и на не значительный срок.       

* * *

      На этот раз долгожданный гость быстро появился на первой локации, встречая весьма подходящую для их затеи с его другом площадки – поля, длинной и шириной около двадцати метров. Весьма достаточно для проведения спаррингов! Посетитель всучил своему сопернику пистолет, да, вы не ослышались, настоящий пистолет! Хоть, как он и объяснил, с резиновыми и фальшивыми патронами… Это всё равно было ново! Особенно то, как компактно и удобно тот лежал в руке. Было приятно его перекатывать.       Теперь же они разошлись по разным углам. Правила были быстро объяснены: стрелять необязательно, нужно просто обезвредить противника при помощи этого орудия, желательно заломить за спину руку или проделать какой-то другой трюк.       На собственное удивление… парень, что до этого момента не держал в своей руке огнестрела, однако был полностью уверен в своей победе, проигрывал. Вот уже шёл четвёртый раз, когда спустя половину отведённого времени его приложили лицом к земле.       Сам того не ожидая… новичок в этом деле стал тренироваться. И на эти тренировки, как правило, уходили бессонные ночи, проводимые прежде в одолевающей хандре, а теперь же в безвозмездном изучения нового мастерства. И таким образом спустя около недели по меркам этой Вселенной, он всё-таки добился продвижения!       — Ого! Уже продержался около полчаса! Но ты же не забыл, что должен обезоружить меня?       — Ху-уу… Нет, не забыл! И как у тебя вообще остаются силы на то, чтобы говорить со мной и… дразнить!       — Ох? Так ты воспринимаешь мою похвалу, как укоры? Что же… Упс! – «наставник» ловко увернулся, когда его ученик налетел на него во всеоружии, однако удачно шмякнулся лицом о газон, оттопыривая при это всю заднюю часть. Потрясающее зрелище… Наблюдать, как перетягивается ткань в этой области. М-мм… Аппетитно! – Кхм, тебе помочь встать?       Учитель совсем расслабился, скованным тем представшим перед ним видом, вытирая кровь из носа рукавом своей одежды, - он сменил её для удобства и меньшего подозрения со стороны их настырной няньки. Но это было ошибкой. Когда он наклонился вперёд, то его ухватили за руку, перетягивая всем весом на твердую полость дёрна, а затем слишком внезапно и резко настигли, завалившись верхом.       — Хах! Молодец, подловил! Но что ты будешь делать теперь?       Ехидная улыбка возникла на морде соперника, чем, несомненно, раздражала своего конкурента, а потом… произошло то, что изменило с виду эти безобидные дуэли.       — Сделаю так!       Внезапно… одна из свободных рук легла на полость шеи, сжимая её в тисках пальцах. Несдержанный вздох вырвался из груди тренера, взбудораженного таким действием…       — С-стой, Лололошка, не дави там… Кх-х…       — Тогда сдайся! – хмыкнул упомянутый.       Чужой пистолет продолжал и дальше упираться в бок, а затем… его повело вниз и вскоре его выпустили из рук.       — Сдаюсь, кхм… Теперь слезь…       — …! Айтор! У тебя кровь из носа пошла! Прости, я… А? – хотел было подскочить и помочь своему товарищу победитель, однако… заметил ощутимое давление в области паха. Он опустил взгляд, а затем, сам того не понимая, покрылся багрянцем гуще того использованного его знакомым. Прежде он думал, что тот специально заставляет своё лицо выглядеть так нелепо… Но теперь и сам ощутил это. Оружие тоже рухнуло вниз, а затем ладонь размашисто провела по бугру, что виднелся сквозь одеяния. – Горячий… Это… Э-эээ… Какая-то зараза?       — Лололошка… Прекрати давить там, - хрипло попросил несчастный пойманный.       Невинные хрупкие небесного цвета глаза поднялись, пока в них не возникло озорство и лукавство.       — Ох? Так значит я могу дразнить тебя этим!       — Ло, это не то… Мгх…!       Слух пронзил стон, не слышанный никогда до этого. Почему-то это всё больше смущало и подстёгивало внутреннее желание продолжить… Внизу живота что-то болело. И из покровов штанов тоже стало выпячивать…       — Ха-аа… - опустился на чужие бёдра завоеватель, издавая не менее постыдное звучание. – М-мм… Айтор, неужели эта и есть та секретная техника, которую ты скрывал от меня? Мне кажется, что снизу сейчас что-то лопнет… Ху-уу. Почему это так тяжело?       Молчание, а затем… настойчивого и любопытного юношу скинули с себя, оставив наедине со своими проблемами.       — Ыкх… Опять бросил…       

* * *

      С того самого дня минуло несколько недель. И… всё это время наставник не наведывался своему ученику. Стало даже тошно от того, что его стало не хватать… Этого всевидящего взгляда, которого не мог подарить никто иной. Тот, что уже давным-давно будоражил этот огонь внутри, достигнувший пика лишь одной ночью.       И тогда… Оставалось лишь один метод.       — Голос…       

[Да, Лололошка, слушаю тебя]

      Эта была слишком натянутая беседа, которая даже прежде суровый взор взрослого сумел повергнуть в недомогание. Итак, всё же тайна была раскрыта. А план по захвату придуман…       

* * *

      — Лололошка? Зачем ты меня звал? Что-то случилось? Ты написал, что это дело срочное и…       В тёмной хижине для Айтора внезапно было тепло. То, что он так давно не чувствовал, даже не видя и не прикасаясь к желаемому объекту. Вся эта приглушённая атмосфера словно была рассчитана специально на что-то… интимное и глубокое.       Совсем скоро в полутьме спальни парень смог найти отрезок записки, гласившей:       

Сядь на кровать и закрой глаза.

      Прямой приказ. Вот же… Кажется, даже от этого внутри могло стать влажно. Для пущего эффекта юноша даже сам себе напялил на глаза зачем-то оставленный шарф на той же самой тумбочке, где и было послание.       Всё было исполнено до мелочей. Тогда и послышался скрежет распахнувшихся дверей, а следом и неторопливые шаги.       — Лололошка? Это ты? – прохрипел подозревающий о дальнейшем раскладе дела наставник. Всё же его один знакомый с большой буквы успел поведать о том, что он успел рассказать этому с виду невинному и кроткому мальчишке. – Ха-аа… Прости, что избегал тебя, я… Ох!       Резко губы накрыли противоположные. Слишком мягкие и нежные, но столь неумелые, что хотелось взять всё в свои руки. Но этого не позволили. В пах упёрлось чьё-то колено, а руки надавливали на плечи, как будто призывая лечь на кровать. Естественно, никто бы не смог не поддаться этому соблазну.       Когда очередной приказ был выполнен, то собственные кисти завели за голову, а затем сдёрнули с глаз шарф, завязывая уже на запястьях. И тогда… когда зрение привыкло к всепоглощающей темноте, то прямо перед глазами возникла интересная картина.       Полностью нагой юноша, что приземлённо дышал, вдыхая запах здешних сладких благовоний. Его стройное тело возвышалось над бёдрами недавнего учителя, которого теперь он повалил в свои покои. Его внешний вид был безупречен… Кажется, Голос рассказывал, как он советовал сходить тому на горячие источники и немного привести себя в порядок.       Всё в этом существе манило. Заставляло желать его до вскипания крови в жилах. Это было слишком сложно, чтобы сдержаться.       Таз инстинктивно повёлся вперёд, но не встречаясь с тем, чем надо, а хлопая лишь о воздух, а затем наглухо приставленным назад, к постели.       — Я… Узнал много новых уроков и теперь… Я смогу утолить твои желания. Прошу, только не бросай меня… Впредь больше никогда.       И эта слишком приторная угроза странным образом была подкреплена пистолетом, когда-то оставленным с последней их встречи. Но теперь его дуло упиралось прямиком в живот, а палец был заведён прямиком на курок…       — Подожди! Я… Агх!       Пш! Первый резиновый снаряд был выпущен на разгоряченную плоть, оставляя на её покровах алый след – остаток со знамением за боль, когда-то причинённую кое-кем. Теперь же он сожалел об этом… Но было уже поздно.       — Нет, я больше не намерен ждать. Я и так наскучался, пока верил, что ты сам придёшь…       — Мгх…!       Новая пуля была выпущена теперь уже в бедро. Сколько же, интересно, надо всадить их в другое тело, чтобы гнетущее чувство опустошенности и печали исчезло из груди?       Казалось, что это расточительство могло продолжаться вечность, однако… патроны должны были кончиться. И Айтор сумел чётко сохранить в своей головы то количество, что оставалось в вместилище…       Один… Два… Три… Четыре… Пять… И…       Шесть. Последняя пуля пронзила прямиком то место, где должно было находиться сердце, как бывало рассказывал «господин надзиратель». И тогда это шествие было кончено.       Прерывистое дыхание отдавалось в оглушающей тишине. Жар пожирал каждую частичку плоти, не оставляя после себя ничего.       — Лололошка… - тихо прохрипел связанный. – Развяжи меня… Иначе…       — Иначе что? Накажешь меня, как Голос? – лишь усмехнулся названный.       — Нет, хуже… Ха-аа. Намного хуже. Лучше делай, пока я прошу… И скорее.       — Что ж! Именно ты всегда отмечал во мне смелость, доходящую до крайностей. Сегодня я тоже хочу побыть немного храбрым.       Секунда – и штаны были стянуты. Оголённая плоть показась. Она была чувствительней прежде, а когда по ней так самозабвенно провели рукой... Всякое самообладание иссякло.       — Мг... В последний раз предупреждаю: лучше развяжи меня по-хорошему.       — Нет уж!       — Ху-уу... Какой же ты всё-таки настырный.       После этих слов прошла всего доля секунды. Достаточный отрезок времени, чтобы выпустить свои запястья, а затем перехватить чужие бедра и заставить их прильнуть к себе.       — Ух...! Когда ты освободился...       — Давно, просто ждал нужного момента. Надеюсь, ты теперь готов отплатить мне по счетам?       — Хей! Милый Айтор... я же тебе только одно удовольствие приносил! Ты же любишь боль...       — С чего ты решил? Глупый... - говорящий приподнялся, садясь и сковывая с силой чужие руки, заставляя выпустить из них ствол пистолета. - Это ты мне нравишься до безумия, из-за чего я и готов терпеть все эти детские шалости.       Горечь жгла щеки. Неправильно истолкованные мысли били ручьем.       — Но Голос сказал...!       — Кажется, он решил немного отомстить мне за один неприятный инцидент... Но... Сейчас это неважно. Не смей говорить о других, пока я перед тобой.       В доказательство справедливости своих слов парень прильнул к чужой шее, кусая ее и выдавливая тихий небрежный стон из лёгких.       — Так что, продолжим?       Чужие руки свободно обхватили поясницу, надавливая вниз, пока ехидство не покидало сводов глаз.       — Н-нет! Постой...! Голос мне не объяснял, что делать дальше...       — Тогда я продемонстрирую тебе настоящие уроки садизма на опыте. И даже не буду использовать такие «игрушки», но раз тебе привычнее держаться именно за этот ствол, то...       Одно из перехваченных запястьев поднялось выше положенного и дошло до лица юноши, словно сейчас хозяин этого тела во много раз превосходил своего противника. И тогда пистолет вновь лег в ладонь, но теперь его барабан был пустой...       Дуло, что смотрело прямиком в противоположные губы, было вальяжно уткнуто в них, а затем из-за этого довольного хранилища слюнней выполз язык. Багровый, алый, как и подобает. Блестящий в бледном свете комнаты.       — Ч-что ты...!       — Нажимай на курок, когда будешь на грани оргазма.       В тот момент дыхание перехватило, а пальцы стали предательски дрожать. Пока вёлся разговор даже стало незаметно, как чужие фаланги проникали прямиком в глубины нутра, задевая те чувствительные волокна точек, от которых становилось почему-то очень хорошо.       Совсем неприличные звуки выходили копотью наружу. Настолько грязные, что казалось, что смогут заморать слух.       Не прошло и пары секунд, когда раздался первый щелчок под самодовольную ухмылку.       — Уже? Для первого раза неплохое начало... Тогда... Кончай для меня.              — Кх!... Мнх!...       Выгибаясь, парень не мог не увидеть несколько звёздочек прямо перед собой. Теперь он ярко воспринимал все, что происходило вокруг — пальцы внутри, так навязчиво стимулирующие особенную точку внутри, губы, что не переставали оставлять влажные поцелуе на коже, приглушённый свет, в котором четко можно было увидеть лицо ближнего, а также похабные стоны, что вырывались каждый раз, когда лоно пробирало до дрожи.       Но это был ещё не конец. К несчастью, совсем скоро добавился ещё один палец, а затем давление увеличилось. Казалось, что на курок было уже несколько раз нажато, но тот даже и не думал сломаться, проводя тихий щелчок в глубокий тишине страстной минуты.       Казалось, что прошла целая вечность, пока с гулким склизким звучанием наружу не вынурнули блестящие пальцы, что мгновенно поглотила улыбающаяся пасть. Как жаль, что мучения только начинались...       — Надеюсь, что ты готов к главному гвоздю программы, ведь... у нас ещё есть много времени, чтобы его распробовать.       — А? П-подожди... Дай отдышаться... Кх!       Лололошка под массой чужого тела повалился назад, припадая к постели и слишком мило скрещивая руки на груди, как ошарашенная дворняжка. Под чужой смешок он опускает взгляд вниз и видит, как его бедра поднимают и к ним приставляют что-то пульсирующее, багрового темного оттенка. Подобная штука была и между собственных ног... Но не столь внушительных размеров!       На этой «вещице» выпячивали нервы, словно взбухшие под горьким взглядом наблюдателя, алая кожа, переходящая к основанию к более смуглым оттенкам. Почему-то от этого вида дух перехватывало, внизу что-то сворачивалось, а к горлу подступали слюни.       — Будь хорошим мальчиком и подари мне больше «музыки». Ты же хочешь улслытаь похвалу?       Юноша не слушал. Лишь смотрел, как это странное нечто опускается, а затем приставляется к заднему проходу. Сдавленный вдох вырывается из груди с последующей тирадой стонов, когда головка этого монстра вступает внутрь. Это ошеломляющее давление, доводящее в мгновении ока до судорог. Глаза невольно закатилось, а собственное подобное «оружие» упало, выпустив из себя белесую жидкость. Ещё один щелчок...       Ехидство на чужой физиономии не проходило, хоть и щеки стали гораздо краснее, а дыхание прерывистым. Это был взор полного вожделения, но этого не понимал партнёр этого психа. Кажется, тот и был рад, что этому невинному существу показывает подобный способ удовольствия.       Итак только начались уроки садизма. И ученик полностью вкусил их. Теперь, вспоминая, он понимал, как блаженно стонал, пока в его тело входили, сам подстраивался под темп и вилял тазом в такт, как непрерывно раздавались щелчки, которые впоследствии потеряли всякий смысл. Точнее... все потерчло смысл, когда на утро сознание потускнело, а усталость превысила лимит. Это и стало концом первого занятия...       Лололошка проснулся спустя время и нашел забавным, что его прежде всесильный и могучий наставник теперь так трепетно волновался о его состоянии, ухаживал за ним и приносил свои извинения.       — Прости, Лололошка, я перегнул палку и... буквально изводил тебя. Больше такого не повторится.       Айтор говорит, прикусив нижнюю губу, сожалел ли он или нет — сейчас было неважно.       — Нет, ничего... Надеюсь, что ты мне ещё проведешь урок.       — А! Д-да! Конечно!       В тот момент Лололошке показалась, что он впервые понял цену прощения. Но это истина быстро ускользнула от него, ведь уже настал другой день и новые пробдемы...

* * *

      

Зарисовка: Прощение.

Пинтерест — Челлендж.

      «Самая благородная и сладкая месть — это прощение». — Пьер Буаст, французский лексикограф.

Уроки садизма.