Белая полоса Кодо Икусей: дети легенд

Дни летят — как Икар на своих искусственных крыльях, сделанных из метафорического говна и палок. Грязный дождь улиц Японии теперь единственное, благодаря чему я не воняю как бомж, закованный в средневековые колодки. И, думаю, мне не стоит говорить, какими именно способами мне приходится выживать в промозглом хаотичном мире — чтобы сохранить не только физическую сущность, но и человеческое достоинство. Я всегда должна выглядеть совершенством. Мое темное дединсайдовское худи оверсайз с загадочно накинутым капюшоном вовсе не скрывает растрепанных немытых волос. Мое блонди-каре идеально вымыто и уложено, но в волосах давно уже нет белой ленточки. Я заменила ее на черную, символизирующую мой отказ от прошлого. Нанасе Цубаса периодически отрывается от слежки, возвращаясь в конспиративный семейный уют, где ее ждет вкусный суп и гаремная любовь. Затем снова возвращается на пост — молчаливая, красивая, свежая, чтоб фиксировать, как я забираю последние крошки у голубей и опустошаю денежные фонтанчики ради пары вонючих монет. Я смотрю своим бездушным коричневым взглядом, в котором навсегда отпечатался грузный медвежий след моего тяжелого недельного опыта бомжовой жизни. Смотрю не на небо, не на солнце и даже не в завтрашний день… Я смотрю вниз, в большую бензиновую лужу в дорожной яме. На эти ядовитые цветные разводы нефти, плывущие в жидкой вонючке. Я отчетливо понимаю, что так жить больше… — В-вах! — издаю я стратегически бессмысленный звук. Насыщенная зеленая ткань накрывает меня с головой, затем так же быстро улетает вслед за пулей пролетевшим силуэтом. Не успеваю ничего осознать, мое тело делает это раньше меня, нос чует резкий запах парфюма. Звон тяжелых берцев заставляет взгляд устремиться в его направлении, а ноги — зачем-то побежать вслед. Ярко-розовые волосы силуэта туда-сюда прыгают от бешеного бега, периодически открывая вид на грубую черную кожанку. Байкерша в длинном нефритовом платье и черных тяжелых берцах — что за нелепый, нелогичный прикид? Затем это воплощение беспорядка одним мощным рывком перепрыгивает через высокий забор. Длинная юбка грациозно и четко огибает тонкие железные пики. Рисковая девка, либо слишком уверенная в аэродинамике своего тела. Я думала, только узники Белой комнаты способны провернуть подобный анатомический трюк. Незаметно как, я оказываюсь рядом с этим забором. Хочу перепрыгнуть, но… «Зачем?» — задаю себе философский вопрос, замирая на месте. Какого черта я вообще погналась за ней? Эта девка бесцеремонно оторвала меня от потуг глубокого смысла, от мудрых изречений, которые отныне заперты в черепе, пока жизненные дилеммы вновь не включат кран токсичного дождя, что разъест металлические оковы… — В-вах! — и снова этот бессмысленный, неконтролируемый выход воздуха из глубин моей бездушной души. На этот раз передо мной не странная байкерша-коктейльная-ловкачка, а типичные стремные гопники — ходячие поставщики легкого бабла, когда гаремная не наблюдает. — Эй, девку не видела? — грубо рявкнул вожак, нависая надо мной. — Пробегала тут мимо в зеленом. — Моя память работает исключительно по предоплате, — отрезаю я, даже не меняя позы. — Меня не интересуют подробности твоей жизни, — грубит маргинал, явно недооценивая мой непостижимый внутренний мир. — Меня интересует лишь она — та сволочь в зеленом платье. Она только что была здесь, ты физически не могла её не заметить. Говори, сучка, а не то… Вожак своей глупой стаи отстранился, отойдя на пару шагов назад. Он сделал это, чтобы эффектно подергать мышцами своих перекачанных бицепсов и подавить мою волю. Ту, что только что свалила из тюрьмы тридесятого левела, пытается подчинить какой-то пукающий смерд? Жаль, в Белой комнате не учили понимать туалетный юмор. Вместо веселья во мне — ничто, похожее на злость. Как этот смерд смеет верить, что может указывать шедевру генетической меритократии? Где базовое почтение перед высшим разумом? Где попытка в союз, что свяжет его руки моими марионеточными нитями? Хотя нет, этого нижайшего смерда я не взяла бы даже на роль расходного материала. Я бы выкинула его из своей реальности прямо в ту бензиновую лужу, поленившись даже дойти до помойки. Тупорылый кусок мяса еще не осознает, что, гоняясь за лисой, он наступил дракону на хвост. Подавляя рвотный позыв, я хладнокровно изучаю подробности его тела. Запыхавшееся лицо выдает с тухлыми потрохами, что дыхалка — полное дно. Передо мной обычный бройлер, обкачанный дешевой фармой. От реального спорта и боевой подготовки здесь — только раздутая бицуха для внешнего понта. И цена аполлоновского косплея — системные проблемы со здоровьем. Вон, гормональный сбой цветет красными прыщиками по его лицу и хваленым банкам рук. Смешно. Даже его дрыщавые шестерки способны на большее в реальном бою. — Дама убежала туда, — дружелюбно киваю в сторону забора. — Перелезь, если, конечно, твое убитое фармой тело способно выполнить нормативы младшеклассника. Иногда правда ранит нас больше чем ложь. — Чт-что за бред?! — бройлер-бугай лихорадочно пытается выдать свой страх за гнев. — Не могла какая-то девка перепрыгнуть через такой высокий забор, тем более в платье! А знаешь, что… Сволочь в зеленом — это же ты сама и есть! Похожа ведь, правда, ребята?! — два гопника-дрыща заулюлюкали и закивали в поддержку своего вожака. — Ха-ха! Ты по-бырому сменила обувь, накинула эту толстовку и штаны, чтобы мы тебя не спалили! Ты серьезно думала, что я настолько тупой?! — Ну, теперь я в этом точно уверена. Ты вообще в курсе, что твоя версия звучит, как еще более конченый бред? — Ха! Она даже не пытается отмазаться! Ловим её, парни, за нее нам отборно заплатят! Хм. Так за голову неуловимой зеленой бестии кто-то щедро отстегнет? Это полностью меняет мой следующий шахматный ход. Я не даю гопарям сделать и перда сквозь границы моего силового поля. Натренированное в стерильных условиях тело идет на опережение: я крепко хватаю баночного бугая, используя его собственный вес, и с легкостью перекидываю через плечо. Тяжелый шлепок о грязный асфальт — и я вписываю свой мокрый, грязный ботинок в сжавшийся живот. Дрыщи, потеряв остатки разума, бегут напролом. Но я синхронным движением обеих ладоней беру их за затылки и ударяю лицами друг о друга. Подсосы обсоса навзничь падают по обе стороны от своего господина. Я не спрашиваю, кто здесь истинная королева: ответ «да» засчитается после послушного слива всей нужной мне информации. — Кто ваш босс? — сухо допрашиваю, медленно проводя носком ботинка до ребер. Убийственный взгляд направлен только на бройлера-вожака, но анусы трусливо сжимаются у всей троицы. — Н-нет никакого босса, мы обычные хулиганы с района! — покрытый коррозией внутренний стержень главаря все еще дает о себе знать попытками иррационального сопротивления. — Тогда кто вам заплатит? — Б-бабушки на скамейке! Они очень ей недовольны, мешает постоянно, платье у нее нечестивое! Хорошая попытка. Умная для тупорылого смерда. Но я сдавливаю ботинок сильнее, вжимая кости ребер друг в друга — химозное тело начинает задыхаться. — Бабушки как социальный элемент никогда не рассматривают обычных хулиганов в качестве ключевых биоресурсов! — я разношу его ложь в пух и прах, затем, не отрывая подошвы от ребер, медленно наклоняюсь, смотря в упор на его перепуганное лицо: — Я знаю психологию бабушек лучше, чем ты знаешь себя. Я приглушаю голос — и пафосность моей фразы усиливает в стократ свой разрушительный эффект воздействия на его эго. Он повержен не только телом, его внутренний стержень разбился на тысячу осколков, срезонировав с моим хоррор-шепотом. — Ладно, ладно, сдаюсь! — бугай с мольбой в глазах похлопал носок моего ботинка своей лапищей. — Ее ищет крупнейшая мафиозная организация, но нас наняли подручные, мы не знаем ни названия, ни кто босс! Знаем лишь одно: сучка в зеленом платье разорила их элитное бункер-казино «Лохбабкинесс». Оно находится… Я записала адрес в подкорке своей феноменальной памяти — которая, к слову, всегда работала безотказно. Пока, анархия бомжества. Привет, ресурсы для воплощения моих грандиозных планов. Встречайте нового кукловода, будущие марионетки из теневого правительства Японии.