Глубокое погружение (в работу, очевидно)

Глаза Габи постепенно слипаются, пока он в который раз отматывает разные отрезки квалификации и пытается вычислить корень проблемы в своём темпе. Он, на самом деле, не любитель сверхурочно сидеть за работой. Он откатал свой уикенд, разобрал с инженером, где были его проколы, и на этом его гоночная рутина, по факту, закончилась. Однако в последнее время его очень напрягает, что даже рядом с Нико, проехавшим две гонки из трёх, его результаты выглядят скорее удачным стечением обстоятельств, нежели стабильностью. Два очка в Австралии вообще, по его мнению, были какой-то ошибкой, произошедшей бог знает по чьей вине. И разобраться в том, что он делает не так, является ключевым моментом в достижении баланса между ним и машиной. Он, напряжённый и уставший, уже в который раз пересматривает прохождение первого поворота, сравнивая его с онбордом Франко. Он ещё недавно плёлся в конце пелотона, как он вообще умудрился пройти в третий сегмент?! Габи вздыхает. Вздыхает глубоко и тяжело. Конечно, результат своих и командных трудов хочется лицезреть уже сейчас, не ждать полчемпионата, только чтобы увидеть стабильные заезды в очковую зону, однако работать приходится с тем, что они имеют. Франко Колапинто. На четвёртой линии в квалификации к спринту. Потеха. Аргентинцы уже вскрывают пиво и радостно чокаются железными банками. Габи хочет, чтобы и он приносил пользу своей стране, поэтому трёт глаза и заставляет себя сосредоточиться на ярком экране монитора. Его рука выводит скорее какие-то непонятные зигзаги, нежели нормальные буквы, когда он помечает в блокноте, что Франко тормозит на долю секунды позже, из-за чего выигрывает от них две сотые. Это не критично, но, справься Габи с этим поворотом так же, может, показал бы результат лучше излюбленного ими в этом году одиннадцатого места. Нет, это не укладывается в голове. Франко Колапинто… Может, по старой дружбе, он расскажет, какой волшебной палочкой Бриаторе бил своих инженеров-конструкторов, из-за чего в этом году они ощущают себя мистерами-стабильностями? Точно, надо спросить. Габи чёркает эту глупую мысль на бумаге и продолжает портить зрение в ярком экране монитора, когда слышит позади себя щелчок камеры и оборачивается. О боже, опять он. — И что ты здесь делаешь? — уставшим голосом спрашивает Габи, смотря прямо в чужие довольные глаза. А чем мы, собственно, довольны, Нико? Двенадцатым местом, которое ты потеряешь на старте? Или отвратительной надёжностью, из-за которой твой ДВС сгорит быстрее, чем ты доедешь до стартовой решётки? — А ты как думаешь? — он убирает телефон в карман и улыбается. Всё ему что-то весело. — Страдаешь фигнёй и мешаешь мне заниматься работой. — О, какие мы вдруг стали серьёзные, — Нико цокает, но улыбаться не перестаёт. Он преодолевает короткое расстояние вытянутой руки и оглядывается по сторонам. — Один сидишь? — Нет, под столом держу своего инженера, Нико, господи! — напряжённый Габи взрывается проклятьями в сторону напарника. — Может, на боковую? Отдыхать там, спать. Знаешь такие слова? Или мне перевести на португальский? — Да, уже отбой в доме престарелых, тебе, кажется, пора. Санитарки заждались. — Ты такая заноза, знаешь, — он пару раз удостоверяется, что в помещении действительно больше никого нет, и аккуратно подцепляет Габи за подбородок, оставляя на щеке поцелуй. — А ты прилипала. Не даёшь мне работать. — Неправда, я не отнял у тебя и секунды времени, — Нико разводит руки в стороны, чем выбивает из Габи саркастично-недовольный цокот, и падает на стоящий позади диван. Габи не думает, что он отстанет, но делает вид, что верит, поэтому поворачивается в сторону работающего компьютера и снова тупит свой взгляд в графики телеметрии. Нико делает то же самое, только всё своё внимание обращает на собственный телефон, и нетерпеливо трясёт ногой. Они сидят в тишине, Габи надеется, хотя бы пять минут, прежде чем он откидывается на спинку кресла и разминает затёкшие плечи, откладывая в сторону наушники. В ушах мало того что хронически гудит, так ещё и от громких звуков двигателей прямо в барабанные перепонки начинает звенеть. Он в очередной раз вздыхает. — Чей Альпин анализируешь? — Нико не даёт и секунды насладиться тишиной, задавая глупый вопрос и начиная разговор ради разговора. — Колапинто. — Ха, Колапинто, — Нико фыркает, смакует чужую фамилию и над чем-то усиленно думает. — Подожди, а каким он квалифицировался? — Восьмым. — Оу, — закончились хи-хи ха-ха, да, Нико? — А как он это сделал? — Ты у меня спрашиваешь? — Ну, не я же сижу и анализирую его телеметрию, — произносит это с интонацией «какой же у меня глупый собеседник» Нико и пожимает плечами, задумчиво складывая губы в трубочку. — Посмотри? — неуверенно предлагает Габи. — Гуру анализа, — добавляет он, когда Нико встаёт с диванчика. Предварительно тот недовольно стонет из-за того, что ему приходится встать ради такой ерунды, но, подходя, он безропотно надевает наушники на одно ухо и включает запись. Габи многозначительно смотрит на него, пока между бровями Нико формируется сосредоточенная морщинка, а сам он начинает хмуриться. Нико долго смотрит на то, как Габи входит в повороты, и когда дело доходит до лёгкого торможения на начале одного из них, он вдруг открывает рот. — Ты здесь мог ехать газ в пол, — он нагибается и тычет пальцем в монитор. Затем переводит взгляд на Габи. В его глазах читается глубокая усталость. — Спасибо за очевидное наблюдение, — Габи опускает глаза в блокнот, где написана та же самая мысль. — Рад стараться, — Нико пожимает плечами и уже готовится вернуть всё своё внимание на онборд из болида Габи, как вдруг его взгляд цепляется за интересную надпись. — «Спросить у Франко про Флавио»? — плавно переводит тему Нико так же, как опускает руки на плечи Габи, быстро сминая ладонями напряжённые мышцы. — Не твоего ума дело, — он хлопает по чужим шаловливым рукам, недовольно пытаясь выбраться из крепкого захвата, но Нико всё равно непреклонен. Габи откидывает голову назад, стукаясь шеей о спинку офисного кресла, и глядит в наглые глаза. Чужие руки же продолжают стискивать его постепенно расслабляющиеся плечи. — Планируешь переход в великую французскую команду? — не унимается Нико. — Ага, хочу сбежать подальше от тебя. — Да ладно, я же знаю, что ты жизни своей без меня не видишь, — и аккуратно клюёт Габи в губы, прежде чем тот резким движением снимает с него наушники, кладёт их на стол и включается обратно в работу с недовольным цокотом. — Ну так что, когда ты освободишься? — Я только сел. Нико ему, очевидно, не верит, но противоречить не собирается. Они, в принципе, никуда не торопятся. Спринт всё равно начнётся завтра после полудня, и у них будет достаточно времени, чтобы выспаться к нему. Нико остаётся только надеяться на благоразумность своего напарника и на то, что уже совсем скоро они, предпоследние неспящие члены команды, покинут паддок. Габи же, однако, не перестаёт усердно думать над своими данными, и это начинает потихоньку раздражать. Ну же, неужели ему не прельщает мысль, что позади него стоит сам Нико Хюлькенберг, соизволивший в такой поздний час зайти за ним? И что, что время всего девять, над телеметрией посидеть можно и в номере. Руки Нико, уставшие лежать на чужих плечах, аккуратно двигаются ниже, скрепляясь на груди Габи, в то время как сам Нико кладёт подбородок на его макушку. Он чувствует, как Габи под ним слегка выпрямляется, и глупо хихикает. Тот его смешинку не подхватывает. Видимо, продолжает строить из себя занятого и важного гонщика не абы какой команды, а гиганта автоспорта Ауди! Нико не может вынести и секунды рядом с этим серьёзным Габи, поэтому ненадолго отстраняется и быстро опускает руку на чужой бок, сжимая его в крепкой хватке. Габи исконно по-бразильски ойкает, подпрыгивает на кресле и хлопает своей ладонью по чужой. Нико смеётся заливисто, потому что план «как достать напарника» отлично превращается в жизнь. Недовольно покачивая головой, Габи предпринимает попытку придвинуться к столу, но всё ещё лежащая на груди рука не позволяет этого сделать и притягивает его обратно. Затем, отвлечённый, он не замечает, как уже другой бок подвергается пыткам чужой ладони, и вновь вскакивает, когда чувствует прицельный тычок под рёбра. Нико позади него начинает смеяться ещё сильнее. Всё, что остаётся сделать Габи, это развернуться и попытаться хоть как-то ответить на провокации. И всё бы ничего, но Нико опять не позволяет ему этого сделать. — Ты перестанешь сегодня? — он прикрывает лицо руками, недовольно и тяжело выдыхая в них, пока Нико продолжает издеваться и щекочет его. Теперь смех становится невозможно сдержать, и Габи чуть ли не бьётся в конвульсиях, пока пальцы Нико дразнят его с разных боков. Вопрос этот Нико, очевидно, игнорирует, потому что слишком занят поиском самой щекотливой точки на чужом теле. Габи хватается за его руку и множество раз пытается уцепиться за тонкую кожу на ней в желании ущипнуть. — Это грязный приём! — восклицает недовольный Нико, чья рука краснеет от обрушившихся на неё ярых пощипываний. — Учусь у лучших, — Габи поворачивает голову в его сторону и показывает язык. — Засранец. Габи только довольно улыбается и разворачивается обратно к своей недоделанной работе. Руки Нико так же, как и раньше, сцепляются у него на груди, а голова опускается на спинку кресла. Теперь, однако, ни Нико не хочет ждать, ни Габи не хочет работать. Он еле собрался с силами, чтобы остаться на работе чуть дольше положенного, и теперь вернуться обратно в продуктивный настрой оказывается слишком тяжело. Нико это отлично видит, поэтому улыбается сам себе и наклоняется чуть вперёд. Изо рта Габи сбегает тихий вздох, когда он чувствует лёгкий поцелуй за ухом. Ему нужно опять позлиться на Нико за его легкомыслие и беспечность, но ему так лень, что он просто не препятствует чужой потребности в контакте и ощущает присутствие чужих губ уже чуть ниже, около шеи. Одна ладонь Нико поднимается по его телу и ныряет под растянутый ворот футболки, оглаживая привычно горячую кожу плеч. Габи удобнее устраивается на кресле, полностью прибиваясь к его спинке, и позволяет коротким ногтям Нико пробегаться по его ключицам и лишь сильнее вытягивать его и так потрёпанный ворот. Он чувствует, как по рукам бегут мурашки, и раздражённо жмурится, слабо склоняя голову вбок, когда губы Нико опускаются на его шею. Они медленно поднимаются с невесомыми поцелуями, задерживаются под челюстью, а затем снова спускаются, будто исследуют каждую чувствительную точку, которую Нико и так уже давно выучил. До этого лежащая на чужой груди рука скользит вверх и осторожно оглаживает горло Габи большим пальцем. От этого почти невесомого движения тот сглатывает и прикрывает глаза, чувствуя, как губы Нико расплываются в улыбке на его коже. Несколько неловко-быстрых поцелуев приходятся на шею, после чего Габи вздрагивает, когда Нико вдруг прихватывает зубами место за челюстью. Из его рта вырывается тихий рваный вздох, и Нико довольно мычит ему куда-то в кожу и ощущает, как Габи расслабляется в его руках. Он нагибается, опускаясь подбородком на чужое плечо, и тянет ладонь ниже, к кромке футболки. — А если кто-то зайдёт? — Габи накрывает своей рукой чужую, крепко сжимая, и смотрит боковым зрением на Нико, которого вообще, кажется, ничего не смущает. — Это не самая компрометирующая поза, в которой нас можно застать. — И какая тогда «компрометирующая»? — Миссионерская. — Придурок, — Габи долго думает, прежде чем отпускает ладонь Нико. Он шипит от холода забирающейся под его футболку руки и рефлекторно втягивает живот, стараясь убежать от прикосновения. Не получается, из-за чего он только шумно выдыхает и позволяет Нико гладить его под футболкой. — Ты занимайся делами, занимайся, — подбадривает он, касаясь губами чужой шеи, пока произносит это. Габи хмыкает. Интересные у него ролевые игры. Губы Нико тем временем от работы не отлынивают и с громкими чмоками вбирают его кожу в рот, оставляя влажные следы, которые после этого холодят воздух работающего кондиционера и сбитое дыхание Нико. Габи тянется за лежащей на столе мышкой, и чувствует, как по спине бегут мурашки, когда к одной руке подключается вторая, а по коже мажет чужой влажный язык. Сдержать слетающий с губ вздох кажется невозможным, поэтому он даже не пытается это сделать. Его короткое мычание проносится по периметру комнаты, эхом рикошетя от стен, и от звука собственного жалкого голоса его щёки краснеют, а в груди всё начинает смущённо гореть. «Работать», да? Или что там ему посоветовал Нико? Что ж, это самый продуктивный его рабочий день. Он опускает руку, так и не дотянувшись до мышки и решает бросить эту глупую идею. Не собирается он плясать под дудку Нико. Сам Нико, тем временем, отстраняется и, гад, улыбается тому, как Габи выглядит сейчас. Он наслаждается видом, это очевидно по тому, как он целует чужие горящие щёки и поднимает руки выше, слегка задирая футболку. Нико щекочет его рёбра, пробегается большими пальцами по его соскам, заставляя судорожно выдохнуть. О, он прекрасно знает, что делает. Он касается его самыми кончиками пальцев, но у Габи уже горит в груди от того, как сильно ему хочется выплеснуть копящиеся в нём громкие звуки. К большим пальцам подключаются указательные, и Нико стискивает ими чувствительные ареолы. Габи открывает рот в немом стоне и сводит брови к переносице, а Нико тихо смеётся ему куда-то в щёку, не переставая дразнить. Он целует Габи в висок, потом медленно спускается к линии челюсти и задерживается у шеи, ожидая, что Габи сам ненавязчиво поведёт головой, чтобы хоть немного сдвинуть его губы в те места, которые больше всего жаждут его прикосновений. И он это делает. Нико тут же довольно мычит, чувствуя это лёгкое и почти незаметное движение. Габи очень хочет сказать что-нибудь колкое, но вместо этого из него вылетает только очередное мычание. Он ненавидит свою реакцию на чужие прикосновения, то, как быстро он поддаётся на эти провокации, но в то же время знает, насколько сильно ими наслаждается Нико. С очередным полупоцелуем или полуукусом, тот аккуратно опускает руки по груди Габи, доходя до резинки его штанов. Его пальцы тут же ныряют под неё, но дальше не заходят. Нико медленно гладит сдавленную резинкой кожу и уже готовится получить кучу проклятий в свой адрес, как вдруг всё, что выдаёт Габи, оказывается простым и уже озвученным за сегодня «придурок», прежде чем его рука ложится на чужую и позволяет ей нырнуть ниже под одежду. Второй рукой Нико поднимается до его подбородка, и одновременно с тем, как он накрывает раскрытой ладонью чужой член, его губы захватывают чужие. Движения руки невольно синхронизируются с движениями губ, и Нико встречает в поцелуе рот Габи в те же моменты, как его ладонь сильнее сминает растущее возбуждение. Резкий вздох сбегает из Габи каждый раз, как он чувствует давление на своём члене, и его открытый рот позволяет языку Нико проникнуть внутрь. Он целует Габи глубоко и жарко, и тот прижимается спиной к спинке кресла сильнее, как только чувствует движения чужой руки под тканью штанов. Габи рвано выдыхает ему в рот после каждого подъёма и спуска кулака по его члену, и от этого поцелуй становится только грязнее. Язык Нико скользит то по его губам, то проникает внутрь, заставляя Габи слабо трястись в его руках. Нико тихо усмехается в чужие губы, явственно ощущая как эту реакцию, так и твердеющий в его руке член. Он ещё несколько раз медленно проводит по нему, прежде чем неожиданно отстраняется. Габи недовольно выдыхает и непонимающим взглядом прожигает напарника. В пару шагов Нико обходит кресло и оказывается прямо перед Габи. Он смотрит на него сверху вниз всего пару секунд, вновь наслаждаясь видом раскрасневшегося Габи перед собой, а затем неожиданно тянет кресло чуть назад от стола. Колёсики тихо скрипят по полу, а сам Нико, воспользовавшись растерянностью Габи, тут же опускается на колени. — Ты серьёзно?.. — Габи нервно смеётся, полными неверия глазами глядя себе под ноги. — Мы же не хотим быть пойманными, если кто-то зайдёт? — он смотрит на него совершенно невинными глазами, и член Габи подёргивается под этим взглядом. Ему остаётся только недовольно промычать и попытаться отпихнуть Нико от себя в качестве жеста небольшого сопротивления этим глупым идеям. Отпихивать же оказывается некуда, ведь стол теперь только сильнее ограничивает пространство. Единственное, что у него получается, это случайно заставить Нико стукнуться затылком о край стола. Тот шипит, а Габи нервно смеётся, протягивая руку к его голове, что воспринимается Нико как побуждение к действию. Он разводит ноги Габи чуть шире, упирается руками во внутреннюю сторону обоих его бёдер и аккуратно целует его живот сквозь ткань футболки, затем оставляет ещё один медленный поцелуй чуть ниже предыдущего, аккуратно прокладывая себе путь по чужой одежде. Его пальцы при этом лениво поглаживают чужие бёдра сквозь ткань штанов и едва ощутимо проходятся по коже короткими ногтями. Он глядит на Габи, который смотрит куда угодно, но не на него, и в следующую секунду опускается своим ртом на чужой пах, обхватывая им сквозь одежду очертания чужого члена. Габи тяжело и долго вдыхает через рот, тут же затыкая его свободной, не лежащей на чужом затылке, рукой. Нико ухмыляется. Габи даже через одежду чувствует, как чужие губы растягиваются в улыбке, пока Нико старательно целует его всё сильнее твердеющий член. К своему стыду, Габи ощущает, как на его нижнем белье образуется небольшое пятно предсемени. Тем временем Нико, кажется, не собирается останавливаться на достигнутом. Он поднимает глаза на чужое лицо, прикрытое ладонью, и нарочито медленно, высунув язык, проводит им через ткань штанов вверх по члену. Ведомый любопытством, Габи, удивившись чужой резкой неторопливости, опускает взгляд на происходящее между его ног и не может сдержать себя, когда глядит на развернувшуюся картину. Слегка красные щёки и ярко-алые мочки ушей вкупе с довольным блеском в глазах Нико выдают испытываемый им уровень наслаждения. Габи коротко мычит, полный возбуждения и возмущения, и сильнее стискивает длинные волосы на чужой макушке, неконтролируемо слабо поднимая бёдра к чужому рту. На губах Нико тут же начинает играть довольная улыбка. Он приподнимается, но в тесном пространстве под столом снова неловко цепляется макушкой о край столешницы. Из его рта вылетает тихое шипение, а рука поднимается на затылок, потирая его, и Габи не выдерживает, тихо смеясь, но всё ещё тяжело дыша. От этого смеха Нико только щурится с наигранным недовольством, но потом всё-таки выбирается. Он снова жадно нападает с поцелуем, глубоким и влажным от того, сколько слюны скопилось в его рту, и аккуратно ползёт руками с чужих бёдер на резинку штанов. Совершенно безропотно, пусть его об этом и не просили, Габи приподнимает бёдра от стула и позволяет Нико стянуть с него штаны вместе с нижним бельём. Его щёки горят. Что они вообще творят? Когда чужой язык вновь проникает в рот и несколько раз обводит его собственный, все вопросы мигом исчезают из головы, и он жалко и тихо стонет в губы Нико, пока чужая рука вновь оборачивается в кулак вокруг члена. Такими темпами он сойдёт с ума. Руки Габи ложатся на подлокотники, а Нико с влажным чмоком отстраняется и опускается обратно на своё место между чужих ног. Он пару раз проводит по стволу вверх и вниз, оглаживает головку большим пальцем, заставляя Габи сжать губы и свести брови к переносице, прежде чем, придерживая член у основания, высовывает язык и проводит им по всей длине. Габи рефлекторно разводит ноги шире и вместе с этим старается глубоко и размеренно дышать. А ещё пытается не смотреть на Нико. Он знает, что это будет убийственно. Ему вообще надо думать о работе. Если он прямо сейчас не начнёт этого делать, то кончит, как только Нико соизволит взять его в рот. И Нико, читая его мысли, это и делает. Он опускается ртом на головку его члена, обильно проходясь по ней круговыми движениями языка и щекоча им уретру. Габи больше не может пытаться сдерживать себя. Он сильнее стискивает руками подлокотники кресла и стонет на выдохе, как только Нико берёт его член глубже в свой рот. Чужая свободная рука, не опирающаяся на бедро Габи, опускается к основанию и выбивает очередное тихое мычание в пространство комнаты. Нико не нужно время для того, чтобы привыкнуть, лишь бы взять по самое основание, поэтому он одним плавным движением насаживается ртом на горячий и пульсирующий член. Он чувствует, как головка упирается в заднюю стенку горла и его нос щекочут жёсткие лобковые волосы. Бедро Габи под его рукой напрягается от того, как он пытается держать себя в руках. Держать, видимо, получается только подлокотники, потому что Нико всё равно улавливает слабое и медленное движение чужих бёдер вперёд. И ему хочется посмеяться, но как только он посылает слабое мычание, которое должно было служить смешком, Габи несдержанно стонет. Он на ощупь опускает ладонь на чужую макушку и тянет от себя, заставляя отстраниться. Нико хватает воздух большими глотками, а ладонь Габи опускается на его щёку и аккуратно гладит слегка колкую щетину, пока он всё так же не может заставить себя взглянуть вниз. И пусть Нико чувствует, как от частого дыхания начинает кружиться голова, в следующую секунду он снова берёт в рот и тут же начинает плавно раскачиваться на чужом члене. Габи шумно выдыхает сквозь зубы, когда одной рукой Нико обхватывает его ниже, где не достаёт ртом, и совмещает движения ладони с движением головы. Он работает ртом эффективнее, чем до этого, и из-за этой неаккуратности давится, выпуская за пределы своих губ громкие звуки хлюпающей слюны. Габи долго не решается посмотреть на Нико, но, взволнованный вылетающими почти из-под стола звуками, всё-таки заставляет себя опустить взгляд и тут же теряет крупицы самообладания. Нико смотрит на него блестящим взглядом прямо из-под ресниц и будто ждёт реакции на свои действия, усердно заглатывая с каждым толчком головы всё больше. Они встречаются взглядами всего на секунду, и этого оказывается достаточно, чтобы громкий стон вырвался изо рта Габи. Он резко откидывает голову назад, жмурясь, и вновь запускает пальцы в волосы Нико, сжимая их сильнее, чем до этого, и уже самостоятельно толкаясь в податливый рот. Нико рвано выдыхает через нос от этой долгожданной реакции и беспрекословно поддаётся, в то время как Габи уже окончательно теряет способность о чём-либо думать. Он постепенно скатывается по спинке кресла, уже не пытаясь держать себя в руках. Пальцы в волосах Нико стискиваются до боли крепко, но тот не жалуется. Наоборот, он мычит от натянутых прядей, что заставляет очередную вибрацию прокатиться по члену в его рту, и слышит безостановочные судорожные вдохи сверху. Он позволяет Габи толкаться в его рот по самое основание, насколько вообще позволяет это делать ограниченное пространство под столом, чем наполняет комнату хлюпающими звуками. И даже когда нос Нико вновь упирается в его лобок, он не перестаёт двигаться и совсем маленькими толчками, почти не выходя из податливого рта, пытается насадить чужую голову глубже. Горло вокруг его члена сжимается, когда Нико сглатывает уже начинающую стекать по его подбородку слюну. Крепко зажмурившись, Габи чувствует расползающееся по всему телу напряжение и пользуется лежащей на чужой макушке рукой. Он пытается оттащить Нико от себя, но тот сопротивляется, перехватывая инициативу, и вновь начинает двигаться самостоятельно. Габи громко стонет и хаотично, сбиваясь с ритма, пытается подмахивать бёдрами навстречу чужому рту. — Нико… — срывается с его губ, и этого оказывается достаточно, чтобы Нико втянул щёки и ускорил движения головой. Ноги Габи обхватывают голову Нико с обеих сторон, ненарочно зажимая его между ними, в то время как сам Габи больше не может контролировать происходящее. В его ушах бьётся собственное сердце, и изо рта вырываются не стихающие стоны. Всего пары толчков хватает, чтобы всё тело прошибло дрожью, а мышцы поясницы свело от того, как сильно Габи выгнул спину. Его вязкая сперма стреляет прямо Нико в рот, и тот послушно принимает её до последней капли, пока ноги Габи трясутся на его плечах. Нико отстраняется, морщится, проглатывая всё до последней капли, и оставляет пару поцелуев на чужих голых бёдрах, прежде чем наконец пытается выбраться из тесного пространства под столом. Он неловко упирается ладонью в край столешницы и аккуратно маневрирует, чтобы вылезти наружу без лишних шишек на затылке. Одной хватит. Вид у него при этом настолько недовольный и растрёпанный, что Габи, несмотря на сбитое дыхание, едва сдерживает смешок. Нико тут же тянется обратно к нему и натягивает штаны с нижним бельём на обмякнувшего в кресле Габи. Он ждёт, пока тот вернёт ему всё внимание, отодрав его от стены за монитором, и, ловя на себе чужой взгляд, показательно вытирает блестящие от слюны губы и подбородок. Габи раздражённо и недовольно фыркает и пытается перевести дыхание, то же самое делает и Нико. Он аккуратно встаёт с колен и оставляет на щеке напротив мокрый поцелуй. — Ну как? — самодовольно спрашивает он, отдаляясь от чужого лица и смотря прямо в глаза Габи. — «Ну как» что? Нико недовольно складывает губы в тонкую полоску и многократно моргает. — Как Колапинто квалифицировался восьмым, ты понял? Габи прикрывает лицо руками и громко смеётся. — Да, посмейся, очень весело, — саркастично побуждает его Нико. — Я, вообще-то, старался, — напрашивается он на комплименты, разминая затёкшую челюсть. — Спасибо за советы, они мне очень пригодятся завтра, — Габи выглядывает из-за собственных ладоней и видит улыбающегося и раскрасневшегося Нико. — И у меня, к твоему сведению, затекли колени. — Я не просил тебя вмешиваться, тебе очень хорошо сиделось на диване, — он пожимает плечами. — Ты сам сказал подойти к тебе. Дальше всё как в тумане. На это Габи не может найтись с ответом, пусть ему очень сильно хочется возразить. — На этом, я надеюсь, ты закончил работать? — нетерпеливо спрашивает Нико, уже желая поскорее покинуть это место. Неудивительно, учитывая его недвусмысленную выпуклость в паху. Габи смотрит на экран с данными ещё пару секунд, после чего тянется к мышке и наконец нажимает на завершение работы. — Ага, — тихо отвечает он. — Думаю, достаточно данных на сегодня.