Хочешь привлечь бога? Будь затравлен!! Очевидно же!

Спеллдон Колдренелло был богом. Ну, технически полубогом, но у него были силы и даже собственный остров прямо у побережья острова его матери. Что было довольно большой удачей, учитывая, что большинство полубогов могли только мечтать о такой земле. Кьюпид едва получила собственное облачко от Эроса. Однако у острова был один недостаток. Одиночество. Другие боги и богини, случалось, заходили в гости. Его самыми частыми посетителями были сестра Каста и мать Цирцея, но всё равно было одиноко. Посетители приходили редко, да и даже так, не задерживались надолго. Обычно оставались ровно на то время, которое нужно, чтобы получить зелье от мастера его изготовления. Но надолго никто и никогда не оставался. Но и это, только если перед этим они не останавливались на острове его матери. Почти все её посетители к концу дня превращались в свиней. Но Спеллдон и сам не особо покидал свой остров. На нём было всё необходимое: пресная вода, собственный роскошный дом и почти все растения и животные, нужные для зелий. К тому же большинство смертных понимали его происхождение в тот же миг, как он проходил мимо. Именно зелёная кожа производила такой эффект. Но, несмотря ни на что, у него было одно спасение. Большинство людей знали его просто как полубога зелий. Но имя Спеллдона не просто так было СПЕЛЛдон. Он знал и толк в колдовстве. В конце концов, его бабушка — Геката, и с помощью своих заклинаний он наблюдал за смертными всех видов. Ну, конечно же не все они были смертными, но они не были божественной крови. Маленькие деревушки, которым ещё многое предстояло наверстать. Племена, мирно живущие на своих землях, и несколько более развитых поселений. Одна из них в особенности привлекла его внимание. Вся деревня обычно гудела, но не потому, что была многолюдной. Она на самом деле не была такой уж населенной. Скорее, дело было даже не в самой деревне, его взгляд привлёк один конкретный вампир. Деревушка была только для вампиров (вампиры были такими), и всё же они никогда не были настолько агрессивны с одним из своих. Молодой человек одного с ним возраста, трудно было найти кого-то старше шестнадцати веков. И он ужасающий изгой. Деревня делала почти всё, чтобы сделать его жизнь невыносимой. Завышали цены, портили любые заказы, когда он ел вне дома, и постоянно толкали, пихали его. Особенно после свежего дождя. Это завораживало Спеллдона, и он должен был разобраться в мельчайших деталях, из-за которой целая деревня ополчилась на одного человека, и в процессе история становилась только увлекательнее. Валентин, прекрасное имя, с не таким уж прекрасным прошлым, и всё же деревня любила его, тогда – когда он был хуже. Он уехал на столетие, вернулся новым, исправившимся человеком, и теперь деревня его ненавидела. Они ненавидели то, как он искренне проявлял свою страсть к помощи другим, и особенно животным. Он даже хотел открыть ветеринарную клинику в городе для любых летучих мышей. (Этому никогда не суждено было случиться, но человек может мечтать.) Это только сильнее завораживало Спеллдона. И всё перешло от простого любопытства к полноценной влюблённости. Спеллдон начал странно посматривать на семью Эроса, но все они клялись, что не пускали никаких стрел в сторону его острова. Но теперь он действительно не мог перестать наблюдать за Валентином. Для него это был самый красивый парень в мире, которого никто не хотел. Всё в нём было идеально: красивые розовые глаза, эти розовые пряди в волосах. То, как он обычно одевался, было более элегантным, иногда женственным. Спеллдон знал, что стал бы для него лучшим возлюбленным. Если бы только он мог добраться до него. Но в то же время Спеллдон не думал, что деревня вампиров отдаст своего местного (пусть даже того, кого искреннее ненавидят) какому-то полубогу. Даже если деревня находилась на береговой линии Греции (не спрашивайте Спеллдона, как деревня примерно из трёх тысяч трансильванских вампиров оказалась в Греции — никто из них, кажется, даже сам не знал, как они там очутились). Однако нескольким богам не раз приходилось отговаривать Спеллдона от идеи проклясть всех, кроме Валентина. Но кто мог его винить? Конечно, он совершал ужасные вещи, но он начал жизнь с чистого листа. И он действительно не заслуживал ничего из того, что жители деревни с ним делали. –  Нам что, нужно приклеить хрустальный шар к твоим глазам? — поддразнила Кьюпид, когда Спеллдон раздражённо застонал, откинувшись на спинку дивана. Он взмахнул рукой, заставив стол отодвинуться в сторону. Кьюпид прислонилась к колонне, скрестив руки, с самодовольной ухмылкой на лице. – Отвали, Кьюпид! Клянусь, это твоя вина, или твоего отца! — воскликнул Спеллдон, обвиняющее указывая на неё пальцем. Кьюпид пожала плечами. – Я же сказала тебе, мы не стреляли стрелами нигде поблизости от тебя. Знаешь ли, мы не несём ответственности за каждую влюблённость, которая случается. Иногда у людей просто возникают чувства, а мы просто помогаем их направить, — сказала Кьюпид, приложив руку к сердцу. Спеллдон снова застонал, плюхнувшись на роскошный диван. – Я просто хотел бы привести его сюда! Но НЕТ! Похоже, только Каста могла телепортировать кого угодно! А я могу телепортировать только себя! — вздохнул Спеллдон, проводя рукой по своим кудрявым волосам, и при этом снова посмотрел на свою левую руку. По сравнению с другими пальцами на обеих руках, на безымянном пальце левой руки у него не хватало одного единственного кольца. Золотое кольцо лежало на том же столе, что и хрустальный шар, просто ожидая того дня, когда он сможет надеть его на палец Валентина. – Ты ведёшь себя так, будто не дружишь с дочерью Посейдона или у тебя нет способа как-либо влиять на небожественных сущностей. – Внезапно Спеллдон оживился и резко указал на неё рукой. – КЬЮПИД, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ НАПОМНИЛА МНЕ РАНЬШЕ!? — закричал Спеллдон, практически пробегая мимо неё, пока она смеялась до упаду. В его голове уже зрел целый план. Валентин вздохнул, чувствуя, как нервное напряжение заполняет его изнутри. Он не знал почему, но он точно знал, чего ему ожидать, как только войдёт в деревню. Ещё больше издевательств. Его одежду, скорее всего, порвут или испачкают. Но он не был полностью виноват в том, что ему на этой неделе понадобилось больше моркови. К его старому коттеджу часто захаживали животные, и он просто должен был убедиться, что они накормлены. И всё же что-то в сегодняшнем дне казалось неправильным. Может быть, потому что в последнее время он сталкивался с ещё большими издевательствами. Особенно цены, ему завышали плату больше, чем когда-либо. Толкали его о здания так грубо, что его плечи были в сильных синяках. Его ботинки и брюки были испачканы от всех луж, в которые только могли его пихнуть. Он просто был рад, что его очки не пострадали, но, честно говоря, они были практически бесполезны. За исключением того, чтобы скрывать его глаза от других. Как только он вошёл в город, это неприятное тянущее чувство в животе усилилось. Пристальные взгляды и перешёптывания всегда преследовали его, но сегодня они были ещё хуже обычного. Словно кинжалы, вонзающиеся в душу. Ничего страшного. Ему просто нужно было купить моркови, а затем убираться к чёрту. Может быть, пришло время переехать в другую деревню. Но прежде, чем он успел дойти до овощного прилавка, чья-то рука грубо схватила его за плечо. – Куда это ты собралась, сучка? — произнёс угрожающий голос. Валентин напрягся, но не осмелился обернуться, чтобы не получить удар в лицо. – П-Просто купить немного морковки на вечер, Гори — запинаясь, с лукавой улыбкой произнёс Валентин, пытаясь ускользнуть. Все взгляды теперь были устремлены на него, но прежде, чем он успел что-то сделать, его пнули в спину, вынуждая упасть. Прежде чем он успел подняться, ещё один удар прижал его обратно к земле. Выложенная кирпичом дорога оцарапала его щёки, когда несколько рук начали удерживать его. Толпа собиралась вокруг него, гул голосов эхом раздавался повсюду, и Валентина охватил страх сильнее, чем когда-либо. Ничего подобного раньше не случалось, но среди гула тысячи голосов он мог разобрать несколько отчетливых фраз. – Держите его! – Свяжите его! – Оберите его до нитки! Валентин стал сопротивляться, но мало что мог сделать. Живя только за счёт крови и почти не питаясь любовью, он был слабее, гораздо более сильного общества вампиров. Он не мог ничего, кроме как умолять и смотреть, как они роются в его карманах, срезают его сумку. А нога Гори продолжала вдавливаться в его спину. – Подождите! ПОДОЖДИТЕ, ПОДОЖДИТЕ! ОСТАНОВИТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА! — умолял Валентин, но его голос был словно тихий шёпот среди моря криков. Каждый раз, когда он сопротивлялся, ногти впивались в его плоть, и в конце концов это привело к удару в бок и в лицо, из-за чего из носа пошла кровь. Затем достали верёвки, но хуже всего, он увидел чётки вместе с ними. – НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! — вскрикнул он, действительно пытаясь вырваться. Но попытка не увенчалась спехом, и его заставили смотреть, как жители деревни связывают его руки и ноги верёвкой, а затем обматывая чётками поверх неё. Всё время они следили, чтобы крест впивался в его плоть. Из глаза Валентина полились кровавые слезы, когда пара чёрных ботинок прошла перед ним. Валентин был вынужден встретиться лицом к лицу с Лордом Стокером, владельцем города. – Не плачь, Валентин. Теперь ты будешь гораздо полезнее. Однако нам нужно убедиться, что никто не вернёт тебя обратно. Дыхание Валентина участилось, когда люди из толпы заставили его сесть на колени. У Стокера в руке были щипцы. А в этих щипцах — чётки. – ПОЖАЛУЙСТА, НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! —Валентин закричал, когда чьи-то руки вцепились в него, заставляя извиваться в бессмысленной попытке вырваться, пока чётки прижимали к его горлу. Валентин закричал, когда его горло начало саднить и гореть. Слёзы текли по его лицу, пока чётки прижимали к горлу, долго, мучительно долго. Когда их наконец убрали, Валентайн рухнул на кирпичные пол. Его тело болело от того, что его официально заклеймили как изгоя. Ни одно вампирское общество никогда его не примет. Шрам останется навсегда. Каждый глоток воздуха причинял боль, но это был ещё не конец его страданиям. Тогда его подняли с жёстких кирпичей и передали в руки нескольких вампиров из толпы, всё это время Валентин просто пытался оставаться в сознании. Они начали двинулись толпой из города, но не к его коттеджу, а к океану. Валентин мог лишь слабо сопротивляться, но это нечем ему не помогло. Запах соли в воздухе стал сильнее обычного, когда толпа остановилась. Лорд Стокер стоял впереди, у самого края катапульты. – Вампиры! Этот ужасающий мерзкий выродок опозорил нас! Он так и не смог раскрыть свой потенциала, который был ему дарован, и теперь он — ничтожество, отвратительный позор для всех вампиров! – Толпа освистывала и насмешливо соглашалась с Лордом. – И теперь он наконец-то будет чего-то стоить! — крикнул Лорд Стокер, указывая на катапульту. Валентина погрузили в неё. Его тело свернулось калачиком, чтобы поместиться в ковш, его привязали к нему. Толпа ликовала и аплодировала, а Валентин заметил тень, закрывающую его глаза. Подняв взгляд, он увидел Лорда Стокера, смотрящего на него сверху вниз с чистым отвращением и злобой. – Пока-пока, Киран», — прошептал Стокер. Сердце Валентина упало в ноги, как только его запустили в воздух над морем. Ветер приносил мягкое облегчение ожогам, но недостаточное, чтобы успокоить их. По мере того, как деревня превращалась в маленькое, едва заметное пятнышко, Валентин закрыл глаза, пока он парил в воздухе, казалось, продолжая замедлять свое падение. Он мысленно вернулся к своей жизни, пролетая по всем важным событиям: момент, когда он переехал в деревню, приют для животных миссис Гоблин, как мать выгнала его, как он не смог завоевать сердце Дракулауры, и момент, когда он был уверен, что умер почти шестнадцать веков назад после того, как Лорд Стокер появился на пороге дома его матери. И вскоре его голова резко ударилась об воду с громким шлепком, погружая все во тьму. Тепло окружило его. Это было всё, что его окружало. Тепло и комфорт, земля казалась удивительно удобной. Стоп, земля? Тепло? К нему начинали возвращаться воспоминания. Жители связывали его. Они положили его в катапульту, и он упал в океан. Или, по крайней мере, он был уверен, что упал в океан. Поблизости не было никаких островов, на которые он мог бы приземлиться. Ему не должно быть тепло, ему должно быть холодно. Его пальцы касались травы и листьев. Одно дело, что земля казалась удобной, и другое — растения. И то, и другое он мог бы объяснить, но эти не были похожи на водные растения, тем более что земля была сухой. Земля не должна быть сухой. Валентин хотел открыть глаза, но не мог. Как будто что-то не позволяло ему это сделать. Его глазах ничего не закрывало, так что дело было в чем-то другом. Что, чёрт возьми, происходит? Он начал слегка паниковать, повернул голову, его дыхание начало учащаться. – Эй, успокойся, ты в безопасности, — произнёс голос мягким тоном. Он был довольно низким и удивительно успокаивающим. Валентин сделал, как ему было сказано. Его горло всё ещё горело адским пламенем, но запястья и руки чувствовали себя уже лучше. Что было странно, учитывая, тот факт, что он понятия не имел, как долго его руки соприкасались с этими чётками. – Я хотел, чтобы ты был в сознании, когда я это сделаю, иначе это был бы тот ещё способ проснуться. Если станет больно, можешь сжать мою руку, хорошо?». –  Валентин не думал, что сможет ответить, поэтому просто кивнул. Послышался мягкий хруст травы, когда человек переместился ближе к нему. Он почувствовал, как мягкая кожа коснулась его правой руки и слегка приподняла её, в то время как другая рука легко надавила на его горло. Валентина снова сковал страх из-за чего он слегка сжал руку незнакомца. – Эй, эй, эй, всё хорошо. Я не причиню тебе вреда. Но мне нужно прикоснуться к нему, чтобы исцелить. – Валентин был сбит с толку. Исцелить? Исцелить что? Затем его память вернулась к Стокеру, к чёткам, которые тот прижимал к его горлу. Это было клеймение, клеймо позора для вампирского рода, изгоя, на участке, который ни один вампир не мог бы реально скрыть. Обычно это делалось так, чтобы вампир никогда больше не мог говорить. Как этот человек собирался его исцелить? Валентин медленно кивнул. – Хорошо, теперь я исцелю это. Заранее прошу прощения, если будет больно, но выглядит это, действительно плохо. И не забудь сжать мою руку, если почувствуешь боль. – Валентин снова кивнул, прежде чем жгучая боль пронзила его горло. Он закричал, когда всё его существование боролось с желанием вырваться из рук незнакомца. Свободной рукой он вцепился в землю, в то время как другая сжимала руку незнакомца так сильно, что казалось будто у него пошла кровь. Эта боль была совсем не похожа на ту, что он чувствовал раньше, и всё же каким-то образом он не расплакался. Когда незнакомец медленно убрал руку, боль стала постепенно утихать. Валентин медленно разжал другую руку, делая несколько резких и глубоких вдоха. – Ну, это, должно быть, моя лучшая работа по исцелению, и главное никакого шрама. Глаза Валентина затрепетали и открылись, потребовалось время, чтобы привыкнуть к яркому солнечному свету, падающему на него сверху. Его глаза адаптировались с каждым морганием, и он поднял руку, чтобы заслониться от света. Именно сейчас он понял, что свет, пробивается сквозь деревья, придаёт всему мягкий зелёный оттенок. Когда его глаза привыкли, он заметил свою руку. Никаких шрамов, никаких отметин, и даже никаких синяков. Одно дело – исцелить ожоги от чёток, но совсем другое дело – залечить все остальные травмы, которые он мог получить во время избиения. Затем на переносицу опустилась знакомая пара очков. Он видел, и без их помощи, как таковые они были нужны ему, чтобы делали его чуть более привлекательным, к тому же они немного скрывали его глаза. Ему это очень нравилось. – Ну вот и всё. Как ты себя чувствуешь, Киран? – Валентайн был настолько потерян в осмыслении всего произошедшего, что почти не обратил на это внимание. Этот незнакомец знал его имя. Не просто имя, а его первое имя. Только его мать называла его по имени, и хотя Стокер знал его, он использовал его имя только для насмешек. Но все остальные никогда его не называли. Чёрт возьми, многие из них, вероятно, даже не знали его. Валентин медленно поднял взгляд и столкнулся с тем, чего никак не ожидал увидеть. На него смотрел парень, выглядевший примерно на тот возраст, в котором он умер. У него была зелёная кожа, которая позволяла ему сливаться с растительностью. Чёрные кудрявые волосы, убранные назад ободком с серебряными листьями. За исключением двух заплетённых прядей, одна из которых была окрашена в розовый, а другая в фиолетовый цвет. Его глаза были, наверное, самого красивого фиолетового оттенка, который он когда-либо видел. Его взгляд скользнул вниз по телу и быстро вернулся к лицу. Его одежда совсем не походила на деревенскую одежду, к которой привык Валентин. Она больше напоминала одежду, которую носили жители греческих деревень. Вся одежда, как заметил Валентин, была закреплена вокруг одного плеча, и ткань открывала всю правую половину груди. Было бы довольно грубо просто так пялиться. – Я в порядке», — пробормотал Валентайн, всё ещё прибывая в лёгком шоке от незнакомца, который, по-видимому, спас его. Но в голове по-прежнему оставалось так много вопросов. Валентайн медленно сел, слегка отодвигаясь от таинственного монстра. Один вопрос, однако, не выходил у него из головы. – Кто ты? – Незнакомец широко улыбнулся. – Так и знал, что ты спросишь. В смысле, я для тебя почти незнакомец. Меня зовут Спеллдон Колдренелло», — сказал он, протягивая руку для рукопожатия. Валентин нерешительно пожал её. – Я бы представился, но, похоже, ты уже знаешь моё имя, — довольно неловко пробормотал Валентин. На это Спеллдон улыбнулся и слегка усмехнулся. – Да, я должен тебе объяснить и это, и многое другое, но я вернусь к этому чуть позже. Исцеляющие заклинания обычно отнимают довольно много сил у заклинателя. К счастью, побочные эффекты для меня минимальны, но после исцеления твоих ран я чувствую себя истощенным проголодался, — объяснил Спеллдон, вставая. Валентайн замер на этих словах. – Ран? — спросил он. Он знал, что руки и шея были исцелены, довольно несложно увидеть раны на них, но У Спеллдона не было возможности, узнать о других ранах, учитывая, что его одежда закрывала практически всё тело. -Да, я предположил, что у тебя их больше, поэтому наложил общее исцеляющее заклинание на твоё тело. Я не раздевал тебя, так что мог что-то пропустить, но это не страшно, — сказал Спеллдон, протягивая руку. Валентин почувствовал некоторое облегчение от того, что его не раздевали, даже если он был ранен, он все ещё не сильно доверял незнакомцу. Валентин должен был быть мёртв, и всё же этот человек каким-то образом нашёл его посреди океана? Что-то тут было нечисто. Валентин не был до конца уверен, было ли это чистилищем или чем-то в этом духе, и так как особого выбора у него не было, Валентайн взял руку Спеллдона, и тот помог ему подняться. Но руку он так и не отпустил. Вместо этого он нежно поддерживал Валентина ведя его в густой лес, который их окружал. Это место было наполнено жизнью. Всевозможные виды растений были на каждом уголке этого острова. Некоторые из них Валентин видел только в книгах, а других вообще никогда не видел и выглядели они не совсем естественно. Он даже заметил несколько грибов. Время от времени он замечал здание, проглядывающееся из листвы. Спеллдон вёл его прямо к этому самому зданию. И только как оно наконец полностью показалось, Валентин остановился. Здание было огромным! Полностью сделанное из белых каменных колонн, с несколькими стенами, украшенными резными изображениями растений и богов. Спеллдон остановился вместе с вампиром и улыбнулся. – Я рад, что тебе нравится, — сказал Спеллдон. Валентин резко повернул голову в его сторону. – Это Твой дом?! — воскликнул Валентин. Спеллдон радостно кивнул. Валентин вновь оглянулся на здание, и ещё большее благоговение охватило его. Это был не дом. Это был храм. Храм для одного человека на и без того, казалось бы, изолированном острове. Вскоре они со Спеллдоном вошли внутрь. Он ни разу не отпустил его руку, и, честно говоря, Валентину и не хотелось этого, его нравилось. В основном, конечно, чтобы не заблудиться в небольшом лабиринте, которым был дом Спеллдона. Наконец они добрались до комнаты, в которой не было никаких дверей. Честно говоря, она была похожа на общую комнату. Два дивана стояли друг напротив друга, между ними — небольшой столик с букетом чёрных роз в мраморной вазе, украшенной виноградными лозами и другими нарисованными на ней растительными мотивами. Колонны слегка обрывались с этой стороны, открывая великолепный вид на океан. Его воды были кристально-голубыми, а луна медленно поднималась. Спеллдон подвёл его к одному из диванов, сев прямо рядом с ним, и свистнул. Валентин услышал лёгкое цоканье по полу, и из-за угла вышла гарпия. – Да, Спеллдон? — Гарпия улыбнулась. Его взгляд на мгновение задержался на Валентине, и его дружелюбная улыбка стала шире. – О, привет, новичок. Спеллдон, кто он? — спросил гарпия, указывая на Валентина. – Это Киран Валентин, Лазарус. Сейчас мне нужно одно из самых сытных блюд, которые готовит Рея. И кубок крови для него. Постарайся, чтобы это была человеческая кровь, если нет — подойдёт кровь животных или любые травы и злаки с высоким содержанием железа, — сказал Спеллдон. Валентин посмотрел на него, слегка шокированный, тем что брюнет готов зайти так далеко ради него, и в то же время не хотел, чтобы слугам Спеллдона приходилось делать это. Особенно для него. Это того не стоило. – Тебе не нужно ничего мне доставать, — быстро вмешался Валентин. Глаза Лазаруса метнулись к Спеллдону, прежде чем кивнуть. – Очень хорошо, я принесу все, как можно скорее, — сказал он, прежде чем поспешно удалиться. – Правда не нужно, чтобы они добывали мне кровь. Я могу обойтись и без неё, —сказал Валентин, глядя на Спеллдона со слегка нервной улыбкой. Он был искренне впечатлён тем, что Спеллдон знал что-то о вампирах. Маг слегка закатил глаза. – Это ты так говоришь, но поверь мне. Единственная причина, по которой ты сейчас чувствуешь себя хорошо, — это потому, что я наложил заклинание, сдерживающее побочные эффекты. Судя по некоторым жалобам, которые я получил, ты довольно много плакал, а я знаю, что ты плачешь кровью, Киран. Тебе нужно железо, — сказал Спеллдон, и это заставило Валентина замолчать. Он был прав. Правда, ненадолго, так как в его голове всё кружилось множество вопросов. – У меня всё ещё есть вопросы. Например, как я сюда попал? — спросил Валентин, когда Спеллдон полностью повернулся к нему лицом. – Сначала о главном. Что последнее ты помнишь? — спросил Спеллдон, наконец убирая свою руку от руки Валентина и подпирая ей подбородок. – Меня связали и запустили из катапульты в океан, — пробормотал Валентайн. Спеллдон вздохнул. – Хорошо. Теперь, чтобы по-настоящему понять, как ты здесь оказался, я должен начать с самого начала. Ты когда-нибудь слышал о богах этой местности? — спросил Спеллдон с хитрой, но любопытной ухмылкой на лице. Глаза Валентина чуть не вылезли из орбит. – ТЫ БОГ!? — закричал он, указывая на Спеллдона одной рукой и прикрывая рот другой. От такой реакции Спеллдон неожиданно громко смеялся. – Технически да, но и нет. Я полубог. Моя мать — Цирцея. – Твоя мать — БОГИНЯ магии? — недоверчиво спросил Валентин. Спеллдон вздохнул, бормоча что-то себе под нос. – Нет. Моя мать — не богиня магии. Не пойми меня неправильно, она могущественная волшебница, но она не бог всей магии. Она, скорее, богиня трав, — объяснил Спеллдон. – Но, кроме этого. Да, у меня божественное происхождение. Как бы то ни было, мне определенно поклоняются меньше, чем другим божествам. Однако полубогам обычно не достаются земли, чтобы править, что уж говорить об островах. На котором ты и находишься. Это мой собственный остров, но, несмотря на слуг и случайных посетителей, здесь бывает довольно одиноко и даже немного скучно — целыми днями я только и варю зелья. Так что…–. Словно по волшебству, в комнату влетел хрустальный шар. Маленький, слабый фиолетовый круг света отражался вокруг него. Шар опустился между Валентином и Спеллдоном. Спеллдон пошевелил пальцами, и в хрустальном шаре появились образы. –...Я, обычно, наблюдаю за другими землями. Мой хрустальный шар не может показать будущее. Он может показать мне настоящее и прошлое, если я попрошу об этом, но только если я наблюдал в то время. Если нет — то я ничего не увижу. Однако из всех мест в мире одно привлекло моё внимание сильнее всех. – Хрустальный шар показал очень знакомую деревню. Вид скорее всего открывался со стороны моря. – Э-Э-Это моя… – Старая деревня? Ага, и там был один особенный житель, который привлёк моё внимание». – Валентин мог только сидеть в ошеломлённом молчании, наблюдая, как хрустальный шар возвращается к особенно пасмурному дню. Дождь на мгновение прекратился, и вот он — Валентин, пробирающийся сквозь толпу. Почти на каждом шагу, особенно перед большими лужами, кто-нибудь выставлял ногу и ставил ему подножку. Это случалось так часто, что ему приходилось перелетать со своими вещами в облике летучей мыши, но и это длилось недолго, родители пытались поймать его, чтобы сделать домашним питомцем для своих детей, или выбивали его вещи, из-за чего он иногда падал или почти ронял их. Валентин снова посмотрел на Спеллдона. Всё это время он клялся, что он один против всего мира. Конечно, ему нужно было искупить некоторые грехи, но это не было наказанием, которого он пожелал бы даже своему злейшему врагу. – Мне было любопытно, что заставило целую деревню ополчиться на одного человека, поэтому я понаблюдал за самыми жестоким из нападающих и был весьма удивлён тем, что услышал.-- Спеллдон снова поднял шар в воздух и поместил его на маленький столик в углу комнаты, снова накрыв его фиолетовой бархатной тканью. – Ты был тем ещё сердцеедом когда-то, Киран Валентин, — сказал Спеллдон, снова опираясь на руки, в то время как Валентин вздохнул и отвернулся. – Да. Я своего рода загадка среди вампиров. Я эмоциональный вампир. Мне всё ещё нужна кровь, чтобы жить, но она едва поддерживает во мне жизнь. Что мне действительно нужно, чтобы процветать, — это эмоции. В частности, я процветаю за счёт любви. Тогда были другие времена, поэтому я искал её только в вампирах. Я никогда и никого из них по-настоящему не любил, и заметил, что, разбивая им сердца, становлюсь сильнее. В конце концов, мне не удалось забрать одно сердце, и в процессе я потерял все свои силы. Я усвоил урок и попытался начать жизнь с чистого листа. И все обернулось не совсем так как хотелось. – Нет, не так. И вот почему деревня обратилась против тебя. – Валентин навострил уши, чувствуя, как в нем закружилось замешательство. – Что?» – Тем вампирам в твоей старой деревне нравился прежний ты. Заносчивый и крутой парень. Даже если то, что ты делал, было аморально, для некоторых из них ты был бы отличным защитником. Но потом ты вернулся и стал мягче — вот почему они обратились против тебя. – В груди Валентина закипел гнев. Все те годы, что он страдал, — и всё потому, что он просто пытался стать лучше?! – Не буду врать, мне стоило огромного труда не проклясть всю эту деревню. – Валентайн вмиг оживился и посмотрел на Спеллдона. Его лицо выглядело скорее раздражённым, чем спокойным. – Ты пытался стать лучше, и тебя избивали за эти усилия. Я презирал их. Мне просто хотелось дать тебе больше. Я так долго хотел забрать тебя оттуда. К сожалению, чтобы телепортироваться куда-либо требует слишком много усилий. Поэтому я в основном и наблюдаю через хрустальный шар. И я также не могу телепортировать других существ, а тем более вместе с собой. И я должен извиниться перед тобой за то, что я сейчас собираюсь тебе рассказать, потому что я несу ответственность за то, что произошло. – Валентин приподнял бровь и наклонил голову набок. О чём он говорит? Его и близко не было к месту событий. Разве нет? – В течение последних нескольких месяцев я появлялся на окраинах города, убеждая лидера и жителей поклоняться мне как настоящему богу. Это было непросто, но мне удалось. Я сказал им, что для того, чтобы произошло что-то великое, мне нужна жертва. Я указал конкретно на тебя и, ну, сказал им, что дарую десять лет процветания в обмен на твою жизнь. Я действительно велел им бросить тебя в океан. Но я не ожидал, что они изобьют тебя до полусмерти и запустят из катапульты в океан! – Ярость вспыхнула в глазах Спеллдона, его голос стал слегка искажённым и более громким. Он сделал глубокий вдох и, чтобы вернутся в нормальное состояние. – И за это я искренне сожалею. Я знаю, что исцелил твои раны, но это не изменит того факта, что воспоминания об этой ночи и произошедших событиях останутся. – Лицо Спеллдона было мрачным. В глазах — читалась жалость, пока вихрь эмоций вскипал внутри Валентина. Мягкое цоканье вновь раздалось, приближаясь к нами приблизилось. Гарпия поставил два блюда на журнальный столик вместе с двумя кубками, один из которых был почти до краёв наполнен алой жидкостью, а второй такой же, но с водой. – Спасибо вам обоим», — с улыбкой сказал Спеллдон. Валентин продолжал тупо смотреть на диван. Первое, что он почувствовал, был гнев. Этот момент был самым страшным из того, что он переживал с тех пор, как его обратили. Ему хотелось ударить Спеллдон, улететь в ночь и просто плакать, прежде чем устроить разгром в целой деревне, чтобы отомстить и восполнить потерю крови. И в то же время, когда он смотрел в глаза Спеллдона, в них была искренность. Искренность, которую он не видел в других существах, кроме миссис Гоблин и животных, за которыми он ухаживал. И, в конце концов, Спеллдон действительно не мог контролировать всё, что сделали с ним те вампиры перед его жертвоприношением. И даже так оставался один огромный факт, который он не мог игнорировать: Спеллдон сделал это, убедил их в жертвоприношении, только чтобы забрать Валентина от них. Подальше от тех ужасных вампиров. И каким бы извращённым ни был этот способ, это было лучше, что кто-либо когда-либо для него делал. – И если и есть место, в которому ты будешь в безопасности, то это здесь. Я обещаю, тебе больше не причинят вреда. Ни здесь, и уж точно не когда я рядом. – Эти слова успокоили Валентина гораздо больше, чем он мог себе представить. Ему почти захотелось снова заплакать, но на этот раз это не от отчаяния, печали или боли, наверное, то было замешательство, смешанное с радостью. Счастье от того, что кошмар, в котором он жил наконец закончится. Он не мог уехать, потому что, все в деревне делали его отъезд – невозможным, все эти наценки на любые товары, порча и саботаж его транспорта. А Спеллдон был прямо здесь и всегда хотел его. Кубок с кровью, поднесённый к нему, вывел Валентина из транса. – Вот, держи. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь в обморок. – Валентин ответил ему небольшой благодарной улыбкой, прежде чем сделать небольшой глоток. Это была смесь разной крови. Валентин мог определить по вкусу, что большая часть там была свиной кровью, также там была приличная доля человеческой и рыбьей крови. Он просто надеялся, что никто из них не был младенцем. Когда в голове все более-менее встало на свои места, все равно был один вопрос, который съедал его любопытством изнутри и на который он хотел получить ответ от Спеллдона. – Почему я? – Спеллдон поднял бровь. – Что ты имеешь в виду? – Я имею в виду, почему из всех ты выбрал меня? У тебя есть доступ к каждому уголку земного шара. Я уверен, что есть множество других монстров-парней, которые лучше меня во всём. Почему из всех вампиров в деревне ты выбрал меня, чтобы пожалеть? — спросил Валентин, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Спеллдон мягко улыбнулся, протянув руку к нему, чтобы прикоснуться. – Я не просто жалел тебя, и уж точно не тебя как личность. Я сочувствовал твоей ситуации, да. Ты привлёк моё внимание, потому что я видел в тебе лучшее. У тебя было полное право срываться не только на этой деревне, но и на всём мире, но ты никогда этого не делал. Ты продолжал быть добрым, и это говорит мне о том, что даже до твоего искупления ты всегда был таким, ты просто вынужден прятать эту свою черту, чтобы выжить, а теперь она так прекрасно проявляется. Не думаю, что смог бы прожить остаток жизни без тебя –. Валентин мог поклялся, что сейчас растает от этой похвалы и расплачется от нежности. Этот полубог наблюдал за ним и видел в нём нечто большее, чем просто эмоционального вампира. И впервые за долгое время Валентин почувствовал то, чего давно не испытывал. Любовь, но не ту фальшивую, что он дарил всем тем вампирам, а любовь к Спеллдону. И что делало это чувство ещё более сильным — он чувствовать любовь и от Спеллдона. Спеллдон тоже любил в ответ. – Я хочу всё исправить, — сказал Спеллдон, вставая. Его руки скользнули по руке Валентина. Кубок он поставил на пол, и Спеллдон повёл его к колоннам на краю балкона. – Как? — спросил Валентин. Спеллдон встал позади него, положив левую руку на плечо, а правой держа его за руку. – Посмотри вперёд, — сказал Спеллдон. Валентин сделал, как было велено, посмотрел прямо на колонну и едва не упал на колени. Он поднёс руку ко рту, в недоумении глядя на представшее перед ним зрелище. Колонна была сделана из такого же мрамора, что и пол, она была такой блестящей и, должно быть, волшебной, потому что Валентин видел собственное отражение, но оно было другим, непохожим на реальность. Он всё ещё был в своей прежней одежде, однако в отражении на нём была традиционная греческая одежда. Его волосы были распущены и слегка завиты на концах. Несколько золотых украшений украшали его шею, запястья, а в волосах были две золотые розы. Чёрт, даже его очки были с золотой оправой. Однако в отражении он заметил Спеллдона, тот не смотрел на колонну и его новое отражение. Он смотрел на него, стоящего прямо перед ним, на настоящего, всё ещё одетого в деревенскую одежду. Валентин оглянулся на Спеллдона. Так и есть, его глаза были устремлены прямо на него. – Я не понимаю, — сказал Валентин, и Спеллдон слегка усмехнулся. – Всё это может быть твоим. Ты мог бы остаться здесь со мной, от тебя ничего толком не требуется, здесь тебе никто не сможет причинить вред. И у меня есть много животных, которые живут здесь и которых, я знаю, ты бы с радостью встретил. Я лишь хочу одну вещь от тебя взамен, — объяснил Спеллдон, придвигаясь ближе к Валентину, так что теперь они оказались лицом к лицу. – И что же это? — спросил Валентин, испугался, что Спеллдон вдруг попросит его быть подопытным для его зелий или снова начать разбивать сердца. Его страхи немного развеялись, когда Спеллдон взял обе руки Валентина в свои. Валентин поднял взгляд. Лицо Спеллдона говорило больше тысячи слов. Его фиолетовые глаза смотрели с тоской. Лёгкий румянец окрасил его щёки, и ничто не могло подготовить Валентина к следующим словам, которые сорвутся с губ Спеллдона. – Я хочу, чтобы ты был моим возлюбленным. – Время, казалось, остановилось, и Валентин просто смотрел в недоумении, не веря своим ушам. – Я знаю, это немного безумно, но ты пленил мои глаза и моё сердце. Я не думаю, что смогу жить без тебя. Эрос мог бы выстрелить в меня своими стрелами ненависти, и они не разрушили бы то, что я чувствую к тебе. Я знаю, ты, возможно, не чувствуешь того же. Я понимаю это. Я дам тебе шесть месяцев на принятие решения. Это даст тебе время найти новую деревню, где можно остаться и жить без трудностей. Особенно без клейма на шее. – Валентин почти ничего не слышал после слов о том, что он, возможно, “не чувствует того же”. По правда в том, что Спеллдон был довольно привлекателен, мало того, он уже показал себя добрым монстром. По сравнению с другими местными богами, Спеллдона действительно следовало бы поставить на тот же пьедестал добрых богов, что и Аполлона. Возможно, даже выше. Прошёл ли он извращённый путь, чтобы заполучить Валентина к себе? Да. Но он простит и скинет это на то, что Спеллдон жил на острове почти в полной изоляции. Оглядываясь назад, в отражении, он всё ещё видел себя в греческой одежде, бок о бок со Спеллдоном. И кое-что ещё привлекло его внимание. На их безымянных пальцах были кольца, у каждого из них. Валентин опустил взгляд вниз и не увидел кольца на своем пальце. И у Спеллдона было несколько они были на каждом пальце, кроме одного. Его безымянного пальца. Спеллдон приберег кольца для него. Для “них”. После такого Валентину потребовалось всего несколько секунд, чтобы ответить на предложение Спеллдона. – Да. – Что? — тихо спросил Спеллдон. Валентин поднял на него взгляд. Фиолетовые глаза встретились с розовыми, в которых горело столько же страсти. – Я хочу быть твоим возлюбленным, — сказал Валентин, и Спеллдон выглядел так, будто сейчас лопнет от счастья. Тут-то Валентин и почувствовал что-то новое на своих пальцах. Взглянув вниз, он обнаружил, что на левой руке надето золотое кольцо с его выгравированными инициалами. Он посмотрел на Спеллдона с нежной улыбкой. Спеллдон наклонился ближе, так что их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. – Можно? — спросил Спеллдон. Валентин с энтузиазмом кивнул, прежде чем их губы встретились. И, клянусь богом, это было волшебно. Валентин поклялся, что парил в воздухе в тот момент. В голове пришла одна мысль: будучи возлюбленными друг друга, Спеллдон станет новым источником питания для Валентина. На самом деле даже не заметил, как уже сейчас начал питаться его любовью, пока его тело не начало испытывать новые покалывающие ощущения. Валентин по меньшей мере с двадцатью разными вампирами, и это был первый раз, когда его охватили такие мурашки. Эти чувства были чем-то необычным, такими что Валентин никогда в жизни не захотел бы отпустить. Когда они отстранились друг от друга, Спеллдон всё ещё смотрел на него с той же страстью, что и раньше, страстью, которую теперь можно было увидеть и в глазах Валентина. Его сердце наполнялось волнением и предвкушением от мыслей: Что принесёт ему эта новая жизнь?