Ты мой ключ!

      Свадьба отгремела, словно шторм прошёл над холмами — шумный, яркий, полный смеха и музыки. Фейерверки давно погасли, оставив в воздухе едва уловимый запах серы и магии. Гирлянды ещё горели — мягким золотым светом, который делал двор похожим на сцену из старой сказки. Листья на деревьях блестели от вечерней росы. Гости разъехались. Кто — через камины, исчезая в зелёных вспышках летучего пороха. Кто — аппарируя с тихими хлопками, которые эхом разносились по округе. Кто — на летучих метлах: Фред и Джордж устроили показательный полёт над холмом, кружили, выделывая мёртвые петли, и чуть не сбили старый фонарь, который Артур повесил ещё когда Рон был младенцем. — Вы мне его потом почините! — крикнула Молли им вслед, но в голосе её не было злости — только усталая любовь. Когда последний гость исчез за калиткой, Нора опустела. Но не остыла. Двор был усеян обрывками серпантина, забытыми бокалами и цветами — белые и бордовые хризантемы лежали на дорожках, как крупные хлопья снега не по сезону. Воздух пах дымом от фейерверков, печёным яблоком и хризантемами — их пряный, чуть горьковатый аромат смешивался с запахом костра. Тихо было только снаружи. Гостиная. Остались только свои. Молли с Артуром — она сняла фартук и теперь выглядела уставшей, но счастливой. Гарри с Джинни — теперь уже Уизли-Поттер, как официально значилось в брачном свидетельстве, которое Джинни уже успела приколоть к холодильнику магнитом в виде дракона. Рон сидел в кресле, вытянув ноги к камину, и выглядел так, будто его выжали. Гермиона — на краешке дивана, сжимая в руках чашку с чаем, который давно остыл. Все братья с сёстрами — Фред и Джордж, Билл с беременной Флёр, Чарли, который только что вернулся и ещё не успел переодеться, Перси с книгой о брачных договорах под мышкой — он всё ещё не расставался с ней. И Невилл с Ганной, которые держались за руки и выглядели так, будто репетируют собственную свадьбу. Молли суетилась на кухне, заваривая чай для всех. Заварной чайник плавал по воздуху, склоняясь над чашками. Сахарница рассыпала кусочки по блюдцам с лёгким звоном, похожим на детский смех. Артур сидел в кресле-качалке — старом, скрипучем, которое помнило ещё его отца. Он тихонько дремал, его голова клонилась к плечу. Но на губах застыла улыбка — он был уставшим, но счастливым. — Гермиона, — позвала Молли из кухни. — Поможешь убрать бокалы? Гермиона вздрогнула, выныривая из своих мыслей. — Конечно, — ответила она, поставила остывшую чашку и взяла поднос. Она пошла собирать остатки праздника. Бокалы были повсюду — на перилах, на столах, даже на земле, в траве. Некоторые валялись на боку, другие стояли ровно, как солдаты, забытые хозяевами. Хрусталь поблёскивал в свете гирлянд. Она поднимала их один за другим, вытирала донышки, ставила на поднос. Но мысли её были не здесь. Миппи. Эльф у дуба. Его огромные глаза, полные страха. Накидка из кухонного полотенца. И хлопок — тот самый, который она слышала уже много раз. Хлопок, означающий, что эльф аппарировал. Зачем Драко понадобилось знать, как проходит свадьба? Она остановилась, сжимая в руке бокал с отпечатком чьих-то губ, и посмотрела на тёмный лес за забором. Там, где скрылась фигурка. Ответа не было. Она вернулась в гостиную с полным подносом. Поставила его на буфет, села на своё место. Чарли всё ещё рассказывал про дракона. — ...размером с этот дом, — он развёл руками, чуть не задев лампу. — Я подошёл слишком близко, думал — усыпить удастся с первого раза. А он, гад, проснулся и как выдохнет... — И ты? — спросил Рон, который слушал с открытым ртом. — Уклонился, — пожал плечами Чарли с такой невозмутимостью, будто рассказывал о походе в магазин. — Я же профи. — Профи с подпаленной бровью, — усмехнулся Джордж, указывая на светлую проплешину на лице Чарли. Фред покрутил пальцем у виска: — Ты бы хоть раз без травм вернулся, а? Мать перестанет седеть. — Не обещаю, — Чарли хлопнул брата по плечу и рассмеялся. Джинни сидела на коленях у Гарри. Она прижималась к его груди, положив голову ему на плечо. Его рука обнимала её за талию, и он время от времени целовал её в макушку. Она была счастлива — устало, по-настоящему. Не той показной радостью, которая бывает на фотографиях, а глубокой, внутренней, которая светилась в её глазах, когда она смотрела на своё обручальное кольцо. — Гермиона, — позвала она, не поднимая головы. — Ты сегодня не танцевала. Гермиона отхлебнула из чашки. Чай давно остыл и горчил, но она сделала вид, что пьёт. Она подняла взгляд — смущённый, рассеянный — и встретилась глазами с Гарри. Он смотрел на неё внимательно, почти тревожно. Она не ответила. Повисла неловкая тишина. Молли, как всегда, спасла ситуацию. — Кто хочет пирога с мясом? — объявила она громко, поднимаясь с места. — Я испекла свежий! Только что! Руками! — Я хочу! — крикнул Рон, протягивая руку. — Мне тоже! — сказал Фред, пытаясь схватить кусок побольше. — Оставьте и мне! — возмутился Джордж. Все заговорили разом, накладывая еду, передавая друг другу солонки и перебивая друг друга вопросами о драконах, свадьбе и планах на завтрашний день. Напряжение ушло. Кроме Гермионы. Она сидела, глядя на свой остывший чай, и чувствовала, как что-то тяжёлое застряло в груди. Комок. Который не проглатывался и не выдыхался. Она не знала, как это вытащить. Где-то глубоко, в самом сердце этого комка, пульсировал вопрос: «Зачем Драко прислал эльфа?» Ночь. Комната Гермионы Гермиона не спала. Она лежала на кровати в комнате, которую ей выделила Молли. Маленькая, уютная, со скошенным потолком и окном, выходящим на сад. Из окна был виден старый дуб, далёкие холмы и небо, усыпанное звёздами. Звёзды светили ярко, по-осеннему холодно. Луна висела низко — огромный бледный шар, почти у самого горизонта. За окном ветер шевелил листву. Шорох был успокаивающим, почти колыбельным. Гермиона перевернулась на бок, подтянула колени к груди. И вдруг её пальцы нащупали что-то в кармане мантии — той самой, в которой она была на свадьбе. Она повесила её на спинку стула и забыла. Что-то шуршало. Она села, зажгла палочку — Lumos — и вытащила находку. Записка. Сложенная треугольником, без подписи. Пергамент был тонким, дорогим, с золотыми прожилками. Почерк — изящный, летящий, с длинными хвостами у букв. Мужской. Она развернула дрожащими пальцами. Внутри было всего три слова: «Ты красиво выглядела» Гермиона замерла. Сердце пропустило удар. Потом забилось чаще, быстрее, громче — так, что, казалось, его слышит весь дом. Она перечитала записку раз. Другой. Десятый. Почерк был незнакомым. Вопросов было больше, чем ответов. Гермиона сунула записку под подушку — спрятала, как улику. Легла, отвернулась к стене и закрыла глаза. Но сон не шёл. Только звёзды двигались за окном. Только ветер шептал что-то на ухо. Только сердце колотилось. Она уснула только под утро, когда небо за окном начало светлеть, а первые птицы запели о рассвете. Проснувшись, она протянула руку под подушку и обнаружила, что записка так и осталась лежать под подушкой, это был не сон. Гермиона не выбросила её, она спрятала ее на дно сумки.