Теория трёх пробуждений

      Свечи пахли дешёвой ванилью и чем-то приторно-восточным. От этой смеси ароматов начинало першить в горле и было стойкое желание выйти на воздух. Рита сидела за круглым столом, покрытым бордовой скатертью с золотыми звёздами, и уже десять минут пыталась не закатывать глаза слишком демонстративно. Получалось плохо.       По стенам висели ловцы снов, в углу мерцала гирлянда, рядом с окном стоял мутноватый стеклянный шар размером с хороший арбуз. Между свечами лежали карты Таро, какие-то камни, связки сушёных трав и череп неизвестного происхождения. Судя по пластиковому блеску — купленный на маркетплейсе. За соседней дверью тихо бубнил телевизор.       Напротив Риты сидела женщина лет пятидесяти в длинной зелёной юбке и с таким количеством колец на пальцах, что ими можно было отбиваться от хулиганов.       — Вдова утверждает, что вы напророчили гражданину Котову скорую смерть. — сухо проговорила Рита, листая блокнот.       — Я не напророчила. Я предупредила.       — Ага. Очень удобно. Женщина спокойно поправила свечу.       — Вы не верите в судьбу?       — Я работаю в ФЭС. Мы верим в экспертизу, анализ ДНК и камеры наблюдения.       — Какая скучная жизнь... Рита усмехнулась краем рта.       — Зато без шаров.       Она постучала ручкой по стеклянной сфере. Шар глухо звякнул.       — Жена погибшего говорит, что вы чуть ли не дословно сказали: «Скоро ваш муж окажется среди мёртвых».       — Не так.       — А как?       — Я сказала: «От него уже пахнет дорогой на тот свет».       — Господи… — Рита устало потёрла переносицу. — Вы хоть понимаете, как это звучит?       — Как правда?       — Как повод для психиатрической экспертизы.       Женщина неожиданно рассмеялась. Не обиженно — искренне.       — Вы очень сердитесь на вещи, которые не можете контролировать.       — Я сержусь на мошенников.       — А я - на мужчин, которые уходят к молодым массажисткам. Но жизнь продолжается. Рита на секунду даже растерялась.       — Простите?..       — Это я к тому, что у каждого свои слабости.       На стол между ними легла карта. Рита даже не заметила, когда гадалка её вытащила.       — Только не начинайте...       — Не бойтесь, денег не попрошу.       Рита все же закатила глаза и перевернула карту двумя пальцами.       — И что тут у нас… — она прищурилась. — Мужик с котомкой.       — Дурак.       — Символично.       — Это вы. - утвердительно кивнула гадалка.       — Очень смешно. - Рита подняла глаза.       — Нет. Очень упрямо.       Свеча треснула фитилём. За окном прогрохотал грузовик, и дом слегка дрогнул.       — Смотрите, — терпеливо продолжила Рита, — меня не интересуют ваши карты, энергии, ретроградные Меркурии и связь с космосом. Меня интересует, когда вы последний раз видели Котова.       — За два дня до смерти.       — Он приходил один?       — Да.       — Нервничал?       — Сильно.       — Говорил, что ему угрожают?       — Нет. Боже, какие многословные ответы......       Хотелось взять этот вот шарик и треснуть эту вот тётку, возомнившую себя Вангой. Но вместо этого Рита вздохнула, медленно выпустила воздух через разомкнутые губы, и продолжила:       — Тогда с чего вы вообще решили, что он умрёт?       Гадалка долго смотрела на неё поверх свечи. Даже слишком долго. Рите это сразу не понравилось.       — Потому что иногда человек уже стоит одной ногой там, — тихо сказала женщина. — Это видно.       — Кому?       — Тем, кто умеет смотреть.       Рита захлопнула блокнот. Сил больше не осталось, как и терпения.       — Ну что ж, спасибо. Ваши… эзотерические показания мы приобщим к делу вместе с картами Таро и магическим хрусталём. Она поднялась из-за стола. Стул неприятно скрипнул по полу.       — Подождите. Рита тяжело выдохнула.       — Что ещё?       Гадалка смотрела на неё уже совсем иначе. Без театральности. Почти внимательно.       — Вы ведь давно готовы изменить жизнь к лучшему.       — Конечно. Планирую купить посудомойку.       — Я не про это.       — Жаль.       Женщина чуть улыбнулась.       — Осталось только прекратить мурыжить мужика на жёлтом свете светофора и дать уже зелёный.       Рита медленно подняла брови. Потом коротко усмехнулась. Цирк выходил на новый уровень.       — Да-а? — протянула она с таким скепсисом, что им можно было резать металл. — И кто же этот счастливчик?       Гадалка хитро прищурилась.       — Раз вы сами ещё не поняли, судьба готова помочь.       — О нет.       — До ближайшего новолуния вы проснётесь рядом с этим мужчиной три раза.       Рита пару секунд молчала. Потом негромко хмыкнула.       — Это всё?       — Пока да.       — Отлично.       Она взяла куртку со спинки стула.       — Тогда передавайте судьбе, что у неё очень странные методы работы.       — А вы передавайте привет напарнику.       Рита застыла Буквально на долю секунды. Но гадалке этого хватило, чтобы считать реакцию и тут же уцепиться за неё. Улыбка у неё стала почти довольной.       — Уже половина Москвы знает, как он на вас смотрит, — невозмутимо сказала женщина. — Кроме вас.       Рита медленно повернула голову.       — Вы сейчас серьёзно пытаетесь устроить мне личную жизнь между допросами?       — Нет. Я просто удивляюсь мужскому терпению.       — Поверьте, там нечему удивляться.       — О, вот тут вы ошибаетесь.       Рита только фыркнула и резко открыла дверь, тем самым чуть не убив Данилова, который стоял как раз за ней. На улице моросил мелкий дождь, поэтому волосы у него слегка намокли и теперь ещё сильнее лезли на лоб. В одной руке — подставка с кофе, в другой — бумажный пакет с какими-то булками из местной пекарни.       — О, — спокойно сказал он. — А я тебе латте взял.       Рита молча смотрела на него несколько секунд. Потом перевела взгляд на стакан. Потом снова на него.       Стёпа нахмурился       — Что?       — Ничего!       Из комнаты за её спиной донёсся голос гадалки:       — Берегите мужчину, девушка! Он у вас хороший.       Рита закрыла глаза. Очень медленно вдохнула. Стёпа уже начинал подозревать неладное.       — Мне уже страшно, — честно признался он.       — И правильно.       Она пошла к машине быстрым шагом. Стёпа двинулся следом, по-прежнему удерживая в руках их завтрак.       — Она тебя прокляла?       — Хуже.       — Даже не знаю , что же может быть хуже... Предсказала что-нибудь?       Рита резко остановилась возле калитки.       — Слушай, вот скажи мне честно. У меня что, на лице написано «впечатлительная идиотка»? Стёпа задумчиво посмотрел на неё:       — Ну… «впечатлительная» - нет.       — Спасибо.       — А вот второе иногда проглядывает.       Рита уставилась на него. Стёпа невозмутимо отпил кофе из одного из стаканов. И совершенно спокойно добавил:       — Особенно когда ты третий день подряд забываешь пароль от планшета, который сама же и поменяла, и психуешь на технику.       — Потому что у меня нормальная человеческая память, а не набор сатанинских символов из восьми знаков!       — Там дата твоего рождения.       — НЕ СУТЬ!!       Стёпа тихо рассмеялся.       И вот именно в этот момент Рита вспышкой поймала в голове слова гадалки про «то, как он на неё смотрит». Потому что смотрел он сейчас... Ну как-то смотрел, короче. Спокойно слишком. Тепло. Внимательно.       «Ну, начинается», — раздражённо подумала Рита. — «Вроде раньше я не была подвержена внушению и гипнозу»       Она резко забрала у него стакан с кофе.       — Надо собрать весь её магический арсенал и отправить в ФЭС. Особенно ноутбук и телефон. И гнать в деревню, где нашли труп Котова. Так что давай быстренько там. А я пока позавтракаю в машине.       С этими словами она выхватила у него пакет с выпечкой, развернула Стёпу к дому гадалки и подтолкнула в спину.       — Эй! Ты чего это раскомандовалась? — возмутился он, едва не расплескав второй стакан. — И это вообще-то был мой кофе! Я из него уже пил!       Рита даже не обернулась. Только недовольно передёрнула плечами и пошла к внедорожнику.       — Переживёшь.       — Майский был прав: ты реально иногда как уличная чайка!       — Чего-о?!       — Всё выхватываешь и убегаешь!       Рита открыла машину и смерила его тяжёлым взглядом поверх крыши:       — Стёпа-а...       — Молчу-молчу.       Но ухмылка у него осталась.       Рита залезла на водительское сиденье, захлопнула дверь и раздражённо выдохнула. На панели тут же мигнуло сообщение о непристёгнутом ремне. Она ткнула кнопку запуска двигателя чуть агрессивнее, чем требовалось. «Три раза до новолуния» Господи, ну что за бред...       Она сорвала крышку со стакана и сделала большой глоток. И тут же замерла. Потому что это был не её кофе. Не сладкий. Совсем. И с корицей.       — Твою мать..       Это действительно был Стёпин раф. Рита медленно закрыла глаза.       Снаружи, за стеклом, Стёпа что-то объяснял местному участковому, жестикулируя стаканом. Потом вдруг посмотрел на машину. И опять это его выражение лица.... Спокойное. Будто он точно знает, что Рита сейчас опять психует из-за какой-нибудь ерунды. И почему-то не боится!       Рита раздражённо откинулась на подголовник:       — Всё. Хватит.       Она ткнула пальцем в экран магнитолы и включила радио погромче. Из динамиков немедленно заорало что-то романтическое про судьбу и любовь с первого взгляда. Рита молча выключила радио обратно. Посидела секунду. Потом мрачно откусила булку.       И почти сразу застонала.       Потому что булка тоже оказалась вкусной. Любимой. С вишней. Ну конечно Стёпа взял именно её!       — Да вы издеваетесь сегодня все… — пробормотала она себе под нос.       Дверь машины открылась и Стёпа плюхнулся на пассажирское сиденье, стряхивая с куртки дождевые капли.       — Всё, изъяли у мадам ведьмы ноут, телефон и три килограмма сушёной полыни.       — Прекрасно.       — А ещё она сказала, что у меня «очень сильная сердечная линия».       Рита поперхнулась булкой.       Стёпа подозрительно прищурился.       — Так. А чего у тебя лицо такое?       — Нормальное у меня лицо.       — Ты красная.       — Потому что ты меня бесишь!       — Я ещё ничего не сделал...?       — Вот именно. Сидишь тут, когда нам ехать давно пора! И смотришь на меня так..       Стёпа моргнул. Потом медленно оглядел салон:       — Ну вообще-то за рулём ты… И как я на тебя смотрю?       Рита открыла рот. И тут же его закрыла. Потому что отвечать на этот вопрос она точно не собиралась.       Стёпа ещё пару секунд подождал ответа. Не дождался.       — Ясно, — философски заключил он. — Опять виноват авансом.       Рита демонстративно завела двигатель.       — Пристегнись.       — Есть, товарищ капитан загадочных психозов!       — Стёпа...       — Молчу!

***

      До деревни они добрались ближе к вечеру. Небо окончательно затянуло тучами, дорогу размыло после дождя, а навигатор последние минут пятнадцать будто издевался, предлагая свернуть то в лес, то в какой-то овраг.       Дом Котова стоял на самом краю деревни — старый, покосившийся, с заросшим участком и кривой верандой. За забором уныло качались мокрые подсолнухи.       — Обожаю такие места, — пробормотала Рита, выбираясь из машины. — Прямо чувствую, как маньяки и грибок по дереву окружают меня любовью.       Стёпа вытащил из багажника криминалистический чемодан.       — Не бурчи. Может, тут хотя бы интернет ловит.       — Это деревня в трёх часах от цивилизации.       — Ну значит не ловит..       Он захлопнул багажник и направился к дому.       Рита тем временем открыла калитку и пошла вдоль участка, оглядывая двор.       Грязь. Старые вёдра. Полусгнившая теплица. Несколько яблонь. В углу — сарай с перекошенной дверью.       На веранде Стёпа уже возился с навесным замком.       — Если сейчас из дома вылезет труп, я увольняюсь, — сообщил он, дёргая дужку.       — Не вылезет. Он уже у Антоновой.       — Спасибо, успокоила.       Рита хмыкнула и свернула за угол дома. И почти сразу услышала странное фырканье.       Она остановилась. Медленно повернула голову.       Из-за куста смородины на неё смотрела коза.       Белая.       Лохматая.       С абсолютно безумными жёлтыми глазами.       Несколько секунд они молча изучали друг друга.       — Только не начинай, — устало сказала Рита.       Коза наклонила голову. И внезапно издала такой демонический «БЕ-Е-Е», будто Рита лично задолжала ей алименты.       — О нет...       Животное сорвалось с места. Прямо на неё.       — СТЁПА!!!       На веранде что-то грохнуло.       — Что?       — ТУТ КОЗА!!!       — И что?       — ОНА НА МЕНЯ БЕЖИТ!!!!!!       Дальше раздался визг.       Стёпа выскочил из-за угла ровно в тот момент, когда Рита очень не по-офицерски перелезала через старую клумбу, пытаясь уйти от рогатого исчадия ада.       — Господи...       Он увидел козу. Коза увидела его. Потом снова Риту. И с удвоенной ненавистью рванула дальше.       — Да почему именно я?! — возмущённо заорала Рита, пятясь вдоль забора.       — Может, ты ей энергетически не нравишься.       — Я тебя сейчас убью!       Коза боднула ведро. Ведро с грохотом улетело в кусты. Рита попыталась обойти старую бочку, поскользнулась в грязи и уже почти приготовилась встретить бесславную смерть от парнокопытного, когда между ними вдруг влетел Стёпа.       — А ну кыш! Кыш, кому сказал!       — Ты серьёзно сейчас с ней разговариваешь?       — Я импровизирую!       Коза совершенно не оценила его дипломатические навыки и с размаху врезалась ему в бедро.       — Твою ж...       Стёпа пошатнулся, схватил козу за ошейник, та возмущённо заблеяла и начала выкручиваться с такой силой, будто в прошлой жизни была крокодилом. Ткань форменных брюк подозрительно затрещала.       — Рита, открывай калитку!       — Она открыта!       — Тогда почему я сейчас умру?       Коза рванулась снова. Стёпа удержал её, но сам при этом оступился и впечатался лодыжкой в торчащий из земли деревянный колышек.       — Ай, чёрт!       — Стёпа!       Рита мгновенно подскочила к нему. Коза, воспользовавшись моментом, победно вырвалась, отскочила, и явно начала готовиться к второму раунду.       Где-то совсем рядом раздался вопль:       — МА-А-А-А-А-А-АНЬКА!!       Через соседнюю калитку к ним неслась сухонькая бабка в цветастом платке и с таким лицом, будто это не коза сбежала, а начался конец света.       — Ах ты зараза рогатая! Опять людей жрёшь?       — Она не жрёт, — сквозь зубы выдохнул Стёпа, держась за ногу. — Она убивает морально.       Бабка подлетела к козе, ухватила её за верёвку и отвесила символический шлепок.       — Манька! Я тебе что говорила про городских?       Коза посмотрела на Риту с такой чистой ненавистью, что та даже слегка опешила.       — Почему она напала именно на меня? — возмутилась Рита.       Бабка прищурилась. Посмотрела на неё.       Потом вдруг философски выдала:       — Чует, что характер вредный.       Стёпа не выдержал и заржал. Рита медленно повернулась к нему.       — Только попробуй...       — Да я молчу!       Но продолжил ржать. И именно поэтому не успел увернуться, когда Рита от души шлёпнула его пакетом с уликами по плечу.

***

      К ночи они закончили. Дом Котова был осмотрен вдоль и поперёк, участок — тоже. Они собрали два полных ящика вещдоков, пакет с образцами земли, невключающийся ноутбук, старый жёсткий диск, какие-то документы из сарая и даже подозрительный пузырёк без этикетки, который Рита лично вытащила из-под раковины.       — Ну всё, — мрачно сказала она, захлопывая багажник. — Теперь у наших экспертов снова будет работа. А то задолбали уже опустошать холодильник в буфете, пока оперативники по помойкам ползают.       Стёпа устало хмыкнул, обходя машину.       — Не трогай Тихонова. Он сегодня героически съел просроченный йогурт.       — Естественный отбор никто не отменял...       Рита с наслаждением плюхнулась на пассажирское сиденье и вытянула ноги. Она уже почти физически ощущала момент, когда окажется дома.       Душ. Тишина. Своя кровать.       И главное — одна!       Никаких идиотских пророчеств.       Никаких коз.       Никаких гадалок.       Никакого Стёпы, который смотрит… «Да господи, прекрати уже!»       Стёпа завёл двигатель. Машина дёрнулась. И осталась на месте.       Он нахмурился. Снова нажал газ.       Из-под колёс донеслось мерзкое вязкое буксование.       Рита медленно повернула голову.       — Только не говори мне…       Ещё попытка. Тот же звук.       Стёпа тихо чертыхнулся.       — Ну замечательно. — Рита театрально уронила голову на подголовник. — Конечно. Конечно именно сегодня.       — Да не ной ты раньше времени!       — Я не ною. Я заранее разочаровываюсь в жизни.       Стёпа попробовал осторожно сдать назад. Машину слегка качнуло. Но вместо движения послышалось только влажное чавканье грязи.       Рита посмотрела в окно. Колёса сидели в размытой колее почти по обод.       — Всё потому, что за руль сел ты, — немедленно заявила она.       Стёпа медленно повернулся.       — Чего-о?       — Машина любит, когда за рулём я!       — Рита, это не лабрадор!       — Не знаю. Со мной она обычно не пытается утонуть в сельской жиже.       — Потому что обычно ты не паркуешься на болоте!       Рита фыркнула и сложила руки на груди. Стёпа пару секунд смотрел на неё. Потом молча открыл дверь.       — Ты куда?       — За досками. Или ветками. Или чем угодно, что поможет нам отсюда выбраться.       — А-а-а! То есть признаёшь, что не справился!       — Я сейчас признаю уголовно наказуемые мысли!       Он вышел из машины и направился к ближайшему сараю. Рита проводила его взглядом. Потом посмотрела на руль. На грязь за окном. И задумчиво поджала губы.       «Машина любит, когда за рулём я».... Ну а вдруг? Чисто технический эксперимент...       Она быстро пересела на водительское сиденье. Завела двигатель. — Так, девочка, давай не позорься…       Нажала газ. Машина дёрнулась. Почти пошла.....       И с оглушительным чавком провалилась ещё глубже!       Риту качнуло вперёд. Где-то под днищем подозрительно хрустнуло.       Она медленно закрыла глаза.       — Ну твою ж мать…       Снаружи повисла тишина.       Потом очень, даже слишком спокойный голос Стёпы:       — Ри-та-а....       Она осторожно открыла окно. Стёпа стоял в нескольких метрах от машины с двумя досками в руках и моргал, смотря на внедорожник, который теперь сидел в грязи уже практически героически. Вся его форма, руки и лицо были забрызганы болотной жижей.       Потом спокойно вытер щёку ладонью и произнёс:       — Я тебя когда-нибудь задушу.       — Не драматизируй, — слабо сказала Рита, пытаясь не заржать. — Это лечебная грязь.       — Ага. Для нервной системы. Моей.       Данилов закрыл глаза.       — Зачем ты это сделала?       — Я проверяла теорию.       — Какую?!       — Что машина меня любит.       Стёпа медленно посмотрел в небо. Будто мысленно спрашивал у вселенной, за что ему это всё.       — И как?       — Не подтвердилась.— раздражённо буркнула Рита.       — Зато закопались мы теперь профессионально. С душой!       Он подошёл ближе и заглянул в салон.       — Вылезай.       — Может, ещё получится...       — Нет.       — А если…       — Рита!       Она нехотя выключила двигатель. Вышла из машины. Грязь тут же неприятно хлюпнула под ботинками.       Стёпа обошёл внедорожник, оценил масштаб катастрофы и вынес вердикт:       — Всё. Приехали.       Рита достала телефон. Одно деление сети мигнуло и тут же исчезло.       — Только не это…       Стёпа проверил свой. Потом молча показал экран. — Нет сети — нет эвакуатора...       Рита запрокинула голову.       — Прекрасно. Просто прекрасно.       — Спокойно.       — Я спокойна!       — Ты сейчас глазами убьёшь ближайшее дерево.       — Потому что я хочу домой!       — Я тоже хочу домой.       — Тогда почему мы стоим посреди грязевой ямы?!       — Потому что кое-кто решил проверить теорию!       — Ой всё!       Стёпа открыл рот. Закрыл. Потом вдруг хмыкнул. И это почему-то окончательно вывело Риту из себя.       — Что смешного?!       — Ничего. Просто представил, как буду объяснять Холодову, почему служебная машина утонула в деревне. Я, конечно, скажу правду!       — Только попробуй!       Дождь начал моросить сильнее. Стёпа вздохнул.       — Пошли к бабке. Может, знает кого с трактором.       Бабка открыла дверь почти сразу. Будто уже ждала их. За её спиной мелькнула та самая коза.       Рита инстинктивно сделала шаг назад за Степину спину.       Коза прищурилась.       — Не бо-ойся, — сказала бабка, слегка растягивая гласные. — Манька сегодня ужо поужинала.       — Это вообще не успокаивает, — пробормотала Рита.       Стёпа кашлянул.       — У нас машина застряла.       — Вижу.       — Нам бы трактор.       Бабка задумчиво почесала щёку.       — Есть тракторист. Валерка.       — Отлично! — оживилась Рита. — А где он?       — Так спит.       Улыбка Риты медленно погасла.       — По поводу щуки, — пояснила бабка с уважением. — Здорове-е-енная поймалась! Почти на семь кило!       — Поздравляю его, — мрачно сказала Рита. — А машину он когда вытянет?       — Утром.       — Почему утром?! — Потому что спит нажрамшись! Лицом в счастье!       Стёпа тихо прыснул в кулак. Рита посмотрела на него с таким выражением, что он немедленно сделал серьёзное лицо.       Бабка тем временем спокойно продолжила:       — Да вы не кормите комаров в машине. Переночуйте у меня.       Рита и Стёпа одновременно замолчали.       Потом одновременно:       — Нет. — Спасибо, не надо.       Бабка пожала плечами.       — Как хотите. Только к утру вас там сожрут. Комары нонче злые.       С улицы тут же донеслось противное жужжание.       Рита хлопнула себя по шее.       — Чёрт…       Бабка победно кивнула.       — А у меня тепло. И недорого.       Стёпа медленно повернулся к Рите. Рита медленно повернулась к Стёпе. И почему-то именно в этот момент ей очень не понравилось, что до новолуния оставалось несколько дней.

***

      Когда бабка привела их в дом, Стёпа всё ещё был покрыт подсыхающей грязью почти до колен. И вот теперь его форменные брюки и кофта сушились на печке, распространяя по комнате аромат мокрой ткани и деревенской жизни, а сам Стёпа сидел на старом матрасе в чёрной майке и тёмных боксёрах, мрачно разглядывая дырку на штанине.       — Между прочим, это были хорошие брюки.       Рита, устроившаяся на кровати у стены, фыркнула:       — Ты сейчас звучишь как человек, потерявший боевого товарища.       — Они со мной три года были!       — Пусть земля им будет пухом...       Бабка, хлопотавшая у печки, обернулась:       — Одеяло одно тёплое только. Парню отдам — он мокрый весь. А тебе, девка, плед.       — Спасибо огромное, — буркнула Рита.       — Не бурчи. Плед хороший.       Плед действительно был хороший. Только тонкий. И подозрительно пах лавандой и козой.       Через полчаса свет погасили. Дом затих. За окном стрекотали сверчки, где-то вдалеке лаяла собака.       Стёпа почти сразу уснул. Вот просто взял и выключился.       Рита лежала, завернувшись в плед до подбородка, и мрачно смотрела в потолок. Комары жрали её с каким-то личным удовольствием: один пищал прямо над ухом, другой укусил в щёку, третий — в лодыжку.       Рита хлопнула себя по ноге.       Тишина.       Потом снова: «Пииииииии…»       — Да чтоб вас…       С пола донёсся сонный голос Стёпы:       — Ты чего?       — Меня едят.       — Угу…       И всё. Опять уснул.       Рита приподнялась на локте.       — Это вообще несправедливо. Почему тебя не кусают?       — Потому что я невкусный…       — Ты храпишь, между прочим!       Снизу послышалось невнятное:       — Я не храплю…       — Храпишь!       — Докажи…       — Вот проснёшься — докажу.       Стёпа что-то пробормотал и окончательно затих. Рита ещё минут десять ворочалась, пытаясь устроиться удобнее.       Потом начала проваливаться в сон.       А потом снизу донёсся подозрительный ХРУСТ.       Она резко открыла глаза.       Тишина.       И снова: — ХРУСТЬ.       Рита медленно села на кровати.       — Стёпа…       Ноль реакции.       — Стёпа! — она спустила руку и потрясла мужчину за плечо.       Он сонно шевельнулся.       — Мм?       — Ты что, ешь?       — Чего?!..       ХРУСТ. Уже ближе.       Рита медленно повернула голову к двери. И увидела силуэт.       Небольшой.       Рогатый.       — О нет…       Коза стояла посреди комнаты и с наслаждением жрала её пакет с протеиновыми батончиками.       Рита уставилась на неё. Коза уставилась на Риту. И демонстративно дохрустела шоколадный батончик.       — СТЁПА!!       Данилов подскочил с матраса так резко, будто началась спецоперация.       — Что?! Где?!       — КОЗА!!       — Господи…       Манька радостно скакнула в сторону. Пакет полетел под стол. Рита свесилась с кровати, пытаясь его схватить, но полетела на пол. Коза решила, что это вызов. И рванула прямо на неё.       — ААА! УБЕРИ ЕЁ!!       Поднявшийся на ноги Стёпа, ещё толком не проснувшийся, поймал Риту поперёк туловища и буквально закрыл её собой, прижав к себе.       — Да стой ты!       — Она меня ненавидит!!       — Мне кажется, ты ей просто интересна!       — Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ЕЙ ИНТЕРЕСНА!       Коза пыталась дотянуться до Власовой, и Стёпе приходилось чуть ли не танцевальные па совершать в попытке не допустить этой встречи. На одном из таких разворотов Стёпа вместе с Ритой впечатался в дверь. Что-то загремело. Из соседней комнаты тут же донёсся бабкин вопль:       — МА-А-А-АНЬКА! ЧТОБ ТЕБЯ!!       Через секунду загорелся свет. Бабка в платке и сорочке возникла на пороге с таким лицом, будто это происходило уже не впервые.       — Ах ты ж скотина рогатая!       Манька потрясла головой и попыталась доесть упаковку, поглядывая победно на Власову. Стёпа, удерживавший её обеими руками, смеялся в голос.       Рита, не разделявшая его веселья, ударила его ладошкой в грудь и уселась на кровать: растрёпанная, злая и с пледом, намотанным вокруг плеч, как римская тога.       — Она пыталась меня убить!       — Не убить, — сквозь смех выдавил Стёпа. — Ограбить.       — Данилов, я сейчас тебя ударю.       — За что?! Я тебя спас!       — Ты ржешь!       — Ты бы себя видела — тоже смеялась бы!       Коза, до этого тихо стоявшая и дожевывавшая батончик, внезапно громко бе-е-екнула прямо ему в лицо.       И тут уже не выдержала даже Рита.

***

      К утру печь остыла. Дом заметно выхолодило. Во сне Рита сначала просто сильнее завернулась в плед. Потом подтянула колени. Потом, почти не просыпаясь, недовольно нахмурилась и потянулась к одеялу, которое, казалось, было рядом. Тёплое.       Но отчего-то не получалось его подтянуть к себе.       Она предприняла несколько попыток, и, не добившись желаемого, просто спустилась на матрас и юркнула под него. Стёпа во сне только сонно выдохнул, когда она устроилась ближе, уткнувшись холодным носом ему в плечо. Рука у него совершенно автоматически легла ей поперёк талии. И на этом оба окончательно уснули.       Утром Рита проснулась первой.       В комнату тускло пробивался свет сквозь грязное окно, за которым истошно орал петух.       Несколько секунд она просто лежала с закрытыми глазами, чувствуя тепло, чужое дыхание рядом и тяжёлую руку на себе.       Потом мозг медленно догнал реальность. Рита резко распахнула глаза и замерла от ощущения, что что-то в этой жизни пошло катастрофически не туда.       Она лежала на матрасе. Буквально прижавшись к Стёпе. Её нога была закинута поверх его ноги. Его майка задралась во сне, и ладонь Риты каким-то образом оказалась у него на животе. Его нос почти уткнулся ей в висок       Рита очень медленно закрыла глаза.       — Нет...       Данилов что-то пробурчал во сне и его рука чуть сильнее притянула её ближе.       И это стало последней каплей       — Данилов!       Стёпа дёрнулся и мгновенно проснулся       — Где коза?!       — Нет козы! Убери от меня свои конечности!       Он сонно моргнул. Посмотрел на неё. На свою руку. На их переплетённые ноги.       Потом абсолютно невозмутимо сказал:       — Ну вообще-то это ты приползла...       — ЧЕГО??!!       — Я проснулся ночью, ты уже лежала рядом.       — И ты решил, что это нормально?       — Я решил, что если тебя оттолкнуть, ты меня убьёшь даже во сне.       Рита возмущённо отпихнула его руку и села. Плед тут же сполз на пол.       В доме было холодно. Очень.       Стёпа тоже поднялся на локтях и зевнул:       — Господи, Власова, ну что ты начинаешь с утра...       — Я начинаю?!       — Ты сейчас выглядишь так, будто я тебя в плен взял!       — Потому что нормальные напарники спят отдельно!       — Мы и спали отдельно! Пока кое-кто не замёрз и не мигрировал!       — Это клевета!       — Это факт!       Рита уставилась на него убийственным взглядом. Стёпа выдержал секунд пять. Потом не выдержал и начал смеяться.       — Да иди ты! — она схватила подушку и швырнула в него.       Стёпа поймал её на лету.       — Всё, всё, сдаюсь! — он поднял подушку вверх в примирительно жесте       — Бесишь!       — Ты это уже говорила.       — И ещё скажу!       — Доброе утро, кстати...       Рита что-то невнятно проворчала и слезла с матраса. Пол был ледяной Она раздражённо натянула носки и принялась поправлять волосы. За спиной послышался хруст суставов — Стёпа потянулся и поднялся следом.       И вот тут Рита окончательно разозлилась. Он выглядел слишком… нормально: сонный, тёплый. В майке. С растрёпанными волосами. И с этим невозможным спокойствием человека, которого вообще ничего не смущает.       Два взрослых сотрудника ФЭС проснулись в обнимку на полу у какой-то бабки рядом с козой! А он стоит, будто так и надо!       — Не смотри на меня!       Стёпа удивлённо моргнул:       — Я вообще-то просто стою...       — Вот и стой молча!       Он несколько секунд терпеливо наблюдал за тем, как Рита нервно собирает плед. Потом всё-таки вздохнул:       — Слушай, если тебе станет легче — я тоже не планировал проснуться рядом с тобой в роли твоего обогревателя!       — Очень смешно!       — Рита!       — Стёпа!       — Ты сейчас злишься на меня за то, что замёрзла?       — Я сейчас злюсь в принципе.       — А-а. Тогда ладно.       Стёпа вдруг понял, что тоже начинает раздражаться. Он провёл рукой по лицу и вдруг решительно направился к двери.       — Ты куда?!       — На речку.       — Чего? Какая речка - начало мая?!       — Освежиться надо. Пока я тоже не начал на всех кидаться.       — Нормально ты проблему решаешь!       — Я проблему не вижу - это раз. А ты сейчас какая-то особенно кусачая - это два.       — После ночи с козой любой станет кусачим!       — Справедливо.       Через сорок минут они уже сидели на кухне у Раисы Максимовны. На столе стояла огромная тарелка блинов, банка сметаны и кружки с ещё тёплым козьим молоком.       — От Маньки, между прочим, — гордо сообщила бабка.       Рита подозрительно посмотрела в кружку.       — Она нас отравить решила?       — Не начинай, — хмыкнул Стёпа, уплетая блин, жадно сдобренный сметаной. После речки он заметно подобрел. Мокрые волосы до сих пор не высохли и теперь торчали в разные стороны ещё сильнее обычного.       Рита раздражённо отвела взгляд.       — Ешьте давайте. — Раиса Максимовна поставила на стол заварочный чайник и по комнате поплыл аромат мяты. — Валерка раньше обеда всё равно не оживёт.       С улицы как раз донёсся чей-то богатырский храп.       — Это он? — уточнила Рита.       — Он, родимый.       Стёпа прыснул в кружку.       — У человека праздник!       — У человека цирроз будет...       К полудню Валерка действительно ожил. Мрачный. Помятый. И с таким перегаром, что Рита начала понимать, почему комары обходят трактористов стороной.       Операция по спасению машины продолжалась почти час.       — Да левее бери! — командовала Рита.       — Куда левее, там канава! — орал Стёпа.       — Не газуй так сильно!       — Да трос натяни нормально!       Валерка молча слушал их минут десять. Потом заглушил трактор и выпрыгнул из кабины под удивлённые взгляды капитанов.       И очень душевно сказал:       — А вы оба сейчас пойдёте… погуляете!       Рита и Стёпа одновременно замолчали.       — Потому что пока вы орёте, — продолжил Валерка, — машина отсюда быстрее сама выкопается!       Стёпа кашлянул:       — Мы вообще помочь хотели.       — Помогли уже. Идите вон... к речке! Подышите!       Рита открыла было рот, но Стёпа уже аккуратно взял её за локоть и потащил в сторону:       — Пошли, командир.       — Я вообще-то права была!       — Не буду спорить.       — И не надо меня тащить!       — А то что?       — Укушу!       — Верю! Это ты можешь...       После обеда они всё-таки выехали обратно в Москву. Небо с самого утра было тяжёлым, серым, низким. А потом началась гроза. Сначала редкие капли. Потом дождь. А потом будто прорвало всё небо сразу.       Вода стеной обрушилась на трассу. Дворники метались по стеклу с почти паническим скрипом, но справлялись всё хуже. Встречные фары расплывались мутными пятнами.       — Да ну к чёрту, — пробормотал Стёпа и сбросил скорость, когда громыхнуло так, что даже машина дрогнула. Рита машинально посмотрела в окно. Вспышка молнии разрезала лесополосу вдоль трассы.       — Ничего не видно, — тихо сказала она.       — Угу...       Ещё через минуту Стёпа свернул на обочину под редкими деревьями. Двигатель затих. В машине сразу стало удивительно тихо. Только дождь барабанил по крыше сплошным гулом.       Несколько секунд они просто молчали. Потом Стёпа откинулся на сиденье и вдруг усмехнулся куда-то себе под нос:       — Маруська грозы боялась...       Рита повернула голову.       Он смотрел в лобовое стекло. Спокойно. Только глаза стали совсем другими. Мягче.       — ... Маленькая ещё была, лет пять, наверное, — тихо продолжил он. — Как гром — всё. Прибегала ко мне среди ночи с одеялом.       За окном снова громыхнуло.       — И что ты делал? — неожиданно мягко спросила Рита.       Стёпа пожал плечом:       — Да ничего особенного. Обнимал. Сказки придумывал. Говорил, что это тучи ругаются друг на друга.       Он улыбнулся уголком рта:       — Она всё время спрашивала: «А они помирятся?       Рита молча смотрела на него. Дождь шумел всё сильнее.       — И что ты отвечал?       — Что обязательно...       Тишина. Только ливень. Только редкие вспышки молний.       — Хорошая была жизнь, да? — тихо спросила Рита.       Стёпа долго не отвечал. Потом кивнул:       — Очень...       И столько всего было в этом одном слове, что Рита впервые за долгое время не нашла, что сказать. Она просто устроилась удобнее в кресле. Снаружи снова прогремело, но теперь звук казался уже далёким. Под шум дождя глаза начали слипаться сами собой. Стёпа тоже затих. Только через какое-то время, уже сквозь сон, Рита почувствовала, как ей на плечи осторожно легла его куртка. А потом всё окончательно растворилось в дожде.       Рита проснулась медленно. Сначала — от тепла. Потом — от странно удобного положения. И только потом поняла, что лежит на боку, уткнувшись Стёпе в предплечье. Почти свернувшись рядом с ним. Её ладонь была у него на груди, а его голова слегка касалась её виска.       За окнами уже было темно. Дождь закончился. В машине пахло мокрым лесом и кофе из вчерашнего стакана.       Рита застыла. Стёпа уже не спал. Он спокойно смотрел в окно, и, кажется, вообще не собирался её будить.       Почувствовав движение, он чуть повернул голову:       — Привет, соня...       Голос был тихий. Рита моргнула. И в подсознании мелькнуло:       «Два»

***

      До Москвы они добрались уже к вечеру. После грозы трасса парила мокрым асфальтом, в машине пахло дождём и кофе, а Рита всю оставшуюся дорогу делала вид, что второго совместного пробуждения не было вообще.       Не было плеча.       Не было куртки.       Не было тёплого «Привет, соня».              И уж точно не было того, как Стёпа, оказывается, умеет молчать рядом с человеком — спокойно, без давления, без попытки заполнить тишину.       Это раздражало отдельно!       В ФЭС они ввалились уставшие, слегка помятые и с ящиками вещдоков, которые Тихонов увидел с таким страдальческим лицом, будто ему лично принесли приговор.       — О нет… — простонал он. — Вы что, реально всё это нашли?       — Нет, — сухо ответила Рита. — Нам подкинули.       — Я вас ненавижу!       — И это взаимно!       Они сгрузили вещдоки в лабораторию, выслушали от Рогозиной ценные указания на завтра, получили список адресов свидетелей и наконец смогли выдохнуть.       — Всё, — сказал Стёпа, выходя вслед за Ритой из кабинета. — Поехали? Я тебя подброшу.       Рита застыла. Совсем чуть-чуть. Потому что в голове снова мелькнуло: «Два».       Новолуние послезавтра. Осталась одна попытка.       Одна!       — Не надо, — слишком быстро сказала она.       Стёпа удивлённо посмотрел на неё.       — Почему?       — Потому что я на машине.       — Твоя машина стоит во дворе твоего дома. Чёрт.       — Да… но у меня дела еще.       — В десять вечера?       — Да.       — Очень странные дела...       — Данилов.       Он несколько секунд смотрел на неё.       Потом вдруг прищурился:       — Ты что, серьезно?       — Что - серьезно?       — Ну про пророчество. Ты же за это переживаешь?       — Откуда ты...? Я не верю в пророчества!       — Тогда чего нервничаешь?       — Я не нервничаю!       — Рит…       От продолжения допроса Власову спасло удачно подъехавшее такси, мигнувшее фарами.       — Всё, пока! — бросила она, в прямом смысле слова сбежав от Стёпы и его проницательности.       Уже садясь в машину, Рита увидела, как Стёпа стоит у входа в ФЭС и смеётся себе под нос.       Это было ужасно несправедливо!       На следующее утро Рита проснулась одна. В своей квартире. В своей кровати. Без Стёпы. Без дождя. Без коз и гадалок с их дурацкими предсказаниями.       Она несколько секунд лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь тишиной. Потом посмотрела на календарь в телефоне.       До новолуния — сутки.       — Ну вот, — удовлетворённо пробормотала она. — Осталось всего ничего, и моя нормальная жизнь ко мне вернётся. Какие-то сутки. Что вообще может случиться за сутки?       Как выяснилось — очень многое.       День выдался сумасшедшим. К радости Власовой они со Стёпой почти не пересекались — разъехались по разным адресам, трясли свидетелей, перепроверяли алиби, искали финансовые хвосты Котова.       И это было прекрасно.       Безопасно.       Комфортно.       К вечеру пазл наконец сложился. Жена. Любовница. Страховка. Долги. И очень неудачно подмешанное лекарство. Неожиданно банальное убийство для такой идиотской мистической истории.       Хороший намек на конец этой пророческой лабуды! - подумала Рита, закрывая папку с материалами дела.       Мысленно она уже ехала домой, когда зазвонил телефон.       — Да?       — Власова, ты где?!       — Эээ...       Звонил Серёга. На фоне гремела музыка и кто-то очень фальшиво пел.       — А ты где?       — А как ты думаешь?! У меня вообще-то День Рождения!       Рита прикрыла глаза. Точно. Дача. Майского. Шашлыки. Она забыла... И ведь Данилов наверняка тоже туда поедет?!       — Серёж, я пас.       — Чего это?       — Устала.       — Ритуль, мясо!       — Дома поем.       — А Белая привезла твой любимый салат?!       — Я сильная женщина!       — А я именинник! И у меня это... как его... кризис возраста!       Рита фыркнула, и уже собиралась отказаться окончательно, когда Майский вдруг сказал:       — Ну супер вообще…Вы сговорились что ли? Ты устала, Данилов тоже отвалился...       Она насторожилась быстрее, чем хотела:       — В смысле - отвалился?       — Да ему что-то фигово. Уехал домой.       Рита неожиданно почувствовала укол странного облегчения.       Нет Стёпы — нет проблемы! Нет шансов на третье пробуждение. Всё и-де-аль-но.       — Если ещё и ты не приедешь, я вообще расстроюсь. — продолжал канючить Майский.       Рита вздохнула и смилостивилась над другом:       — Ладно. Но ненадолго. Я правда устала - сумасшедшие дни выдались.       На даче было шумно, весело, тепло и пахло шашлыком. Тихонов спорил с Белой о маринаде. Майский изображал короля вечеринки с шампуром вместо скипетра. Антонова резала овощи, которые то и дело таскал Андрюша, сетуя на то, что жена посадила его на диету и он теперь все время голодный.       Рита постепенно расслабилась. Стёпы действительно не было, а значит оставшиеся сутки вполне можно пережить спокойно и закрыть эту тему с гадалкой.       — За Майского! — провозгласил Тихонов.       — За его седые волосы, — добавила Белая.       — За моё терпение рядом с вами, — трагично подытожил Майский.       Все засмеялись.       Через какое-то время разговоры стали ленивыми, сытыми и бессвязными. Кто-то включил музыку. Кто-то уже танцевал.       И тут Белая вдруг сказала: — Слушайте, а Стёпе кто-нибудь звонил?       Рита замерла.       И чего вспомнили-то? Все ж спокойно было... — Зачем? — спросил Тихонов, невольно соглашаясь с ее мыслями.       — Ну он реально плохо выглядел.       Майский достал телефон.       — Щас.       Гудки шли долго. Потом наконец раздался хриплый сонный голос:       — Да-а…       — Стёп, ты живой?       — Частично.       На фоне послышался кашель. Очень нехороший. Такой нехороший, что Антонова тут же напряглась:       — Данилов, ты температуру мерил?       — Не-а.       — Почему?!       — Не хочу портить отношения с градусником.       — Степан!       — Валь, всё нормально… —Он снова закашлялся. — Щас луковицу съем, водкой запью и к утру буду как огурчик.       Антонова чуть не выронила телефон.       — Стёпа, не вздумай!!!…       — Не драматизируй.       — У тебя лекарства дома есть?!       — Есть. Активированный уголь.       — Это не лекарство!       — Бабушка моя с тобой не согласилась бы...       Тихонов заржал, Майский тоже согнулся пополам, что конечно было неудивительно: количество выпитого было прямо пропорционально... Короче, особо не надо было стараться, чтобы рассмешить этих двоих.       — Стёп, давай без шуток: аптечка пустая? — уже серьёзно спросила Валя.       — Ну… там пластырь был где-то.       — Температура какая?       — Да не знаю, правда! Градусник разбился! Но стены, как в Матрице, и потолок кружится.       Все мгновенно перестали смеяться.       — Так, — решительно сказала Антонова. — К нему надо ехать.       — Я бы съездил, — честно сказал Майский, — но я уже не в состоянии отличить тормоз от дворников.       — Я тоже, — признался Тихонов.       — И я, — подняла руку Белая.       Тишина. И потом очень медленный коллективный поворот голов в сторону Риты, которая вертела в руках бокал с апельсиновым соком.       Она сразу всё поняла.       — Нет.       — Ты единственная трезвая, — мягко сказала Антонова.       — Нет.       — Рит…       — Нет.       — Он болеет.       — Это не повод устраивать мне личный хоррор-квест!       — Какой ещё хоррор-квест? — не понял Майский.       — НИКАКОЙ.       Антонова прищурилась. Слишком внимательно.       — Власова…       Рита обречённо застонала и закрыла лицо ладонью. Потому что вселенная, кажется, всё-таки решила добить её до конца.

***

      Она открыла дверь своим ключом, вошла в квартиру и сразу поморщилась. В прихожей отчётливо пахло луком. Ядреным, свежеразрезанным, таким, от которого моментально начинали слезиться глаза и возникало стойкое ощущение, что где-то неподалёку лечат простуду методами девятнадцатого века.       Она медленно закрыла дверь и устало пробормотала себе под нос:       — Нет… Только не говори мне, что ты действительно это сделал.       Из кухни почти сразу донёсся хриплый голос:       — Я всё слышу вообще-то.       — Значит, слух в отличие от мозгов температура тебе не отбила.       Рита скинула кроссовки и прошла вглубь квартиры, уже заранее готовясь к худшему.       И не ошиблась.       Стёпа сидел на кухне в растянутой серой кофте и домашних штанах, облокотившись на стол так, будто последние несколько часов героически сражался за жизнь. Волосы были растрёпаны ещё сильнее обычного, глаза лихорадочно блестели, а щёки подозрительно покраснели от температуры. Перед ним действительно лежала разрезанная луковица. Рядом — нож, кружка с чаем, бутылка водки, открытая банка солёных огурцов и тарелка с чёрным хлебом.       Картина была настолько абсурдной, что Рита несколько секунд просто молча смотрела на это великолепие. Потом перевела взгляд на Данилова. Потом снова на водку.       — Ты серьёзно собрался лечиться как разведённый дядя после рыбалки?       Стёпа вяло пожал плечами.       — Между прочим, народные методы.       — Народные методы — это ромашка и мёд. А у тебя тут закуска под уголовное дело.       Он взял кусок лука, мрачно посмотрел на него и всё-таки откусил. Через секунду лицо у него стало таким страдальческим, будто он добровольно пережёвывал стекловату.       Рита не выдержала и фыркнула.       — Господи, Данилов… Ты сам-то в это веришь?       — Мне бабка в детстве так делала.       — И как? Помогало?       — Не знаю. Но спорить с ней было страшно.       Он снова закашлялся — долго, сипло, с неприятным хрипом в груди. И вот тут Рите стало уже не смешно.       Она подошла ближе и, не спрашивая разрешения, приложила ладонь к его лбу. Кожа оказалась горячей настолько, что она инстинктивно нахмурилась.       — Да ты горишь весь.       — Да я вообще ... горячий мужчина...— пробормотал Стёпа с закрытыми глазами.       — Очень остроумно.       Он всё-таки открыл глаза и посмотрел на неё снизу вверх — устало, сонно, но с каким-то совершенно невозможным спокойствием, которое в обычной ситуации Риту раздражало бы до зубного скрежета.       Сейчас почему-то нет. И это уже начинало настораживать.       Она убрала руку и оглядела кухню.       — Где у тебя аптечка? Стёпа неопределённо махнул рукой куда-то в сторону коридора.       — Где-то там.       — “Где-то там” — это не место.       — Я болею. Мне можно быть загадочным.       — Тебе можно молчать и не мешать.       Она ушла в коридор и почти сразу начала открывать шкафчики с тем выражением лица, с которым криминалисты обычно вскрывают подозрительные контейнеры. В первом оказались инструменты. Во втором — как ни удивительно, пачка макарон, фонарик и какие-то провода. В третьем — аптечка. Точнее, коробка с красным крестом, внутри которой лежали два пластыря, пустой блистер, активированный уголь и почему-то рыболовные крючки.       Рита медленно прикрыла глаза. Потом очень спокойно спросила:       — Данилов.       — Мм?       — Почему у тебя в аптечке крючки?       С кухни донеслось задумчивое:       — Ну… чтобы не потерялись?       — Я тебя когда-нибудь убью.       — Да-да, я помню. Ты уже много раз это говорила.       Она вернулась на кухню, с грохотом поставила на стол пакет с лекарствами, который ей всучила Антонова, и начала выкладывать содержимое: нормальные таблетки, жаропонижающее, порошки для промывания носа, спрей для горла, термометр. То есть всё то, что у взрослого человека должно быть дома, а не храниться только в коллективной фантазии Вали Антоновой.       Стёпа наблюдал за этим процессом с ленивым интересом.       — Слушай, а ты сейчас очень похожа на злую жену из ситкома.       Рита подняла на него взгляд.       — Ещё слово — и лечиться будешь исключительно луком.       — Всё, молчу.       Она сунула ему градусник.       — Держи.       — Командирским тоном обязательно было?       — Обязательно.       Он послушно сунул градусник под мышку и откинулся на спинку стула.       На кухне стало тихо. За окном шумел дождь, в батарее едва слышно булькала вода, а Рита вдруг поймала себя на совершенно странном ощущении.       Будто всё это уж слишком… домашнее.       Она стоит на кухне Стёпы босиком, ругает его за отсутствие лекарств, убирает со стола водку, заваривает ему чай и автоматически проверяет, не слишком ли холодно в квартире. Как будто делает это не впервые. Как будто ей здесь привычно.       От этой мысли стало не по себе. Очень.       Она резко отвернулась к чайнику.       Градусник часто запищал. Стёпа вытащил его, мельком посмотрел и без особого интереса протянул ей.       Рита опустила взгляд.       39,1.       Она медленно подняла глаза:       — Ты вообще как до дома доехал?       — На морально-волевых.       — Ты идиот.       Он снова кашлянул и поморщился. Теперь даже говорить ему было тяжело — голос сел окончательно.       Рита налила воды, выдавила таблетки из блистера и придвинула стакан к нему.       — Пей.       — Какая ты заботливая всё-таки.       — Я не заботливая. Мне просто не хочется объяснять Холодову, почему мой напарник умер от лука.       Стёпа тихо усмехнулся, выпил таблетки и несколько секунд сидел молча, прикрыв глаза.       Потом вдруг сказал совсем спокойно:       — А я знал, что ты приедешь.       Рита замерла возле раковины.       — С чего это?       Он чуть пожал плечом.       — Не знаю. Просто знал.       И сказал это так просто, без намёка, без игры, без попытки её смутить, что ответить резко или привычно съязвить у неё почему-то не получилось.

***

      В комнате было темно. Только редкие всполохи от фар проезжающих машин скользили по потолку бледными полосами, на секунду выхватывая из полумрака край шкафа, спинку стула и лицо Стёпы. Он спал на диване поверх покрывала, тяжело и глубоко, как спят люди с высокой температурой. Одну руку свесил вниз, вторая лежала поверх одеяла. На лбу — влажное полотенце, которое Рита уже несколько раз ходила смачивать холодной водой, потому что жар никак не хотел спадать. На журнальном столике стояли кружка с остывшим чаем, блистеры таблеток и градусник.       39,3       После жаропонижающего стало чуть лучше, но ненадолго.       Рита сидела прямо на полу, прислонившись затылком к дивану. Ноги вытянула вперёд, руки сложила на животе и устало смотрела в темноту. Квартира была тихой. Только часы на кухне мерно тикали, да за окном время от времени проносились машины.       И вот именно в этой тишине у неё в голове снова всплыло:       «До ближайшего новолуния вы проснётесь рядом с этим мужчиной три раза».       Рита медленно закрыла глаза:       — Да господи… — едва слышно пробормотала она.       Первые два раза ещё можно было списать на обстоятельства. Но сейчас вселенная будто методично загоняла её в угол. Потому что нормальные люди не сидят ночью у дивана напарника, поправляя ему мокрое полотенце. Нормальные люди заезжают в аптеку, привозят лекарства и уезжают домой.       А она — осталась.       Сначала потому что у Данилова была температура под сорок. Потом потому что он уснул почти сразу после таблеток, а надо было проконтролировать снижение температуры. А потом... Потом стало поздно ехать домой. Да и дождь снова зарядил такой, что даже окна дрожали от ветра.       Стёпа во сне что-то невнятно пробормотал и нахмурился. Рита автоматически потянулась и поправила полотенце у него на лбу.       Тёплая кожа. Слишком тёплая.       — Ну вот зачем ты полез в эту речку… — тихо проворчала она.       Стёпа не проснулся. Только выдохнул чуть глубже и неожиданно повернулся на бок и прижался лбом к её голове.       Рита напряглась.       В такие моменты становилось опасно. Не из-за пророчества. Из-за него самого. Из-за того, как спокойно ей было рядом с ним даже сейчас. Из-за того, что рядом с Даниловым почему-то не нужно было держать оборону каждую секунду.       Он никогда ничего не требовал.       Не давил.       Не торопил.       Просто был рядом. Упрямо, спокойно, надёжно.       И это, кажется, пугало Риту сильнее любых гадалок...       За окном снова мелькнул свет фар. На секунду комната озарилась мягким золотистым светом. Рита невольно посмотрела на Стёпу Во сне он выглядел совсем иначе. Моложе. Без своей привычной усмешки. Без усталости во взгляде. Просто человек, который слишком вымотался. Человек, который почему-то всегда первым бросается её прикрывать — от преступников, от коз, от жизни в целом.       Она тихо вздохнула и прикрыла глаза. Всего на минуту. Просто дать спине отдохнуть. Просто посидеть так ещё немного. А потом она обязательно встанет, возьмёт такси и уедет домой.       Обязательно.       Мысль получилась какой-то уже совсем сонной Дождь за окном шумел ровно и убаюкивающе. Где-то под ухом дышал Стёпа. И Рита сама не заметила, как начала проваливаться в дрёму.             Сначала тяжелой стала голова, потом расслабились плечи. А потом в какой-то момент тёплая ладонь сонного Данилова спустилась с дивана и обняла Риту, прижимая ее к дивану и к себе. Совершенно бессознательно. Как будто он просто проверял, что рядом кто-то есть       Рита сквозь сон только недовольно нахмурилась. Но на большее ее уже не хватило.

***

— Ри-ит… — Рита…       Назойливое мычание пробиралось в её сонное подсознание с раздражающей методичностью, будто кто-то специально проверял, на каком по счёту повторении у неё сдадут нервы.       За окном уже вовсю светило солнце. Свет бил прямо в лицо, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы.       Голова раскалывалась. Шея затекла так, будто ночью её пытались открутить. Рита медленно открыла глаза и несколько секунд тупо смотрела в потолок, пытаясь понять, где находится и почему ощущает себя столетней развалиной.       Потом пришли ощущения.       Полностью онемевшие поясница и пятая точка опоры. Рука, неудобно подвернувшаяся под бок. И чья-то очень тёплая ладонь поверх её собственной.       — Да твою ж…       — Доброе утро, — хрипло донеслось сверху.       Рита медленно повернула голову. И обнаружила, что всё ещё сидит на полу, полусъехав набок и уткнувшись плечом в диван. А Стёпа лежит прямо над ней, сонно щурясь от света.       Бледный.       Помятый.       С растрёпанными волосами и совершенно больным голосом.       Но при этом подозрительно довольный.       Рита тут же попыталась встать. И немедленно пожалела об этом.       Нога от долгого сидения затекла настолько, что её прострелило болью от бедра до щиколотки.       — Ай, чёрт!       Она покачнулась. Стёпа моментально приподнялся и поймал её за локоть.       — Тихо-тихо.       — Не трогай меня.       — Ты сейчас носом в пол войдёшь.       — Это не твоё дело!       — Ну конечно...       Рита всё-таки кое-как поднялась, держась за шею. Позвоночник отозвался таким хрустом, что Стёпа даже поморщился.       — Господи, Власова… Ты что, всю ночь так и просидела?       — Нет, я тренировалась на выживание.       Он посмотрел на неё чуть внимательнее. Потом перевёл взгляд на свою руку, которой всё ещё держал её пальцы.       Рита проследила за его взглядом. И застыла. Потому что её ладонь действительно всё ещё была в его руке.       Тёплой.       Большой.       Очень естественно лежащей поверх её пальцев, будто так и надо.       Рита резко выдернула руку. Слишком резко.       Стёпа тихо хмыкнул:       — Ну слава богу. Я уже начал думать, что ты подобрела.       — Не мечтай.       Она отошла к окну и раздражённо потёрла лицо ладонями. В голове медленно всплывало осознание.       Она так и не уехала домой.       Она уснула у него.       И…       Рита замерла. Очень медленно подняла взгляд на календарь, висящий возле кухни.       Сегодня.       Новолуние было сегодня.       За спиной послышался шорох одеяла. Потом сонный голос Стёпы:       — Ты чего опять зависла?       Рита медленно выдохнула. Потом повернулась к нему.       — Слушай… — очень спокойно спросила Рита, не отрывая взгляда от календаря на стене. — А если я сейчас задушу одну гадалку — это отменит предсказание?       За спиной несколько секунд стояла тишина. Потом диван тихо скрипнул. Стёпа медленно сел, поморщившись от ломоты в теле, и хрипло, будто стараясь "держать лицо", уточнил:       — Какое именно?       Рита повернулась к нему с таким выражением лица, будто ещё немного — и она действительно поедет искать ту женщину с картами Таро и закапывать её где-нибудь под Манькиным сараем.       — Данилов?!       Он всё-таки не выдержал и начал смеяться. Сначала тихо, в кулак, потому что горло явно болело. Потом уже нормально — насколько вообще может смеяться человек с температурой.       — Господи… — выдохнул он сквозь смех. — Ты реально считала!       — Я не считала! Я просто фиксировала факты! — она замерла. — Погоди-ка... А откуда ты...       — Ну да, ну да. Научный подход.       Рита раздражённо скрестила руки на груди.       — Между прочим, всё это произошло исключительно из-за стечения обстоятельств. И вообще... технически — это не считается!       — Почему?       — Потому что я не спала рядом с тобой.       Стёпа молча оглядел комнату. Потом её. Потом диван.       — Ну да. Ты просто ночевала возле моего дивана, как очень злая домовая.       — Я следила за твоим состоянием.       — Всю ночь?       — У тебя была температура под сорок!       — А сейчас?       Рита автоматически подошла ближе и приложила ладонь к его лбу. И только через секунду поняла, что сделала это совершенно машинально. Привычно.       Температура действительно спала — кожа уже не обжигала ладонь, хотя жар всё ещё чувствовался.       — Ну вот, — пробормотала она скорее себе, чем ему. — Жить будешь.       Она хотела тут же убрать руку и отойти, потому что ситуация снова становилась странной.       Слишком... интимной.       Но Стёпа мягко перехватил её за запястье. Не резко. Не удерживая силой. Просто не давая сбежать привычным движением.       Рита вскинула на него взгляд.       — Данилов…       — Не дёргайся. Там коза       — Какая ...? — И прежде чем она успела возмутиться, он осторожно потянул её на себя.       Рита от неожиданности потеряла равновесие и почти сразу оказалась у него на коленях.       — Ты совсем охренел?!       — Тише, у меня голова болит.       — Тогда зачем ты творишь идиотизм?!       Она попыталась встать, но Стёпа только крепче обнял её одной рукой поперёк талии и уткнулся лбом ей куда-то под рёбра. Тёплый. Сонный. Ещё слабый после температуры.       — Посиди минуту спокойно, — хрипло пробормотал он. — Ты слишком громкая с утра.       Рита замерла.       Вообще-то ей следовало немедленно его отпихнуть. Возмутиться. Сказать что-нибудь язвительное. Но вместо этого она вдруг очень отчётливо почувствовала, как медленно и тяжело он дышит после ночи и как осторожно держит её — будто заранее боится, что она сейчас опять вывернется и убежит.       За окном ярко светило солнце. В квартире пахло лекарствами, чаем и всё ещё немного луком. А у Риты сердце почему-то колотилось так, будто это она всю ночь температурила.       — Ты невозможный, — пробормотала она уже совсем не так уверенно.       Стёпа тихо усмехнулся ей в футболку.       — Но ты всё равно приехала.       — Потому что Антонова устроила бы мне вскрытие прямо при жизни.       — Конечно.       Он даже спорить не стал. И это было подозрительно. Рита чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него.       — Ты чего такой довольный?       Стёпа лениво приоткрыл один глаз.       — А должен быть недовольный?       — Я сейчас вообще-то уйду.       — Не уйдёшь.       Рита прищурилась.       — Это ещё почему?       Стёпа несколько секунд молча смотрел на неё снизу вверх. С растрёпанными волосами, сонным после температуры взглядом и этой своей невозможной спокойной улыбкой, от которой у Риты всегда начинали происходить какие-то внутренние сбои в системе.       Потом совершенно невозмутимо сказал:       — Рит, а пошли в кино?       Она моргнула:       — Что?       — В кино.       — Это я и в первый раз услышала. С чего вдруг?!       — Там фильм вроде хороший вышел.       — Данилов...       Он чуть сильнее устроил подбородок у неё на плече и добил абсолютно невинным тоном:       — “Зелёный свет” называется...       На секунду в квартире повисла идеальная тишина. Потом Рита медленно закрыла глаза.       — Нет....       Стёпа уже откровенно улыбался.       — Да.       — Нет!       — Хочешь я тебе описание прочитаю?       — Не хочу!       — А вдруг это судьба?!       — Я тебя сейчас задушу полотенцем!       — Это будет очень романтичное начало отношений...       Рита всё-таки попыталась слезть с его коленей, но Стёпа только тихо засмеялся и удержал её крепче.       — Данилов!       — Ммм...?       — Ты невозможный человек!       — Ты уже говорила.       — Ты что, подслушивал? Специально запомнил эту фразу про светофор?       — Конечно.       — Господи.....       Он смотрел на неё снизу вверх уже совсем открыто, без привычных попыток спрятать всё за шутками. И Рита вдруг с ужасом поняла, что не помнит момента, когда перестала злиться по-настоящему.       Раздражаться — да Психовать — да постоянно. Но злиться - нет. Потому что сейчас, сидя у него на коленях посреди залитой солнцем квартиры, после трёх идиотских совместных пробуждений, козы, грязи, ливня и лука, она чувствовала что угодно — смущение, усталость, нежность, панику — только не желание уйти.       Стёпа осторожно убрал прядь волос с её лица.       — Ну так что?       Рита подозрительно посмотрела на него:       — А если фильм окажется дурацким.       Стёпа моргнул:       — Какой фильм?       — Ну этот. «Зелёный свет»       Он несколько секунд смотрел на неё абсолютно серьёзно. А потом вдруг тихо усмехнулся ей куда-то в плечо.       — Нет такого фильма...       Рита застыла.       — Чего?       Плечи у него едва заметно дрожали от смеха.       — Данилов...       Он поднял на неё глаза и улыбнулся — тепло, спокойно и как-то слишком счастливо для человека, который ещё ночью пытался лечиться луком.       — Но в кино я тебя всё равно позову.       Рита смотрела на него ещё пару секунд. Потом медленно прищурилась.       — То есть ты сейчас просто использовал моё тяжёлое психологическое состояние в личных целях...       — Да.       — И тебе не стыдно?       — Ни капельки.       — Какой ужас.       — Зато эффективный.       Она всё-таки фыркнула. Тихо. Почти беспомощно. И в этот момент Стёпа вдруг стал очень серьёзным.       Не убирая руки с её талии, не отводя взгляда, он негромко сказал:       — Я вообще-то давно тебя зову, Рит...       Улыбка у неё медленно погасла, потому что сказано это было без шутки, без привычного лёгкого тона. Просто честно. Он действительно давно её ждал. Со всеми её побегами, колючками, сарказмом и вечным «не сейчас».       Рита отвела взгляд первой. Посмотрела куда-то в сторону окна, где по стеклу медленно полз солнечный блик.       Потом тихо выдохнула:       — Знаешь, что самое дурацкое?       — Мм...?       — Эта ведьма теперь до конца жизни будет считать себя гениальной...       Стёпа всё-таки рассмеялся. Хрипло ещё после болезни, но уже совершенно счастливо.       А потом осторожно притянул её ближе, и Рита, спрятав лицо на груди мужчины, решила пока не возмущаться.