Я люблю тебя

— Прости. Питер всегда просил прощения. Даже когда был не виноват. Даже когда ничего не сделал. Даже когда умирал. — Малыш, пожалуйста, не закрывай глаза. Сейчас все будет хорошо, Питер! Потерпи чуть-чуть, скорая уже близко. Вот приедем домой, я тебе что-нибудь приготовлю и завалимся на диван смотреть звездные войны. Что скажешь? — шептал Уилсон, держа тело своего возлюбленного на руках. На уголках губ героя собрались капельки крови, она же расползалась на груди, пачкая собой и без того красный костюм. В его глазах блестела влага от осознания скорого конца. — Прости меня, Уэйд. — в этом хриплом голосе Дэдпул хотел бы раствориться. — Нет, нет, нет! Тише, Питти. Все хорошо, сейчас только... Сирена скорой помощи звучала уже где-то очень близко к разрушенному зданию, где они были. Еще немного и врачи будут здесь. Вот только Питер в руках Уилсона уже не дышал. Тело повисло безвольной куклой, невероятной красоты глаза потеряли свой свет. На щеке осталась лишь влажная дорожка от скатившейся последней слезы. Уэйд не мог поверить. Не хотел, точнее. Он долго кричал, пытался привести брюнета в чувства. Врачам, пожарным и полиции пришлось оттаскивать его от похолодевшего героя силой и вколоть транквилизаторы, чтобы не бросался на людей, что забрали у него паучка. Дэдпул умирал несметное количество раз. Сгорал заживо и взрывал собственное тело. Но именно сейчас он, казалось, умер по-настоящему. Питер был больше, чем просто любимым человеком и героем. Питер был смыслом. Смыслом, из-за которого хотелось просыпаться по утрам, становиться лучше и жить. Теперь его нет. А Уэйд все еще есть. Один, неспособный умереть. Все те люди, что приходили на могилу к Паркеру, все те, кто плакал, все те, кто приносил соболезнования, не имели значения. Все они просто второстепенные персонажи в их с Питти истории. У них нет лиц и силуэты размыты. Четкими были лишь три надгробия, стоявшие в ряд. Надгробия Бена, Мей и... Питера Паркера. Торжественное воссоединение семьи, казалось бы. Да только торжеством и не пахло. Пахло дождем, сыростью и кровью. — И почему каждый раз в каждом чертовом слезливом фильме в день похорон идет гребаный дождь? — задал вопрос сам не зная кому Уилсон, глядя на выгравированное на камне имя героя. Своего героя. Возвращаться домой не хотелось. Казалось, что если долго сидеть в грязи среди цветов, принесенных человеку-пауку, то Питер обязательно придет и коснется его плеча. Окажется, что все это просто нелепая шутка и они вместе уйдут с этого серого места. Но Питер все не приходил. День, два, неделю. Петру пришлось силой тащить страдающего Дэдпула с кладбища, когда он обнаружил его на том же месте, что и полторы недели назад. Дом больше не был домом. Дома было пусто и тихо. Все вещи стояли на местах, в раковине стояла немытая посуда, покрытая плесенью, кровать так и осталась незаправленной. В тот день Уэйд не успел ничего убрать, когда услышал в динамике телефона хриплый голос и кашель Питера. Он пытался успеть, приложил все силы, чуть не попал под автобус, но... Обрушившаяся стена с куском арматуры оказалась быстрее даже паучьего чутья, пострадавшего от дыма и ранений, не смертельных, но поспособствовавших его гибели. Уилсон упал на кровать и несколько минут пялился в потолок, разглядывая каждую трещину. А ведь Питер говорил, что их нужно заделать. — Питер, — вздохнул наемник, снимая маску с лица. Стоило принять душ, кинуть грязный и вонючий, как и он сам, костюм в стирку, переодеться и приготовить поесть. Вот только смысл? Еда приносила удовольствие только рядом с Паркером, довольно уплетающим его кулинарные шедевры. А теперь его нет. Нет, и больше никогда не будет. Глаза непроизвольно намокли, и Дэдпул принялся тереть их пальцами с такой силой, словно хотел выдавить. Капилляры не выдержали и лопнули, белок стал красным, почти как его костюм. Питер бы забеспокоился и обязательно бы закапал ему какие-то капли, даже зная, что регенерация сама все исправит в считанные минуты. Питер переживал за него по-настоящему сильно. Единственный, кто так переживал. И единственный, кто его любил. Прошел месяц. Колосс каждые два дня звонил Уэйду и напоминал мыться и питаться хоть чем-то. Такова была их договоренность, чтобы русский не забирал его в их Бойс-бенд. Уэйд слушается, а Икс не достает его слишком часто и позволяет гнить в своем доме. Спать Уилсон больше не мог. Каждый раз, стоило ему закрыть глаза, как перед ним вставал образ окровавленного человека-паука, смотрящего на него своими оленьими глазками и не позволяющего сделать вдох. Бессонница тоже приводила к своим последствиям. После долгого отсутствия сна Дэдпулу начал мерещиться покойный возлюбленный. На кухне, возле двери, в спальне и на диване. Он всегда улыбался, но всегда молчал. Стоило наемнику подойти слишком близко — и он исчезал, а затем появлялся вновь. Он ходил по дому, занимался рутинными делами, смотрел телевизор и просто наблюдал за сожителем. Его нельзя было коснуться, прижать к себе, расплакаться в плечо и больше никогда не отпускать. Нельзя было слушать его звонкий смех и приятный голос. Нельзя было растрепать непослушные завитки волос. Но можно было долго рассказывать ему обо всем. О том, как Уэйд скучает, как ему тяжело и как же он хочет умереть. — Почему ты не заберешь меня, Питер? — спросил однажды Уилсон, лежа на кровати, рядом сидел Он. — Нельзя. Время еще не пришло. — Тихо ответил герой, все так же мягко улыбаясь. Дэдпул вскочил на постели и выпучил глаза с расположенными под ними темными синяками. Он услышал его голос вновь. — А когда оно придет?! Малыш, я так устал! — Тш, — Он прикрыл глаза, приставляя указательный палец к своим губам. — Потерпи, родной. Однажды мы встретимся, обещаю. Но не сейчас. Сердце Уэйда больно сжалось. Соленые капельки вновь скатились по щекам. Было плохо, все так же плохо! Но теперь он мог надеяться, что когда-нибудь сможет вновь уснуть с Ним в обнимку. Почувствовать его тепло и запах. Все что угодно наемник готов был отдать, лишь быть рядом с паучком. В этом доме его не хватало. В жизни Уэйда без него зияла дыра, прямо как в сердце или как там говорят в грустных книжках про любовь? Смерть пришла так же скоро, как Уилсон начал забывать Его лицо. Спустя год, когда его вынудили стать иксом, задание провалилось из-за мальчишки, за которого Дэдпул убил работника детского дома. Приключение вышло длинным и захватывающим, но его конец был замечательным. Ошейник, подавляющий все силы, оказался на нем вовремя, как и пуля, попавшая в сердце. Теперь ведь он увидит Питера? Он ждет его где-то там? Надежда оборвалась скачком деда-расиста во времени, приложившего к месту ранения монету заранее. Смерть не наступила, а ошейник сняли глупой ручкой и одной семеркой, введенной в графу для кода. Когда же в руках у Уэйда оказалась машина времени, все встало на свои места. — Я. Люблю. Тебя.