Сильного жалеет слабый

Сад Алфеи в этот час был особенно прекрасен. Обычно это место успокаивало Блум, но сегодня каждый шорох казался ей подозрительным. Она сидела на скамье, сжимая в руках новый том «Истории великих магических битв». В двух метрах от неё, на траве, расположился и сам Валтор. Ему позволили выходить на прогулки только в сопровождении Блум и под защитным куполом, который удерживали четверо невидимых паладинов. Маг сидел, прислонившись спиной к стволу старой ивы, и его длинные ноги в неизменных черных сапогах едва не касались скамьи.  – …таким образом, Эраксское соглашение закрепило границы между измерениями, предотвратив хаос в волшебном мире,  — монотонно читала Блум, стараясь не смотреть на слушателя. — Это база магической дипломатии. Ты должен это знать, если хочешь понимать, как устроен наш мир. Валтор издал низкий, пренебрежительный звук, чем-то похожий на рычание. – Это не история, Блум. Это сборник сказок для тех, кто верит в добро во всём мире, — проворчал он, даже не открывая глаз.  Девушка захлопнула книгу, и звук удара страниц друг о друга, всё же привлёк его внимание. – Тебе всё не нравится! – вспыхнула вдруг она. – География Магикса, скучно. Законы Совета, нудно. Может, ты сам скажешь, что тебе не сказки? Валтор медленно открыл один глаз. Голубая радужка в ярком дневном свете казалась почти прозрачной, лишённой той темной глубины, что пугала её когда-то в кабинете. – То, что ты читаешь, это сказки для таких маленьких, начинающих фей как вы. – он поморщился и сел ровнее, расправляя плечи. – Всё у вас здесь слишком... правильно. В жизни не бывает таких благородных побед. – Это факты, Валтор! Мужчина закатывает глаза. – Это факты, написанные победителями. Он замолчал, сорвал травинку и принялся крутить её в своих пальцах. Это раздражало Блум. Между ними снова повисла тишина. И всё же, они были слишком разными. В целом, оно и не удивительно, но всё же... Блум вновь замечает, нет, скорее чувствует на себе чужие взгляды. Оно и не удивительно. Не каждый день увидишь как фея и демон, почти что вместе, тихо и прилежно читают какую-то скучную литературу. Вернее, это для него она была скучной. Ей же всё вполне нравилось. – Почему ты просто не можешь слушать? – тише спросила она. – Мы пытаемся помочь тебе адаптироваться. – Адаптироваться к чему? – Валтор резко повернулся. — К жизни комнатной собачки, которой читают лекции о добре? Ты сама-то веришь во всё это, милая? Или тебе просто нравится издеваться надо мной? Между ними на несколько мгновений повисла тишина. Она не знала что сказать. А он продолжал молчать и смотреть куда-то в сторону. – Издеваться? –Блум опешила, её щеки вспыхнули. – Я трачу своё личное время, чтобы ты не чувствовал себя здесь как в тюрьме! – Но я и есть в тюрьме, – Валтор обвёл взглядом, – Просто у этой клетки небо вместо потолка и ты в качестве надзирателя. Он наконец отпустил многострадальную травинку и полностью повернулся к ней. Его руки опустились на его же колени. – Посмотри на своих паладинов, Блум. Они сжимают рукояти мечей так сильно, что у них трясутся руки. Посмотри на себя. Ты читаешь мне про дипломатию, но сама боишься встретиться со мной взглядом дольше, чем на секунду. Блум уже хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Весь этот фарс с обучением был лишь попыткой учителей сделать вид, что ситуация под контролем. А её присутствие здесь... В какой-то степени и правда было издевательствои. И не только над ним. Но и над ней лично. – Ты несправедлив... Тебе сохранили жизнь. Это больше, чем... – Чем я заслуживаю? – закончил он за неё с пугающей точностью. Его голос стал ниже, в нём вновь проскользнула уверенность, – Знаешь, Блум... Я не помню, что я сделал. Но глядя на то, как ты терзаешь эту бедную книгу, я понимаю, что это было нечто великое. Ужасное, но очень великое! Он вдруг протянул руку, словно хотел коснуться края скамьи, и паладины в кустах синхронно потянулись к мечам. Валтор замер, его губы искривились в усмешке. – Видишь? Им не нужна моя адаптация здесь, Блум. Это никому не нужно. Вы пытаетесь сделать из меня того, кем я, как мне кажется, никогда не являлся. Он снова хмыкнул, перевёл взгляд в сторону. – Но я не вы. И никогда таким не буду. Даже если я не помню кто я и от куда. Я всё ещё демон и маг. И этого вы не отнимите. Он снова замолчал. Его слова не были вызовом. Скорее, спокойное, почти смиренное признание своей тёмной природы. Валтор смотрел куда-то сквозь изгородки, в его взгляде была какая-то усталость, что Блум на мгновение даже растерялась. – Почему ты это мне говоришь? – Потому что я чувствую голод. – он перевёл взгляд на неё. – Не тот, что утоляют едой. А тот, что требует магической силы. Я не помню, как её брать, но я чувствую, что она была моей. Каждый раз, когда ты читаешь мне эти морали... – он кивнул на книгу, – мой инстинкт требует рассмеяться тебе в лицо и сжечь весь этот бред. Блум сама невольно сжала кулаки. – Ты ненавидишь этот мир. – Нет, – он покачал головой. – Я просто не принадлежу ему. Я здесь как лишний. И ты это знаешь лучше чем кто-либо другой. Он вдруг протянул руку, сам коснулся её ладони, лежащей на скамье. Касание было мимолетным, но Блум словно ударило током. Его пальцы были  холодными, прямо как лед, но в месте контакта она почувствовала лишь огонь. – Блум! Голос Ская, раздавшийся с тропинки, заставил её вздрогнуть и резко отдернуть руку. Валтор же не шелохнулся. Он лишь медленно поднял взгляд на подошедшего принца. Скай выглядел напряженным, его взгляд метался между Блум и магом, пытаясь считать то, что только что произошло между ними. Конечно же, много он не видел. – Прогулка затянулась. Гризельда ждет отчет. И... – он бросил на Валтора тяжёлый взгляд, – пора возвращаться в крыло. Валтор медленно встал, расправляя плечи. Он был на голову выше Ская, и даже без своего величия, он выглядел устрашающе. – Конечно, – вкрадчиво произнес маг, и на его губах вновь появилась та самая, едва уловимая усмешка. – Мой «учитель» сегодня явно устал от моих плохих манер. Он не стал дожидаться стражи. Кивнув Блум, пошел к выходу из сада первым. Блум смотрела ему в спину, чувствуя, как ладонь до сих пор горит от его прикосновения. Скай что-то говорил, сердито и обеспокоенно, но она его не слышала. – Мне... Мне нужно к мисс Фарагонде. Давай потом, хорошо? Блум не дождалась ответа Ская. Она почти бегом направилась в комнату. Сначала отчёт, потом учителя... Когда она вошла в их общую гостиную, там царило привычное оживление. Стелла разложила на диване гору новых покупок из Магикса, Муза сидела в наушниках, отстукивая ритм по колену, а Флора бережно пересаживала какую-то светящуюся лиану. – Блум! Ну наконец-то, – Стелла подскочила к ней, прижимая к себе ярко-розовое платье. – Посмотри, я купила это для тебя. Тебе нужно что-то яркое, а то в последнее время ты ходишь мрачнее Гризельды на экзамене. Блум заставила себя улыбнуться, но ладонь, которой коснулся Валтор, всё еще горела. Она спрятала руки в карманы кофты. – Спасибо, Стелла. Очень красиво. – Что-то случилось? – Флора подняла голову от своего растения. Муза сняла наушники, и в комнате воцарилась та самая тишина, которой Блум так боялась. Девочки переглянулись. – Мы обсуждали кое-что пока тебя не было, – осторожно начала Лейла, выходя из кухни с кружкой чая. – Блум, это общение... оно тебя меняет. Ты стала закрытой даже со Скаем. Она качнула головой. И прошла к кровати, почти сразу запрашивая на неё. Кико что до этого сидел на подушке, забрался на её колени. – Фарагонда совершила ошибку позволив вам видеться. Блум нахмурилась, переводя свой взгляд на Лэйлу. Девочки согласно кивнули. Они все ждали её ответа. – Мне доверили важное задание. Я не могу просто взять и отказаться. Её оправдание получала слишком натянуто. Стелла медленно опустила платье на диван. Радость на её лице сменилась беспокойством. – Мы видели вас в саду с балкона. Точнее, видели как вы говорили. Она только лишь согласно кивнула. Блум почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Ей казалось, что её судят за преступление, которое она ещё не совершила. Она начала машинально поглаживать Кико, но кролик недовольно дернул ушами и спрыгнул на пол, словно почувствовав исходящий от хозяйки жар. – Я его не оправдываю девочки. Просто... мне кажется, мы совершили огромную ошибку. — В том-то и дело! — Лейла сделала шаг вперед, и её голос зазвучал твердо. — Мы помним Облачную Башню, помним Андрос. Ты сама была на грани гибели из-за него. А теперь мы дали ему второй шанс. Хотя именно он его и не заслуживал. Тяжело вздохнув, Блум встала с кровати.  Потянула рукава своей кофты ещё сильнее прежнего. – Это всё неправильно. – Что именно? – Муза приподнялась. – Всё то что мы сделали. Неправильно отнимать у человека то, что по праву ему принадлежит девочки. Он ведь маг, и... И очень могущественный. Стелла тихо перебила. – Блум, послушай себя... Ты жалеешь его? После всего, что он сделал с Домино? После того, как он заставил тебя поверить, что твои родители мертвы? – Я не жалею его. Но он сейчас не тот кем был ещё неделю назад. Тот, кто сидит сейчас в изолированном крыле... не понимает, за что вы его ненавидите. Он чувствует вашу ярость, мой страх. И всё это делает его еще опаснее. Мы создаем монстра заново, просто подпитывая его своей ненавистью! Оказавшаяся рядом Флора, заставила её вздрогнуть. – Мы не ненавидим его так, как ты думаешь. Мы просто боимся за тебя. Эта ваша связь, она ведь работает в обе стороны, Блум. Покачав головой, девушка вновь опустилась на диван. Теперь уже рядом с Музой. Помолчав несколько мгновений, она продолжила. – Я знаю. Но после этого разговора с девочками в гостиной Блум не могла находиться в четырех стенах. Гнетущее чувство, что её не понимают, смешивалось с осознанием собственной неправоты. Она действительно защищала его. Но не того Валтора, что сжигал миры, а того, кто сейчас сидел в тишине и пытался осознать тяжесть собственных грехов, которых не помнил. Они лишили его памяти. Заставили забыть то, кем он был. Но при этом сохранили его личность как таковую. И Блум уже сейчас, спустя три дня, чувствовала какую ошибку они совершили сделав это. Именно по этому, уже на следующий день она пришла к нему снова. В руках у неё теперь не было ни книг, ни каких-либо других учебников. Только пара яблок из столовой. И в этот раз, она застала его почти спящим. Солнце стояло ещё очень высоко. Но в изолированном крыле, как всегда, царил полумрак. Коридоры здесь были не освещены. А сама комната, пусть и имело окно, однако... из-за стен школы, солнце сюда всё равно почти не попадало. Только на рассвете или закате. Валтор полулежал на кровати, откинув голову на высокую спинку. Его глаза были закрыты, а дыхание казалось ровным и спокойным. Со стороны он выглядел почти спокойно. Без привычной издевательской ухмылки и холодного взгляда его лицо казалось другим: резкие скулы смягчились, а светлые пряди волос рассыпались по лбу, придавая ему совершенно другой вид. Очень непривычный вид. Блум замерла на пороге. Она впервые видела его таким, и эта картина её удивляла. Гнетущая аура силы, которая обычно заполняла всё пространство вокруг него, сейчас словно уснула вместе с ним, оставив лишь ощущение странной, холодной пустоты в комнате. Она немного поежилась. Сделала несколько осторожных шагов внутрь, стараясь не шуметь. Подойдя ближе, Блум остановилась, рассматривая его черты снова. На столе рядом, лежал чистый лист бумаги и карандаш, к которому он так и не прикоснулся. – Ты слишком громко думаешь. Голос Валтора, хриплый и сонный, заставил её вздрогнуть. Он не открыл глаз и не шелохнулся, но его пальцы на подлокотнике едва заметно дернулись. – Я думала, ты спишь, – быстро прошептала она, чувствуя, как к щекам приливает жар от того, что её поймали за наблюдением. Он медленно приоткрыл один глаз, и его голубой взгляд, затуманенный остатками сна, сфокусировался на ней. – Если-бы. К тому же, ты слишком шумная. Нужно быть тише. Он нехотя выпрямился, и в этом движении снова проскользнула его природная, хищная грация, даже несмотря на явную слабость. Валтор посмотрел на неё снизу вверх. – Зачем ты пришла сегодня? Снова будешь читать мне о том, как устроен мир? Она раздражённо кладёт яблоки на стол и хмыкает, отходя обратно в сторону. – Я так понимаю, ты интроверт. Мужчина приподнимает брови. Блум решает не спрашивать что его так удивило. Её слова или больше даже действия. – Разве демоны спят? – Блум задала этот вопрос прежде, чем успела его хорошо обдумать. Она знала об этом из скучных лекций профессора Уизгиса, но видеть это своими глазами было совсем другим. В книгах их описывали как вечно бодрствующих созданий ночи, неутомимых и лишенных человеческих слабостей. Валтор хмыкнул, потирая переносицу. Теперь он сидел на краю кровати. – Если верить твоим учебникам, мы питаемся исключительно страхом и чужой магией, — он бросил короткий взгляд на яблоки, лежащие на столе, в его глазах появилась ирония, — Но в моем нынешнем состоянии… кажется, моему телу нужно что-то более приземленное, чтобы просто не развалиться на части. Он протянул руку и взял одно из яблок. Его длинные бледные пальцы коснулись ярко-красной кожицы плода. – Насчет сна… – Валтор замолчал на мгновение, рассматривая яблоко. – Это не совсем сон. Скорее способ заставить замолчать хаос в голове. Когда ты ничего не помнишь, бодрствование превращается в пытку. Ты постоянно пытаешься найти зацепку, лицо, звук… А во сне, тишина. Он поднял на неё взгляд. И наконец откусил кусочек яблока, и Блум завороженно наблюдала за этим простым, почти обыденным действием. – Но, как видишь, без памяти и силы я всего лишь… – он запнулся, подыскивая слово. – Ты всё еще маг, Валтор. – И всё еще голоден, – закончил он, и в его голосе снова промелькнула та пугающая глубина. – Но еда не утоляет этот голод. Ты не поймёшь. Теперь мужчина снова выглядел серьёзным. Гнетущее напряжение в комнате, казалось, немного спало, сменившись странным, почти интимным спокойствием. Солнечный свет падал на его светлые волосы, и на мгновение Блум забыла о том, кто перед ней. – Значит, демоны всё-таки едят. – И спят, – добавил он, откидываясь обратно на спинку кровати. — И даже, как видишь, могут быть довольно скучными собеседниками. Спустя несколько мгновений. Девушка тихо, почти неслышно произносит: – Если честно, такой ты пугаешь меня гораздо больше, – тихо призналась Блум, не сводя с него глаз. Валтор замер с яблоком в руке. Его брови едва заметно поползли вверх. – Вот как? Я думал, вид беспомощного врага должен приносить тебе удовлетворение. – Удовлетворение? – Блум нервно хмыкнула и отошла к окну, подальше от его кровати. – Когда ты был тем монстром из легенд, всё было просто. Ты, это зло, а я добро. Нужно было просто сражаться. А сейчас… – она обернулась, обхватив себя руками. – Ты ешь яблоки, ты спишь, ты ворчишь на учебники. Ты становишься слишком… живым. Тишина комнаты снова восстановилась. Впрочем, как и всегда. Подумав, Валтор Валтор медленно прожевал кусочек яблока и отложил его в сторону. Он поднялся с кровати почти бесшумно. Точно приведение, подумала на один миг Блум. – Значит, тебе легче было бы, если бы я сидел здесь в цепях и рычал на стражу? Вопрос прозучал серьёзно. В голубых глазах блеснул холод. Снова. – Тебе страшно, Блум, потому что ты начинаешь видеть во мне не тьму, а мужчину. Мужчину, у которого есть слабости. И ты не знаешь, что делать с этой жалостью. – Это... Это не жалость! – вспыхнула она, чувствуя, как внутри снова разгорается раздражение на него. Он сделал шаг в сторону стола, проводя пальцами по гладкой поверхности чистого листа бумаги. – Да, это гораздо хуже. Это признание того, что мы с тобой из одного теста. Демоны едят, спят и чувствуют одиночество. А феи… феи могут находить это притягательным. Блум хотела что-то возразить, бросить в него какое-то резкое слово, но голос подвел её. Она просто стояла и смотрела, как он берет карандаш, наконец-то решаясь что-то написать на листе. – Уходи, Блум, – не оборачиваясь, бросил он, и его голос снова стал сухим. – Возвращайся к своим друзьям. Поешь нормальной еды, посмейся над их шутками. А я побуду здесь… в своей «интроверсии». Услышав его слова, она вновь срывается, не выдержав. – Ты пытаешься заставить меня жалеть тебя, — резко бросила Блум, стараясь подавить дрожь в голосе. – Весь этот вид... сонный, потерянный. Ты хочешь, чтобы я видела в тебе жертву, а не врага. Валтор медленно перевел на неё взгляд. Он не ответил сразу, лишь едва заметно прищурился, и в этом жесте промелькнуло нечто пугающе знакомое. Блум поджала губы. – Жалость слишком дешевое чувство, Блум, — наконец произнес он, и голос его стал холодным, — Она мне не нужна. Я просто констатирую факты. Если ты видишь в этом призыв к сочувствию, возможно, это говорит больше о тебе, чем обо мне. Блум подошла ближе, игнорируя инстинкт, кричавший ей остановиться. – Хватит загадок, – она скрестила руки на груди. – Расскажи мне, что ты на самом деле помнишь. Не то, что ты говоришь учителям. Хоть какие-то обрывки? Лица? Что-то ещё, я не знаю. Валтор снова замолчал. Он посмотрел на чистый лист бумаги перед собой, и на мгновение его лицо снова стало пустым. – Я помню холод. Бесконечный, абсолютный холод, в котором нет ничего живого. И голос... три голоса, которые шепчут что-то одновременно, но я не могу разобрать слов. Он поднял взгляд на Блум, и она увидела, как расширились его зрачки. – А еще я помню искру. Единственную теплую вещь во всей этой темноте. Она была маленькой, но такой яркой, что на нее больно было смотреть. И каждый раз, когда я пытаюсь к ней потянуться в своих мыслях, я просыпаюсь от того, что мои руки горят. Он замолчал, внимательно наблюдая за реакцией девушки. Блум почувствовала, как её собственная магия отозвалась на его слова. Огонь Дракона внутри неё беспокойно шевельнулся, узнавая это описание. – Это... Это всё? Больше ничего? Вопрос повис в воздухе комнаты. Возможно, девушка хотела услышать ещё что нибудь. Хотя бы что-то, что дало бы ей возможность понять суть больше из его мыслей. – Я помню кто я, Блум. Очень хорошо помню. Но не понимаю от куда у меня всё это. Магия, сила, злость и это чувство... Он пытается подобрать подходящее слово. — Чувство... Словно я был создан не для того, чтобы жить, а для того, чтобы поглощать. Он медленно поднялся, и Блум невольно отступила на полшага. Его фигура перекрыла свет, падающий из окна, и в комнате снова стало неуютно и зябко. – Ты спрашиваешь, что я помню? — он сделал шаг к ней, и его голубые глаза вспыхнули тем самым холодным огнем, который она видела в своих кошмарах когда-то. — Я помню твое лицо в том пламени. Ты была там, Блум. Ты всегда там. Потому что ты это я. Он остановился так близко, что она могла почувствовать исходящий от него жар — странный, неестественный, не похожий на тепло живого человека. – И самое страшное не в этом. А в том, что я не чувствую раскаяния. Я чувствую только ярость от того, что меня лишили моей силы. Блум смотрела на него, и внутри неё всё снова кричало о том, что учителя были правы. Заклинание не стерло его суть. Оно лишь дало сбой, а сам он остался прежним. – Ты не должен этого помнить. Мы хотели дать тебе шанс начать всё сначала. – Шанс стать одним из вас? — Валтор горько усмехнулся. – Посмотри на меня, Блум. Я не один из вас. Он вдруг протянул руку, почти касаясь её щеки. Но так этого и не сделал Мужчина поморщился и снова отстранился от неё. – Ты всё это время лгал... Валтор резко обернулся. Он отошел к окну, впиваясь пальцами в холодный подоконник так сильно, что дерево жалобно скрипнуло. – Я не лгал, – бросил он через плечо, в его голосе появился холод, – Я не помню многих событий. Я не помню планов, имен твоих друзей или того, как именно я проиграл. Но я чувствую себя. Понимаешь? Заклинание стерло факты, но оно не смогло переписать мою суть Блум. Он снова посмотрел на неё. И ей  захотелось закрыть глаза. – Твои учителя хотели вырастить из волка ягненка, просто запретив ему помнить вкус крови. Но волк всё равно хочет мяса, Блум. Даже если он не знает, как оно называется. Пример оказался как раз кстати. Блум понимала: прямо сейчас ей нужно выйти из комнаты, пойти к директрисе и сказать, что эксперимент провалился. Валтор далеко не «чистый лист». Он не помнит кто он. Но он чувствует. Но она не двигается с места. – И что теперь? – тихо спросила она. — Если ты всё это чувствуешь... почему ты не напал? Почему ты всё ещё здесь? Мужчина медленно повернулся к ней. – Потому что я не знаю, что делать с этой яростью без моей силы. И потому что ты единственное существо, что напоминает мне о моей силе. Если я убью тебя или сбегу, я снова останусь абсолютно один.  – Ты боишься одиночества? Блум сама не верила в то, что произнесла это вслух. Великий маг, демон, порожденный древней тьмой, признается в такой человеческой слабости? Но даже сам Валтор замер. На мгновение его маска самообладания треснула, и в глубине голубых глаз отразилась не ярость, а настоящая, черная бездна. Он не стал отшучиваться или язвить как сделал бы раньше. – Да, — ответил он. – Я чувствую себя одиноким. И я боюсь этой пустоты больше, чем любой смерти. Прошло несколько мгновений. – Когда ты тысячелетнее существо, ко всему можно привыкнуть. Потому что все кто был рядом, так или иначе уходят. По разным причинам, но уходят. А ты... ты остаёшься неизменным. Таким же как десять лет назад, тридцать, сто и больше. Он снова подошел к окну, но теперь его плечи были по-настоящему сгорблены, словно на них давил какой-то груз. – У меня есть сила, но нет того, с кем вы люди, делите всё хорошее и плохое. Оно мне и не нужно. Однако... Он хмыкнул. – Какая-то часть меня завидует вам. Потому что вы живёте меньше, но вы счастливы. Каждый по своему, но счастливо. Ей хотелось подойти, коснуться его плеча, совершить самый безумный и опасный поступок в своей жизни, чтобы просто доказать, что сейчас он не один. Но она продолжала стоять на одном месте. – Ты завидуешь нам, потому что мы можем чувствовать, – прошептала она, глядя на его сгорбленную спину. – Но ты ведь тоже чувствуешь. Боль, и этот страх пустоты... Разве это не делает тебя чуть ближе к нам? Валтор снова обернулся. Его лицо было бледным, а взгляд стал вновь пугающе ясным. В нем не было и следа того сна, в котором она застала его в начале. – Ближе к вам? Нет Блум, это делает меня ещё дальше от вас. Демон, который хочет тепла, сожжёт всё вокруг, чтобы его получить. Он замолчал, и в комнате снова воцарилась та тяжелая, давящая тишина. Блум не знала, что ответить. Его слова о звучали как предупреждение, но в его позе, в том, как он снова отвернулся к окну, она видела лишь бесконечную усталость. – Тебе пора, – не оборачиваясь, тихо повторил он, – Твой принц уже несколько раз прошёлся мимо двери. Его беспокойство начинает меня утомлять. Блум вздрогнула, осознав, что время действительно вышло. Она медленно попятилась к выходу, стараясь не шуметь. – Я приду завтра, Остановившись у самой двери. Она снова посмотрела на мужчину. Но Валтор ничего не ответил. Он стоял неподвижно, как и раньше. Когда Блум вышла в коридор, Скай действительно был там. Он стоял, прислонившись к стене, и при её появлении тут же выпрямился. Его лицо было очень напряженным. – Наконец-то. О чем вы так долго говорили? Он снова пытался манипулировать тобой? Блум на мгновение замешкалась. Перед глазами до сих пор стоял силуэт Валтора. Но нужно было перевести своё внимание на Ская. – Нет, ничего особенного, Скай. Он просто... много ворчал на учебники. Пойдем отсюда, я очень устала. Скай недоверчиво хмурился, но спорить не стал. Он повел её к выходу из крыла, а Блум лишь медленно шла следом за ним. Однако на следущий день она не пришла. И через день тоже. Валтор усмехался, в какой-то степени даже не удивлённый этим. Хотя, какое-то непонятное чувство разочарования всё же присутствовало. Он был большего мнения о ней. Не знал почему, но казалось, что Блум не из тех кто следит при первой же сложности. Хотя, конечно он мог ошибаться. Впрочем, теперь он много чего мог. Просто потому что не помнил что и когда у него получалось, а что нет. И всё таки они обманывали. Удивительно... Школа фей, а врут они получше демонов. Мужчина усмехнулся, его взгляд вновь устремился вниз, на прохожих внизу. Спустя ещё пару дней, он даже заскучал. Без постоянного присутствия Блум, ему становилось скучно. Раньше тоже так было? Если-бы он только помнил... Но в целом, скучать ему не приходилось. Мужчина дадумчево смотрел на преподавателей, что так и кружили вокруг него. – Как ваше самочувствие? Фарагонда зашла в кабинет одной из последних. – Бывало и лучше. Оперевшись на стену спиной, он внимательно наблюдал за тем, что делал этот эльф. Он то писал что-то в своём блокноте, то что-то говорил и это его поведение, начинало немного раздражать. Палладиум в очередной раз взмахнул пером, занося в блокнот какое-то наблюдение, и Валтор почувствовал, как внутри него вспыхнуло нечто... другое. Это не была магия, нет, скорее какая-то раздражительная досада. Его изучали, как редкий вид насекомого, запертого под стеклом. – Вы кажетесь... более сосредоточенным сегодня, Валтор, – мягко заметил Палладиум, не отрываясь от своих записей. – Ваша аура стабильна, но в ней появилось напряжение. Вас что-то беспокоит? Валтор медленно перевел взгляд на эльфа. Тот выглядел так благожелательно, что мужчине на мгновение захотелось стереть это выражение с его лица. – Меня беспокоит то, что я слышу скрип вашего пера уже сорок минут. А еще то, что вы задаете вопросы, ответы на которые вам и так известны из ваших приборов. Фарагонда сделала шаг вперед, мягко оттесняя Палладиума в сторону. Её взгляд был проницательным, Валтор поморщился. Вот она ему точно не союзник... – Мы просто хотим убедиться, что ваше физическое состояние не ухудшается. Вы мало едите и почти не выходите из комнаты в последние три дня. – Ваша «куратор» внезапно потеряла интерес к моим урокам истории. А гулять в компании паладинов, сомнительное удовольствие. Он снова отвернулся к окну. Солнечный свет сюда почти не попадал. И он к своему собственному удивлению, почему-то наоборот раздражался от этого. – Блум сейчас занята подготовкой к экзаменам и... Она вернется к своим обязанностям, как только сможет. – Обязанностям, – повторил он, пробуя слово на вкус. – Значит, теперь это так называется. Валтор хмыкнул и закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен. Ему не нужны были её оправдания. Но внутри, там, где он ощущал ту самую холодную пустоту, поселилось странное, едкое чувство. Она испугалась его. Испугалась того, что он ей сказал. По этому и не пришла. Однако, разочароваться он окончательно не успел. Может потому что просто не умел. А может потому что она всё же пришла к нему снова. – У меня были экзамены, Валтор. Но как видишь, я снова здесь. Девушка осмотрела комнату. Он что, так и не притронулся к книгам? Подумав совсем немного, Блум двинулась ближе к столу. После чего осторожно открыла одну из книг. – Ты что, не читал их? Мужчина закатывает глаза. – Я знаю всё что там написано. А от скуки читать... Это не для меня. Блум внимательно посмотрела на него, уловив в его голосе скуку. Она провела пальцами по старой книге, и снова хмыкнула. Валтор хмыкнул, оперевшись бедром о край стола. В его позе появилось что-то от того прежнего, вальяжного темного мага, хотя он сам этого еще не осознавал. – В школах преподают правильную магию, Блум. Очищенную от рисков и... тьмы. Вы много не знаете. Блум подошла ближе к нему. Теперь её глаза горели любопытством. Мужчина спокойно посмотрел в её сторону. – То есть, пока мы тут зубрим основы, ты... ты просто всё знаешь? Для тебя это уровень детского сада? –Хуже, – он криво усмехнулся. – Я сижу здесь и смотрю, как вы тратите свой потенциал на заучивание формул. Ты, носишь в себе силу Великого Дракона, но используешь её, чтобы зажигать фонарики и пускать какие-то детские искры. Глупость по сравнению с тем, что ты могла бы делать. Блум вспыхнула почти моментально.  Стоило ей только услышать его. – Тогда научи меня. Если ты всё это знаешь, если наши учебники говорят неправду. Валтор немного помолчал. После повёл плечами, скрестил руки на груди. Взгляд его метнулся в сторону окна. – Увы Блум, не могу. – Почему? – Ты забываешь что я не имею прежней силы? – он хмыкнул снова. – Может, я многого и не помню. Но я чувствую намного больше, чем должен чувствовать. Мои силы ослабли, и это я понимаю слишком отчётливо. Сейчас я ничего не могу сделать. Прошло несколько мгновений. Оба продолжали молчать. Он, потому что всё уже сказал. Она, потому что больше не знала что сказать. – К тому же, я не альтруист, Блум. Даже с дырой в памяти я чувствую, что никогда не делал ничего просто так. Что я получу взамен? Твоё общество раз в неделю после экзаменов? – Моё общество? – она хмурит брови. Валтор моментально исправился. Следующие слова прозвучали уже менее заинтересованно. Скорее даже сухо. – Мне здесь скучно. А ты хотя бы как-то скрашиваешь мои серые будни. Я об этом. Блум закусила губу. Ему было невыносимо скучно быть запертым в четырех стенах. Даже несмотря на то, что периодически он выходил из школы. Пусть и под наблюдением. – Ты сам отказался от наших прогулок и чтения в саду. – сказала она ему. Мужчина исподлобья посмотрел на неё. — Ты права, я отказался, — Валтор медленно отошел от стола, заставив Блум невольно отступить на шаг. – Потому что созерцание кустов под надзором паладинов напоминает мне выгул домашнего животного у людей. Я лишился свободы, но не гордости. Хотя в твоих глазах, вероятно, это одно и то же. Он остановился, глядя на неё с какой-то странной, почти осязаемой усталостью. После снова продолжил. – Твои учителя думают, что если запереть меня в четырех стенах и давать читать детские сказки о добре и зле, я стану... кем? Послушным гражданином Магикса? – он коротко и сухо рассмеялся. – Этого не будет. Потому что добра во мне нет. Как бы вы его не пытались искать. Блум почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она привыкла видеть в нем врага, мощную угрозу, но сейчас перед ней был кто угодно но не он. – Я... я не знала, что ты действительно помнишь все эти книги. Фарагонда говорила, что твои знания могут быть повреждены. – Мои знания в порядке, – быстро отрезал он. – Повреждено всё остальное. – Но ты же можешь колдовать... Он почти моментально покачал головой. А что девушка нахмурилась ещё больше чем прежде. Что это значит? Она же понимала что все его магические знания должны были остаться при нём. Взяла огня дракона так и осталась внутри него. А всё остальное... Разве украденные заклинания были по праву его? – Это не колдовство Блум. У меня было больше силы. То, что я имею сейчас, это крупицы. Я чувствую что потерял большую силу. А что про огонь дракона... Так его нет Блум. Девушка хмурится. – Что? – вопрос повис в воздухе. – Что это значит? Нет? Он отошел от окна и сел в кресло, внезапно выглядя смертельно уставшим. – Огонь Дракона, это сила созидания или разрушения, но она всегда требует воли. А я сейчас, как пустой сосуд. У меня есть доступ к знаниям, но у меня нет доступа к этой силы. – Значит, ты совсем не можешь им пользоваться? – Могу, – он обернулся, – По крохам.  Выжимая из себя остатки того, что не успело уснуть. Но это причиняет лишь боль, на удивление неприятную. Девушка кусает губы, обдумывая его слова. Они лишили его памяти. Однако, должна ли была его сила, из которой он был создан, угаснуть? Вероятно нет и в данном случае что-то просто пошло не так. Возможно, они допустили какую-то ошибку. Может быть наоборот ему данное заклинание не подходило. Или же он снова притворялся. Блум снова посмотрела на него. Он медленно поднял руку и щелкнул пальцами. Между ними на мгновение проскочила искра. Она погасла раньше, чем Блум успела её рассмотреть. – Видишь? – он усмехнулся. Блум медленно сглотнула, глядя на пустую ладонь, где секунду назад была искра. В комнате повисла тяжелая тишина. – Если это причиняет тебе боль... зачем ты это делаешь? – тихо спросила она, не сводя глаз с его лица. Валтор выглядел бледнее обычного, а в глубине его глаз, лишённых прежнего высокомерия, показалось что-то похожее на ярость. – Твои наставники стёрли мою историю, мои мотивы, даже... не важно. Но они не могут стереть мою природу. Даже если она почти не существует. Блум сделала неуверенный шаг вперёд. Но снова замерла. Теперь она никуда не двигалась. – Фарагонда хотела дать тебе шанс. Ты был... ты был чудовищем, Валтор. Ты разрушал миры. Забвение было единственным способом сохранить тебе жизнь и не дать тебе снова взяться за старое. Он резко открыл глаза, в них на мгновение появилась злость. – И как, по-твоему, я должен благодарить за эту милость? – его голос стал тихим, – Я помню тысячи заклинаний, но что это мне даёт? Он встал со своего места и отошёл в сторону окна. Это было единственное место, где ему удавалось сосредоточиться и хорошо подумать. Как ни странно, вид из окна его успокаивал. – И спасибо что уточнила. Теперь я понимаю что был прав. Это не я всё забыл. Это вы лишили меня моих сил. Блум смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. Она видела, что Валтор не просто устал. Он медленно угасал... Его кожа казалась почти прозрачной на свету. Что в целом было очень странным зрелищем. Она знала то, чего не помнил он. Валтор не был обычным тёмным магом. Которых было тысячи, а может и больше. Он был создан из искры огня дракона, смешанной с тьмой. Магия не была его инструментом, она была его плотью и кровью. И сейчас, когда заклинание забвения заблокировало доступ к источнику, его тело буквально голодало. Магия и делала его живым. Он снова обернулся, его взгляд скользнул по ней. – Они... Они не знали, что так будет! – вырвалось у Блум. – Они думали, что блокировка магии просто сделает тебя безопасным. Они не понимали, что... что ты и есть... Валтор тихо хмыкнул. – Ты говоришь так, будто знаешь о моей природе больше, чем я сам. Однако , мой голод... он настоящий, Блум. Я чувствую пустоту там, где должно быть пламя. Он подошел к ней вплотную. Блум почувствовала, что от него больше не исходит тот жар, который она помнила раньше. Напротив, от него веяло холодом. Прошло меньше недели, когда, почему магия так быстро покидала его? – Если я умру здесь, в этой клетке, от магического истощения, это будет самой ироничной победой света.