Эхо Алмазного Щита

Утро в Пристани Лотоса наступило с той особенной, мягкой грацией, которая бывает только на берегах рек Юньмэна. Воздух был наполнен свежестью воды и тонким ароматом распускающихся лотосов. Служанки в легких одеждах бесшумно перешептывались, расставляя вазы с цветами в галереях, а на тренировочных площадках уже слышался ритмичный, четкий стук деревянных мечей. Но во внутреннем павильоне, скрытом за резными перегородками от любопытных глаз, время словно замерло в ожидании. На шелковой подушке у стены, в самом углу комнаты, сидел мальчик. Семилетний Сюэ Ян казался совсем крошечным в пространстве этой огромной, светлой комнаты. Его левая рука была туго и профессионально забинтована — Вэнь Цин приложила всё свое мастерство, чтобы рана не просто затянулась, а перестала изматывать его лихорадкой. Темные, не по-детски острые и колючие глаза ребенка неотрывно следили за входной дверью. В правой ладони он сжимал конфету. Сжимал так крепко, что яркая обертка помялась, но не ел. Он ждал. Он привык ждать, что в любой момент кто-то сильный войдет, громко рассмеется и отберет эту единственную крошечную радость, ударив его по лицу за «дерзость». Дверь тихо, почти бесшумно скользнула в сторону. В комнату вошел Цзян Сюань. Он остановился на пороге, и на мгновение сердце Верховного заклинателя пропустило удар. Этот взгляд... Настороженный, дикий, полный готовности либо укусить за протянутую руку, либо броситься прочь через окно. Сюань видел этот взгляд много лет назад. Так смотрел грязный, худой и смертельно голодный мальчик по имени Вэй Ин, когда отец впервые привел его в Пристань Лотоса. Сюань тихо вздохнул, отгоняя тени прошлого. Он подошел ближе, его тяжелые шаги по полу были размеренными и предсказуемыми, чтобы не напугать ребенка. Он сел напротив мальчика, сохраняя дистанцию. — Доброе утро. Сюэ Ян мгновенно подобрался, его пальцы на конфете побелели от напряжения. Но, узнав голос человека, который вчера спас его, он медленно, почти через силу, расслабил плечи. — Утро, — буркнул он, не сводя глаз с рук Сюаня. — Рука болит? — Сюань кивнул на повязку. Мальчик пожал плечами, криво усмехнувшись: — Немного. Привычно. Сюань нахмурился. Слышать от семилетнего ребенка слово «привычно» по отношению к физической боли было тяжелее, чем выдержать удар мечом. Он медленно достал из складок своего фиолетового халата еще одну сладость — крупную карамель в золотистой обертке — и осторожно протянул её на ладони, прямо перед Сюэ Яном. — Тогда прими лекарство. Сюэ Ян подозрительно прищурился, глядя на подарок: — Это не лекарство. Это сахар. Сахар не лечит раны. — Для души — это самое лучшее лекарство, которое придумали люди, — серьезно кивнул Сюань. Мальчик секунду колебался, а затем, издав короткий звук, похожий на фырканье, взял вторую конфету. Лед в его глазах начал таять. В комнату вошел Цзян Сичэнь, принося с собой запах горной прохлады и абсолютного спокойствия. Его мягкая улыбка была способна укротить даже самого яростного призрака. — Похоже, я пропустил утреннюю раздачу «лекарств»? — Сичэнь изящно присел рядом с Сюанем, и Сюэ Ян невольно замер, залюбовавшись этим светлым, почти неземным обликом. Мальчик переводил взгляд с мощного, грозного Сюаня, похожего на гранитную скалу, на изящного и доброго Сичэня. Он всё еще не мог понять: кто они? Великие господа? Грозные заклинатели? Или просто люди, которым почему-то не всё равно, выживет ли он в этой пыли? Тишину разорвал стремительный топот, и в павильон без всякого предупреждения влетел Вэй Усянь. — СЮАНЬ! Я слышал, у нас в Пристани пополнение! Где этот... — он резко оборвал себя на полуслове, увидев сжавшегося на подушке мальчика. Сюэ Ян мгновенно отпрянул назад, инстинктивно ища защиты, и почти прижался к плечу Сюаня. Сюань спокойно положил свою ладонь на плечо ребенка, буквально «заземляя» его страх. — Вэй Ин. Успокойся. Познакомься, это Сюэ Ян. Вэй Ин замер, его лицо на миг стало непривычно серьезным, но тут же озарилось сияющей улыбкой. Он подошел и присел на корточки, выгребая из широких карманов целую гору сладостей, сушеных фруктов и орехов. — Привет! Я — Вэй Ин. И раз уж ты теперь в нашей невозможной банде, держи свой аванс. Глаза Сюэ Яна расширились до предела. Он никогда в жизни не видел столько еды, предназначенной лично ему. — Это всё... мне? — прошептал он. — За что? Что я должен сделать? — Просто так, — пожал плечами Вэй Ин, и в его глазах блеснуло понимание. — В Юньмэне за конфеты не нужно платить кровью или ложью. Ешь, пока не лопнешь. В это время, в дверях появился Цзян Юнлэ. Он вошел бесшумно, его веер был полусложен, а взгляд — внимателен и глубок. Юнлэ посмотрел на Сюэ Яна и едва заметно кивнул. Он, как никто другой в этой комнате, понимал, каково это — быть человеком, ищущим свое место под солнцем. — Добро пожаловать домой, Сюэ Ян, — негромко произнес Юнлэ. — У нас здесь шумно, но безопасно. Я прослежу, чтобы в архивах твоё имя стояло рядом с нашими. Цзян Чэн, заглянувший следом, не стал ворчать. Он скрестил руки на груди, окинул взглядом перебинтованную руку мальчика и хмуро, по-деловому произнес: — Если кто-то из младших адептов или, не дай боги, слуг посмеет хотя бы косо на тебя посмотреть или как-то обидеть — не вздумай молчать. Сразу иди ко мне. Я их быстро научу юньмэньским манерам с помощью Цзыдяня. — Почему вы всё это делаете? — Сюэ Ян моргнул, его голос дрожал. — Потому что ты теперь в Пристани Лотоса, — Цзян Чэн пожал плечами, словно объяснял очевидную истину. — А здесь своих не бросают и не предают. Это закон.

***

Вечером, когда солнце начало лениво садиться, окрашивая зеркальную гладь озера в цвета спелого персика и золота, Сюань и Сичэнь позвали мальчика в сад. Сюэ Ян сразу насторожился, инстинктивно пряча раненую руку за спину. — Я... я что-то сделал не так? Я могу уйти прямо сейчас, если я мешаю... Сюань медленно опустился перед ним на одно колено, чтобы их глаза были на одном уровне. Он взял Сюэ Яна за его маленькую, здоровую ладонь. — Мы хотим спросить тебя об одной очень важной вещи. Сичэнь говорит, что ты можешь отказаться, если не хочешь, и никто тебя за это не прогонит. Но мы... Сюань сделал паузу, его голос стал бесконечно глубоким и теплым. — Хочешь ли ты... стать нашим сыном? По-настоящему. Официально. Навсегда. Сюэ Ян замер. Его маленькое сердце, казалось, на секунду перестало биться, а затем пустилось вскачь. — Что? Как это... сыном? Вашим? — Мы официально примем тебя в семью Цзян, — мягко пояснил Сичэнь, касаясь волос мальчика. — Ты будешь носить нашу фамилию. Ты будешь учиться у лучших мастеров. Ты будешь жить здесь не как приемыш или гость, а как хозяин этого дома. Мальчик смотрел на них сквозь пелену слез, которые он так долго и упорно запрещал себе выпускать на волю. — Вы... вы правда не передумаете через неделю? Не прогоните меня на улицу, когда я совершу ошибку? Не обманете, как тот человек на карете? Сюань прижал руку к груди, прямо там, где билось его сердце. — Я дал тебе клятву Верховного заклинателя. Моё слово тверже любой стали в Поднебесной. Сюэ Ян долго молчал, давясь всхлипами. А потом, едва слышно, дрожащим голосом он спросил: — Можно... я буду звать тебя отцом? Сюань на секунду задохнулся от нахлынувших чувств, а затем просто сгреб ребенка в охапку, прижимая его к своей широкой, надежной груди. — Конечно, маленький лисенок. Конечно можно. Сичэнь обнял их обоих, чувствуя, как мир вокруг них окончательно становится целостным и правильным. Юнлэ, наблюдавший за этим с террасы, тихо прикрыл лицо веером, скрывая влажный блеск в глазах. В этот момент из-за кустов жасмина выскочил маленький А-Юань. Он явно подглядывал за сценой и теперь, сияя от восторга, подбежал к ним. — Значит, теперь ты — мой настоящий старший брат?! — А-Юань восторженно запрыгал вокруг них. — Слышишь? Мы будем вместе ловить самых больших рыб и пугать папу Чэна лягушками! Ура! Еще один брат! Сюэ Ян, всё еще не выпуская ткани халата Сюаня, осторожно и робко улыбнулся младшему мальчику. — Брат... — он попробовал это слово на вкус, и оно оказалось слаще любой самой дорогой конфеты. Так в Пристани Лотоса официально появился Цзян Ян. Мальчик, чья тьма и боль сгорели в очищающем огне любви его новых родителей. С этого дня в Юньмэне стало на один детский смех больше, а «Алмазный Щит» обрел еще одну драгоценность, которую он поклялся защищать до самого последнего вздоха.