Незваный ужин

      Мэр Джерри Дженераццо обожал встречаться с молодёжью. Может быть, это пресловутая любовь итальянцев к детям, но ему действительно нравилось новое поколение Бобротауна. Все эти юноши и девушки с горящими глазами, с новомодными гаджетами в руках, с оригинальными идеями в головах. Многие политики, особенно те, кто постарше, жаловались на невнимательность молодой аудитории во время выступлений. Но так ко всем нужно найти подход. Мэр Джерри умел говорить с молодёжью, он следил за трендами в тик-токе, старался наводить справки о том или ином завирусившемся сленговом словечке, и btw поддерживал прогрессивные взгляды на многие вопросы. При этом Джерри не перегибал, не старался выглядеть молодящимся подлизой, от этого отдавало каким-то извращением. Мэр всегда был безупречно одет и причёсан, не прокалывал себе нос или уши, не красил в синий цвет густую с проседью шевелюру и не панибратствовал. Он был корректен, искренне доброжелателен и открыт до известного предела. И это работало, молодой электорат — студенты и недавние выпускники, охотно голосовали за него. Так что да, мэр ладил с молодёжью, почти со всеми…       — Мэр Джерри — ВОР! ВЕРНИ ПОЛЯНУ ЗВЕРЯМ!!! НИКОМУ НЕ НУЖНА ТВОЯ ДУРАЦКАЯ ДОРОГА! — доносилось снаружи дома.       Джерри, который собирался ужинать с мамой, вздохнул. Опять эта Мэйбл! И, господи боже всемогущий, почему он вообще знал это имя?       Мэр резко встал из-за стола, полы его махрового халата разошлись, обнажая синюю в полоску пижаму.       — Что такое, дорогой? — встревожилась мама. — Кто там шумит?       За одно это беспомощное выражение лица мэр был готов придушить надоедливую студентку.       — Всё в порядке, мамуля, — он улыбнулся фирменной улыбкой, которая всегда успокаивала маму. — Я пойду вежливо попрошу нас не беспокоить.       — Ты у меня такой хороший мальчик, — подслеповатые глаза подёрнулись дымкой материнской гордости.       Джерри уже нёсся к двери. Мэйбл замолчала, увидев его, но воинственной позы не переменила, напротив, вся подобралась, как кошка перед прыжком. Как в таком маленьком создании может умещаться столько злобы? Мэр заклокотал от возмущения.       — Мэйбл, ты не можешь так просто заявляться ко мне и устраивать стихийный митинг!       — Очень даже могу! — ноздри воинственно раздувались, губы она поджала.       На мгновение Джерри вообразил, что он сам военный в Перл-Харборе, честно служащий своей Родине, а на него несётся злобный камикадзе, и сквозь стекло самолёта можно разглядеть веснушки Мэйбл Танака! Вот чего она добивается? Чтобы они и правда превратились в заклятых врагов?       — Поляна — это прекрасное место, полное жизни, — сердито заговорила Мэйбл.       Джерри с тоской посмотрел на дома, окружавшие их, там, за кружевными занавесками, наверное, притаились все местные любопытные старушки. Почему ни одна из них не додумалась вызвать полицию? Теперь ему приходится стоять перед этим маленьким концентратом злобы.       — Я служу — людям! — раздражение вскипало внутри, подобно тесту на органической закваске. — Мой долг сделать так, чтобы было хорошо и удобно людям! Эта дорога необходима нашему городу, она будет экономить кучу времени!       — Каких-то жалких пятнадцать минут?! Тогда как твои машины и рабочие разрушат один из самых чистых и прелестных уголков?! Чего стоят твои пятнадцать минут против того, что существует не одну тысячу лет?! Животные здесь были до нас, людей, это их мир, их экосистема!       — Довольно! — Джерри уже тысячу раз слышал её аргументы. — Жалкие пятнадцать минут помогут людям чуть дольше поспать или побыть со своими семьями! Ты хоть знаешь, сколько приходится работать современному человеку? С утра до вечера! У матерей не остаётся времени на детей, у отцов на семьи! И если я могу им подарить эти пятнадцать минут времени, то я сделаю всё от меня зависящее!       — Демагог! — выкрикнула Мэйбл.       — Ты хоть знаешь значение этого слова?       — А ты?       Чёрные глаза, острые, как лезвие, смотрели непримиримо. Джерри, который придерживался самых гуманных идей в воспитании, был готов признать, что некоторых просто мало пороли в детстве!       — Мэйбл, это недопустимо! Ты пришла в мой дом, — «пришла без уважения» — возникла в памяти знакомая фраза, но не задержалась, мэр продолжил: — Здесь живёт моя мать, это вторжение в частную жизнь!       — Также, как ты вторгся в жизнь поляны и её обитателей, Джерри?       Видит бог, или кто бы там ни был наверху, он сейчас зайдёт домой и вызовет полицию!       — Дженаро, сынок, — раздался позади мэра тонкий старушечий голосок.       Мэйбл замолчала на полуслове, Джерри повернулся к матери.       — Мама, я же просил тебя не беспокоиться, — сказал он мягко и улыбнулся.       Но мама уже вышла на крыльцо и взяла его под руку.       — Зачем ты кричишь на этого милого мальчика, сынок? — спросила она уже на английском.       — Это не мальчик, — Джерри поверх материнской головы одними губами просигнализировал Мэйбл: «Уйди!»       — Так, значит, юная леди? Это ещё хуже, кричать на женщину! Я тебя не так воспитывала, — сокрушалась старушка. — Тем более, эта молодая леди такая милая.       Мэр посмотрел на Мэйбл, которая, утратив ощерившийся воинственный мир, внезапно действительно стала похожа на милую и скромную девушку. Джерри мотнул головой, чтобы прогнать дурацкую мысль, что перед ним не враг, а просто неравнодушная студентка. Мама отцепилась от его руки и шагнула к Мэйбл.       — Прости моего сына, — теперь невесомая сухая рука легла поверх смуглого кулака Мэйбл.       — Да ничего, — голос зазвучал смущённо. — Мне и правда пора.       — Нет, я приглашаю вас с нами поужинать, — ласково произнесла мама.       Джерри застыл с искажённым лицом: и эта женщина его ругала за принесённых с улицы животных в детстве? Теперь сама тащит с тротуара впервые увиденного человека в дом? Хотя справедливости ради Джерри вспомнил, что ни одно принесённое им животное не вернулось на улицу, все благополучно жили с ними, даже тогда, когда он давно потерял интерес к зверям. У мамы было большое сердце, она всех любила.       — Я, правда, спешу, — Мэйбл говорила без раздражения, ласковым и просящим тоном, даже лицо её разгладилось.       — Глупости, для хорошей еды всегда найдётся время, — старушка оперлась о руку девушки и повела ту в дом.       Проходя мимо Джерри, Мэйбл пожала плечами, как будто говорила: «Я здесь ни при чём». Настроение у мэра упало ниже, чем температура в Антарктиде. Мама усадила Мэйбл рядом с собой и обратилась к сыну.       — Джерри, поставь девушке прибор.       Мэйбл улыбнулась, мэру захотелось сказать какую-нибудь гадость.       — Мы ведь не животные! Руки помыть можешь в ванной, а куртку снять и повесить на вешалку, — произнёс он холодно и с тайным удовольствием заметил, как она стушевалась.       — Почему ты такой сердитый? — мама покачала головой.       — Всё в порядке, — поспешила успокоить её Мэйбл. — Ха-ха, мне и правда не стоило садиться, не помыв руки.        Она встала и прошла мимо Джерри, успев тихо прошипеть ему:       — Я бы предпочла ужинать с бобрами, чем с тобой.       До мамы возмутительные слова не долетели, и раздосадованному мэру осталось только поставить на стол ещё одну тарелку и столовые приборы. Паста с брокколи остыла, как и тёплый салат с баклажанами! Стоило ли весь вечер провести за готовкой, чтобы половина вкуса улетучилась вместе с жаром? Джерри чувствовал себя по-настоящему оскорблённым. Хорошо хоть открытая бутылка вина успела подышать и раскрыть аромат. Вино! Джерри посмотрел на горлышко бутылки, возвышавшейся над блюдами, как мэр над людьми. Мэйбл было явно меньше двадцати одного!       — Надо было посоветоваться со мной, прежде чем приглашать её остаться на ужин, — он перешёл на свой ломанный итальянский.       — Что будет от бокала вина? — удивилась мама.       Джерри только закатил глаза и направился к холодильнику, здесь ему удалось отыскать стеклянную бутылку с манговым лимонадом, никакого сахара, одни витамины! К моменту, как он захлопнул дверцу, Мейбл уже сидела рядом с мамой и показывала ей свои свежевымытые лапки… то есть руки… конечно, руки.       — Это тебе, — Джерри протянул девушке открытую бутылку лимонада.       — Ох, спасибо!       Она коснулась его пальцев, когда забирала лимонад, и Джерри ощутил, что они влажные. Он испытал новый виток раздражения — неужели так сложно было нормально вытереть руки? Хорошо хоть она свою куртку сняла, хотя… Мэр с недовольством заметил, что сквозь футболку проступили острые пуговки сосков. Джерри поспешил уставиться в собственную тарелку. Для чего Господь изобрёл лифчики? Сам Джерри щепетильно заклеивал соски специальными накладками, потому что знал: никто не хочет видеть их! Тем более за ужином! Но Мейбл, конечно, даже не подумала, насколько это неуместно. Остаток вечера мэр даже не посмотрел в сторону наглой студентки.       Зато мама, казалось, была очарована мисс Танака.       — Так вы японка?       — Да, по большей части, — улыбнулась Мейбл.       Ела она с аппетитом и, к великому удовольствию мамы, не стеснялась просить добавки. Вино не шло в горло Джерри. Всё, о чём он мечтал на сегодня — это вкусный ужин в компании мамы, потом просмотр новостей о себе перед сном и долгая ночь без особых волнений. Но непрошеное появление Мейбл его выбивало из привычной рутины и поэтому нервировало. Иные люди не могут прожить без того, чтобы доставить другому как можно больше неприятностей.       — Спасибо, очень вкусно! — донёсся до него голос Мейбл.       — Пожалуйста, детка, — мама ласково похлопала девушку по руке.       — Уже поздно, — решительно произнёс Джерри. — Пойдём, мама, я тебя уложу спать.       — Но как же гостья?       — Я прекрасно провела время, — поспешила заверить маму Мейбл. — Ещё раз спасибо, что пригласили меня остаться на ужин.       — Ты такая славная, — лицо мамы расплылось в блаженной улыбке.       Джерри подошёл к ней и, взяв под руку, повёл к лестнице.       — Спокойной ночи, миссис Дженераццо! — воскликнула Мейбл и помахала им.       — Спокойной ночи, милая, — мама тоже слабо махнула в ответ.       Джерри глазами сделал знак девчонке, которая почему-то продолжала сидеть за столом, что она может идти, и повёл маму наверх.       — Она такая красавица, — по-итальянски зачастила мама.       — Ничего подобного, ты просто плохо видишь, — возмутился Джерри.       — Да нет же, очень красивая, как фарфоровая куколка, — мама продолжала улыбаться. — Японки все красивые, ещё ни разу не встречала некрасивую, а эта девушка особенно хороша. От неё как будто свет исходит.       Джерри хотел было пошутить, что это свет, который зажгли в пустой голове, но потом передумал. Если мама хорошо провела время, то уже за одно это можно было бы поблагодарить Мейбл. Он помог матери умыться, почистил её съёмные зубные протезы и поместил их в специальный раствор, потом уложил хрупкую старушку в постель и поцеловал в лоб.       — Дженаро, а эта дорога, она и правда так нужна? — в темноте спросила мама.       — Конечно, это будет очень полезно для города! — мэр испытал досаду.       — У этой девушки такие славные манеры и она хочет добра, я пожила достаточно, чтобы это понять, — тихо произнесла мама.       — Нет, она не желает добра, она просто маленькая эгоистичная девчонка, — Джерри шептал, но каждое его слово было напитано горечью. — Сколько крови она мне умудрилась попить! Весь город рад новой дороге, одна она против!       Но мама уже уснула, мирное сопение наполняло комнату, Джерри вновь коснулся губами тёплого лба. Бедная мама, столько лет прошло, а она всё ещё верила в доброту первого встречного!       Настроение мэра улучшилось, он не сомневался, что Мейбл убралась с его территории, а, значит, можно спокойно допить остатки вина, загрузить посудомойку и готовиться ко сну. Но, спустившись на первый этаж, он услышал какой-то шум на кухне. «Почему она ещё здесь?» — подумал мэр, а потом на лбу выступил холодный пот при мысли, что Мэйбл осталась, чтобы продолжить спорить с ним насчёт чёртовой поляны! Ну это слишком! Он сердито зашагал на кухню.       Здесь ему пришлось остановиться на пороге. Мэйбл вытирала только что вымытую посуду. Кухня и без того сияла чистотой, но присутствие девушки как будто сделало её ещё чище и светлее. Мэйбл надела его фартук и использовала для посуды именно то полотенце, которое Джерри для неё предназначил.       Может быть, дело было в вине или в освещении, а, может, слова мамы повлияли, но Джерри внезапно посетила мысль, что от Мэйбл и правда исходит сияние. Сейчас она казалась мягче и взрослее, даже короткие волосы уже не топорщились в разные стороны. Движения её стали плавными, а на губах застыла приветливая улыбка, даже веснушки перестали казаться собранием неряшливых точек, теперь они стали похожи на россыпь звёзд…       Внезапно Мэйбл заметила его и повернулась.       — Миссис Дженераццо уснула?       Голос, к счастью, остался прежним, дерзким, почти разбойничьим. Очарование моментом прошло и Джерри начал опасаться возобновления дебатов.       — Да, уснула, спасибо, что ты всё здесь прибрала, — он поднял руку и показал на часы. — Время позднее.       — Ах, да, — Мэйбл положила последнюю тарелку и сняла фартук, который аккуратно повесила на место.       Он проводил её до двери, здесь девушка надела свою старую бесформенную куртку и подобрала лежавший у порога скейтборд. Мэр поздравлял себя с тем, что, кажется, всё завершится мирно.       — Спасибо за ужин, — сказала она на прощанье, глядя на Джерри снизу вверх. — Я очень давно не ела домашнюю еду.       Он хотел было съязвить, что если бы она меньше занималась проблемами зверей и больше кулинарией, то ела бы домашнее чаще, но второй раз за вечер сдержался.       — Спокойной ночи, Мэйбл, — произнёс он вполне дружелюбно.       — Спокойно ночи, мэр Джерри, — она ему улыбнулась и выскользнула за дверь.       

***

      На следующее утро во время приготовления завтрака Джерри нашёл в кармашке фартука записку. И когда только успела?! Развернув бумажку, он прочёл: «У вас очень милая мама (сердечко). Верни поляну, Джерри!» Глупая улыбка расползлась по лицу мэра, он спрятал записку в бумажник, где она пролежала долгие годы, никем не тронутая.