Этот Хеллоуин радует.

По городу громко смеясь и крича ходили дети переодетые в страшных монстров. По улочкам двигались ведьмы в острых шляпах и балахонах, некоторые зажимали между ног мëтлы, или швабры стараясь изобразить магию, косолапые и немного перекошенные Франкенштейны, и призраки в белых простынях. Они ревели утробным голосом, а пересекаясь задыхались от хохота, либо намеренно театрально могли начать визжать от испуга, подходили к домам и просили конфеты. Подростков постарше можно было заметить сидящими по домам, где под сменяющимся светом от диско-шара в лучах которого те же оскаленные зубы, грим и искусственная кровь от тех же костюмов смотрелась по своему жутко, они могли пьяно танцевать, либо целоваться направо-налево. Некоторые сидели на кухне и как это бывает вели заунывно-душевные разговоры о неразделённой любви и глупой учëбе. Один только силуэт в ночи не участвовал в общем веселье, ни среди детей, ни среди поколения постарше. Высокий блондин в полном одиночестве сидел на большом холме что высился на городом, где сквозь деревья росшие поодаль друг от друга хорошо просматривался вид ночного города. Люди совсем мелкие с такого расстояния, жаль только их назойливые возгласы долетали до него даже преодолев такой путь. Для одиночки не было проблемой присоединиться к общему празднованию, он не был изгоем или чем- то типо того, наоборот даже, очень статный парень, не урод, не бедняк, и всë же какая-то деталь в нëм была отличительной, не такой как у других. Скорее всего это необычайно крупные клыки и подозрительно долгая жизнь в сто двадцать два года. Пора называть вещи своими именами, он вампир и среди людей ему нет места. Долгие годы Джайро сторонится общества, после перевоплощения жизнь стала невыносимой. Точно обозначить когда всë пошло под откос он не может. Просто проснувшись однажды с утра обнаружил себя немного плохим, подумал простуда, как же он ошибался. С каждым днëм ему становилось всë хуже, странное заболевание не лечилось никакими способами, его лекарю даже приходилось прибегать к альтернативной медицине, но увы бесполезно. Как однажды служанка, отдыхавшая на банкетке в зале его поместья, совершенно свела того с ума запахом молодого, уставшего от работы тела. Тот день был роковым, граф помнит его отрыками, самые яркие это то как в нежную кожу рта вонзаются внезапно увеличившиеся в размерах острющие клыки, аромат девушки кружит голову и он медленно пробравшись к мирно спящей красавице быстро всаживает зубы в розовую шею. Барышня просыпается и смотрит на хозяина глазами полными страха и отчаяния, она успевает лишь издать предсмертный едва слышный клокочущий стон, прежде чем он добьëт еë ещë несколькими укусами. Еë обмякший за минуту труп расслабленно стëк с сиденья в объятья графа, и лишь насытившись горячей кровью парень понимает что впервые убил ни в чëм не повинного человека. От воспоминаний Джайро морщится, на секунду он снова оказался там, снова тепло непозволительно быстро покидающее бездыханное тело, и ужас осознания содеянного. С тех пор он уже сто лет катается по миру борясь с порывами голода в поисках лечения от своей патологии, увы несолона хлебавши он вернулся на родину. Вот и сейчас он в Италии наблюдает празднование Хеллоуина, ночь когда он может побыть самим собой. К сожалению местные представляют его вид слишком странно, пошло , либо совсем уж невинно, эти разные, но всë равно по сути одинаковые и бессмысленные репрезентации его совершенно не вдохновляют. Именно поэтому он сбежал от шумихи, которая к сожалению не изъявила желания оставить его самого, на холм. Здесь дышалось свободнее, октябрьский ветер игриво перекатывал песчинки под пальцами и щекотал низко стриженной травкой ладони. Мягкие волосы шаловливо прикрыли собой лицо, от чего Джайро улыбнулся. Как бы ему здесь не нравилось, он понимал что засиделся и пора было бы прогуляться, а лучше того вернуться домой, ведь вампир не знает когда ему захочется напасть на кого-то. Поднявшись с земли и отряхнув штаны от пыли Цеппели устремился вниз и быстро оказался у входа в город. Там он решил посторониться ненужныж взглядов и нырнул в потëмки, блеснув золотым рисунком на спине куртки. В это же время чуть дальше шëл другой юноша лет девятнадцати. Его шаг был немного неловким и неуверенным от движения на костылях. Одет буднично, синяя футболка немного в пятнах крови, джинсы и грим изображающий трупную зелëную вставку на половину лица словно пришитую к нормальной коже. Длинные светлые волосы прикрывали его глаза и липли на маслянистую загримированную поверхность, но даже так легко можно было заметить стекающие слëзы. Зубы крепко стиснуты в попытке не взвыть от отчаяния, с губ срывались лишь тихие поскуливания вперемешку со всхлипами. Он шëл от дома своего ближайшего, как ему казалось, друга. Марк сказал, что сегодня заболел и чувствует себя просто отвратительно поэтому не пригласит Джонни вместе провести время. Эта новость несомненно огрошила юношу, но он всë же превозмогая трудности решил навестить больного товарища и поддержать его словом, угощениями, и вернуться восвояси. Какого же было его удивление, более того не совсем приятное, когда из дома его друга послышалась громкая музыка и издалека завиделись переливы карнавальных цветов света, ему сразу стало всë ясно. Замыленными глазами, он не мог разбирать куда идëт, и споткнувшись о тротуарную крошку шлëпнулся на землю смешивая горькие слëзы с песком. Это и была причина прикрытой неприязни со стороны Марка и других приятелей, вряд ли бы этот конфуз случился с парнем если бы он передвигался не на костылях, а на ногах. Некое презрение, даже если его очень сильно старались прятать, нет-нет да проскакивало в словах, взглядах преисполненных омерзением с жалостью, и актах ванильной доброты обоснованные, не то снисходительным состраданием, не то попыткой как-то обелить себя в глазах окружающих, а заслуживал ли он этого? Действительно ли вина за такое отношение к Джонни была на его плечах? Этот вопрос из раза в раз поснщал его голову с того самого дня когда он получил травму, одно ему было известно точно, пути обратно уже нет, и он навсегда останется один. Вот и сейчас брошенный, и абсолютно несчастный он распластался по тротуару, и честно признаться, вставать совершенно не хотелось. А для чего? Тело расслабилось и он уткнулся лбом в прохладную плитку и почувствовал такую безмятежность, что подъëм показался чем-то абсолютно бесполезным. Так бы и лежал, если бы его отдых не прервал чей-то кашель сверху. Джонни хотел поднять голову чтобы посмотреть на того кто нарушил его идиллию, но в моменте парня сразила такая слабость что даже совершение такого простого действия казалось невозможным. В ответ он смог лишь помычать. Незнакомца повеселила реакция лежащего и он присев на корточки завязал с юношей диалог: - С тобой всë в порядке? - Мгм... - Уверен? - мужчина приподнялся и немного перевернул Джо за плечи лицом к себе, и увидел красную, заплаканную с размазанной по щекам грязью мордашку, на лбу и виске виднелись лëгкие ссадины и небольшой отëк и от плача и удара оземь. - Видно непросто тебе пришлось, что стряслось? Джонни шмыгнул носом и медленно выдохнул через рот свернув губы трубочкой, он открыл глаза и несколько секунд внимательно рассматривал собеседника. - Просто... просто плохой вечер. - Хочешь поговорить об этом? - после усмешки произнëс незнакомец. - Хочу, но не хочу отвлекать вас от прогулки, или чем вы там занимались... - - Мне не сложно, я бы даже сказал рад провести время за разговор с кем-то... Меня зовут Джайро Цеппели. - Я Джонни, Джонни Джостар. - Так что же с тобой случилось, Джонни? - изрëк мужчина аккуратно приподнимая нового знакомого за плечи и вкладывая недалекого лежащий костыль в его руку. Джайро ощутил раннее не испытываемый прилив счастья, то есть, он был не уверен что это было счастье, просто явственно ощутил живое тепло, щемящее мëртвую грудь . - Сегодня я узнал что абсолютно не имею близких мне людей. Единственный друг, которого я считал таковым брезгует мной. - Брезгует? В смысле? - неуверенно и удивлëнно возразил Цеппели. - Ну, нетрудно заметить что я инвалид. - произнëс Джо слегка смущаясь что такую очевидную вещь приходится объяснять. - Они думают что я обуза... Насколько это возможно. Словно я хрустальный! Будто меня оберегать надо, и тем более я прошу подобного отношения. Да я медленнее остальных, но это не значит что я совсем недееспособный! - Да уж... Извиряюсь за бестактность, но как так случилось что ты едва ходишь? - проговорил мужчина бодро поднимая новоиспеченного товарища с земли. - Во время занятия спортом неудачно ударился, вот уже не знаю как мне так повезло, но увечья необратимы, и будущее великого футболиста мне теперь точно не светит. - Футбол значит, хороший выбор, хотя... В твоëм случае наверное так не скажешь - губы растянулись в насмешливой ухмылке. - Где ты занимался? Я не припомню где-то по близости футбольные клубы, хотя они могли появится пока меня не было... - Я занимался не здесь, даже не в этой стране, сюда приехал по учебе. - Занятно, а откуда ты? - Из Америки, а вы местный, да? - Да, но Америку тоже посещал, и не только. Обращайся на "ты", мне неловко. - Хорошо... А сколько тебе лет раз ты столько путешествовал? Мне кажется мы примерно одного возраста. - Мне... Двадцать два. Да. - Класс. Что ж, думаю мне пора, спасибо за помощь, очень воодушевляюще. - Это обязательно? - Разочарованно узнавал Джайро. Он понял почему ему так симпатизировал юноша, он не вызывал жажду крови, хотя очень мог бы, он был обычным человеком и ощущался им, а не куском мяса. - Если тебе не к спеху я бы продолжил нашу беседу. - Ты серьёзно хочешь этого, или просто после моего рассказа тебе тоже стало меня жаль и ты предлагаешь это из вежливости? - Хочу! Конечно же хочу. - легкий холод пробежал по рукам и спине заставив волосы на теле встать дыбом. Альтернатива упустить шанс провести ночь за диалогом после столетнего молчания ужасала. - Но если ты против, я не буду настаивать... - Хах, в таком случае давай продолжим. Может хочешь рассказать про своë впечатление об Америке? - бросил Джонни через плечо и медленно поковылял вдоль тротуара, Джайро спешно присоединился к парню, и стал отвечать на его вопросы коих у того было не мало. На улицах уже давно никого нет, маленьких детишек разогнали по домам в позднее время, да и подростков тоже, родители отпустили повеселиться всего на пару часов. Фонари хорошо освещали дорогу, их свет затмевал мерцание страз звëзд на бархатном полотне неба. Серебряная луна на фоне переливающихся люминаров была невероятно восхитительна, сегодня еë свечение казалось особенно волшебным. Было приятно разглядеть все прелести ночи вне города, да в хорошей компании. Пара новых знакомых уютно устроилась на холме, двое лежали на земле уставившись вверх, и бессмысленно болтали на какую-то отвлеченную тему. Джо знатно утомился и уже почти засыпал, и Цеппели это понимал. - Джонни, - юноша откликнулся повернув голову в сторону звавшего, и зевнув попытался пошире раскрыть слипающиеся от усталости глаза. - Мы же теперь друзья, да? Я бы хотел повторить этот вечер, желательно не единожды. - Ну конечно, друг. - сам себе улыбнулся парень. - Тогда мне нужно сразу кое-в-чëм тебе признаться. - Джайро резко сел примяв траву под собой, и нахмурился. В голове замельтешили мысли стоит ли об этом рассказывать так сразу, но о том что он кровопийца ему узнать в любом случае придëтся, так чего тянуть? - Джонни, я вампир. - А я зомби. - через пару секунд произнëс Джо и отвернувшись закрыл глаза, заснул.