Один – хорошо, а два – лучше

      — Нужно бить на опережение! — и схватив Кирина за локоть, потащила в сторону кабинета директора аэропорта.       Всё дело было в том, что Чертанов — сволочь такая — вполне красноречиво дал понять, что уведомит Модестовича об их неуставных отношениях, и теперь Кире меньше всего хотелось, чтобы по аэропорту гуляли какие-то пошлые слухи.       Кирин, который в общем-то не горел желанием лишний раз попадаться директору на глаза — в конце концов, кто знает, как он отреагирует на новость о том, что его бывшая жена закрутила с подозрительным диспетчером? — всё равно шёл, едва поспевая, за разъярённой Кирой.       — Кира, я в самом деле не думаю, что это хорошая иде…       Договорить он так и не успел — Кира с ноги вломилась в кабинет и вдруг замерла, отчего Кирин не успел затормозить и врезался ей в спину.       Перед ними развернулась весьма однозначная картина: на директорском столе, разведя ноги в стороны, восседала полураздетая стюардесса с задранной до талии юбкой, а сам директор замер в подобии растерянности у неё между ног.       — Какого чёрта?! — проревел он, отстраняясь от вздогнувшей девушки, и начал поспешно застёгивать штаны. — Вас стучаться не учили?!       — Закрываться надо! — рявкнула Кира, презрительным взглядом провожая вылетевшую из кабинета стюардессу, на ходу поправляющую форму и захлопнула дверь, демонстративно закрывая её на ключ. — Так-так-так… Ты теперь молоденьких девочек потрахиваешь? Надеюсь, никого из моего экипажа оприходовать не успел?       Ян закончил приводить себя в порядок и исподлобья взглянул на бывшую жену, будто нарочно игнорируя присутствие диспетчера.       — Кроме тебя — никого, — съязвил он.       Кира фыркнула, закатывая глаза и подойдя к столу, вальяжно уселась в кресло для посетителей.       Кирин, стоя посреди кабинета, чувствовал себя цирковой обезьянкой, потому что и Шанская и Янис Модестович уставились на него, как на главную достопримечательность аэропорта.       — Ну присаживайтесь, Иван Степанович, в ногах правды нет, — пробасил директор, кивая на кресло, соседнее с Кирой.       — А где она есть? — та вопросительно вздёрнула бровь.       Ян, чуть нахмурившись, проследил за Кириным, усевшимся рядом с Кирой и хмыкнул.       — Я надеялся вы двое мне расскажете. Вы же за этим пришли?       Иван Степанович коротко взглянул на Киру и кивнул. Что-то ему подсказывало, что её бывший муж уже давно обо всём догадался и теперь просто издевался, ожидая, когда они сами во всём признаются.       — Мы с Кирой вместе, — спокойно проговорил Иван Степанович и в подтверждение своих слов, протянул руку и сжал кирину ладонь.       — Ну, конечно, вместе. Вы же работаете вместе! На одном рейсе… Кира закатила глаза.       — Ян, ты всё прекрасно понял, кончай давай с этим.       Тот только оценивающе взглянул на Кирина.       — Вы, между прочим, как раз за этим занятием меня и прервали. Не могли на минуту позже зайти? — недовольно буркнул он, как бы невзначай заглядывая в какие-то бумаги на своём столе.       — Всего лишь на минуту? — Иван Степанович кривовато усмехнулся — возможность подтрунить директора представилась сама собой. — Экий вы скорострел, Янис Модестович…       У Яна от такого заявления яростно загорелись глаза. Он навалился на стол, склоняясь к лицу диспетчера так близко, как только это было возможно и сощурившись, смерил его презрительным взглядом.       — Да чтоб ты знал, я Киру мог всю ночь без передышки трах…       — Мало просто трахать, Янис Модестович, — в тон ему прошипел Кирин. — Неплохо было бы ещё и до оргазмов доводить.       — Ну и сколько раз ты её довёл?       — У тебя в штанах сантиметров меньше…       — Мальчики! — Кира, отчего-то нездорово раскрасневшаяся, переводила свой горящий взгляд то на одного то на другого. — Я вам не мешаю случайно достоинствами мериться?       Иван с Янисом переглянулись как-то странно и вдруг уставились на Киру.       — Кто лучше? — хором спросили они и как два неразумных мальчишки в ожидании ответа склонились к ней.       Шанская, которая от этой их перепалки ещё пять минут назад ощутила как нижнее бельё предательски увлажняется от осознания того, что они оба готовы глотки друг другу выгрызть за неё, сама того не осознавая, кокетливо закусила нижнюю губу.       — Даже не знаю… — вдруг очень томно протянула она и так однозначно положила свои ладони поверх рук мужчин, что у тех в одночасье перехватило дыхание. — Хотите проверить? Прямо сейчас.       Она не была уверена, что они воспримут эту дурацкую затею правильно, но раз уж они первые начали, так почему было не воспользоваться шансом и не рискнуть? Но к её большому облегчению, ни одному ни второму дважды повторять было не нужно.       Кирин, словно с цепи сорвавшись, подался вперёд, сходу жадно сминая её губы и подхватив ахнувшую Киру за талию, развернул и усадил на стол, сметая с него явно не последней важности бумаги.       Ян только раздражённо рыкнул, злостно глядя на Ивана Степановича, и начал стаскивать с женских плеч форменный китель.       Кира, чувствуя как Кирин собственически задирает ей юбку, разводит колени и с таким диким взглядом — будто хищник, вырывающий добычу из зубов противника — смотрит на Яна, поняла, что пропала. И сдерживаться просто не имеет смысла — не в этом случае.       А когда Иван Степанович опустился перед ней на колени и её внутреннюю сторону бедра обдало горячим дыханием — в мозгу и вовсе заклинило, и она, несдержанно застонав, откинулась на локтях назад, имея теперь возможность наблюдать за тем, как ошалело Ян смотрит на происходящее у неё между ног.       — Что, дорогой, ты до такого не додумался? — вредно усмехнулась она и тут же подавилась стоном, потому что       Кирин широко лизнул её поверх влажной насквозь ластовицы и сдвинув ткань в сторону, впился в неё мокрую губами.       У Яна от такого зрелища очевидно в штанах стало тесно, потому что он, прихватив Киру за подбородок, склонился к её лицу и глубоко поцеловал, второй рукой отчаянно дёргая пуговицу на штанах — так, что ткань жалобно затрещала.       Кирин, краем глаза заметив этот жадный, выходящий за все дозволенные рамки поцелуй, утробно зарычал и прикусив Киру за бедро, погрузил в неё, не давая опомниться, сразу три пальца. Шанская вскрикнула, отрываясь от губ своего бывшего мужа и распластавшись по столу, выгнулась в пояснице, запуская пальцы в волосы своего нынешнего любовника. А когда к этим восхитительным пальцам присоединились и губы, идеально дополняя заданный ритм, то сдерживаться стало и вовсе невыносимо.       Ян, глядя на это действие, тяжело дышал, не зная, куда себя деть ни то от ревности ни то от зависти — при том теперь он и сам не понимал, кому из этих двоих он завидовал больше. Потому что то, что Кирин проделывал с Кирой казалось чем-то на грани с запретной магией. А эти ярко-красные губы её, искривлённые стонами и вздохами, ничуть не спасали ситуацию, поэтому он, недолго думая, стянул с себя штаны вместе с импортными боксерами и самодовольно усмехнулся, заметив короткий взгляд Кирина на его вполне внушительное достоинство.       — Когда нечем заполнять пустоту женского… сердца, Иван Степанович, приходится изучать лингвистику. Да?       И нарочно медленно, не отрывая взгляда от продолжавшего ублажать Шанскую диспетчера, стал аккуратно погружаться в её горячий рот.       — Мерзавец, — прошипел Кирин, и с таким остервенением принялся за Киру, что та едва не задохнулась от ощущений.       Ян болезненно скривился, когда она в экстазе прикусила его зубами, но двигаться не перестал.       Кирин, наблюдая за всем этим всё это время с колен, наконец встал и подтянув Киру к себе, хотел было поцеловать, но на секунду засомневался. В конце концов в ней только что был Модестович, а это казалось чем-то уж слишком из ряда вон, но заметив как мстительно усмехается директор глядя на его замешательство, рыкнул и впился в Кирин рот так глубоко, что способность дышать просто отключилась в этот самый момент.       А затем, резко её развернув, опрокинул грудью на стол. И пока Кира снова принялась за бывшего мужа, теперь помогая себе рукой, стянул с неё нижнее бельё и загремев ремнём, медленно стянул с себя штаны и выпрямился, победоносно глядя на Яна.       — Когда нечем заполнять пустоту женского сердца… как там дальше было, Янис Модестович, не напомните?       Тот заскрипел зубами. Достоинство Кирина было явно не меньше, чем его собственное, а то и побольше. А когда он медленно вошёл в Киру, нарочно вплетя пальцы в её рыжие волосы, Ян наконец не сдержал стона, не зная, куда ему теперь смотреть — на бывшую жену, лениво двигающую над ним головой или же на этого диспетчера, который так восхитительно в неё вколачивался.       От мыслей этих у него потемнело в глазах и Кирин, заметив, как яростнее он задвигался, обхватив кирино лицо, улучил момент, и когда Янис начал закатывать глаза в экстазе, резко потянул Киру на себя, не позволяя ему осквернить её восхитительное лицо.       — Ну ты и сука, Кирин… — простонал директор, кончая прямиком на документы, но не прекращая при этом помогать себе рукой. — За новыми ехать придётся.       — Не придётся… Они теперь сами размножаться начнут, — съязвил Иван Степанович, и чуть развернув Киру за подбородок к себе, впился в её губы.       Та застонала, чувствуя, как толчки его становятся всё яростнее, а руки всё крепче сжимают её талию, и из последних сил, глуша стоны, прошептала — но так, чтобы услышал и Ян:       — Ты… Только ты, Ваня…       — Лучше? — он коварно ухмыльнулся, не переставая двигаться.       — Да… Да, чёрт возьми, да!