Memento Vivere

Десять минут. Разница между жизнью и смертью была настолько мала. В газетной статье говорилось, что Клейн погиб во время задержания преступников — просто и приемлемо; Азик опоздал, но успел увидеть мрачные знаки в том здании, следы разыгравшегося там ужаса. В этой отчаянной ситуации Кляйн просил о помощи, но не получил ничего… Тяжёлое чувство вины сковывало его сердце, когда он положил букет белых лилий на могилу своего студента и отвернулся. Не успел Азик сделать и десятка шагов, как услышал глухой звук, похожий на удар обо что-то. Прямо позади него. Мгновение — и новый звук, как будто толкали что-то тяжёлое. Тяжёлый и скрежещущий. Он обернулся. В тусклом свете луны, окрашенном багряным виднелись очертания молодого человека в костюме, возвышающегося над мягкой, свежевскопанной землёй. Спустя несколько часов после похорон Клейн Моретти буквально восстал из могилы. Он выглядел ошеломлённым, медленно моргал и озирался по сторонам. Не заметив Азика, он опустил голову и прижал руку к груди. Эта сцена должна была стать шокирующей, но почему-то для Азика была вполне понятной. В его голове промелькнули воспоминания как он, сбитый с толку и плывущий по течению в одиночестве, открывал глаза в новом мире. Иногда он был на земле, а иногда поднимался из-под земли, в которой был похоронен. Снова и снова, достигая почтенной старости, но всегда повторяя этот цикл. Единственное, что его беспокоило — психологическое состояние Клейна. — Клейн? — подойдя к нему, Азик позвал его своим обычным мягким тоном. Человек, которого позвали, ошеломлённый, поднял голову, и заговорил спустя мгновение: — Профессор Азик… — Ты помнишь? — Я словно погрузился в сон без сновидений. Последнее, что я помню… — выражение лица Клейна исказилось от боли и скорби, и он не стал продолжать. Ему не было нужно. Азик не знал точных деталей, и ощущения были не такими, как у него, но по одному тону он был уверен, что было последним воспоминанием Клейна. Он протянул руку. Клейн ухватился за неё и поднялся. — Сегодня состоялись твои похороны. Прошла неделя с того дня, — сообщил ему Азик, а затем добавил слова, которые он произнёс над могилой, когда не знал, что человек, лежащий в земле, скоро вновь задышит. — Прости. Я опоздал на десять минут. — Я понимаю, — Клейн снова прижал руку к груди, его мысли явно были где-то далеко. Азик дал ему минуту на раздумье, затем спросил: — Ты собираешься домой? Этот вопрос поразил Клейна, и он отвернулся, пробормотав: — Я… я не могу, — он открывал и закрывал рот, словно рыба выброшенная на берег, но в конце концов он не смог выразить своих противоречивых мыслей и вместо этого просто посмотрел на Азика. — Вы так легко отнеслись к произошедшему профессор Азик, разве вас это не шокирует? — Я просто помню больше. Не так ясно, но я знаю, что циклы моих жизней и смертей были похожи. И для других это не должно быть беспрецедентным. Глаза Клейна расширились от удивления. Но после этих слов он немного расслабился. — Я не знаю, как я остался жив. И я не знаю, почему. Я не знаю, куда я могу пойти, но точно не домой. Я нажил опасных врагов и с 0-08… Я не могу позволить, чтобы Мелисса и Бенсон пострадали. Азик наблюдал за тем, как юноша отряхивает одежду и приводит могилу в порядок, и когда его взгляд упал на эпитафию, он снова почувствовал тяжесть на сердце. Всего три месяца назад Клейн закончил Университет Хой, и его ожидало блестящее, хоть и заурядное будущее. Затем его друзья умерли, и он оказался на тёмной стороне их мира. Сейчас же… он потерял всё. Азик уважал его за то, что он всё равно оставался сильным. Однако он не мог не волноваться. Хотя воскрешение действительно не было невозможным, Клейн недавно стал Потусторонним. То, что это оставалось загадкой даже для него самого… могло означать, что кто-то там, извне, следит за Клейном, и, несмотря на то, что прошло совсем немного времени с тех пор, как Азик позволил себе войти в мир сверхъестественного, он понимал: такое внимание не сулит ничего хорошего. Клейн повернулся к нему и протянул руку. В его ладони был зажат медный свисток, который Азик подарил ему. — Он всё ещё может остаться у тебя, Клейн, — сказал он. — Его предназначение — поддерживать связь. Даже если он оказался бесполезен, когда был нужен больше всего… сожаление вновь всплыло на поверхность, в этот раз смягчённое возвращением Клейна, но оно не могло исчезнуть без следа. — Что собираешься делать? — Я должен найти человека, который убил меня, — Клейн выглядел так, словно хотел сказать что-то ещё, но остановился. Азик не стал совать нос в чужие дела. Клейн был его студентом, но при этом он был взрослым человеком, и Азик считал, что у него на всё есть свои причины. И поэтому не стал пытаться отговорить Клейна от опасного предприятия, вместо этого Азик признался: — У меня есть зацепки, полагаю, этот человек находится в Бэклунде. Я планировал сам провести расследование. — Бэклунд… — Клейн покрутил кулон из топаза, висевший на его запястье. — В таком случае я тоже отправлюсь туда. Повисшее между ними недолгое молчание Клейн нарушил тихим вопросом: — Профессор Азик… вы знаете… где… где могила капитана… Данна Смита… где его могила? Клейн смотрел на него, но взгляд его был таким отстранённым — знакомое выражение самому Азику — он был погружён в воспоминания. Он покачал головой, чувствуя сожаление. Приняв это, Клейн пробормотал что-то себе под нос, не отводя взгляд от раскачивающегося кулона. Он последовал указаниям кулона, прошёл через кладбище и остановился перед могильной плитой, чтобы отдать дань уважения. Азик отвернулся, чтобы предоставить ему уединение, готовый ждать столько, сколько потребуется Клейну. Он ничего не сказал, даже когда Клейн вернулся с покрасневшими глазами и дорожками слёз на щеках, лишь положил руку ему на плечо и крепко сжал. Они ушли вместе, и кладбище погрузилось в свою привычную тишину.