Вместе в Ад

Чифую сидел на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати. В квартире было чертовски тихо — так тихо, что звон в ушах казался громче сирен скорой, которые он до сих пор слышал во снах. На коленях у него лежала помятая и заварившиеся уже как два часа тому назад пачка гречневой лапши «peyoung» Одной порции. — Сука… — выдохнул он, и голос прозвучал чужим, севшим. — Ты же обещал, что мы её пополам сожрём. Какого хуя ты там разлёгся, а, Баджи-сан? Он закрыл глаза, и перед ним тут же всплыл Кейске. Живой. Громкий. С этой своей дебильной ухмылкой и клыками, запах мятного мыла и крови.. [ В игровом центре воняло пылью, дешевым пластиком. Время — три часа ночи, охрана давно забила и дрыхла в подсобке. Баджи яростно лупил по кнопкам автомата с файтингом, будто пытался пробить экран насквозь. — Блять! Да как этот кусок пикселей меня вынес?! — Кейске со всей дури заехал кулаком по панели. Автомат жалобно звякнул и выдал «game over». Чифую, сидевший на соседнем табурете, лениво крутил в руках банку газировки. — Потому что ты только на силу прешь, Баджи-сан. Там тайминг нужен, а не твоё ебучее «ща всё разнесу». Баджи резко развернулся, его глаза в неоновом свете казались какими-то опасными. — Слышь, ты че, самый умный тут? — он схватил Чифую за воротник куртки и рывком притянул к себе, заставляя того чуть не свалиться с табурета. — Сидишь тут, умничаешь, пока я корячусь. — А ты чё заводишься? — Чифую даже не дернулся, только взгляд стал тяжелее. — Опять на собрании Майки чё-то не то сказал, а ты на мне срываешься? Пошел ты нахрен, Кейске. Баджи замер. Воздух между ними заискрил похлеще сломанного автомата. Он смотрел на Чифую — на этот его упрямый вид, на дерзкий взгляд — и чувствовал, как внутри всё закипает. Но это был уже не гнев. — Сука, как же ты меня бесишь иногда, — прорычал Баджи и, не выпуская куртку из рук, впечатался в губы Чифую. Баджи толкнулся языком внутрь, жестко, сминая губы Мацуно так, что стало больно. Чифую ответил не сразу — сначала дернулся, а потом вцепился в предплечья Баджи, отвечая со всей накопившейся злостью и страстью. Кейске потащил его на пол, за спинки автоматов. Газировка слетела с рук Чифую, разлившись по полу. Он прижал Чифую к холодному металлу, продолжая терзать его губы, спускаясь поцелуями к шее. — Ты мой, слышишь? — Баджи вдруг резко ослабил хватку, и его голос из рычания превратился в какой-то ломаный, надрывный шепот. Он уткнулся лбом в плечо Чифую, тяжело дыша, будто его только что избили арматурой по ребрам. — Сука, Чифую...Я ж не железный, блять. Весь этот пиздец с Майки, с Вальхаллой..Если ты хоть на миг дашь заднюю, я же, нахуй, в щепки разлечусь. Просто в пыль, понимаешь? Чифую замер, чувствуя, как по спине пробежал холод. Он никогда не видел Баджи таким — не злым, не ебанутым на всю голову, а просто до смерти загнанным в угол своими же планами. Мацуно медленно поднял руки и обхватил Кейске за затылок, грубо вплетая пальцы в его черную гриву и заставляя поднять голову. — Кейске... — он тихо произнес его имя, смакуя каждую букву, глядя прямо в его блестящие от слез глаза. — Посмотри на меня. Баджи поднял взгляд. В неоновом свете его зрачки были расширены, и в них плескалось такое отчаяние, что у Чифую внутри всё перевернулось. Он подался вперед и впечатался в его губы — нескладно, жадно, пачкая губы Баджи своей слюной и горечью. — Я не дам тебе потеряться в этом, слышишь? — прошептал Чифую, не отрываясь от его губ, почти кусая их. — Мне поебать на банды, поебать на все эти наши терки. Если ты решишь прыгнуть в ад, я прыгну первым, чтобы тебе было на кого приземлиться. Ты мой настолько же, насколько я твой. Так что завали ебало и просто будь со мной. Баджи пару секунд тупо смотрел на него, а потом вдруг сгреб Чифую в такие крепкие объятия, что у того в глазах потемнело. Он впился в его рот — глубоко, с языком, выливая в этот поцелуй весь свой страх и всю ту ебанутую преданность, которую он не умел называть любовью. — Пошли нахер отсюда, — выдохнул Баджи, наконец отстранившись и вытирая рот тыльной стороной ладони. — К черту эти автоматы. Поехали к тебе, Чифую...] Он вспомнил тот последний момент на свалке. Вкус крови Баджи на своих губах, когда он в последний раз попытался его поцеловать, пока тот ещё дышал. Это был не поцелуй, а какая-то ебаная агония. Кейске тогда улыбался, даже когда жизнь уходила из него толчками, а Чифую хотелось выть и рвать на себе кожу, лишь бы забрать эту рану себе. Чифую открыл пачку завареной лапши. Лапша была холодной и невкусной из-за того что остыла. — Пиздец, — Чифую швырнул палочки в стену и спрятал лицо в ладонях. Плечи затряслись. — Ты ушёл, а мне теперь разгребать это дерьмо. Как мне, блять, жить без тебя? Он завалился на бок, сворачиваясь калачиком на холодном полу. Чифую чувствовал, как внутри него что-то окончательно умерло вместе с Баджи. Осталась только оболочка в форме капитана первого отряда. — Я люблю тебя. Ненавижу и люблю, — всхлипнул он, засыпая прямо на полу, где всё ещё чудился призрачный запах тёплой лапши и того самого мятного мыла.