Сквозь пальцы

- Пиздец, Мир, ну это, конечно, кринж ебаный, - Борис смотрит на своего тиммейта с осуждающим выражением на лице. Он оглядывает оставшихся членов команды, которые сидели сейчас за вечерним столом вместе с ним и видит, что так считает не только он один. - Для тебя, может быть, кринж, а мне нравится такой типаж, - бесстрастно отвечает Мирослав, создавая напряженный зрительный контакт с капитаном, пытаясь защитить своё мнение. Вообще, он уже жалеет о том, что дал честный ответ на вопрос: “Какие девушки вам нравятся?”, но идти на попятную было поздно. - Ну нравятся Мирику девочки с каре, и что здесь такого? - произносит Андрей, получая в ответ два идиотских смешка от Димы и Бориса одновременно. - А то, что он на афтепати в Катовице по пьяни перепутал нашего Даню с девушкой и начал тереться у него за спиной как извращенец, чтобы его волосы потрогать, - тут же выпаливает всю правду Дима, вынуждая Мирослава обречённо прикрыть глаза, пока все остальные начали смеяться. А Мирослав ничего смешного в этом не видел. Потому что он помнит тот вечер слишком хорошо. И да, тогда он не был трезв. Но нет, он не перепутал Даню с девушкой. В тот раз он подошёл к нему с одним конкретным намерением - выпустить свои навязчивые мысли на свободу. Потому что Мире нравится Даня, а в особенности нравятся его волосы. Их длина, блеск, текстура и то, как они ложились на лицо младшего, иногда ровно и аккуратно, а иногда рассыпались повсюду, делая Даню похожим на маленького пушистого котика. Мирослав в тот раз так и не решился. Потому что другие его заметили и начали угорать с этих неловких попыток проявления неуместной симпатии. Плахотя помнит, как сильно он тогда запаниковал, встречая перед собой удивлённый взгляд Дани и пару смеющихся глаз сбоку, начиная судорожно придумывать всевозможные отговорки своему поступку. Но всё сложилось как нельзя удачно, потому что парни подумали, что он просто перепутал своего тиммейта с девушкой, а Даня только стоял и невинно хлопал глазками, не зная, что перед этим происходило за его спиной. В сегодняшней беседе Даня, видимо, решил не участвовать. Только взгляд опустил в свою тарелку и слегка улыбался, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Мирослав подумал, что так даже лучше. Встреться он сейчас взглядом с Даней, тот бы сразу понял, что его тиммейт что-то недоговаривает. А у Мирослава на этот случай готового плана действий не было. Хотя стоило бы наконец придумать. Потому что это уже не первый раз, когда он выглядит слишком очевидным даже для самого себя. Подобных ситуаций он может вспомнить, как минимум, пять. И если сложить их воедино, то можно было понять один несомненный факт - Мирослава пиздец как возбуждала причёска Дани. Первая ситуация произошла ещё год назад. Тогда Плахотя уже пережил первую долго страдальческую стадию самобичевания по поводу того, что он влюблён в своего тиммейта, да ещё и имеет кинк на его волосы. В тот раз он скорее пробовал на вкус свои собственные чувства по отношению к Дане, чем действовал открыто. Но даже так этот вечер отпечатался в его памяти ярким отчётливым воспоминанием. - Ты пользовался моим шампунем? - Даня посмотрел на Миру с подозрением, как только тот вышел из душа их общего отельного номера, который они делили на двоих. - С чего ты взял? - с ухмылкой спросил Плахотя, щеголяя перед младшим с одним только полотенцем на бёдрах, заставляя последнего смущённо увести свой взгляд в сторону. - От тебя пахнет так, будто ты три часа провёл в отделе органической косметики. И банка почти пустая. - Он стоял на виду. И вообще, с твоим расходом мне казалось, что ты его пьешь, - спокойно ответил Мирослав, специально напрягая мышцы своего пресса, когда заметил, как Даня украдкой бросает быстрые взгляды на его торс. - Мне нужно, чтобы волосы ложились нормально, ясно? - оправдывается младший, машинально заправляя выбившуюся прядь за ухо. Плахотя подходит к своему тиммейту и, как бы невзначай, приглаживает шелковистые волосы своей рукой. Почти невесомо, чтобы не вызвать подозрений. - Легли идеально, - сдержанно произносит он, наблюдая за тем, как щёки младшего заливаются ярким румянцем. Вторая ситуация произошла буквально через пару недель после первой, во время очередного буткемпа на даче, где оба парня опять-таки поселились в общей комнате просто потому, что Даня не захотел жить один, а Мирославу было, в принципе, всё равно. Сейчас то он понимает, что безразличием здесь и не пахло. Плахотя на самом деле был искренне рад тому, что они будут жить вместе, учитывая что им комфортно было находится рядом, и тот факт, что по утрам причёска Дани выглядела невероятно мило, конечно же, никак не влиял на его решение. - Проснулся наконец? - спрашивает Мирослав, когда периферийным взглядом замечает, что тело на соседней кровати начало двигаться. До праков оставалось минут тридцать, но старший решил не будить это глупое создание, что по совместительству было его тиммейтом, ведь кое-кто решил засидеться перед компом до самой ночи и теперь никак не мог проснуться. - Сколько времени? - охрипшим от сна голосом произносит Даня, потирая глаза тыльной стороной своих ладошек. - Время купить тебе расчёску. Ты сейчас похож на одуванчик, который пережил взрыв гранаты. - Зато мягко было, - с полусонной улыбкой на лице отвечает младший. - Я заметил. Вся комната в твоих волосах, я как-будто с линяющим котом живу, - говорит Мирослав, тайком любуясь растрёпанным видом своего тиммейта. - Меня твои флешки тоже бесят, но я же не жалуюсь, - Даня смотрит в ответ убийственным взглядом, вызывая у старшего невольный смешок умиления. - До праков двадцать минут осталось, если что, - напоминает старший. - Блять, мне голову помыть надо, - Даня подрывается с кровати и сразу же бежит в ванную, вынуждая старшего отчаянно выдохнуть. - Начинается… - устало произносит последний, наблюдая за тем, как маленькое тельце скрывается за дверью в ванную. Плахотя имел хороший самоконтроль. В плане работы и дисциплины. Но когда дело доходило до Дани, который раз за разом неосознанно триггерил его любимый типаж, Мирослав терялся. Всего на несколько секунд. Но его мозг в глухую отключался, когда младший играл со своими волосами у всех на виду или выходил из ванной с мокрой головой прямо как сейчас. - Ну и зачем ты их намочил? Теперь вообще не просохнут до прака. - Мирослав старался звучать серьёзно, хотя внутри у него всё сжималось от вида капель воды, что стекали с ровных кончиков волос на тонкие ключицы друга. - Да пофиг. Всё равно на улице жарко, что пиздец. Плахотя никак не комментирует полученный ответ. Только вспоминает буддистские практики дыхания о которых он читал раньше, чтобы привести свои разум и тело в порядок, потому что им практиковаться нужно. А у него на уме только чёртов Даня с его чёртовыми волосами, и, кажется, внизу живота начинает знакомо тянуть. Но Мирослав свои влажные фантазии усмиряет сразу же. Не хватало ещё, чтобы все вокруг увидели его стояк. Третья ситуация была совсем безобидной, но запомнилась старшему слишком сильно, чтобы не обращать на неё внимания. Даня пытался приготовить себе бутерброды на кухне, а Мирослав в это время смешивал свой протеиновый коктейль, только что вернувшись с тренировки. Младший молчал, задумавшись о чём-то своём, а Плахотя наблюдал за ним со стороны, подмечая как красиво спадал на низ ровный срез волос тиммейта, которые в свете утреннего солнца блестели очень ярко и привлекали к себе и без того усиленное внимание Миры. Последний в открытую любовался своим другом, но в какой-то момент заметил, что тому неудобно. Даня заправлял непослушные пряди за уши, но те всё равно рассыпались вниз, закрывая ему обзор на то, что происходило в его руках. Мирослав вспомнил о том, что он всегда носил с собой заколку на случай, если она ему когда-нибудь понадобится. Хотя кого мы здесь обманываем? Длина его волос никогда не предвидела подобных проблем. Он носил с собой заколку на случай, если она понадобится Дане. Плахотя не спеша сократил расстояние между ними. Он всё ещё сомневался, не покажется ли этот жест слишком навязчивым или странным младшему, но в этот раз он решил не бояться и просто сделать то, что ему хотелось. Мирослав достал заколку из кармана своих спортивок и протянул её другому парню. Даня удивлённо вскинул брови, смотря на протянутый ему предмет. Улыбка появилась на его лице, но заколку он так и не взял. - Помоги пожалуйста, у меня руки в колбасе, - младший смотрит на Мирослава своими милыми глазками, словно догадываясь, какой эффект они имеют на его друга. Последний крепко сжимает челюсть, чтобы случайно не издать какой-нибудь смущающий звук перед своим тиммейтом и медленно протягивает руку вверх. Пальцы одной руки вскользь проходятся по мягким прядям, снова заправляя их за ухо, а другая фиксирует их заколкой, полностью открывая вид на правую сторону лица младшего. Его прикосновение длится дольше, чем нужно для простой помощи. Мирослав нервно сглатывает, когда понимает, что Даня сейчас выглядит как его любимая влажная фантазия. Под пальцами всё ещё ощущаются шелковистые, нежные волосы, которых он коснулся за пару секунд до этого. В голове загорается красным кнопка самоуничтожения, а внизу снова завязывается этот предательский узел, который в последнее время стало всё сложнее контролировать. Старший замечает, что Даня, похоже, тоже лаг словил. Потому что стоит молча и пялиться на другого парня как на пришельца из космоса, словно никогда его раньше до этого не видел. - У тебя бутерброд стынет, - наконец произносит Мирослав, чтобы хоть как-то разрядить накалившуюся между ними обстановку. - Ты дурак? - тут же спрашивает младший, расплываясь в глупой улыбке, и Плахотя наконец-то может спокойно выдохнуть. - Заколку можешь оставить себе, - кидает он напоследок, разворачиваясь к выходу из кухни. - Спасибо, Мирослав - короткий ответ за его спиной звучит как выстрел, потому что Даня явно что-то заметил. Но старший фокусирует своё внимание не на этом, а на том, как мило звучит его имя из уст друга, который слегка не выговаривает букву “л”. Четвёртая ситуация случилась совсем недавно, когда они с Даней по привычке решили погонять ночной Фейсит. По привычке младшего, стоит заметить, потому что у Мирослава, вообще-то, режим, но устоять перед просящими глазками своего тиммейта у него силы воли не было. - Ай блять, ебучие блекшарки, сука, - недовольно произносит Даня, стараясь достать прядку волос, что зацепилась у корпуса его наушников. - Подожди, я помогу, - Мирослав перекатился на кресле вплотную. - Да я сам… - Сказал, руки убери, - старший начал осторожно выпутывать каштановые волосы из гарнитуры. Его пальцы то и дело задевали шею и затылок младшего, отчего тот невольно затаил дыхание. - У тебя кожа холодная, - тихо произнес Даня, бросая на другого парня один быстрый взгляд. - А у тебя волосы везде, где не надо. Всё, свободен. Иди тренируйся. Плахотя откатился обратно к своему месту, возвращаясь в игру вместе с другом. Возможно, ему показалось, но после этого Даня стал играть хуже. Точно так же, как и сам Мирослав. Словно их мысли теперь не были сконцентрированы только на игре, а улетели куда-то в другом направлении. Впрочем, оно и не странно, потому что на периферии у старшего постоянно мелькало каре Дани, а пальцы всё так же чувствовали тепло чужой кожи. Похоже, Мирославу придётся прочитать какую-то книгу по стоицизму, потому что он больше не может сдерживать свою реакцию на внешние раздражители в виде милейшего мальчика с прической под каре. Пятая ситуация произошла сегодня утром. Даня непривычно долго вертелся у зеркала, прочёсывая свои волосы руками и укладывая их в разные стороны, словно подбирая наиболее выгодное для них положение. Мирославу казалось, что он сейчас смотрит какой-то ролик на порнхабе, потому что какого хрена у него встаёт на то, как его друг прихорашивается перед зеркалом? - Может, мне сменить причёску? - внезапно произносит младший, оборачиваясь к своему тиммейту, чтобы встретиться с его удивлённым взглядом. - Только попробуй их состричь, - Мирослав отвечает тихим опасным голосом. - Я тебе руки оторву, если ты это сделаешь. Даня смотрит на него странно. Старшему даже кажется, что он уже начал что-то понимать. Начал понимать, что каждое касание Мирослава к его волосам было не случайным жестом помощи или заботой. За этими касаниями стояло что-то более тёмное и горячее, вызывающее мурашки по телу и румянец на щеках. Но Плахотя себя успокаивает. Он настолько сильно пытался скрывать своё влечение к младшему, что непроизвольно научился контролировать все свои эмоции и держать стоическое выражение лица в любой ситуации. Вот только внутри всё равно все внутренности горели, и член всё так же предательски дёргался при виде Дани, который прочёсывал своими тоненькими пальчиками вечно растрёпанные волосы. Мирослав был на грани психического срыва. И даже сейчас, когда они сидели за ужином всей командой, одни и те же картинки кружились у него в голове безостановочно. Особенно, когда Даня улыбался так невинно-смущающе, вспоминая тот глупый случай на афтепати в Катовице. И во всём ведь виноват этот его наивный, доверчивый вид. Будто он не понимал, что между ними происходит. Будто не пытался специально спровоцировать старшего своими “случайными” попытками поправить волосы в его присутствии. Будто не получал от этого какое-то личное удовольствие, осознавая, что имеет гораздо большую власть над своим тиммейтом, чем кажется на первый взгляд. Плахотя тяжело выдохнул. Он дождался окончания ужина с большим трудом, пытаясь уклониться от бесконечных подначиваний Димы и Бориса по поводу его идеального типажа. Когда все по очереди начали расходиться по своих комнатах, Мирослав чувствовал себя морально выжатым. Ему до ужаса хотелось избавиться от груза своей собственной одержимости, но как это сделать, чтобы не выглядеть конченным извращенцем? Старший увидел, как Даня поднялся со своего места и направился к выходу из кухни, сообщая, что он ещё хочет погонять Фейсит перед сном. Плахотя подумал о том, чтобы пойти в спортзал. Он всегда шёл заниматься, когда понимал, что находится на взводе. Но сегодня он внезапно потерял контроль над самим собой. Ему уже всё равно, как он будет выглядеть со стороны. Такое ощущение, словно чувства, которые он держал в себе всё это время, наконец-то прорвали плотину и затопили его сознание доверху, полностью хороня под собой его здравый смысл. Мирослав потратил последнюю толику терпения на то, чтобы спокойно подняться со своего места и направиться вслед за младшим, который уже скрылся где-то в коридоре. Старший догоняет его почти у входа в их общую комнату. Он прижимает худенькое тело к стене и утыкается своим носом прямо ему в макушку. - Смени шампунь, блять. Эта сладкая хуета пиздец как отвлекает, - на выдохе произносит Мирослав, заглядывая в удивленные глаза напротив. - Мир, ты чего?.. - тихо спрашивает Даня, чувствуя себя неловко, будучи зажатым между холодной стеной и сильным телом своего друга, который был на голову выше него самого. Плахотя устало выдыхает. Он поражается самому себе. Поражается тому, что больше не может контролировать свои слова и действия. Поражается тому, что решился подойти к младшему первым. Поражается тому, что стена, которую он так долго выстраивал перед собой по кирпичику, рухнула сама по себе из-за парочки невинных взглядов со стороны его тиммейта. - Блять… Давай зайдём в комнату, - предлагает старший, собирая остатки своего самоконтроля, чтобы не наброситься на младшего прямо в коридоре, где их может увидеть кто угодно. Даня выглядит слегка испуганным, но Мирослава слушается. Потому что тот всегда был для него авторитетом, и тем, кто разбирается во всём лучше, чем он сам. Плахотя понимает, что ему крышу сорвало окончательно, когда они оказываются в тишине их общей комнаты, которая сейчас освещалась только тусклым светом двух работающих мониторов. Он снова прижимает младшего к стенке, одной рукой стискивая его худенькую талию, а другую запускает ему в волосы, с силой сжимая отросшие на затылке пряди. Даня судорожно выдыхает в ответ на это действие. Он хватается руками за чужую футболку, словно ищет для себя опору. - Можешь сжать сильнее, если хочешь. Я знаю, что тебе нравятся мои волосы, - с придыханием произносит младший, смотря в зелёные глаза Мирослава с полным пониманием происходящего. Словно он сам ждал момента, пока старший наконец-таки сорвётся. Плахотя пытается рационализировать ситуацию, в которой они оба сейчас оказались. Пытается взять в себя в руки хоть немного, чтобы не терять наработанного годами образа ничем и никем непоколебимого игрока в кс, которому побоку всё, что не касается его игры. Но у него, твою мать, не получается нихера. Потому что рука на автомате сжимает мягкую копну волос сильнее, вызывая тихий полустон у обоих парней сразу. Даня смотрит на Мирослава удивлённо. Он никогда в жизни не ожидал увидеть своего сдержанного тиммейта в подобном виде. А Плахотя себя гнобит мысленно за проявленную слабость, но удовольствие от долгожданной близости со своим другом затмевает все его сомнения. Он, всё равно, уже сорвался. Зачем тогда ограничиваться раздражающими полумерами? - Как давно ты понял? - спрашивает Мирослав заглядывая в блестящие карие глаза, что смотрели на него со всей преданностью и обожанием. - Не помню уже… Ещё год назад или даже больше, - смущённо отвечает Даня, облизывая свои внезапно пересохшие губы. - Ты на меня так пялишься постоянно, что уже все заметили, мне кажется. Старший недовольно цокает языком, прикрывая глаза в пораженном осознании. Так значит все его попытки скрыть свои чувства были безуспешными? - Блять, я так долго ждал, когда ты наконец решишься, - отчаянно стонет младший, ближе притягивая к себе крепкое тело друга. - Ты сейчас серьёзно? - спрашивает последний, до конца не веря в реальность происходящего. - Пиздец, как серьезно, Мир. Можно я тебе отсосу? - карие глаза смотрят вверх совершенно невинно, вызывая у Мирослава желание провалиться в ад и умереть там в жестоких муках, вместо того, чтобы развращать это милое создание. Но Даня милый только с виду. На самом деле он тот ещё чертёнок, что любит поиздеваться над психикой других людей. И делает он это совершенно осознанно. - Это то, чего ты хочешь? - ложное спокойствие в голосе старшего никак не помогает ему совладать с собой. - Да… Можешь выебать мой рот, я разрешаю, - Даня звучит как маленький ребёнок, а у Плахоти скулы ходят, потому что он не был готов к таким мувам своего тиммейта. - Ты когда-нибудь делал минет до этого? - спрашивает Мирослав, проходясь большим пальцем по нижней губе друга. Даня в ответ отрицательно машет головой. - Тогда как ты себе это представляешь? - усмехается Плахотя, вынуждая другого парня стеснительно опустить глаза вниз. - Я смотрел порно, так что приблизительно понимаю, что делать. - Думаешь одной теории будет достаточно? - Ты хочешь, чтобы я сейчас пошёл с кем-то попрактиковался? Плахотя видит азарт в глазах младшего. Видит его желание попробовать сделать то, что он раньше мог наблюдать только на видео. Но это никак не отменяет того факта, что Мирославу страшно. Это звучит, как что-то невозможное, но он и вправду боится. Боится выпустить своих изголодавшихся демонов на свободу, потому что не знает, сможет ли хоть немного контролировать себя в ситуации, когда его член будет находиться в девственной глотке Дани. Мирослав не хочет причинить ему вред, но с каждой секундой его крыша едет всё больше, а возбуждение в штанах становится всё ощутимее, и это учитывая то, что он всего лишь коснулся волос младшего… Даня уже собирается опуститься на колени, но Плахотя его останавливает, сильнее подталкивая к стене и просовывая своё бедро между ног друга. Тот смотрит вверх чуть ошарашено, не понимая, почему его остановили, но потом чувствует чужие губы на своих губах и сразу же прикрывает глаза, принимая их первый поцелуй. Мирослав целует уверенно, осторожно, размеренно. Соответствует своему собственному образу. Дане это нравится очень, потому что он ощущает безопасность, когда знает, чего ожидать от другого человека. Он обхватывает своими руками шею друга и пробует самостоятельно углубить поцелуй, горячо выдыхая в чужой рот, когда язык Миры проскальзывает внутрь, сплетаясь с его собственным. Звук, который издаёт Даня кажется ему слишком высоким и смущающим, но что поделать, если целоваться со своим тиммейтом настолько приятно? Он в отличии от Мирослава не привык сдерживать себя, особенно в моменты когда ему очень грустно или наоборот хорошо. Поэтому плевать на то, что он, возможно, выглядит сейчас слишком жалко или отчаянно. Главное, что настойчивые губы Миры всё ещё касались его собственных, а влажный язык вытворял какие-то совершенно пошлые вещи внутри его рта. Плахотя, в свою очередь, тоже не мог похвастаться прежним самообладанием. Хоть он и пытался приглушить свои собственные стоны, но громкие выдохи всё равно срывались с его губ раз за разом, когда он отстранялся на секунду, чтобы вдохнуть немного воздуха. Руки обхватили голову младшего с обеих сторон, поворачивая её немного в бок, чтобы угол для поцелуев стал более удобным. Мирослав невольно задержал дыхание, когда почувствовал мягкость тонких каштановых волос под своими пальцами. Он отстранился немного, чтобы полюбоваться лицом Дани. Несколько непослушных прядей прикрывали его глаза, заставляя реснички трепетно дрожать под ними, чтобы рассмотреть лицо старшего тоже. У последнего чуть ноги не подкосились от этого зрелища. Он подхватил маленькое тельце тиммейта под зад и направился вместе с ним в сторону своей кровати, чтобы аккуратно положить его на белые простыни. Контраст каштановых волос, рассыпанных на светлой подушке выглядел невероятно красиво. По крайней мере, для глаз Мирослава. Пусть он и был извращенцем, но он, хотя бы, мог по достоинству оценить всю красоту этого невероятного мальчика, который сейчас лежал на его постели в ожидании большего. Даня дышал прерывисто, смотря на старшего, как на своего хозяина. Он был одержим идеей отдаться ему прямо здесь и сейчас, даже не смотря на страх и неопытность. Плахотя навис над младшим сверху. Рука осторожно поправила упавшие на его глаза волосы. Мирослав почувствовал, как член в его штанах дёрнулся. Этот блядский фетиш, кажется, имел на него гораздо большее влияние, чем казалось до этого. Сейчас, когда он может беспрепятственно коснуться волос Дани, его возбуждение нарастало с молниеносной силой. Это было просто абсурдно. Самый безэмоциональный игрок в команде сейчас готов был чуть ли не захныкать от нахлынувших на него эмоций. Будь здесь кто-либо из их тимы помимо Дани, он не отмылся бы от этого позора до конца своей жизни. Но, благо, сейчас они были только вдвоём. Поэтому Плахотя расслабляется немного благодаря влюбленному взгляду напротив и впивается своими губами в тонкую шею, оставляя на ней маленькое красное пятнышко возле неприметного кадыка. Даня отзывается тихим стоном. Его руки хватаются за плечи старшего, а бёдра поддаются вперёд, вынуждая обоих парней застонать в унисон от этого действия. Мирослав продолжает целовать шею своего тиммейта, теряясь в своих собственных ощущениях и будучи совершенно не готовым к тому, что Даня в один момент отталкивает его от себя, чтобы выбраться из крепкой хватки и усесться на кровати сбоку. Плахотя смотрит на него озадаченно, но когда хрупкие руки толкают его на подушки, он отчаянно выдыхает. - Ты что задумал? - его голос осипший, дыхание нестабильное. - Я хочу, чтобы ты трахнул меня в рот, - томно произносит младший, расстегивая своими быстрыми ручонками ширинку на чужих джинсах. У Мирослава нет сил протестовать. Он так долго себя сдерживал, что теперь мог только наблюдать, как его выдержка крошится на крупицы вместе с самоконтролем и всем остальным, что препятствовало ему поебаться со своим другом всё это время до этого. Сейчас он может только наблюдать, как Даня собирает свои волосы в небольшой хвост на затылке и тянется к руке старшего, самостоятельно укладывая её себе на голову. Потому что тот сам не решится. А Дане просто хочется дать Мире то, в чём он больше всего нуждался. - Держи мои волосы, чтобы не мешали, - говорит младший своим привычным невинным тоном, словно это не он собрался сейчас сосать чужой член. Плахотя кивает молча, сжимая мягкую копну шелковистых волос в своей руке и судорожно выдыхая из-за новой волны возбуждения, что накатила на него с удвоенной силой. Даня нагленько улыбается ему в ответ, потому что видит, какой эффект он имеет на другого парня уже сейчас, даже без каких-либо касаний или поцелуев. Член Мирослава находился в полностью возбуждённом состоянии. Красная, истекающая головка была прижата к впадинке пупка, вызывая у младшего желание её облизать. Даня поддался вперёд. Он прошёлся языком по всему стволу, после чего взял в рот настолько глубоко, насколько могла позволить его глотка. Сверху послышался несдержанный, низкий стон. Мирослав сильнее сжал в кулаке чужие волосы, буквально снимая чужой рот со своего члена, чтобы посмотреть в слезящиеся глаза младшего. - Ты решил с козырей пойти сразу, да? - задыхаясь, произнёс он, пытаясь унять неистовую дрожь в своих конечностях. - Тебе приятно? - наивно спрашивает Даня, хотя смысла в этом вопросе не было. Потому что Плахотя сейчас выглядел как полная катастрофа. Чёрные, расширенные до предела зрачки, пересохшие губы и покрасневшие щёки. Буквально всё его тело кричало о том, как ему сейчас хорошо. И нелепый вопрос младшего только стал этому подтверждением. - Дань, прошу тебя, сбавь темп, если не хочешь чтобы я кончил прямо сейчас, - предупреждает Мирослав, сжимая простынь в кулак, чтобы хоть как-то совладать со своим возбуждением. - А если я хочу? - самодовольно спрашивает он, обдавая горячим воздухом влажный член другого парня, из-за чего тот невольно содрогнулся. Плахотя не находит, что ему сказать в ответ. Это снова ощущается как что-то совершенно для него ненормальное, ведь он всегда имел готовый аргумент на любой случай жизни. Но не в этот раз. Сейчас он понимает, что Даня имеет над ним гораздо большую власть, чем ему хотелось бы. Но поделать с собой ничего не может. Потому что мелкий снова издевается над ним, заглатывая его член наполовину и начиная сосать. Горячо и влажно, сохраняя размеренный темп и слегка постанывая вслух, из-за чего приятная вибрация проходилась вдоль всего ствола прямо до самого основания. Мирослав стонет отчаянно, наблюдая за тем, как капелька слюны стекает с уголка розовых губ Дани и машинально сжимает шелковистые волосы в своей руке, аккуратно насаживая чужую голову на свой член. Младший послушно расслабляет горло и пытается заглотнуть глубже, но выходит у него пока что не очень. Он слегка давиться длиной чужого пениса в своём рту и отстраняется немного, чтобы сделать глоток воздуха. Плахотя смотрит на влажные, припухшие губы друга и даже не пытается бороться с желанием притянуть его к себе для быстрого, грязного поцелуя. Он выпускает свою руку из чужих волос и чувствует, как они падают ему на лицо, приятно щекоча его скулы и щёки. Теперь Даня нависает над ним сверху, и старший клянётся, что никогда в жизни не видел никого и нечего красивее. Младший спускается поцелуями ниже по торсу Мирослава, касаясь кончиками волос его кожи, из-за чего тот снова напрягся всем телом, чтобы не кончить прямо сейчас от столь безобидных действий. Даня смотрит на него так призывно, что Плахотя хочет закрыть глаза хотя бы на какое-то время. Но вместо этого только дышать перестает и смотрит, как тот поправляет тоненькими пальчиками своё каре на бок, чтобы не мешало, и берёт член в рот снова. Гораздо увереннее, чем раньше. Мирослава трясёт от этого зрелища. Губы Дани так красиво обхватывают его головку, а причмокивающие звуки делают картинку ещё более порнушной. Плахотя понимает, что конец близок. Он протягивает руку вниз, чтобы схватить увлекшегося друга за затылок и оттянуть его от своего лакомства, но тот не слушается вовсе. Наоборот, сильнее насаживается на затвердевший член старшего и царапает крепкие бедра своими ноготками, чтобы сделать ощущения ещё ярче. А у Мирослава и без этого вспышки перед глазами появились. Он словно выбежал под несколько флешек подряд, позволяя Дане убить себя без каких-либо проблем. И ведь Плахотя сам в этом виноват. Виноват в том, что переоценил свою силу воли. Виноват в том, что не смог удержать в себе свой позорный фетиш. Виноват в том, что не признался Дане раньше, вынуждая их обоих страдать от томительной недоговоренности. Впрочем, теперь это всё неважно. Потому что Даня, оказывается, совсем не расстроен. Он смотрит на старшего снизу вверх и трется своими волосами о его пах, выбивая из Мирослава постыдно высокий стон удовольствия. Он больше не может терпеть. Младший делает буквально всё, чтобы окончательно выбить у него почву из-под ног, и Плахотя не выдерживает. Он хватается руками за плечи друга и чувствует, как его позвоночник выгибает дугой от накрывшего с ног до головы оргазма. Голова откидывается на подушки, а спустя пару секунд - ощущение тёплых губ на своей шее. Даня целует его нежно и трепетно, не позволяя отойти в мир иной. Руки младшего гладят его везде, и Мирослав чувствует себя странно, потому что он, вроде как, должен быть главным и доминирующим, но вместо этого он лежит как девица после их первого совместного оргазма и расплывается в приятной неге под хрупкими ладонями своего тиммейта. - Мир, ты такой красивый, когда кончаешь, - тихо шепчет Даня ему на ухо, поглаживая большим пальцем отчётливую линию скул. Плахотя с ужасом осознаёт, что он снова не знает, что ему на это ответить. Почему наедине с младшим он становился настолько уязвимым? Что в нём было такого, что сбивало его броню полностью, вынуждая теряться в словах и густо краснеть от услышанных комплиментов? Мирослав молча притягивает Даню к себе, обнимая его за талию и проталкивая своё бедро между его ног, чтобы… почувствовать там влажную ткань его спортивок. - Только не говори мне, что ты кончил без рук, когда отсасывал мне, - поражённо произносит он, заглядывая в стеклянные глаза напротив. - Ты сам виноват, - смущённо отвечает младший, утыкаясь носом в чужую шею. - Стонал так, словно тебе за это платят. Плахотя усмехается в ответ на услышанную реплику. - Тебе понравилось слушать мои стоны? - Если ты думал, что из нас двоих извращенец только один, то ты ошибался, - спокойно произносит Даня, заглядывая в глаза тиммейта. - Получается, мы два извращенца, которые нашли друг друга? - спрашивает Мирослав, встречаясь с тем самым взглядом, полным любви и обожания, к которому он пока не привык. - Получается, да, - Даня улыбается искренне, после чего лезет целоваться к старшему. Сначала ласково и безобидно, но потом во вкус входит, начиная прикусывать нижнюю губу друга и язык подключает, пытаясь проскользнуть им внутрь. Мирослав позволяет ему. Потому что ему самому мало. Потому что у него опять стоит на Даню каменно, и плевать, что он кончил всего пару минут назад. Завтра они будут сонно зевать на праках. А ещё неловко отшучиваться по поводу следов на шее и странных звуков, что доносились из их комнаты посреди ночи. Но это всё неважно. Важно только то, что граница между “можно” и “нельзя” наконец-то стёрлась. И если падать в безумие, то только вместе и до конца.