Какие чувства вызывают поцелуи?

***

Солнце нещадно палило, но Егору было не до жары. В голове, как заевшая пластинка, крутилась сцена: его старшая сестра, прижатая к калитке, и этот долговязый парень из соседнего квартала. Они просто... приклеились друг к другу губами? Зачем? Это что, какой-то способ передавать секреты? Или они проверяли, у кого зубы чище? Егор ворвался во двор Дастина, чуть не сбив пустую лейку. — Дастин! — крикнул он, запыхавшись. — Бросай всё, дело есть жизни и смерти! Дастин высунулся из окна второго этажа, щурясь на солнце. Вид у Егора был такой, будто он только что увидел призрака. — Ты чего орёшь? Отец спит! — шикнул он, но тут же спустился. — Пошли на базу, пока нас не запрягли грядки полоть. «База» — покосившийся домик на старой дубе — была их главным штабом. Когда они залезли внутрь, Егор наконец выпалил: — Я видел, как Лили это делала. С Келвином. Дастин замер, не понимающи смотря на него. — Что? Опять ругалась за его выхлопные газы от мотоцикла? — Хуже, — Егор понизил голос до таинственного шепота. — Они целовались. По-настоящему. В губы! Дастин поморщился, как от лимона. — Фу-у... Зачем? Они что, заболели? — Вот и я не понял! — Егор активно закивал. — Но Лили выглядела так, будто она в лотерею выиграла. Глаза закрыла, вся такая... странная. Слушай, Дастин, ты же вроде читал в журналах, что это вообще дает? Может, это как обмен телами секундный? Дастин серьезно задумался, почисав голову. — Хм. В журнала писали, что от этого «бабочки в животе». Но мне кажется, это просто какая-то взрослая проверка на выносливость. Ну, сколько ты вытерпишь чужие слюни, прежде чем сдашься. Егор посмотрел на своего лучшего друга. В голове созрел план, подогреваемый чистым детским любопытством. — Слушай... а давай проверим? Ну, чисто ради эксперимента. Чтобы знать, к чему готовиться в старших классах. Дастин округлил глаза так, что они стали похожи на два больших томата. Он даже немного отодвинулся к самому краю деревянного настила, едва не задев стопку старых комиксов. — Ты… ты чего, Егор? — промямлил он, внезапно увлекшись разглядыванием своих поцарапанных коленей. — Это же… ну, это как-то… не по-пацански. Мы же в футбол играем, в драках участвуем. А это — девчачьи нежности. Лили твоя — девчонка, ей положено ерундой страдать. А нам зачем? Егор не отступал, он видел, что друг просто напуган неизвестностью. — Да какая разница! Это же эксперимент. Как в «Разрушителях легенд», понимаешь? Если мы сами не узнаем, то так и будем верить во всякие глупости про бабочек. — Ну…, — Дастин шмыгнул носом, его голос звучал совсем неуверенно. — Но вдруг кто увидит? Скажут, что мы… того. И вообще, это, наверное, горько. Или щиплет. А если мы приклеимся, как те двое у калитки? Кто нас отцеплять будет? Он еще пару минут пытался придумать оправдания, бормоча что-то про гигиену и «неподходящие погодные условия», но энтузиазм Егора был заразителен. В конце концов, Дастин тяжело вздохнул и, зажмурившись, выставил подбородок вперед. — Ладно. Сдаюсь. Только быстро! И чур — никому, даже под пытками. Если спросят, мы… мы отрабатывали захват в борьбе. Понял? Егор торжественно кивнул и придвинулся ближе. В домике на дереве стало очень тихо, слышно было только, как внизу в траве стрекочут кузнечики. — Ладно, — шепнул Егор, чувствуя, как у самого бешено заколотилось сердце. — На счет три? Егор затаил дыхание и подался вперед. Дастин сидел неподвижно, зажмурившись так сильно, что на переносице собрались мелкие морщинки. Когда их губы наконец встретились, это было совсем не похоже на кино или на то, что творили Лили и Келвин у калитки. Это было просто… мягко, странно и пахло немного пылью и колой, который они пили полчаса назад. Едва коснувшись друг друга, они тут же отпрянули, будто их ударило током. Дастин моментально начал рассматривать паутину в углу, а Егор принялся усердно тереть колено. Оба густо покраснели, и тишина в домике на дереве стала почти осязаемой. — Ну… и как? — первым подал голос Дастин, не глядя на друга. — Никаких бабочек. Врут они в журналах и фильмах. Обычное «фу». Егор задумчиво прикусил губу. Первая попытка не дала ответов, только добавила вопросов. В голове снова всплыла сцена у дома: Лили не просто касалась Келвина, она как будто пыталась стать с ним одним целым. — Погоди, — Егор решительно посмотрел на Дастина. — Мы неправильно сделали. Это было как… как будто мы просто столкнулись. Там, у калитки, всё было по-другому. Они… они двигались. Дастин испуганно округлил глаза, но Егор перебил его возражения, понизив голос: — Дастин, если уж проверять что-то, то до конца. Давай еще раз. Только… попробуем сделать так же, как они. Медленно. Осторожно. Пожалуйста? Мне просто нужно понять, почему она так жмурилась. Дастин сглотнул, глядя на решительного друга. Любопытство всё-таки пересилило страх показаться девчонкой. — Ладно, — выдохнул он, сдаваясь во второй раз. — Но если это окажется так же скучно, как уроки математики, с тебя помощь на грядках матери. Егор придвинулся совсем вплотную, так что их колени соприкоснулись. В этот раз он не стал спешить. Он старался вспомнить, как это выглядело со стороны: наклон головы, медленное движение. Дастин сидел, вцепившись пальцами в край деревянного ящика, на котором сидел. Егор осторожно потянулся к нему. На этот раз он не просто коснулся губ друга своими, а попытался сделать это мягче, чуть дольше задерживаясь. Дастин, почувствовав, что Егор не отстраняется, перестал задерживать дыхание и неуверенно ответил на нажатие. Это было странное ощущение — как будто мир вокруг сузился до этого маленького пространства между ними. В домике пахло нагретым деревом и сухой травой. Когда Егор, следуя примеру парня Лили, попробовал чуть-чуть изменить наклон головы и плотнее прижать свои губы к губам Дастина, у того вырвался короткий, сдавленный выдох. Они двигались неуклюже, по-детски, задевая друг друга носами и смешно сталкиваясь зубами, но в этом не было ничего противного, как они ожидали. Наоборот, по телу пробежала странная теплая волна, от которой кончики пальцев стали покалывать. Это не было похоже на «бабочек», скорее на то, когда ты долго сидишь на солнце, а потом заходишь в прохладную воду — резкий контраст и внезапное замирание сердца. Егор почувствовал, как Дастин расслабился, перестав напоминать натянутую струну. Они замерли так на несколько долгих секунд, прежде чем Егор медленно отстранился. — Ну что... — прошептал Егор, глядя на Дастина. — Понял что-нибудь? Дастин выглядел так, будто его только что раскрутили на карусели: щеки пылали, а очки немного съехали с макушки. — Кажется... — Дастин запнулся, облизнув губы. — Кажется, я понял, почему Лили не хотела уходить домой. Дастин поспешно поправил очки обратно на макушку, стараясь не смотреть Егору в глаза. Он вдруг почувствовал себя ужасно неуклюжим, а собственные руки показались ему лишними — он не знал, куда их деть: то ли в карманы спрятать, то ли вцепиться в лестницу. — Ладно, эксперимент… э-э… завершён, — буркнул Дастин, первым бросаясь к выходу из домика. — На сегодня хватит. Пошли в приставку рубиться у тебя! Он спускался по лестнице так быстро, что едва не сорвался, лишь бы не чувствовать на себе любопытный взгляд друга. Внизу он сразу схватился за голову, чтобы поматать ей а ращные стороны, как бы возвращаясь в реальность. Егор же, напротив, спускался медленно. Он выглядел на удивление спокойным и даже каким-то довольным. Для него это было просто открытие — как найти секретный уровень в игре или узнать, что призраки существуют. — Эй, подожди! — крикнул Егор, спрыгивая на траву. — А как же помощь на грядках? Ты сказал, если будет скучно, я тебе должен буду. Но ведь не было скучно, да? Дастин вздрогнул и покраснел еще гуще, до самых кончиков ушей. — Ничего я не говорил! — выпалил он, не оборачиваясь. — То есть… просто пошли уже!

***

Весь вечер Дастин вел себя странно: он постоянно проигрывал в приставке, путал кнопки и вздрагивал каждый раз, когда их плечи случайно соприкасались на диване. Егор весело болтал о всякой чепухе, а Дастин только кивал, чувствуя, что это странное тепло в кончиках пальцев так и не прошло. Он всё еще ощущал на губах этот привкус пыли и колы, и почему-то мысль о том, что завтра они снова пойдут на «базу», заставляла его сердце биться чуть быстрее, чем обычно.