Бандит, ставший старшеклассником

Ким Дык Паль. Сорок семь лет. Мечтает поступить в университет. В дождливый зимний день в традиционом корейском доме с садом, где тихо дремал пруд, студент пылал академической страстью, готовясь к вступительным экзаменам в колледж. Хоть он и был запоздалым учеником, значительно старше своих сверстников, его рвение ничуть не уступало горячей юношеской крови. Он сильно давил на карандаш, решая задачи по математике. С каждой решённой задачей длинный дракон, вытатуированный на его предплечье, словно начинал извиваться. Несмотря на холодную зиму, он был в футболке с коротким рукавом, и мускулы перекатывались под кожей при каждом движении, вдыхая жизнь в дракона. Частный репетитор из района Тэчи-дон покрылся холодным потом, стараясь не встречаться взглядом с драконом, что свирепо взирал на него с бицепса. Закончив последнюю задачу на листах, отмеченных красными чернильными галочками, репетитор собрал рабочую тетрадь. —...На сегодня всё. Вы хорошо поработали. — Да, спасибо за ваши старания, учитель. Студент-переросток Ким Дык Паль вежливо поблагодарил репетитора, закрывая тетрадь. Это было специальное пособие для экзаменов по математике с первой частью. Страницы, которые они успели пройти, почернели от частого использования, выдавая, с каким усердием он занимается. Комната была просторной. Пока репетитор собирал сумку, чтобы уйти, Ким Дык Паль последовал за ним и как бы между делом поделился своим беспокойством: — Я переживаю, что результаты по математике не улучшаются. В отличие от корейского языка и корейской истории, в которых Ким Дык Паль был уверен как гордый кореец, математика давалась ему слабо, как и английский, и тянула средний балл вниз. Ким Дык Паль просто высказал свою ученическую тревогу по поводу оценок, однако репетитор побледнел и начал заикаться: — Н-ну, в-в этом вся математика. Это предмет, где важна база. Даже обычным школьникам трудно поднять баллы. Учитывая, что вы сдавали экзамен на аттестат за старшую школу, у вас очень хорошие результаты. Ах...! Я не хочу обесценить ваши достижения этим экзаменом...! Репетитор лихорадочно оправдывался, страшась возмездия за то, что, похоже, посмел свысока отозваться о его экзамене на аттестат. Ким Дык Паль распахнул дверь, затянутую бумагой. По обе стороны от двери шеренга коренастых мужчин в чёрных костюмах отвесила глубокий поклон ровно в девяносто градусов. Именно они и были причиной чрезмерной нервозности репетитора. — Вы вышли, босс! — гаркнули коренастые мужчины хором. Ким Дык Паль отошел в сторону, пропуская репетитора. — Учитель уходит. Проводите его. — Так точно! Всё поняли! Ким Дык Паль бросил взгляд в сторону выхода, мол, иди. Репетитор вцепился в свою сумку, как в спасательный круг. Как ни манил его огромный гонорар, не уступающий ставкам в самом Тэчи-доне, но простому обывателю, каким репетитор был всю свою жизнь, сохранять спокойствие в логове бандитов с телами, покрытыми шрамами от ножей и татуировками, было выше человеческих сил. Подручные Ким Дык Паля, так называемые «младшие братья», проводили (но с точки зрения репетитора, поволокли) учителя прочь. Ким Дык Паль, не вернулся в свою комнату. Вместо этого он направился к открытой веранде, откуда открывался вид на сад. Засунув руки в карманы, Ким Дык Паль смотрел на сад сверху вниз. В его одинокой спине чувствовалась печаль. Сад, сломленный декабрьским холодом, был уныл. Глициния с голыми ветвями и садовые камни, потемневшие от дождя, создавали гнетущую атмосферу. Однако истинная красота сада открывалась не в дождливые дни, вроде сегодняшнего, а в дни снежные. Когда белый снег ложился на голые ветви, зрелище захватывало дух, ничуть не хуже цветения весенней сливы. Как тот сильный снегопад, что внезапно обрушился около месяца назад, в ноябре, за день до того, как Ким Дык Паль должен был сдавать вступительный экзамен. Подручные тогда кричали, что белый снег в день экзамена это добрая примета, сулящая удачу, однако Ким Дык Паль этот экзамен провалил. Средний балл был семь. По корейской системе оценок семёрка была «хорошо», но в ведомости с результатами это «счастливое семь» не было той суеверной удачей, на которую можно опереться. Один из его подручных, проверявший тест, отшутился, мол, рука затекла рисовать кружочки, того и гляди снег пойдёт, но на обратной стороне экзаменационного билета ответы были отмечены красными крестами. Той леденящей тишины, что воцарилась в тот миг, Ким Дык Паль не забудет никогда. А тем временем, когда босс организации узнал о результатах экзамена Ким Дык Паля, он безудержно расхохотался, не в силах остановиться. Никто другой не посмел бы смеяться, но босс, приютивший Ким Дык Паля в самые мрачные дни его жизни, схватился за живот и покатился со смеху, перекатываясь на месте. Подчинённые, ожидавшие снаружи, испуганно подумали, что Ким Дык Паль зарядил боссу прямо в живот, но, к счастью, главарь поднялся, целёхонький, прижимая руки к своему невредимому брюху. — Хватит. Прекращай это. Готовься принимать дела после меня. Так думал не только босс. Все члены организации, пусть и молча, но не могли понять, зачем Ким Дык Палю готовиться к вступительным экзаменам в университет, когда он должен возглавить эту самую организацию? Он посвятил ей всю жизнь, какой ещё ему колледж? Руки Ким Дык Паля, загрубевшие до состояния черепашьего панциря от бесчисленных драк, совсем не дружили с карандашом. Легенды о его геройствах, где он голыми кулаками завоёвывал квартал за кварталом, пока не поднялся до правой руки самого босса меркли, когда стоило ему столкнуться с книгами и образованием. Но геройская сага, которую Ким Дык Паль желал вписать в свою судьбу, была не из тех, что пишутся в уличных драках. Он тяжело вздохнул. Дыхание облачком пара замерло в холодном декабрьском воздухе. Он достал сигарету из штанов спортивного костюма и один из подчинённых, дежуривший за спиной, мгновенно шагнул вперёд, поднося зажжённую зажигалку. — Дон Су. — Да, босс. — Ты тоже думаешь, что это невозможно? — Никак нет, босс! У вас всё получится! Ким Дон Су, непосредственный подчинённый Ким Дык Паля, был большим мастером по части социальных тонкостей. Он никогда не обесценивал усилия своего босса, который разрывался на части. Днём на делах организации, а по ночам за учебниками к вступительным экзаменам. Однако у Дон Су была наготове лазейка в виде благовидного предлога, чтобы высказаться осторожнее. — Но, босс, если посмотреть на ваш возраст...вас не беспокоит, что молодые студенты попробуют вами манипулировать? Сами знаете, как ведут себя самые младшие. Они нынче такие наглые. И, честно говоря... Ким Дон Су запнулся, осторожно оценивая реакцию Ким Дык Паля. Ему уже под сорок семь, перевалило за пятьдесят? Нет. Только-только собиралось перевалить. Однако того, к чему должен стремиться Ким Дык Паль, был не диплом колледжа, а кресло главаря в самой организации. Будущее процветание организации лежало в тёмных переулках, а вовсе не на университетском кампусе. — Кто же ещё сможет возглавить организацию, если не вы, босс… Ким Дон Су хотел, чтобы Ким Дык Паль стал главой. Для шаткой, словно трёхногая табуретка, организации Ким Дык Паль был чем-то вроде спасательного круга. Сам по себе, с его неприметным характером, он не бросался в глаза, но в уличных разборках одно его присутствие решало исход схватки, а его суровая, немногословная натура сплачивала подчинённых крепче любых слов. Возможно, тронутый преданностью своего человека, а может, из-за обескураживающих результатов экзамена, Ким Дык Паль горько усмехнулся. Столько трудов, и всё впустую. — Готовь машину. — Так точно, босс! Это был приказ, обрубавший любые дальнейшие разговоры. И Ким Дон Су беспрекословно подчинился. Другой подручный, дежуривший в коридоре, протянул Ким Дык Палю двумя руками его куртку от спортивного костюма. Он натянул куртку и вышел в гараж. В нос сразу ударил запах пыли и машинного масла, смешавшийся с влажной сыростью воздуха. Ожидавший у чёрного седана подчинённый открыл водительскую дверь. — Хорошей поездки, босс! Коренастая детина шагнула назад, отвесив поклон, когда Ким Дык Паль уселся внутрь. Гаражные ворота, повинуясь его раскатистому голосу, поползли вверх. Фары плавно тронувшегося седана высветили падающий дождь. Вопреки прогнозам, обещавшим снег, в декабре на улицы обрушился сильнейший ливень. Когда светофор на перекрёстке переключился на красный, машины замерли у белой стоп-линии. Чёрный седан, в котором ехал Ким Дык Паль, остановился прямо перед пешеходным переходом. Он смотрел, как дорогу переходит группа студентов. В одинаковых чёрных длинных пуховиках они походили на связку кимбапов, беспрерывно над чем-то хохотали и наконец выбежали из-под зонтов прямо под дождь. Остальные кинулись следом. Ким Дык Паль не мог отвести от них взгляд. Рождённый вторым сыном в семье, отчаянно известной своей нищетой даже по меркам Мокпхо, Ким Дык Паль никогда не знал такой свободы. Сбежав в Сеул от семьи, которая не позволяла ему даже в начальную школу ходить, потому что все силы должны были уходить на поддержку старшего брата, он ни разу в жизни не ступал за ворота школы. В Сеуле он днём работал на фабрике, а по ночам пил соджу. Из-за свирепой внешности он постоянно ввязывался в драки, а его недюжинные бойцовские навыки приметили бандиты, так он и попал в организацию. На этом его отрочество закончилось. Учитывая незаконный характер деятельности и ночной образ жизни, школа осталась несбыточной мечтой. Ким Дык Паль отмёл сожаления прочь и сосредоточился на делах организации. Он думал, что оставил эти сожаления в прошлом. Но теперь, двадцать лет спустя, они всплыли снова. Он мог бы запросто возглавить организацию и жить в своё удовольствие, однако тоска по школьной жизни, по самому опыту учения держала его мёртвой хваткой. Это была не просто обычная жалость к себе. Из-за своих обязанностей в организации он не мог поступить даже в провинциальный колледж, престижный диплом ему был не нужен, но и в заочный университет, пусть и с видеолекциями, он не хотел. Даже если это казалось смешным, Ким Дык Паль в глубине души мечтал учиться в обычном сеульском вузе, как обычный двадцатилетний парень. Это было абсурдное, оторванное от реальности желание. С горькой усмешкой Ким Дык Паль снова нажал на газ. Светофор сменил цвет, шины покатили по лужам, залившим асфальт. Его цель была обычная кофейня на окраине Сеула, срубленная из брёвен, хозяин играл там живую акустику... БА-БАХ! Водитель грузовика нажал на гудок, а чёрный седан внезапно вклинился прямо перед ним. План Ким Дык Паля был таков: остановить грузовик, но не устроить аварию, поэтому он продолжал выворачивать руль, не сбавляя хода. Его взгляд за рулём стал острым, как лезвие. Автомобиль едва не задел грузовик и вылетел на тротуар. Казалось, план удавался, однако даже Ким Дык Паль не мог совладать с проливным дождём и мокрой дорогой. Водитель ударил по тормозам, но огромный грузовик заскользил по мокрому покрытию. Чёрный седан Ким Дык Паля тоже не мог остановиться, его развернуло полукругом. Ким Дык Паль вдавил педаль тормоза в пол, пытаясь замедлиться, но вышедший из повиновения автомобиль скользнул по водяной глади и понёсся прямо на огромный грузовик. Взгляды водителя грузовика и Ким Дык Паля встретились. Ошеломлённый шофёр замер, не в силах даже пошевелиться. Обе машины потеряли сцепление с дорогой и продолжали скользить. Две фары горели ослепительно ярко, а тяжёлый дождь разбивался о них белыми брызгами. Сейчас столкнутся. Ким Дык Паль не отводил взгляда от невыносимого света. В невыносимой спешке, перехватившей горло, он выворачивал руль в поисках пути к спасению. И в тот самый миг, когда ограничитель, не дававший колёсам повернуться дальше, начал трещать. Глаза Ким Дык Паля широко распахнулись. Светло-карие глаза. Мальчик, упавший с пешеходного моста. Мальчик скатился с огромного грузовика и рухнул на капот чёрного седана. Тот миг, когда мальчик погружался в ослепительный свет, тянулся бесконечно долго. Его рука тянулась к небу, будто пыталась что-то схватить. Босые белые ноги беспомощно замерли в воздухе, а мокрые от дождя волосы слиплись в пряди и медленно колыхались. Профиль мальчика, залитый интенсивным светом, расплывался размытыми линиями. Его глаза, только что смотревшие в небо, медленно закатились. Карие глаза, влажные в уголках, уставились прямо на Ким Дык Паля. Ким Дык Паль не мог отвести взгляда от глаз того мальчика, которого пытался спасти, даже не зная его имени. Забыв обо всём на свете, он смотрел в эти карие глаза. Стеклоочиститель провёл по лобовому стеклу, стирая влагу. В тот самый миг, когда чёрная полоска дворника разрезала их взгляд, время вернулось к своему обычному ритму, словно с него сняли оковы. Мальчик упал мгновенно. БУМ!!! Чудовищной силы удар сотряс чёрный седан. Ким Дык Паля швырнуло туда-сюда от сотрясения. Он врезался лбом в лобовое стекло, когда его бросило вперёд, а затем ремень безопасности дёрнул его назад. Голова была в крови. Отчаянно цепляясь за угасающее сознание, он лихорадочно искал глазами мальчика. Мальчик лежал в середине смятого капота, сплющенный, как бумажный лист. Полусломанная фара высвечивала кончики его пальцев. Безжизненные пальцы не шевелились. Он выжил? Он надеялся, что да. Тот мальчик... Ким Дык Паль, из последних сил цеплявшийся за угасающее сознание, наконец потерял его. Его тело обмякло и рухнуло вперёд, повиснув на ремне безопасности. Из водительского сиденья потекла алая кровь, смешиваясь с дождевой водой. На месте аварии, которой хлестал ливень, лишь автомобильный аварийный сигнал надрывно мигал в темноте.