Летун в золотой клетке

Ша'арнез уже тысячу раз проклял выбор наряда на бал в честь Нового Восхода. Твёрдые вставки впивались прямо в кожу, плотная ткань не давала дышать, а неприятный диалог с леди Гид'дой со Урдан делал эту ночь и вовсе невыносимой. Новый Восход — древний праздник лесных эльфов, знаменующий начало тёплой, плодотворной для земледелия поры. Конечно, раньше он играл более важную роль, чем сейчас — в пору, когда все живут в городах, утеплённых домах, окружённые лекарствами от целителей и магическими вещичками. Но традиция есть традиция, и раз императорский род принадлежал к лесным эльфам, традиции оных праздновались масштабно. Во дворце. — Очень ценю ваш выбор одежды, Ша'арнез, — рука Гид'ды надавила на талию, уводя их танцующую пару в сторону. — Каждый раз думаю, что красивее вы уже быть не можете, но вы удивляете. — Благодарю, — пришлось сдержанно улыбнуться в ответ на её хищный взгляд. Со Урдан была обладательницей настолько светлых глаз, что при хорошем освещении те выглядели белыми. Её выдержка, осанка и острый взгляд придавали внешности вид ночного хищника, который превращает крупный скот в кровавое месиво. В её уверенной хватке Ша'арнез чувствовал себя именно такой жертвой. — И не думайте, что я не заметила свой подарок на вашей шее, — их танец замедлился, и пальцы леди нежно скользнули по украшению на шее горного эльфа. Ша'арнез отвёл взгляд и сцепился в немой перепалке с бабушкой, которая с довольным видом наблюдала за их общением из-за стола. Уже давно было принято решение, что Домам Генэш и Урдан нужно породниться. И как же хорошо Ша'арнез подходит богатой наследнице Гид'де! Что думала на этот счёт горная эльфийка, догадаться было нетрудно. Столь высокая партия ласкала её самолюбие, заставляя светлые глаза наполняться горделивыми искрами. Но вот Гид'да Ша'арнезу не нравилась с детства: он боялся её. Мать любила вспоминать, как он смущённо прятался за её юбку во время встреч с со Урдан. Но то было не смущение, он уже тогда чувствовал в ней опасность. Судьба была жестока, раз в конце концов они оказались так близко друг к другу на этом балу. — Говорят, вы откроете ещё одну шахту в восточной части хребта? — он постарался увести разговор в деловое русло, которое не даст ей поводов флиртовать и неуместно касаться его. — Слухи успели разойтись? Это так. Уже третья шахта, которая будет полностью под моим руководством. Но не терзайте свою голову думами о делах, это моя забота, — её шаги напоминали крадущегося зверя. "Деловой" тон беседы тут же разбился о гордо брошенное… — Так что вы сможете ни в чём себе не отказывать, Ша'арнез. — Я и сейчас ни в чём себе не отказываю, леди. Пожалуй, будь они в месте не столь оживлённом, где-то вне стен императорского зала, мужчина позволил бы себе более явную ноту протеста. Как бы то ни было, Ша’арнезу не хотелось, чтобы эта женщина видела в нём исключительную покорность и согласие с решением семей. Хотя слова давались тяжело. Вероятно, у всех представителей Дома Урдан была интересная черта — подавлять чужую волю одним взглядом. Врождённый дар, не иначе. Гид’да, то ли не привыкшая к тонким намёкам, то ли просто не считавшая слова Ша’арнеза чем-то примечательным, на очередном па притянула мужчину ещё ближе к себе. Положение дрожало на грани приличия, отчего горная леди расплывалась в приторно-сладком выражении лица. Посоревноваться с такой улыбкой мог разве что император. Вот от кого точно не стоило ждать искреннего радушия. — Уверена, ваша жизнь станет только лучше, — теперь она подцепила его тонкий пояс, прижимающий к талии накидку, что едва не волочилась по полу. — Буду одевать вас в самые красивые одежды, одаривать самыми дорогими украшениями, — её пальцы будто бы ласково погладили удерживаемую в танце ладонь. — Мастера, гранящие камни из наших шахт, уже получили ваш портрет, чтобы будущий нальг подчёркивал красоту вашего лица как можно… тоньше. — Вы будто… — Ша’арнез не скрыл тяжелого вздоха. Никак не получалось отделаться от чувства, что этот нальг уже давил на лицо. А может, в душе эльф и вправду желал, чтобы леди со Урдан увидела его отстраненность и осознала, что парой им не быть? Чушь, такие, как она, легко переступают через чувства партнёров. — Вы будто купить меня хотите. — Велика ли разница? Деревенские покупают скот, аристократы покупают выгодный союз. Может, цена его не всегда исчисляется золотыми монетами, но суть проста и едина для всех. Ша’арнез прикрыл глаза, вслушиваясь в мелодию музыкантов. Отточенный годами навык не позволил бы ему сбиться с шага, зато на миг забыть лицо Гид’ды было неописуемо приятно. Флейта. Мелодичный голос некого менестреля. Что-то из древних традиционных мотивов лесных эльфов. Знакомая песнь, которая, к сожалению, всё никак не заканчивалась. Глаза попытались найти спасение в тёмно-зеленой прохладе. Где-то на периферии были видны чёрные волосы, светлое одеяние, принадлежащее принцу империи. Но всё лишь мельком: со Урдан, пользуясь ведущей позицией в танце, увела их слишком далеко от императорского стола. — Ваша Глава Дома не возражает, чтобы нальг был закрытый. Ша’арнез вздрогнул. Почти невозмутимо уточнил. — Разве сейчас такие носят? — А вы, лорд, столь щепетильно относитесь к моде? — Летать на драконе в закрытом нальге совсем не удобно. — Заработок с летунского ремесла вам будет ни к чему, только кожа на руках огрубеет, волосы испортятся, зачем? Маленький, ничего не меняющий словесный бой. Хотя… Что-то он всё же изменил — на душе у Ша’арнеза стало совсем тоскливо. Финальные аккорды. Танец наконец закончился. ~ ~ ~ ~ ~ ~ Наблюдать за тем, как Ша'арнез отчаянно отбивается от леди со Урдан? То ещё испытание. На очередном торжестве, коих Тай повидал сотни по самым разным поводам, было уныло. Из развлечений разве что заурядные беседы о солнце в небе, траве зелёной и потерях Эсшая. Ещё, конечно, можно было наблюдать за изящной фигурой летуна, который пытался удерживать улыбку на своём лице, а руки леди — подальше от своих бёдер. Кто мог её осуждать? Ша'арнез сегодня выглядел так, словно был подарком для жадных до прекрасного глаз. И все хорошо знали характер леди со Урдан — она была крайне прямолинейной, требовательной и стойкой. О её военных заслугах ходили легенды в Ардзанге и за его пределами. Во всяком случае, так рассказывал Ша'арнез, заметно недовольный и уставший после очередного разговора с матерью и бабушкой. Всего на секунду Ша'арнез посмел посмотреть на Тая. Он не мог попросить помощи даже взглядом — а если кто увидит? Это жалостливое выражение лица породит кучу сплетен среди присутствующих, и те растащат слухи по всей Ро'од. Вы уже слышали? Юный со Генэш пытался закончить танец с леди Гид'дой со Урдан раньше времени! Как же так? Ссора между влиятельными Домами? Леди не умеет себя вести? Какие-то проблемы у лорда? Откуда такая неприязнь? Тай тихо усмехнулся, прикладывая салфетку к краю губ. Смех смехом, но что-то неприятно грызло внутри каждый раз, когда леди по-свойски прижимала эльфа к себе. Она так старалась взять ситуацию в свои руки и поставить Ша'арнеза на место, что уже явно перегибала палку. Представление затягивалось. Тай извинился перед императором, подле которого сидел, и неторопливо покинул своё место. Ша'арнез уже заметил его, и стало вдвойне приятно от чувства, что того сейчас переполняет надежда на спасение. Мучить его сладко, очень сладко: он всегда строит из себя непробиваемый камень, а так его можно вывести на эмоции. Значит, чем дольше Ша'арнез находится рядом с леди Гид'дой, тем больше эмоций будет после освобождения. С этой мыслью — о всплеске злости и негодования, срастающихся с плотским желанием в фиолетовых глазах — Тай проплыл мимо их танцующей пары. Совсем близко, буквально в нескольких шагах. Движения были тягуче медленными, как мёд, столь любимый со Генэшем. Чуть дальше, у одной из колонн, стояли советники отца, и вот уже возле них Тай остановился, будто так и было задумано. — Ваше Высочество, — те расплылись в обязательных тонких улыбках. — Мы только вспоминали Вас. — Надеюсь, добрым словом, — к счастью, с ними Таю не приходилось давить улыбку, достаточно было просто вести себя уважительно. — Добрым. Вспоминали Ваш последний поход. Многострадальная Озёрная переправа сейчас терпит постоянные атаки со стороны Эсшая, и лорд Дизарас задавался вопросом… Почему мы не поступим как в тот раз?.. — Когда десяток драконов разом снесли лагерь? — Да-да, ведь сейчас момент самый… Тай опустил взгляд, делая задумчивое лицо. Никто из троих советников не являлся знатоком военного дела и стратегии. Что ж, не их задача, не их ответственность — какой смысл их этим уязвлять. Как и нет никакой необходимости объяснять, что в той битве горы помогли скрыть драконов, и даже так эсшайцы лишили жизни двух летунов и перебили часть сухопутных войск. На открытой местности Озёрной переправы Эсшай не поскупится задействовать все магические силы, и потери будут в разы больше. Они уже стянули туда боевых магов: лорд эя Халли только на днях передавал данные разведки. Вместо того, чтобы в полной мере внимать рассуждениям советников, Тай предпочёл сделать иное — послушать разговоры Ша'арнеза и Гид'ды, как раз прекративших танец. Тихо, но всё же уловимо для слуха принца, со Генэш извинился, в вежливом поклоне напомнив, что у него были долгие перелёты накануне. Утомление давало о себе знать. — Усталость перестанет для вас существовать, мой дорогой лорд. Представьте, как большую часть времени будете проводить в имении моего рода. Отдыхая и ни в чём не нуждаясь, — приторно ответила на это Гид'да. О да, Ша'арнез же мечтает о таком! — Я ведь прекрасно понимаю, что в вашем случае летунство — это не вынужденная мера, а скорее каприз юного аристократа. Она даже не догадывалась, что сейчас окончательно похоронила свои шансы на брак с Ша'арнезом. Больше всего на свете тот любил чувство свободы и покоя, которое находил в небе. Любил военное дело, пускай последний бой и принёс ему серьёзные раны, но именно там Ша'арнез чувствовал себя больше, чем ресурсом для укрепления связей семьи со Генэш. Тай слишком хорошо выучил Ша'арнеза за время их знакомства, и, без сомнений, сейчас его летун трясся от желания высказать всё, что думает, в лицо пускай и успешной, но не самой мудрой леди. Посадить Ша'арнеза на золотую цепь? Вздор… И вот он перестанет появляться во дворце. Будет ублажать желания жены, следить за домашними делами. Лишится голоса, сгниёт в саду за поместьем. Теперь и у Тая резко поднялась волна ненависти к леди и её идеям. Было даже непонятно, что злило сильнее: вероятность потерять верного друга или прекрасного любовника. — Думаю, на этот вопрос лучше всего узнать мнение летуна, — Тай произнёс это неожиданно, совершенно буднично оборвав заумные рассуждения придворных крыс о военных планах. Принц ловко развернулся и, не глядя на леди со Урдан, обратился к лорду. — Ша'арнез, нам нужно ваше мнение. Летун вздохнул с облегчением: всё же на долю секунды лёд растаял и показал его истинные чувства по поводу происходящего. Он дежурно попросил леди его простить и чуть быстрее необходимого покинул её компанию. Тай извиняться, хотя бы ради приличия, не стал. Лишь нацепил непроницаемо серьёзное лицо. Потому что Ша'арнез не какая-то кукла, которую можно поставить на полку с драгоценными безделушками, он ценный союзник с большим опытом и гибким умом. Пускай леди это почувствует. Ша'арнез внимательно выслушал вопрос от лорда Дизараса, а затем медленно перевёл взгляд на принца. В глазах всё ещё блестели демонические огоньки от общения с Гид'дой. — Есть много причин не возвращаться к этой стратегии в нынешней ситуации, — ответил он с не до конца скрытым недовольством. Глаза против воли смотрели не на нужного лорда, а на Его Высочество. Тай спокойно выдержал напряжённую паузу, заставив советников почувствовать всю "сложность ситуации". Поймёт ли всё Ша'арнез или решит, что его принц слегка потерял память? — Я бы хотел обсудить это лично, — наконец, сказал Тай. — Вы не возражаете, лорд? — Нет, Ваше Высочество, нисколько. Лёгкий кивок как прощание и просьба извинить, и вот Тай неторопливо вышагивает рядом с Ша'арнезом к другому концу зала. — Что это за представление? — хмуро спросил Ша'арнез. Тай посмотрел на его скрещенные на груди руки, стянутые сиреневыми рукавами наряда. Поверх них шла летящая светлая ткань с характерными празднику узорами — зелёными листьями. На красивых пальцах было несколько колец: все тонкие, серебряные, и лишь одно с большим фиолетовым камнем. Такие же камни были на его ожерелье. Глаза принца блеснули. Как же много было в этом горном эльфе изящного и прекрасного, даже злость на идеальном лице выглядела по-особенному красиво. — Тебе не понравилось, что я только что прервал ваши с леди со Урдан душевные разговоры о помолвке? — Не шути так. Она говорила, словно я уже на ней женат. Леди безумна, у неё всегда была склонность к тирании, но когда она видит меня, то совсем лишается рассудка. — В последнем её винить сложно. — Прости за дерзость, мой принц, но по какой причине ты не попытался избавить меня от её назойливой компании ещё добрые полчаса назад? Сохраняя серьёзное выражение лиц, они остановились неподалёку от выхода из зала, со стороны императорского стола. Лёгкая музыка, присущая празднованию Нового Восхода, вновь наполнила центр танцующими парами. Лучшего шанса не будет. Тай вышел в коридор, ведущий в его крыло, и звук шагов звонко отразился о каменные стены. — Прости, эти металические вставки на каблуках столько шума создают, — вздохнул Ша'арнез. — Тебе не нравится? Как по мне, приятный звук. К тому же, прекрасные сапоги, ты заметил, как выгодно выглядят твои лодыжки в них? — Сейчас сниму этот сапог и… Рядом с ними мелькнула прислуга, неся в зал новые кувшины с вином. Эльфийки торопливо склонили голову и поспешили пропасть с поля зрения. — И что? Вы не закончили свою угрозу, лорд. — И подарю тебе. Будешь ночью обнимать и обо мне вспоминать, когда какая-нибудь великодушная горная леди купит для меня десять нальгов и поставит перед выбором: пойти сегодня прогуляться в её сопровождении или заняться декорированием гостевого дома, как мой отец. И мне ещё обратно лететь с семьёй, — Ша'арнез прикрыл глаза и вздохнул. — Знаешь, о чём я мечтаю? О клетках на головы для тех, кого перевожу на драконе. Чтобы волосы не трепались, кожа не портилась, мошки в рот не залетали. И молчали, держа все жалобы при себе. Спасибо, что их хотя бы слышно плохо от ветра. — Ввести такую моду в твоих силах. Они подошли к большой картине в конце коридора и воцарилась тишина. Картина была нарисована прадедом Тая, когда тот начал слепнуть. Он стремился запечатлеть свои воспоминания о мире и святом для него месте — Лесе. Прадед был известен своим тяготением к искусству и покровительством многим художникам. Каждая картина в его коллекции считалась бесценной. Потому это произведение висело на видном месте, но в течение дня, когда солнечные лучи падали в этот коридор, картину закрывали тяжёлыми шторами, дабы сохранить краску. Сейчас портьеры были раскрыты, разрешая любоваться последним взглядом коронованного предка. — Когда твоя семья планирует отбыть? — Послезавтра, рано утром. — Значит, у тебя ещё будет время побыть вместе с красавицей Гид'дой и прийти к соглашению по поводу венчания? — Ты серьёзно? — Нет, я просто немножко издеваюсь. — Тебе смешно, а я с ума схожу. Ша'арнез почти прорычал, оттянув ворот тонкой нижней рубашки, которая скрывалась под ещё тремя слоями ткани разной плотности. Совсем короткое движение. Однако Тай успел заметить блеснувшие на тёмной коже цепочки. Далековато от прозрачного горла рубашки, значит, это не часть украшений для бала. — Что это было? — Где? О да, он понял, о чём вопрос. — У тебя под рубашкой. — Да, понимаете ли, Ваше Высочество, — Ша'арнез ненадолго замолчал, убеждаясь, что они одни в коридоре. — Я рассчитывал, что вы спасёте меня раньше, а я не останусь в долгу и продемонстрирую что-нибудь красивое из старых традиций эльфов матриархата. — Покажи. — Ваше Высочество упустили свой шанс. Тай схватил его за плечи и затащил за одну из штор так быстро, что Ша'арнез не успел даже возразить. В нише за тканым полотном было темно, свет ближайших факелов едва доставал до их укрытия, но как же у Ша'арнеза заблестели глаза! И украшения на его коже манили, подобно маякам. Тай так и чувствовал себя — рыбаком, который затерялся среди диких волн, и вот перед ним мигает огонь убежища. Ша'арнез ничего не сказал, когда Тай сунул пальцы под его ожерелье, то самое, подаренное Домом Урдан и надетое по настоянию бабушки. Губы принца коснулись мягкой кожи, обжигая. — Хорошо, стой, — Ша'арнез отодвинул его с наигранным недовольством. — Смотри. Пришлось прижаться к стене рядом с картиной, чтобы больше света охватило открывшийся участок тела. Ша'арнез оттянул ворот наряда настолько, насколько было возможно, и показал половину груди. Тонкая золотая цепочка рассекала тёмную кожу, как золотая лава выгоревшую землю. Тай потянул край ниже — ткань кольнула пальцы. И Ша'арнез весь день ходит с этим у самой кожи? — Если бы ты сказал раньше… — Так и знал, что тебя интересует только моё тело. — Неужели я давал повод думать иначе? — К твоему сожалению, меня до сих пор трясёт, и я не настроен на продолжение. — Прекрати играться, — Тай притянул Ша’арнеза за тугое ожерелье. Его губы оказались очень близко. — Мой принц, вы выбрали не то место для… — Что мне сделать, чтобы загладить вину, мой летун? Ша’арнез сделал вид, будто искренне задумался. — Очень полезно держать принца у себя в должниках, ты же понимаешь? Тай почувствовал улыбку Ша'арнеза на своих губах, и в тот же момент обиды, бал, сватовство перестали иметь значение. Отпустив ожерелье, Тай осторожно обнял Ша'арнеза, не желая сильно потревожить портьеру и привлечь ненужное внимание к происходящему. Когда-то Ша’арнез не позволял себе столько дерзости и манипуляций, не звал по имени. Как давно они перешли на "ты"? Когда-то их отношения сводились к горячим утехам в постели, а за её пределами — всё иначе, строго, сухо, согласно статусам "принц" и "подданный". Но день ото дня вольностей становилось больше, разговор о деле с ним уже не был похож на диалог с любым другим аристократом. Они давали волю чувствам там, — это ведь чувства, так? — где границы постели и покоев уже не работали. Со временем Тай всё чаще задумывался о том, что со Генэш стремительно переставал быть для него простой "утехой". Но что тогда?.. — Ты решил устроить нам проблемы, Тай? — только Ша'арнез разорвал поцелуй, как Тай тут же прижался губами к его шее, руки начали изучать потайные ходы одеяния. К горячей коже. — Никто не пойдёт этим коридором в ближайшее время, — заверил Тай, стараясь найти те самые цепочки. Сумасшествие надевать такое украшение на подтянутое, сексуальное тело, и абсолютное безобразие заставлять принца решать головоломки, чтобы добраться до этого тела! — Или я всё неправильно понял, и тебя больше возбуждает мысль о возвращении к леди со Урдан, чем я? Тай только успел мягко очертить возбужденный член под слоями ткани, как Ша'арнез резко убрал его руки от себя и, закрыв глаза, медленно выдохнул. А затем заговорил мягче, с немного лукавой улыбкой. — Я понял вас, мой принц, — он наклонился к уху и голова закружилась от шёпота и его тепла. — Несмотря на своеобразное оформление вашей… просьбы. Тяжёлая штора колыхнулась, когда Ша'арнез опустился на колени, и Тай с садистским удовольствием просунул пальцы в заплетённые на висках белые волосы. Ша'арнез не терпел, когда кто-то, кроме него самого или личных слуг, занимался его волосами. А значит, теперь ему придётся самому потратить уйму времени, возвращая причёске первозданный вид. Сидя перед зеркалом в покоях Тая. Обязательно без одежды. С этими мыслями Тай поддел тугие колоски на висках. Кажется, прямо сейчас Ша'арнеза это совсем не волновало. Довольствуясь отсутствием кучи слоёв одежды у принца, он прижался губами к затвердевшему члену через ткань. Такое слабое — по сравнению с тем, к чему они привыкли — прикосновение всё равно вызвало всплеск удовольствия, и почувствовали его они оба. Тай припал плечом к стене, едва не задев массивную раму картины прадеда. Помимо того, что у предка просматривалась склонность к творчеству, он был тем ещё развратником, и наверняка одобрил бы происходящее. Слуги до сих пор шептались о правителе, который мог прервать совет, если мимо зала прошла его любимая фаворитка. Одна из. Можно сказать, это была своеобразная дань памяти. Тай закрыл глаза, ощутив горячий рот на члене, и прижал голову Ша'арнеза ближе. На такие ласки со Генэш вёлся не часто, особенно в столь неподходящий момент — он так и не справился с привитым табу на отношения с мужчинами. Тай же приходил в восторг и от скромной стороны Ша'арнеза, и от раскрепощённой. Ша'арнез был воплощением двойственности. — Ты сегодня просто великолепен, — Тай убрал растрёпанные волосы с лица Ша'арнеза, и тот на секунду поднял взгляд. Убеждаясь, что всё внимание Тая направлено на него, он, не отводя глаз, качнул головой, и член медленно проскользил по языку глубже. Обычно Ша’арнез, находясь в подобном положении, старался не смотреть в глаза. Настраивался дольше, двигался аккуратнее. Но сейчас на кураже его характер проявлялся ярко и даже красиво: губы сжимались, угол наклона менялся. Фиолетовые глаза цепляли каждую эмоцию принца, желая подначить. Чудо, что еще не попытался укусить. Захотелось большего, — раздеть его, поцеловать острые ключицы, бёдра, — но тащить сейчас летуна в спальню означает остановить момент его безумия. Наследник богатого рода явно слегка перегрелся в лучах любви выбранной ему пары и теперь бунтовал. Но долго, как известно, Ша'арнез не горячится, так что нужно пользоваться случаем. Тай закрыл глаза и прижался головой к холодному камню, рука слабо надавливала на голову Ша'арнеза, задавая неторопливый ритм. Если будет шанс, он закончит на это херово ожерелье от со Урдан. У со Генэша же были свои планы. Как только Ша'арнез начал отстраняться, Тай инстинктивно попытался прижать его обратно, но тот протестующе застонал. Громкий звук заставил Тая отступить и вернуться в реальность. Всё же не хотелось, чтобы слуги пошли проверять, кто там умирает за шторой. На молчаливый вопрос Ша'арнез не ответил, осел на пол и, не глядя на Тая, начал расплетать оставшиеся колоски. Тай взял член в ладонь, легко скользя по нему от обилия слюны, и с наслаждением прошёлся взглядом по сидящему перед ним Ша'арнезу. Устал, бывает, несколько секунд и… — Ваше Высочество помучили меня, — тихо сказал Ша'арнез, перехватывая волосы в хвост с помощью одной из лент своего наряда. — Теперь моя очередь. И на удивление бодро поднялся. Уверенным шагом обошёл принца и, отодвинув штору, направился обратно в зал. Это уже не нарушение субординации, а какое-то свержение власти! Тай спрятал своё императорское достоинство под одежду и мысленно выебал своего верного летуна прямо у стены, мимо которой тот проходил. Они всё равно встретятся сегодня в его покоях. Кем бы со Генэш себя ни считал, против приказа не пойдёт. ~ ~ ~ ~ ~ ~ Тай снял тяжёлый верх своего праздничного одеяния, ослабил шнуровку на груди и уже успел отдать десяток распоряжений слугам. Первым было, конечно, сообщить лорду со Генэшу, что принц желает с ним переговорить. После их вполне однозначного положения возле картины Ша'арнез пропал из зала, но позже один из слуг донёс, что семью со Генэш видели во внутреннем саду. Вряд ли там были тёплые, душевные разговоры. Ша'арнез всё же единственный наследник их Дома, а подобающие манеры и сдержанность демонстрировал крайне редко. О чём ему при любой возможности напоминали. Надо же было ему проявить характер и сегодня… Помогли друг другу испортить вечер, что сказать. Немногочисленные свечи догорели до середины, когда дверь открылась без стука. Ша'арнез даже не успел побывать в своих покоях — всё та же одежда, волосы растрепались, лицо уставшее и злое, но недовольство больше не было направлено на Тая. Скорее на всех остальных, только не на Тая. — Горело бы оно всё, — бросил он, развязывая шнуровку на запястьях. Здесь он чувствовал себя намного свободнее, чем где-либо, и позволял себе все эмоции, какие только знал. Тай коротко улыбнулся. Естественность, с которой Ша’арнез заходил в его покои, всегда поднимала ему настроение. К себе в родную усадьбу этот эльф не заявлялся так вольно, как сюда. — Тебя совсем не жалели, да? — Тай не стал злорадствовать, хоть видеть Ша'арнеза в гневе было редким и сладким удовольствием. Маска собранности и аристократичности окончательно слетела с лица летуна. Ша'арнез наконец смог рассказать всё, что произошло с момента, как он забрал семью из Ардзанга, чтобы отвезли на бал, и до того, как ему удалось покинуть их компанию, угрожая потерей репутации перед принцем Ро'од за опоздание. Закончилось всё его окончательным отказом в помолвке Дому Урдан. — Но я был в шаге от того, чтобы согласиться, лишь бы они замолчали, — Ша'арнез бросил на пол почти всё, во что был одет, остались лишь штаны и лёгкая чёрная рубашка. Только теперь он обратил внимание, что принц ненавязчиво увёл его вглубь покоев. Тяжелые входные двери уже скрылись за колоннами и лёгкими белыми занавесями. Тай не пропустил мимо ни одного слова: он в самом деле не мог препятствовать со Генэшам в сватовстве своего наследника, а его будущей жене не мог запретить соблюдать древние традиции. Повернуть ситуацию в другую сторону — позволил бы Тай своей жене участвовать в сражениях, постоянно пропадать где-то далеко, летать на драконе по деревням в поисках чудищ, проводить ночи в сомнительных местах во время перелётов? Никто не назвал бы его сумасшедшим тираном, запрети он ей это всё. Наоборот, лорды бы сочли это проявлением заботы, а леди мечтательно вздохнули по ушедшей возможности получить такого покровителя. Так что традиции взяли бы своё. Взяли бы буйную душу Ша'арнеза и втиснули в шкатулку с драгоценными камнями, чтоб больше не рвалась куда не следует. Эта мысль на секунду выбила почву из-под ног. Тай лишится слишком многого. И точно не сможет спокойно спать, зная, что творится с его верным летуном. Ша’арнез молча посмотрел ему в глаза. Больше не было сил говорить. Злиться? Наверняка ещё хотелось, но вместо слов прозвучал лишь усталый вздох. От бессилия хотелось отбросить условности, этот бал оба покинули со столькими эмоциями, что Тай мог бы взять Ша’арнеза прямо так, разорвав остатки его восхитительного наряда, оставив следы зубов на коже. Но принц мягко прижался к нему всем телом. Прикрыл глаза, ненавязчиво давя на бёдра, чувствуя ответные движения. Захватил его губы, которые сегодня слишком долго и слишком вежливо отстаивали свои желания. В тёплых руках летун начинал таять. Напряжённое тело следовало за ладонями, льнуло ближе, губы не отпускали ни на секунду — если Тай отодвигался, чтобы увидеть представшую перед ним картину, Ша'арнез клонился за ним. Зелёные глаза всё же успели оглядеть горного эльфа с ног до головы: разомлевший, такой притягательный… Раз Ша'арнезу это так надо, то он получит сполна. И сверху ещё за то, что оставил Его Высочество в одиночестве за шторой. Оставшаяся одежда быстро оказалась на полу, лицо Ша'арнеза краснело от возбуждения и наступившей духоты. Всё-таки румянец на угольно-серых щеках смотрелся совсем иначе, чем на бледной коже. Завораживающе. Тай коснулся их губами, поочередно поцеловал, чувствуя чужой жар. Нательные цепочки, которые Ша’арнез назвал "традициями матриархата", контрастировали с телом, блестели и переливались. Такой вид заставил бы влюбиться даже самого ярого поклонника женских тел. Оттянув одну золотую нить, Тай сделал несколько мягких шагов, уводя Ша’арнеза за собой. Ещё дальше — куда свет от свечей почти не доставал. Ша’арнез не успел напрячься, пусть направление было совсем противоположное спальне, упёрся спиной в прохладный мрамор колонны, пока Тай ненадолго от него отошёл. Когда же он вернулся и в руках блестел флакон с маслом, Ша’арнез покосился на ту самую колонну и, на мгновение растерявшись, уже хотел было развернуться к ней. — Нет, останься лицом ко мне. Ша'арнез посмотрел на него сквозь занавес белых ресниц, так и не решив, как поступить. Он неуверенно покрутил свисающую часть цепочки. — Может, хотя бы на кровать тогда? — Лицом ко мне, — Тай подошёл ближе и вылил на пальцы густую, согревающую жидкость. — Вроде ясно выражаюсь? — Давай… Тай не дал ему отступить, зажимая между собой и каменной колонной. Влажная рука, предупреждая протест, сразу огладила твёрдый член от головки до основания, пошла ниже, скользнула по промежности ко входу. Тихий стон, и Ша’арнез отвел глаза в сторону. Его всё ещё что-то останавливало, когда дело доходило до того, как они будут это делать. Ша'арнез признавал две позы, в которых мог смотреть в лицо — лёжа на спине или сидя сверху. Остальное, как оказалось, для него было "слишком". Скудный прошлый опыт, строгое воспитание и негласный запрет на такого рода утехи не дали ему прочувствовать все прелести сексуальной жизни. То и дело Тай узнавал, что Ша'арнезу неловко в положении, которое самому принцу казалось чем-то привычным. — Ты оставил меня одного, когда я так в тебе нуждался, — придавливая Ша'арнеза к холодному камню, прошептал Тай. Вторая рука потянула ногу летуна вверх, ставя его в его ещё более уязвимое положение. Ладонь скользнула по коже бедра, вызывая мурашки. — Да-да, знаю, это была твоя маленькая месть за то, что не вытащил тебя из той неловкой ситуации раньше… — Ша'арнез надрывно застонал, когда палец медленно вошёл в него. Согревающий эффект от масла быстро распалял изнутри. — Я заслужил, да. Но теперь всё равно отыграюсь. Проникая в него двумя пальцами, медленно двигаясь глубже, сгибая их внутри, Тай уже губами ловил несдерживаемые стоны. План Ша'арнеза спрятаться за волосами провалился, Тай специально поднимал его лицо, ведя за своими поцелуями. И пускай глаза закрыты, румянец на тёмных щеках и вздрагивающие белые ресницы были весьма красноречивы. — Они ещё не знают, что тебя так легко не забрать, — честно, Тай не думал говорить ничего подобного, но от возбуждения и этого вида его несло. Он двигал пальцами, словно те танцевали, и его милый летун уже едва мог стоять, а на головке блестела смазка. Тай шептал обещания ему в губы, вдыхая горячий запах кожи. — Ты будешь со мной, Ша'арнез, пока тебя самого не начнёт тошнить. Они не смогут тебе запретить, нет… Как и говорилось, Ша'арнез воплощение двойственности. Он смущался настолько, что не мог открыть глаза, но ему нравилось происходящее, нравилось, как Тай заставляет его чувствовать что-то новое. Тай растёр оставшееся масло из флакона по своему члену и, прижав Ша'арнеза крепче к колонне, подхватил его за бёдра и подкинул. Ша'арнез от неожиданности открыл глаза, руки обхватили Тая за шею, ноги — за талию, пытаясь найти больше опоры. Переполненное желанием тело приняло его легко. Ша'арнез громко выдохнул, Тай чувствовал, как тот сжимается вокруг него. — Только попробуй уронить, — сквозь тяжёлое дыхание сказал Ша'арнез. — Не посмею. Так просто выбивать стоны из любовника Таю ещё не случалось. Ша'арнез изнывал от каждого движения, брови мучительно заламывались, голова запрокидывалась на очередном стоне. Кожа, ставшая более чувствительной, воспринимала прохладное касание опоясывающих цепочек удивительно остро. Пальцы Ша’арнеза то больно сжимали кожу, то мелко дрожали от напряжения. Абсолютно завороженный Тай впервые забыл о своём собственном удовольствии, он словно попал под гипноз этого тела и этих звуков. Пот стекал по мышцам груди ниже, растекался в стороны по прессу, вдоль тонких золотых украшений, и капал на пол. Даже эти ручейки казались прекрасными, чарующими, возбуждающими. Белые волосы прилипли к коже, дыхание стало быстрее, сбивчивее. Тай ощутил его предел ещё до того, как тот его озвучил. — Тай… Тай, сейчас… — Мне остановиться? — Нет, нет-нет, просто… Продолжай… Ша'арнез вцепился одной рукой в колонну, к которой был прижат, и его ноги стали сжиматься ещё сильнее. Он затих на несколько секунд, дыша ритмично, спокойно, пока не сорвался на зажатый спазмом стон. Весь напряжённый, он продолжал принимать Тая, с каждым ударом изнутри изливаясь себе на живот. Белое семя смешивалось с потом, утекая на пол. Он умолкал и снова стонал, пока голос не пропал окончательно, и только тогда Тай вышел из гипноза. Тепло судорожно начало разливаться по телу, подниматься к груди, мышцы зажало сладчайшим спазмом, и Тай вошёл в него до конца. Замер, прижимаясь губами к его шее, пока мягкие волны оргазма целовали его тело. Он ненавидел мысль, что ему придётся против своей и против воли Ша'арнеза попрощаться с ним. Подогреваемый удовольствием, Тай нащупал оставшееся на шее Ша'арнеза ожерелье и резко сорвал его, превратив замочек в бесполезный мусор. Со звоном украшение полетело на пол, драгоценные камни посоревновались в прочности с камнем дворцовой спальни. Объятия Ша'арнеза стали легче, и даже вдохи показались спокойнее. Тай позволил ему встать на ноги, продолжая придерживать на всякий случай, и осторожно поцеловал пересохшие губы. ~ ~ ~ ~ ~ ~ Обычно Ша'арнез возвращался в свои покои перед рассветом, когда при дворе не спит лишь стража. Он не желал становиться причиной слухов — только этого не хватало для большего счастья. Так что когда он зашевелился в объятиях принца ещё до первых лучей солнца, это не удивило. Тай опустил ладонь ему на живот и прижал сильнее, сонно утыкаясь лицом в тёплую шею. И когда они успели стать такими неженками по отношению друг к другу?.. Ша'арнез всё равно высвободился из объятий, и вот его фигуру поглотил предрассветный сумрак. Тихие шаги по каменному полу обошли комнату, Ша'арнез словно не хотел беспокоить своими сборами принца. — Подозреваю, тебе понадобится помощь, чтобы надеть всё обратно? — С каких пор ты опустился до звания слуги? — прозвучал спокойный голос. Не осталось и следа от вечерних эмоций, они полностью сгорели и позволили летуну вернуться к привычному, уравновешенному состоянию. Тай только усмехнулся, одеваясь сам. Из открытых во двор дверей веяло холодным воздухом, пахло свежестью. — Кажется, мы рано провели бал Нового Восхода, — Тай подошёл к дверям и залюбовался медленно падающими с неба снежинками. Ша'арнез присоединился к нему через несколько минут, одетый не во все десять слоёв, но приведя себя в максимально презентабельный вид. Волосы были так же распущены, и Тай не отказал себе в удовольствии коснуться их. Белая прядь пахла терпкими травами и свежестью его собственной постели. — Рано, действительно. Не в первый раз. Мы как всегда торопимся. Снежная тишина обволокла всё вокруг, зелёные кусты и успевшие распуститься цветы покрылись снежными шапками. Ша'арнез повернулся к нему — Тай чувствовал его взгляд, но не спешил отвечать. Слишком хрупкий момент, как неподвижная водная гладь: одно неверное движение, и всё испортится. Это движение сделал Ша'арнез. Он вышел вперёд, к перилам террасы, звук от каблуков приглушил мокрый снег. Тай мельком посмотрел на свои босые ноги и ступил следом. Холод кусал пальцы. — Ты не о празднике. — Я не о празднике. — Ша'арнез развернулся к нему, не дав подойти ближе. — Тай. Я бегаю от предложенных семьёй союзов не первый год, но это не будет продолжаться вечно. Мне придётся согласиться и надеяться, что та женщина не встанет между мной и службой. Если я продолжу отвергать любую идею женитьбы, я рискую остаться ни с чем. Ты же при любом раскладе женишься, сядешь на трон, обзаведёшься наследниками. Снег начал засыпать плечи Ша'арнеза, волосы, а редкие хлопья падали на ресницы, но тот быстро их смахивал. На фоне тёмного утреннего неба, с этим серьёзным, уставшим лицом он выглядел… Так просто. Не как воин, летун, не как прекрасный любовник, незаменимый стратег, а как голая душа. С чувствами и страхами, присущими каждому. Он боялся будущего. — Может, я зря отказываюсь, — Ша'арнез закрыл глаза и в ту же секунду отвернулся. Он пойдёт через двор, пройдёт через скрытый ход в коридор, чтобы его никто не видел, обойдёт стороной все посты стражи, потому что знает дворец не хуже императорской семьи, и окажется в своих покоях через пятнадцать минут. — Если у тебя нет дальнейших планов на меня, то я однозначно поступаю глупо. — Какие планы ты имеешь в виду? — Тай, — он бросил острый взгляд на принца, — ты знаешь, о чём я говорю. Наши с тобой судьбы зависят от разных обстоятельств. — И что же ты думаешь? Принять следующее же предложение и расстелиться перед женой? Ублажать её, как тебя учили, до конца жизни, невзирая на собственные желания? — Почему же? В её поместье я найду себе фаворита. Или парочку. На замену тебе. Снова тишина. Во дворе красиво до слёз. Или то вовсе не от красоты горло дерёт. — Так вот о чём весь разговор. О замене. — Я просто не смогу найти счастья в другом, пока буду проводить ночи с тобой. И если в будущем ты не видишь меня рядом… Тай медленно кивнул, но неведомая сила не дала поднять голову обратно. Он смотрел на блестящие вставки на сапогах Ша'арнеза, как они блеснули, ступая на лестницу во внутренний двор, оставляя ровные следы на снегу.