– Это твой единственный шанс удивить меня

      Неспособность испытывать романтические чувства ещё не отменяет факт наличия естественной потребности в интимной близости. Люди могут не желать отношений, но желать интим. На самом деле асексуальность – это не про нежелание иметь нечто подобное. Это спектр. Это про частичное или полное отсутствие влечения к определённому человеку, к его телу, к его личности. В сексуальном контексте, разумеется. Но возбуждать не обязан сам человек, как источник ласк. Достаточно одних лишь его действий. Таковы аройэсы.       – Ты писала, что любишь меня.       Слишком мягкая интонация для той, что привыкла говорить с издёвкой, когда дело касается дел сердечных. Голос гондольера всегда считали по ошибке милым. На самом деле он был скорее скрипучим, как навязчивый скрип двери, которую качает ветер. Проводница любви всегда умела создавать впечатление. Позитивное или негативное – уже решала сама. Зависело от того, что именно ей было нужно.       Она не торопила события. Оказавшись в гостях у механика, ундина первым делом вежливо поприветствовала его. Но на этом вежливость, впрочем, закончилась, сменившись сдержанной смелостью.       – Да, – тихо начала хозяйка жилища, потирая костяшки пальцев на правой руке. – писала.       Ни единого лишнего слова, ни единого лишнего звука. Алли неглупая, сразу поняла, по какой причине к ней пожаловал её объект воздыхания, который в свою очередь мысленно усмехнулся, силой сдерживая ухмылку. Напряжение в комнате нарастало. Даже сама Виллоу не была до конца спокойна. Внутри всё дрожало от трепета. Нет, не трепета от ожидания розовых соплей, радужных фантазий и банально от романтичных мыслей. Всё трепетало от предвкушения. От хищного любопытства. От ощущения интриги. Ох, как же это всё любила эта ненасытная до подобных ощущений дама. Ей было скучно всё, что могло трогать сердце стоящей поодаль от неё. Отношения? – Неинтересно. Романтика? – Смешно. Любовь? – Не вижу разницы.       Жёлтые глаза изучающе пробежались по чужому силуэту, что молча стоял напротив. Всё - таки, внешне Виллоу сильно отличалась даже просто от человека и не напоминала милую принцессу из детских сказок: профиль её был практически плоским; всюду виднелась чешуя; руки до плеча украшали плавники, как укарашли и икры ног; глаза украшало второе веко, которое показывало себя в момент моргания; вместо ушей так же красовались два подвижных плавника, а рот был полон острых, как у пираньи, зубов. Точно болотное исчадие. Но эта дурочка на что - то купилась.       «Наивная идиотка».       Но не всё было так просто. Сама гондольер заинтересовалась в этой особе. Она была другой. Она не вела себя так, как ведут все те влюблённые, которых приходится сплавлять по болоту, точно брёвна. Алли была... Интересной. Специфичной. В прямом смысле не такой, как остальные. Механик не требовала. Не надоедала. Не умоляла. Она просто ждала в стороне, наблюдала. И при этом не была шаблонной стеснительной девочкой. В ней скрывалось что - то... Дикое. Что - то, что уже давно сидело в ней и всё сильнее желало вырваться наружу, когда рядом была гондольер. Что - то, что не смогло ускользнуть от внимательного её ума. Ведь Виллоу видела ту в бою. Она видела, какой уверенной и дерзкой может быть эта, казалось бы, тихая девушка. Но в отношении самой ундины сразу всё менялось. И нет, мы говорим не про слащавость, не про милые никому не нужные подарки, не про комплименты. Скорее будто Алли сама прекрасно знала, что это поезд в один конец. Но не теряла надежду, отдав то письмо. Надежду, что её хотя бы услышат, а не просто пустят по кругу в местных сплетнях. Думала, что так будет проще жить, перестав скрывать то, что было готово излиться в любую секунду.       «Безрассудная. Знала, но не испугалась».       И Виллоу заинтересовала именно эта уникальность. Стала интриговать. Поселила в мыслях то, чему сегодня было суждено случиться. Но в каком виде и с каким итогом – это уже зависело от действий механика, для которого ожидание растянулось, кажется, на часы.       – Ты знаешь, как я отношусь к тому, что ты чувствуешь ко мне, верно? Девочка неглупая, это я точно знаю.       Слова той, что уже успела присесть на чужую кровать, прозвучали не резко, а скорее просто спокойно. Виллоу уж точно не желала в данный момент пытаться как - то задеть или спугнуть такой занятный экземпляр. Кажется, такой её коллега ещё никогда не видела, а потому определённо занервничала ещё сильнее, поджимая свои губы, которые изнутри покусывала. Сердце уже давно перестало понимать лимит ударов в минуту, выскакивая из груди, как при аритмии.       – Знаю.       С лёгкой хрипотцой ответила она, ощущая, как в горле пересохло, отчего пришлось поперхнуться, но никак не откашляться. Потому что это показалось бы слишком громким, слишком не к месту. Алли не смотрела на гостью. Нет, она не стеснялась. Скорее просто боялась, что чувства волнами станут накатывать на всё её существо. В это время сама Виллоу то изучающе пробегалась по хозяйке дома, то скучающе отводила взгляд к окну.       – Почему ты решилась отдать мне то письмо? – не глядя на Алли, спросила ундина. Её указательный палец правой руки слегка царапал покрывало кровати, выдавая то, что скрывалось за спокойным ликом.       Кажется, этого вопроса девушка никак не ожидала. А потому она сильно опешила, кажется, тихо ойкнув. С места двинуться никак не получалось, поскольку страх сковал её. Если честно, механик не до конца понимала, чего больше всего боялась в данный момент. В ушах зашумело, а глаза опустились куда - то в район чужой макушки, зафиксировавшись там. Первый вдох, а потом выдох. Второй. Третий.       «Алли, успокойся, всё нормально. Правда нормально».       Мысленное утешение мало помогало, но в любом случае ей приходится мириться с тем, что этот момент действительно настал. Алли уже не была уверена, к счастью или сожалению.       – Я... Анджело долгое время помогал мне решиться. Но причина... Я сама не совсем понимаю, правда. Кажется... Я хотела... Успокоиться? Я знаю, какая ты, Виллоу. Я знаю, что ты... Другая. Пхах. И это не помешало мне втюриться в тебя. Так по - идиотски получается.       Механик говорила это, будто бы специально издеваясь над собой. На последних словах плечи её дернулись, а взор пустился в пол. Потом сняла кепку со своей головы. Почему - то в этот момент она показалась ей глупой, даже нелепой. Головной убор с лёгким, но ощутимым стуком отлетел на кухонный стол, напрочь игнорирую столешницу и по итогу падая на пол. Через пару мгновений правая рука девушки рефлекторно потянулась к фантомному козырьку, чтобы натянуть его на глаза, но мгновенное осознание ситуации заставило Алли тихо цокнуть, пока рука, будто бы пытаясь загладить вину, провела по темно - зелёным слегка влажным волосам, останавливаясь на затылке.       – Я хотела, чтобы ты просто узнала о моих чувствах. В письме я написала, если ты помнишь, что мне не важен твой ответ. В плане... Я приму любой. Да и сама я прекрасно знала, каким он будет. Но сбежала тогда, потому что... Трусиха. Тупая трусиха. Да и... Рядом с тобой мне просто тяжело разговаривать нормально. Ни бе, ни ме, ни кукареку, хах.       А потому Алли искренне не понимала, почему сейчас может связать даже больше, чем просто парочку слов. Возможно, такой неожиданный визит её коллеги, да ещё и в таком спокойном виде дал ей некоторую уверенность? Да, скорее всего так и было. Механик ощущала, что её сейчас готовы выслушать. А потому она постарается как можно лучше объяснить всю ситуацию. А Виллоу тем временем действительно внимательно слушала. Даже подмечала то, как неловко пыталась шутить та. Это даже заставляло ундину правда улыбнуться уголком губ.       – Анджело ничего не говорил про его стрелы? – неожиданно решила задать вопрос между чужими речами гондольер.       Алли тут же замахала руками, чуть наклоняясь в сторону коллеги. Её реакция говорила лишь об одном – купидон точно не отметал этот вариант. Даже несмотря на то, что действие его стрел ограничено по времени.       – Виллоу, я никогда бы не поступила так подло! Это было бы... Черт, так эгоистично с моей стороны. И так по - детски. Я... Я точно бы...       Девушка закусила свою нижнюю губу изнутри. Кажется, словарный запас вновь дал сбой, остановившись лишь на глупых междометиях и местоимениях, что разбавлялись изредка глаголами. Она выпрямилась и громко вздохнула, пытаясь успокоиться и показать, что её тело правда под контролем.       – ...Я сразу отказалась, если в трёх словах.       Голос механика вновь стал тише и ниже после неожиданной эмоциональной реакции. Хрипотца в нём вновь дала о себе знать. Кажется, Виллоу уже хотела спросить причину, но во время своего эмоционирования хозяйка жилища уже ясно проговорила ее. А потому ундина лишь кивнула, смотря на ту.       – Ты действительно отличаешься от других людей, Алли. Просто прими это к сведению, я не хочу разъяснять три часа, – вставая с кровати, произнесла гондольер. Она стала проходить в сторону стола, за которым лежала кепка механика. – Будь ты на них похожа, я бы уже давно отправила тебя на дно социальной лестницы. Понимай, как хочешь. Но ты заинтересовала меня. И нет, не думай про романтику. Не опускайся до уровня мышления тупого стада.       Последние слова Виллоу произнесла с особой надменностью и насмешкой. Кажется, даже с упреком. Её и без того высокий голос сделался особенно приторным, а некоторые слова она и вовсе будто бы рычала, отчего сразу ощущалось отношение к подобным вещам. Ундина аккуратно, почти грациозно обошла стол и наклонилась, чтобы подобрать чужой головной убор.       – ... Но твоё письмо Мортису. Я знаю о нём.       И тут дитя трясины не сдержалось. Ещё не показавшись из - за стола, но уже держа в руке кепку, она засмеялась. Через секунду её улыбающееся лико смотрело на всё - таки действительно наивного механика. Хотя, кажется, это уже преувеличение. Было ясно, что Алли говорит это скорее из осторожного любопытства, пытаясь вырвать подробности, пока такое было возможным.       – Неужели ты действительно думаешь, что я это прорвернула из каких - то милых побуждений? Чтобы признаться ему в чувствах? Хах, глупая... Разве можно искренне признаться в том, чего никогда не было?       Жёлтые глаза прищурились, а улыбка стала шире, отчасти обнажая острые зубы. Кажется, в этот момент Виллоу явно стало забавлять то, какими же всё - таки разными они с коллегой были. Ундина ловким движением руки расположила головной убор Алли на своей макушке. Он был чуть великоват. Но само её действие вызвало бурю эмоций внутри его хозяйки. Она силой сдерживала себя, чтобы не пискнуть непонятно отчего. Одновременно с этим была смущена, ведь, о боже!, объект воздыхания надел на себя её вещь. А гондольер же точно знала, что делала.       – Мне нужна была игрушка, понимаешь? Грубо, не спорю. Но факт. А признание в фантомных чувствах – верный путь к чужим размышлениям. Ты не представляешь, как просто тянуть за ниточки, когда твой собеседник пытается разобраться в себе, думая при этом об этих чувствах, об этом признании. Так легко кому - либо внушить, что он – особенный. Он – единственный. Он – центр вселенной. Это отвлекает, лишает бдительности.       Виллоу сделала паузу, смотря на механика, которая определённо пыталась сдержать свой шок. Она знала, что её коллега любит шутить над влюблёнными парочками. Порой жестоко. Но никак не думала, что это настолько далеко заходит. Девушка уже открыла рот, чтобы что - то спросить, но её вовремя перебили.       – Я подлая, но не бессердечная. Скорее мне просто плевать на чувства тех, до кого мне нет дела. И теперь ты наверняка задаешься вопросом, почему именно перед тобой я сейчас стою в таком виде. Почему не поступила так же, как могла с кем - то другим на твоём месте.       В момент последних слов Виллоу подозвала свою коллегу ближе к себе. Так как Алли на самом деле была заметно выше гондольера, той приходилось смотреть на неё снизу вверх. Просто та, что сейчас стояла, наконец выпрямившись, постоянно сутулится. Видимо, сознательно, чтобы казаться ниже. Тем временем примерка чужой кепки закончилась, а потому ундина просто отложила её на стол.       – Ты заинтересовала меня, если коротко. В тебе есть то, чего нет в других. Не нужно меня спрашивать, что именно. Будь добра, не усложняй и без того сложную ситуацию.       В этот момент уже сама обладательница «золотых рук» начала вновь ощущать, как её сердце стало биться быстрее. Она даже боялась представить, что случится дальше. Да и было тяжело это сделать, потому что действия Виллоу были просто нечитаемыми. Или Алли пыталась верить в то, что боится продолжения? К сожалению, с собой она была не совсем честна. То, что сейчас вызывало урчание в животе, ощущение чего - то тянучего, вязкого, уже автоматически дорисовывало нужные картины где - то в уголках мыслей. Глаза стали непроизвольно бегать по чужой фигуре, подмечая даже малейшие детали, которые отпечатывались и опошлялись в голове.       «Идиотина, угомони своего зверя, это неправильно!»       Пыталась себя ругать Алли. Но что толку? Это лишь сильнее давило, лишь сильнее провоцировало на новые фантазии. Щеки начали алеть, как и кончики ушей припекало. Бедняга пыталась отвести взгляд куда - нибудь в окно, пока её рука рефлекторно стала почесывать и потирать шею, будто бы пытаясь содрать потеплевшую от смущения кожу. Это всё не укрылось от гостьи.       – Н - но... Романтика и всё это... Эм... Тебе не нравится?       В этот момент Виллоу раздражённо закатила глаза, цокнув. Её тело уперлось в столешницу, чуть присев, пока руки сомкнулись на груди. Гондольер искренне надеялась, что пояснять не потребуется. Но с другой стороны любопытство её коллеги понять было можно. Кажется, такая реакция не на шутку затревожила нехитрого механика, которая уже была готова извиниться за такой глупый вопрос. Но её прервали.       – Я была в отношениях. Классических отношениях, если тебе так понятнее. И несколько раз. Давно. Но тогда я была просто глупой девочкой, которая узнавала себя. Шла под рокот толпы, но не понимала, почему от него воротит. Сейчас же перед тобой стоит зрелая дама, расставившая приоритеты. Всё приходит путём опытов.       Голос ундины звучал ниже, чем до этого. Кажется, рассказывать об этом не приносило ей никакого удовольствия. Те, кто знает Виллоу достаточно хорошо, никогда бы даже не подумали, что у королевы подлости могло быть в жизни и такое. Хотя с другой стороны очевидно, что к своим взглядам она пришла именно так.       – Оу... Никогда бы не подумала...       И вновь Алли прервали. Спутница любви вдруг аккуратно уселась на столешницу. Её телодвижения выдавали лёгкое нетерпение, а в глазах загорелся какой - то слишком хищный огонёк.       – Достаточно россказней, Алли. Я вижу, что ты сама уже еле держишь себя. Предлагаю маленькую сделку.       Виллоу провела языком по своим припухлым губам, которые чуть обсохли, тем самым немного смазав помаду. Одна рука же небрежно сняла с головы капюшон плаща, а вторая откинула его ткань за спину так, чтобы не мешался. Та, что сейчас пребывала в уже нелёгком шоке, не смогла не обратить на это внимание, а потому её брови сошлись с друг дружкой на переносице в непонятном выражении. И вновь низменные мысли дали о себе знать, ворвавшись без стука. Низ живота предательски затянуло.       – Подойди ко мне.       Тон голоса был отчасти приказной, хотя Виллоу и пыталась сделать его максимально мягким. Алли не сдвинулась, покусывая свою нижнюю губу изнутри. Жёлтые глаза гондольера прикрылись в ехидном прищуре.       – Ну же, Алли. Кусаться сегодня будешь только ты.       «Чертовка», – подумалось зеленоволосой.       Эта сирена знала, куда стоит давить. Это одновременно и раздражало, и будоражило механика, которая всё - таки стала нерешительно, но и одновременно с видимой жаждой двигаться в сторону своего стола. Можно ли считать, что на нём сейчас так вольно восседало основное блюдо сегодняшнего дня? Более чем.       И вот она уже стоит почти впритык, смотря на гостью сверху вниз и то и дело поджимая свои губы в нетерпении. На лице Виллоу всё так же сохранялась её самодовольная улыбка.       – Покажи мне, что такое – твоя любовь. Какой она может быть...       Голос её практически сошёл на шёпот, пока руки уже аккуратно взяли чужие. Большие пальцы стали мягко поглаживать маленькие царапины и мозоли на тыльной их стороне. Ладони механика были заметно больше.       – ...Несдержанной? Грубой? Дикой? Пылкой?..       От каждого слова гондольера по телу пробегали мурашки. Тон она умела подбирать виртуозно, чтобы вызывать желаемую реакцию. Не без помощи рук Виллоу одна ладонь Алли оказалась на левом бедре, а вторая на талии сидящей. Кожа под ними будто обжигала. Тем временем внутри той, что стояла, чуть склонившись, всё пылало ярким пламенем желания. Голова уже некоторое время назад перестала соображать, полностью отключившись. Но что - то всё ещё держало тело на поводке. Девушка и не заметила, как начала тихо сопеть. Ох, как же давно она ждала этого момента. Черт, да будет полной ложью, если она скажет, что не представляла самые изощрённые сценарии у себя в котелке. Как порой ночами засыпала, представляя, что её всем сердцем любимая Виллоу несдержанно выкрикивает её имя в экстазе, хватаясь своей рукой за простынь на кровати. Как сладко скулит от приносимых ей ласк прямо в губы во время грубого поцелуя. Такие падшие мысли, но такие желанные. Всё - таки когда любовь, как у зеленоволосой, не сопровождалась чем - то подобным? Даже в лёгкой форме, но сопровождалась наверняка. Никто не свят.       – ...Мне не нужны розовые сопли. Телячьи нежности. Я вижу это каждый день. Проходила сама. Я позволю тебе касаться меня везде тогда, когда этого захочешь ты. Обнимать. Целовать. Прижимать к стенке, пока никто не видит. Удовлетворять любые твои потребности. А ты взамен не будешь устраивать драм. Это не будут отношения, какие хочешь ты. Я не обещаю любви в ответ. Это скорее будет... Деловое партнёрство. Где обе в плюсе...       И вот ундина остановилась, сверкнув своими жёлтыми глазами. Удостоверившись в том, что чужие руки уже более никуда не убегут, она аккуратно расположила свои собственные на чужих плечах. Чуть раздвинув бёдра, двоякодышащая позволила коллеге поудобнее расположиться перед ней.       – ...А теперь... Не сдерживай своего хищника, Алли. Если тебе нравится ощущение крови – кусай. Властвуй, будь собой. Это твой единственный шанс удивить меня...       Кажется, теперь механик поняла, что именно должно было стать спусковым курком. Она нетерпеливо подалась вперёд, пока её рука на чужой талии как будто бы придвинула ундину ближе к своему телу. Ни в одних детальнейших фантазиях нельзя было описать то, какими были ощущения от этого первого небрежного поцелуя. Обе его ждали. Одна ждала его, потому что любила, а другая – потому что хищно любопытничала. Но одно было общим – удовольствие от процесса. Руки гондольера инстинктивно обвили чужую шею: одна ладонь остановилась на лопатке, а другая зарылась в слегка сырые зелёные волосы на затылке. По всему помещению стали разноситься тихие чмокающие звуки из - за поцелуя, который уже давно стал слишком близким и неприличным. Алли одновременно хотела быть нежна со своей милой пассией, но с другой стороны она слишком долго держала себя в руках, которые, к слову, уже потихоньку стали исследовать каждый сантиметр красивой чужой фигуры. Одна мягко поглаживала внутреннюю сторону бедра, чуть задирая подол вечернего чёрного платья. Кожа была настолько разгорячена, что каждое касание отдавалось томной тяжестью в животе, что переливалось ближе к паху. Ощущений добавляло и то, что ладони механика далеко не были гладкими в силу её работы. Но вот поцелуй пришлось прервать.       – ...Я так... Долго ждала...       Хриплый шёпот в область шеи ещё сильнее подогревал положение ундины, отчего её бёдра наровили сойтись вместе, но этому мешала уже сама Алли. Мурашки по спине, дрожь в ногах и настойчивые импульсы в паху не отпускали сидящую, пока чужие губы уже хозяйствовали на зеленой коже. Мастерица проводила своим языком вдоль маленьких чешуек, щекоча ещё больше, пока это не переросло в лёгкие укусы и неаккуратные засосы. С уст Виллоу стали срываться редкие стоны, потому что одна рука девушки стала поигрывать с её довольно объемной грудью, как бы невзначай касаясь самого чувствительного места на ней. Пока одна возбуждалась от того, что девушка под ней стонет, от касаний к её телу, от самого факта, что желанный контакт наконец произошёл; другую возбуждало то, как виртуозно себя вела, какую бешеную инициативу проявляла та, что доминировала в данный момент физически, пытаясь завоевать. И касания чувствительных мест тоже давали о себе знать.       – ...А я видела тебя в окнах твоего дома, Виллоу... И твой соблазнительный силуэт тоже... Ты такая искусительница... Знала?..       Почему - то эти слова вызвали очередную волну мурашек и щекотку в тазу. Ундине было тяжело говорить сейчас. Она знала, что её голос будет звучать слишком высоко и нелепо. А потому она лишь улыбнулась уголком губ сквозь томное дыхание.       А Алли не останавливалась. Она ещё долго шептала о том, как соблазнительна её дама сердца, когда уверенно стоит на месте, когда снимает свой плащ и остаётся в одном лишь своём вечернем коротком платье, когда оно так маняще облегает всю её фигуру после очередного нырка, подчекрвая каждый изгиб. Слишком провоцирующе. И успевала при этом ласкать её тело, выбивая очередной стон. Несмотря на то, что для механика всё было в новинку, она отчего - то знала, как стоит действовать. Отчего - то понимала, чего желает та, что, прикрыв рот рукой, распластавшись на столе и тихо шепча, вопрошала о продолжении. А она и продолжала. Была рада продолжать. Потому что понимала, что именно зависит от её действий. Потому что сама хотела доказать Виллоу, что любит её по - настоящему, не так, как её любили когда - то кто - либо другие. И плевать, что она не полюбит в ответ. И плевать, что никогда не станет для неё любимой девушкой. Зато Алли станет в каком - то роде особенной. Но вопрос уже был в другом: на какой срок.       «Пока мое сердце будет биться для неё. Пока её сердце холодно для других».       Они не были подругами до этого. Но и не были чужими. Алли завоевала внимание, интерес. А Виллоу подарила жизнь в чужом сердце. И пока это существует, обе будут довольны и в какой - то степени счастливы. Ведь для одной – время с её любимой, а для другой – долгожданная близость без отвращения.       – ...Я... Прошла тестирование, Виллоу?       Сидя на кровати и держа руки в замке на коленях, нерешительно начала хозяйка жилища после долгого молчания. Гондольер же надевала свой плащ, одновременно с этим поправляя платье, после чего отошла к зеркалу, чтобы стереть остатки напрочь смазанной помады с губ и своей шеи, на которой красовались алые засосы и следы укусов.       – Приходи ко мне этой ночью, милая. Покажешь себя и в качестве хорошей компании для просмотра фильмов.       На этих словах ундина аккуратно поцеловала Алли в лоб и заодно нацепила на её макушку её дурацкую кепку, которую прихватила со стола. И вот образ девушки растворился в дверях, оставив механика в тишине наедине со своими чувствами и мыслями       – Всё - таки ты такая сучка, Виллоу...       Губ её коснулась искренняя улыбка счастья. Рука аккуратно потерла место недавнего поцелуя на лбу.       – Я знаю, сладкая, знаю! – весело прозвучало из - за входной двери.       «Хах, и тут подслушала».       Алли лишь покачала головой, продолжая переваривать произошедшее и правда готовая запрыгать от переполняющей её радости.