The warmth of the seventeenth spring

Февраль в Хоукинсе выдался злым. Колючий ветер гонял по пустынным улицам обрывки газет и ледяную крупу, норовя забраться за шиворот и укусить до костей. Но внутри дома Уилеров было тепло и сухо. Майк нервно поправил воротник рубашки в сотый раз, бросив взгляд на настенные часы. Уилл должен был прийти с минуты на минуту. На кухне миссис Уилер колдовала над ужином, но Майка интересовало совсем другое. В его кармане лежал маленький бархатный футляр, который жег кожу сквозь ткань джинсов. Он планировал этот день уже месяц, прокручивая в голове идеальный сценарий. Но, как всегда, стоило делу коснуться Уилла, идеальный сценарий разлетался вдребезги, оставляя лишь липкое волнение в груди. Звонок в дверь заставил его подскочить на месте. — Я открою! — крикнул он, чуть не споткнувшись о ковер. На пороге стоял Уилл. Его щеки покраснели от холода, темные волосы были припорошены тающим снегом, а в руках он держал небольшой букетик нежных кремовых роз и коробку с логотипом местной кондитерской. Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Майка до сих пор, спустя годы, подкашивались колени. — С Днем святого Валентина, — тихо сказал Уилл, протягивая подарки. Майк взял розы, чувствуя, как глупо, наверное, выглядит со стороны. — Привет. Замерз? Заходи быстрее. Он втянул Уилла внутрь, забирая у него коробку с пирожными. На секунду их пальцы соприкоснулись, и Майк почувствовал, как холодные кончики пальцев Уилла обжигают его горячую ладонь. — Ты дрожишь, — констатировал Майк. — На улице минус десять, Майк, — рассмеялся Уилл, стряхивая снег с куртки. — А твой город, как всегда, не чистит тротуары. — Пошли наверх, там теплее, — Майк кивнул в сторону лестницы, бросив быстрый взгляд на кухню, откуда доносился запах жарящегося лука. — Предки скоро уходят к Нэнси на ужин. У нас будет пара часов. Уилл понимающе кивнул. Эти «пара часов» в доме Уилеров, когда они оставались одни, были для них драгоценны. В комнате Майка горел только свет от настольной лампы, создавая уютный полумрак. На столе стояла ваза, куда Майк предусмотрительно поставил розы. Уилл снял куртку и, оставшись в мягком свитере, подошел к окну, глядя, как снежинки липнут к стеклу. — Красиво, — задумчиво произнес он. — Ты красивее, — выпалил Майк, и тут же почувствовал, как краска заливает его лицо. Глупо. Слишком пафосно. Но Уилл обернулся, и в его глазах не было насмешки. В них была та самая бесконечная нежность, ради которой Майк был готов говорить любые глупости. — Подлиза, — улыбнулся Уилл, делая шаг ему навстречу. Майк сократил расстояние между ними за секунду. Его руки легли на талию Уилла, притягивая ближе. От Уилла пахло морозной свежестью, мятной жвачкой и чем-то родным, домашним, чем пахло только от него. — Я так скучал, — прошептал Майк, утыкаясь носом в его макушку. — Всего неделя, но будто вечность. — Мы виделись в прошлую пятницу, — хмыкнул Уилл, но его руки уже обвили шею Майка. — Это было семь дней, шесть часов и… — Майк отстранился, чтобы взглянуть на часы, но Уилл не дал ему договорить, потянувшись за поцелуем. Поцелуй был мягким, неторопливым, как и всё между ними теперь. Это больше не были лихорадочные, неуклюжие касания подростков, боящихся быть застигнутыми врасплох. Теперь они знали друг друга. Они знали, как успокоить, как заставить сердце биться чаще и как дать почувствовать себя нужным. Майк углубил поцелуй, рукой скользнув под край свитера Уилла. Кожа под его пальцами была теплой и гладкой. Он почувствовал, как Байерс выдохнул ему в губы, когда ладонь Майка коснулась поясницы. Кончики пальцев прошлись по позвонкам, и Уилл вздрогнул, прижимаясь ближе. — Майк… — выдохнул он, когда они на секунду оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. — Я знаю, — прошептал Майк, касаясь губами линии его челюсти. — Родители скоро уйдут. Но… я не хочу ждать. В глазах Уилла мелькнуло понимание и ответное желание. Он кивнул, и этого было достаточно. Майк потянул его за собой, и они вместе опустились на кровать, застеленную клетчатым пледом. Уилер навис сверху, опираясь на локти, глядя на раскрасневшееся лицо Уилла, на его припухшие от поцелуев губы, на блестящие глаза. В свете лампы глаза Байерса казались бездонной ямой, в которую он провалился, не жалея ни о чём. — С праздником, — тихо сказал Майк, и это прозвучало как признание в любви. Он потянул край свитера Уилла вверх. Байерс послушно приподнялся, помогая снять его через голову. Майк отбросил вещь в сторону и замер, любуясь. Уилл под его взглядом смущенно улыбнулся, но не отвел глаз. Он всегда говорил, что чувствует себя в безопасности, когда Майк смотрит на него вот так — словно он самое ценное сокровище в мире. — Иди сюда, — прошептал Уилл, потянув Майка за плечи вниз. Майк склонился, покрывая легкими поцелуями его плечо, ключицу, ложбинку между ключиц. Уилл запрокинул голову, прикрыв глаза, позволяя себе просто чувствовать. Руки Майка блуждали по его телу, изучая, даря тепло. Кончики пальцев очерчивали контуры мышц, спускались ниже, к ребрам, от чего Уилл тихо выдыхал, щекотно. Майк знал, что Уилл чувствителен к прикосновениям — не столько физически, сколько эмоционально. Каждое касание для него было наполнено смыслом. — Люблю тебя, — выдохнул Майк ему в кожу, целуя ложбинку между ключиц. Он провел языком по горячей коже, чувствуя солоноватый привкус пота, выступившего на висках Уилла. — Люблю каждую клеточку. Уилл тихо засмеялся, запуская пальцы в его волосы. — Звучит как-то по-научному. — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Майк, поднимая голову, чтобы посмотреть на него. Улыбка Уилла была самой прекрасной вещью на свете. Майк поцеловал его в уголок губ, потом в ямочку на щеке, потом в висок. Медленно. Тягуче. Смакуя момент. Внизу хлопнула входная дверь — родители ушли. Теперь дом был в их полном распоряжении. Тишина обрушилась на них, делая каждый звук — их дыхание, шорох простыней — невероятно громким и интимным. Майк отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с Уиллом взглядом. В темных зелёных глазах любимого плескалось желание, но в нем не было привычной для Майка лихорадочной спешки. Было доверие. Была просьба. И Майк ответил на нее, медленно расстегивая пуговицу на его джинсах. — Можно? — спросил он шепотом, хотя ответ уже знал. Уилл кивнул, прикусив нижнюю губу. Майк видел, как дернулся кадык на его шее, когда тот сглотнул. Волнение. Даже спустя столько раз. Это заводило Майка невероятно — знать, что он все еще может волновать Уилла. Майк спустил с него джинсы вместе с боксерами в одно плавное движение. Уилл дернулся, помогая избавиться от одежды, и вскоре лежал перед ним полностью обнаженный, прикрывшись лишь краем пледа, который Майк тут же откинул в сторону. — Не прячься, — попросил Майк, проводя ладонью от его колена вверх по бедру. Кожа там была нежной, бархатистой. Уилл выдохнул, когда пальцы Майка прошлись по внутренней стороне бедра, почти касаясь самого сокровенного, но останавливаясь в последний момент. — Майк, — выдохнул Уилл с легким нетерпением. — Тсс, — Майк наклонился и поцеловал его в живот. В ложбинку пупка. Чуть ниже. — Я хочу насладиться тобой. Уилл откинул голову на подушку, закрывая глаза. Он чувствовал, как горячие губы Майка прокладывают дорожку все ниже, как щетина на его подбородке царапает нежную кожу, заставляя мышцы живота сокращаться. Это было томительно сладко. Майк замер, упершись подбородком ему в лобок, глядя снизу вверх. — Ты как? — Прекрати спрашивать и продолжай, — выдохнул Уилл, приподнимая бедра навстречу. Майк усмехнулся и подчинился. Он взял в рот член Уилла, медленно, не торопясь. Тот выгнулся дугой, вцепившись пальцами в покрывало. Майк знал, что ему нравится. Он двигался ритмично, то ускоряясь, то замедляясь, дразня языком головку, проводя им по чувствительной уздечке. Из горла Уилла вырывались приглушенные стоны, которые он пытался задавить, закусывая губу. — Не молчи, — выдохнул Майк, отрываясь на секунду, чтобы взглянуть на него. Губы у него блестели, глаза потемнели от желания. — Пожалуйста. Я хочу тебя слышать. Уилл шумно выдохнул и кивнул. Майк снова наклонился, и когда он в следующую минуту сжал губы плотнее, впуская член глубже, Уилл уже не сдерживался — тихие, гортанные звуки срывались с его губ, посылая разряды удовольствия прямо в позвоночник Майка. Вскоре Майк почувствовал, что Уилл близко — его бедра начали подрагивать, дыхание стало рваным. Он отстранился, вызывая разочарованный стон. — Нет, не останавливайся, — выдохнул Уилл, приподнимаясь на локтях. — Я хочу быть в тебе, — прошептал Майк, забираясь на кровать и нависая над ним. — Хочу чувствовать тебя вокруг себя, когда ты кончишь. Уилл сглотнул и кивнул, разводя ноги шире в приглашающем жесте. Майк потянулся к тумбочке, где в ящике лежали презервативы и смазка, приготовленные заранее. Он всегда нервничал этот момент, хотя делал это уже сотню раз. Каждый раз казался первым. Он выдавил немного смазки на пальцы, согревая ее в ладонях. — Расслабься, — прошептал он, целуя Уилла в губы, отвлекая, пока его рука скользнула между ног. Палец коснулся входа, и Уилл дернулся, но не от боли, а от остроты ощущения. Майк медленно ввел его внутрь, чувствуя, как тугие мышцы сжимаются вокруг пальца. Он двигался осторожно, почти нежно, целуя Уилла в шею, в плечо, бормоча что-то бессвязное и ласковое. — Еще, — выдохнул Уилл, когда первый палец вошел полностью. Майк добавил второй, растягивая, раздвигая, находя тот самый шершавый участок внутри, от которого Уилл вскрикивал и вцеплялся ногтями ему в спину. Он надавил на него специально, и Уилл выгнулся, выкрикнув его имя. — Майк, пожалуйста, я готов, — выдохнул он, почти умоляя. — Иди ко мне. Майк убрал пальцы, на секунду прикрыв глаза, чтобы взять себя в руки. Видеть Уилла таким раскрасневшимся, разомлевшим, податливым — это сводило с ума. Он быстро раскатал презерватив по своему ноющему от возбуждения члену и добавил еще смазки. — Смотри на меня, — попросил он, пристраиваясь у входа. Уилл послушно открыл глаза, встречаясь с ним взглядом. В этом взгляде было все. Все их детство, все обиды, все прощения, вся любовь. Майк вошел медленно, дюйм за дюймом, давая Уиллу время привыкнуть. Уилл зажмурился на секунду, выдыхая через рот, а когда открыл глаза — в них стояли слезы. Не от боли. От переполнявших чувств. — Ты как? — выдохнул Майк, замерев. — Хорошо, — прошептал Уилл, обхватывая ногами его талию. — Двигайся. И Майк начал двигаться. Сначала медленно, плавно, чувствуя, как тугое, горячее тело обхватывает его, принимает, приглашает глубже. Он наклонялся, целуя влажный лоб Уилла, его скулы, губы, не в силах оторваться от него ни на секунду. Ритм нарастал постепенно. Майк толкался все глубже, попадая внутрь Уилла под таким углом, что тот выгибался и вскрикивал, срывая голос. В комнате было слышно лишь влажные звуки их тел, прерывистое дыхание и тихие стоны, которые они уже не пытались сдерживать. — Ближе, — выдохнул Уилл, обвивая руками шею Майка и притягивая его к себе. — Я хочу чувствовать тебя. Майк прижался к нему вплотную, почти выходя и снова входя, чувствуя, как член Уилла трется о его живот, оставляя влажный след. Одной рукой он обхватил его член, сжимая в такт движениям. — Черт, Уилл, — выдохнул он в самые губы. — Ты такой красивый. Мой. Только мой. — Твой, — выдохнул Уилл в ответ, и это слово стало спусковым крючком. Майк почувствовал, как Уилл дернулся в его руке, как горячие капли брызнули на его живот, как внутренние мышцы Уилла сжались вокруг него до боли, вытягивая оргазм и из него самого. Он зарылся лицом в шею Уилла, заглушая крик, толкаясь еще несколько раз, пока последние волны удовольствия не отпустили его. Он замер, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Под ним так же тяжело дышал Уилл, поглаживая его по спине слабыми, расслабленными движениями. Майк впервые заметил, как за окном в темноте бесшумно кружится снег. Ему показалось, что время остановилось. Весь этот день, вся эта суета с подарком в кармане, все это было лишь прелюдией к этому моменту — к тому, чтобы быть здесь, быть с Уиллом, чувствовать его дыхание на своей шее. Прошло несколько минут, прежде чем Майк смог пошевелиться. Он осторожно вышел, поморщившись от потери тепла, перевязал презерватив и выбросил его в урну под столом. Вернувшись, он лег рядом, притягивая Уилла к себе, укрывая их обоих пледом. Они лежали в тишине, переплетясь ногами. Уилл положил голову Майку на грудь, рассеянно водя пальцем по линии его ключицы. Майк гладил его по спине, чувствуя, как медленно выравнивается дыхание любимого. — У меня кое-что есть для тебя, — тихо сказал Майк, нарушая молчание. Уилл приподнялся на локте, глядя на него с любопытством. Майк потянулся к джинсам, небрежно брошенным на пол, и достал тот самый бархатный футляр. Уилл сел на кровати, натянув на себя край пледа. Его глаза расширились, когда Майк открыл коробочку. Внутри, на темном бархате, лежала тонкая серебряная цепочка с кулоном. Кулон был простым, но очень символичным: две половинки одного целого, собранные вместе. — Это нам, — сказал Майк, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Точнее, тебе. Но одна половинка у меня. Я подумал… чтобы мы всегда были рядом, даже когда далеко. Уилл смотрел на кулон, и Майк с ужасом заметил, как заблестели его глаза. — Ты… идиот, — хрипло прошептал Уилл, смахивая слезу. — Это самое лучшее, что мне кто-либо дарил. — Помочь надеть? Уилл кивнул, поворачиваясь спиной. Майк справился с крошечным замочком не сразу — пальцы все еще слегка подрагивали от переполнявших его чувств. Когда замочек застегнулся, Уилл повернулся к нему, коснувшись рукой кулона. — Спасибо, — прошептал он и поцеловал Майка. В этом поцелуе было всё: благодарность, любовь и обещание, которое они давали друг другу снова и снова. Майк улыбнулся в поцелуй, обнимая его крепче. За окном кружил снег, а в комнате было тепло от их дыхания, их тел и их любви. Это было их четырнадцатое февраля, и оно было только началом.