Апокриф

      Я поднималась по винтовой лестнице башни туда, где ещё несколько месяцев назад меня пытали вопросами. На полпути я заметила у дверей в верхний зал две фигуры — Уриила и Эрагона. Не раздумывая, я скользнула в тень ниши за дверным косяком, приглушила собственную и затаив дыхание вслушалась. Их голоса звучали приглушённо, но резко — как натянутая струна, готовая лопнуть. Уриил стоял, скрестив руки на груди, и на его лице застыла маска ледяного недовольства; Эрагон, напротив, чуть улыбался — и в этой улыбке было столько превосходства, что оно звучало громче любых криков. — Я сделал всё, что вы просили, — проговорил Уриил. — Когда вы выполните свою часть сделки? — Терпение, — бросил Эрагон, не меняя позы. — Я пожертвовал репутацией. — он шагнул ближе, накрывая своей тенью Серафима. — По-вашему, это нормально, что я подтвердил самоубийства Ривелиуса и закрыл дело? Когда мы оба знали — это было убийство. И что хуже — Яхоэль не был убийцей. Эрагон дёрнул плечом, словно стряхивая назойливое насекомое. — С чего ты взял? — впервые в его голосе мелькнула раздражение — Мими убили. Яхоэль не мог сделать это из небытия, — каждое слово его звучало как удар. — Как ты собираешься оправдываться теперь? Эрагон вдруг вспыхнул — рванул вперёд, схватил Уриила за ворот одежды и притянул к себе, так что их лица оказались в паре дюймов друг от друга и процедил сквозь зубы. — Я ни перед кем не буду оправдываться. — А придётся. Шемуэль спросит с тебя, с меня — с каждого. Ты понимаешь, чем пахнет такое дело? Тишина повисла в зале, тяжёлая, как свинцовый полог. Эрагон выдохнул — резко, почти брезгливо — и разжал пальцы, отпуская Уриила, словно прикосновение к нему было осквернением. — Жди, — бросил он уже спокойнее.— Я свяжусь с тобой, когда Лайлу получится вытащить. В тот же миг я услышала шаги — они направлялись к выходу. Я бесшумно отступила от двери, отбежала на несколько шагов, приняла непринуждённый вид и зашагала по коридору — так, будто только что поднялась и не слышала ни слова. Когда Эрагон вышел из зала и наткнулся на меня, на его лице не осталось и следа той вспышки гнева — лишь вежливая, чуть усталая улыбка. — Вики, как ты поживаешь? — спросил он, и голос его звучал почти по-отечески. — Не так хорошо, как мне хотелось бы, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Прими мои соболезнования, — он слегка склонил голову. — Я знаю, как вы были близки с Мими. При упоминании её имени сердце моё сжалось в тугой узел, и в груди разлилась острая боль, как от старой раны, которую кто-то неосторожно потревожил. Я опустила взгляд на мгновение, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы, и ответила тише, чем планировала: — Спасибо. Эрагон чуть наклонился ко мне, сократив расстояние. — Найдётся минута поговорить наедине? — Сейчас нет… — я взглянула на него исподлобья. — Если позволишь, я зайду вечером. Он едва заметно кивнул, и на губах его мелькнула тень одобрения. — Я буду ждать. На долю секунды его ладонь легла на моё плечо — тёплая, но с давящей тяжестью. Я прижалась плечом к дверному косяку, пальцы судорожно сжали холодную ручку, пока я провожала Эрагона взглядом — до тех пор, пока его фигура не растворилась в глубине коридора, оставив после себя лишь эхо шагов. Дверь за моей спиной внезапно распахнулась — я пошатнулась, едва не рухнув внутрь, но чья-то рука перехватила моё запястье и удержала. Я обернулась — Уриил стоял на пороге, его лицо было бледным, а глаза, вглядывались в мои. — Мне нужно поговорить с Ости, — сказала я, высвобождая руку. — Она ничего тебе не скажет, — ответил он глухо, и в голосе его не было обычной твёрдости, а лишь усталость. — Я всё-таки попробую. Я шагнула вперёд, задев его плечом, — дерзко, почти вызывающе. Но он не двинулся с места, лишь окликнул меня, когда я уже почти прошла: — Ты ведь слышала наш разговор? Я замерла. Медленно повернулась к нему, задержала дыхание на секунду и коротко кивнула — не отрывая взгляда. — Тогда я надеюсь, тебе удастся вытянуть из неё хоть что-то, — проговорил он, и в его тоне я уловила последнюю искру надежды. — Почему ты сам не попытался? — вырвалось у меня, чувствовала, как в груди закипает обида. — Я верила в твою честность, Уриил. Ты был для меня символом справедливости. Жёстким, но всё-таки. А теперь — это всё оказалось ложью. Если бы у меня не было дел поважнее, я бы врезала тебе по лицу. Он опустил взгляд, и в уголках его губ мелькнула кривая, виноватая усмешка. — И была бы права, — тихо сказал он. — Но у меня были причины. — Лейла, — произнесла я, всматриваясь в его лицо. — Кто она? — Моя сестра, — ответил он, его лицо накрыла такая боль, что я невольно смягчилась. — Где она сейчас? — В аду. — Он резко поднял голову, словно очнувшись от своих мыслей. — Через десять минут охрана придёт за Ости, чтобы перевести её в другую камеру. Если хочешь что-то узнать — стоит поторопиться. Я не стала дожидаться продолжения диалога — рванула по знакомому до боли коридору, отсчитывая шаги. Когда я вбежала в камеру, Ости сидела на полу, привалившись спиной к стене, и бесцельно осматривала свои руки, словно пыталась увидеть на них что-то невидимое. Услышав мои шаги, она подняла голову, и её лицо исказила горькая усмешка. — Снова ты. — Я не уйду, пока ты не расскажешь правду. — Я всё уже рассказала, — отрезала она, не скрывая своего безразличия. — Хватит! — я шагнула ближе, повышая тон. — Этот трюк больше не сработает, Ости. Яхоэль мёртв. И настоящий убийца, которого ты так упорно прикрываешь, убил снова. Он убил Мими. При имени Мими её глаза расширились, и в них впервые за всё время мелькнула настоящая, живой страх. Она не знала — я прочла это в её лице, в том, как она судорожно сглотнула и побледнела. — Мими? — переспросила она, и голос её дрогнул. — Её смерть — теперь и на твоих руках, Ости. Я никогда тебе этого не прощу, если ты и дальше продолжишь отрицать очевидное. Она закрыла лицо ладонями и заметалась по камере, как загнанный зверь, повторяя сквозь слёзы: — Не могу… нет, не могу… — Почему? — я подошла к самой решётке, схватившись за холодные прутья. — Ты боишься его? — Нет! — воскликнула она, резко обернувшись. — Мне плевать, что он сделает со мной! Я пошла на это не ради своей шкуры. Я внимательно посмотрела на неё, и вдруг всё стало на свои места. — Ради семьи. Он что-то пообещал тебе, да? Она всхлипнула, прижимая кулаки к груди, и в её глазах заплясали отблески безумной надежды и отчаяния. — Уокер, прекрати, — прошептала она. — Ты только делаешь мне хуже. Я не выдержу большего, чем уже есть. — Послушай меня, — я понизила голос, но в нём зазвенела сталь. — Чтобы он ни обещал — этого не случится. Он играет грязно: подставил Яхоэля, тебя посадил за решётку, чтобы прикрыть собственные следы. Он никогда не сдержит слово. И если ты думаешь, что я оставлю тебя в покое — ты глубоко ошибаешься. Я пойду на всё, чтобы сделать твою жизнь в этих камерах невыносимой. Я тебе обещаю. И, в отличие от твоего хозяина, я свои обещания выполняю. Но Ости лишь отвернулась к стене, и её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Горечь от осознания, что даже известие о смерти Мими не сломило её упрямства, обожгла меня изнутри. Я теряла веру и силы таяли. Оставалась одна-единственная зацепка. Астарот уже несколько дней, заручившись поддержкой Мальбонте, прочёсывал подземелья в поисках тайного подвала.

Мальбонте и Астарот.

      Они летели над кронами, рассекая влажный воздух, и ветер свистел в ушах, заглушая собственное дыхание. — Живее маши крыльями! — крикнул Мальбонте, не оборачиваясь. — Куда уж быстрее? — Астарот едва успевал выдыхать слова, а крылья начинали ныть от напряжения. — Всего одной секунды хватит чтобы упустить вход в тайную пещеру. Астарот перевёл дыхание и спросил: — Сколько у нас времени? — Около часа, — Мальбонте бросил взгляд на компас, что крепко сжимал в его ладони, стрелка металась, как безумная. — Я нашёл в старых книгах четыре упоминания об острове, где, по слухам, являлась та самая пещера. Солнечный свет отразился от полированной поверхности компаса, ударив в глаза Астароту. Он прикрылся ладонью, щурясь. — Зачем тебе компас? — спросил он, силясь разглядеть, куда указывает дрожащая стрелка. — Там, где появляется эта пещера, магнитное поле сходит с ума. — Мальбонте резко махнул рукой, призывая снижаться. — Сюда. Они нырнули вниз, туда, где крупные покровы мха, похожий на миниатюрные ёлочки покрывал камни и корни деревьев вокруг пещеры. Лес вокруг пещеры казался враждебным. Высокие стволы тянулись к небу, переплетаясь ветвями так плотно, что солнечный свет с трудом пробивался сквозь эту зелёную крышу, оставляя на земле лишь редкие золотые пятна. Воздух здесь был густым, влажным, пропитанным запахом прелой листвы и грибной сырости. Астарот мечом разрубал колючие ветви на пути, а Мальбонте раздвигал кусты руками. Вокруг камней и корней деревьев вились моховые покровы, похожие на сотни миниатюрных елей, покрытых серебристой росой. Земля у входа была устлана подгнившей кроной — она хрустела и проваливалась под ногами, словно под ними был не грунт, а гнилой настил. Свет проникал в пещеру лишь редкими, робкими полосками, поэтому вход выглядел неприглядно — в этой черноте невозможно было разглядеть ничего, кроме собственного отражения в темноте. Мальбонте шагнул вперёд — и тьма проглотила его в свои объятия. Дважды эхо его шагов растворилось в глубине. Астарот последовал за ним. Внутри пещеры воздух стал прохладным и сухим. Высоко над головой потолок был усыпан крошечными голубыми огнями, похожими на застывшие звёзды. Они мерцали ровно, безжизненно, словно кто-то вколотил их в камень, чтобы освещать этот мрачный зал. С потолка свисали тонкие каменные наросты — они напоминали ледяные сосульки, но на ощупь были тёплыми и шершавыми. — Видишь? — Астарот тихо произнёс, указав на каменный пол. В центре, скрытый под слоем пород, пробивался бледный жёлтый свет. Словно в камень замуровали фонарь, и он продолжал гореть там, в недрах скалы. — Идём, — Мальбонте сделал шаг. Он прошёл в центр зала и опустился на корточки, проведя ладонью по полу. Камень был потрескавшимся — сеть тонких линий расходилась в разные стороны, словно паутина. И из одной из этих трещин пробивался луч света, тонкий, как игла. Мальбонте сосредоточился — и его сила, горячая и тягучая, перетекла из пальцев в каменные плиты. Они дрогнули, а затем развалились на мелкие камешки. Бессмертные провалились в образовавшуюся яму, но в последний миг расправили крылья и мягко опустились на ноги. Эхо от ударов камней, что падали следом, гуляло между высокими колоннами, отражаясь от стен и возвращаясь искажённым. В помещении царил полутьма — лишь несколько свечей горели дрожащим, неровным пламенем, освещая дорогу к центру, где тлел небольшой костёр. Мальбонте обернулся к спутнику: — Чувствуешь? Астарот втянул ноздрями воздух и поморщился. Тяжёлый, горький запах царапал нёбо, оседал на языке терпкой копотью. И чем дольше вдыхаешь, тем яснее слышится запах старой кожи и каменного угля. — Да, — выдохнул он. — Что это так пахнет? — Смола дерева Эдема, — Мальбонте сделал шаг вперёд, и в этот момент его взгляд упал на окаменелые скульптуры, что молчаливыми стражами выстроились вдоль стен. Они смотрели вверх, и Мальбонте проследил за их взглядом. На стене, в паре метров от пола, висела фигура. Сначала показалось, что это застывшая восковая кукла, прибитая к камню ржавыми скобами. Её иссохшее тело было обмотано выцветшими бинтами, которые местами порвались, открывая серую, иссушенную кожу. Неестественная поза пугала: руки были вытянуты вперёд, словно она приветствовала гостей или молила о помощи. Бледная кожа, больше отдающая в серый, чем в живой оттенок, была натянута на выступающие кости. Скулы выпирали остро, губы истончились до двух бледных полосок, плотно сжатых. Глаза были закрыты — запавшие веки провалились так глубоко, что превратили когда-то человеческое лицо в безжизненный манекен. Черты были сильно искажены временем, но всё ещё позволяли разглядеть знакомые очертания. Ребекка. Астарот замер, и лицо его исказил ужас. Он обернулся к Мальбонте, но по растерянному взгляду понял — это не галлюцинация. Это было по-настоящему. — Это… это… — начал он и осекся, не в силах произнести имя вслух. Мальбонте осторожно подлетел чуть выше, внимательно вглядываясь в лицо бывшего Серафима. — Заключительная часть обряда, — сказал он ровно, но в голосе его слышалась сталь. — Посмотри на руки. Шрамы от порезов. Он ежедневно проливал кровь, чтобы поддерживать ритуал. — Шрамы? — Астарот перевёл взгляд. — Значит, тело восстанавливается? — По-твоему, она похожа на ту, кто способна к регенерации? Астарот горько усмехнулся: — Я не знаю, что с ней сделали. Всё возможно. Мальбонте протянул руку и большим пальцем провёл по локтю Ребекки. На пальцах осталось вязкое, маслянистое вещество. Он потёр пальцы друг о друга, принюхался — и в ноздри ударил всё тот же древесный аромат, густой и терпкий. — Теперь мне понятно, для чего Ривелиус делал раствор, — сказал он. — Для восстановления тела? — Астарот переглянулся с ним. — Скорее для сохранения. Он давал эффект бальзамирования. Позволил продержать его столько времени. — Он держит её здесь так долго? — Астарот с трудом сглотнул. — Как думаешь, сколько она здесь уже? — Предполагалась, что Ребекка погибла после взрыва энергии Матери жизни. Это было около девяти месяцев назад. Когда именно, остаётся гадать. — Вики окончательно свихнется, когда увидит это.—Астарот покосился на тело, на эти изломанные руки и запавшие глаза, и в груди его шевельнулась острая жалость Мальбонте опустился на пол, и в голосе его прорезалась усталость: — Ей не нужно это видеть. Достаточно слов. Астарот приподнял бровь: — Хочешь рассказать ей об этом? — А ты нет? — Может, позже? — Астарот провёл ладонью по лицу, словно смахивая усталость. — После смерти Мими не прошло и месяца. Я до сих пор не забыл лицо Кристофера — омрачённое печалью, пустое. Я не могу видеть своих близких в этом состоянии. Снова. Мальбонте пристально посмотрел на него: — Близких? Астарот вздрогнул от собственных слов, и в его глазах мелькнуло смятение. Он не знал, что ответить — были ли эти слова случайной оговоркой, порывом чувств, или настоящим признанием, которое так долго зрело в груди. — Ты поняла, что я хотел сказать, — произнес он, не глядя на него. — Если ты не расскажешь, то это сделаю я. — Ладно. — Астарот обречённо выдохнул, а после бросил последний взгляд на тело Ребекки: — Мы оставим её тут? — Да, — коротко ответила Мальбонте. — Это будет полезнее, чем тащить куда-то. Ритуал не завершён — он вернётся сюда. Мы останемся в пещере и будем ждать его. Они вылетели сквозь разрушенный потолок, где тусклый свет огоньков с потолка освещал подземелье. Астарот летел первым, уже предвкушая свежий воздух снаружи, когда приземлился на ноги и внезапно почувствовал удар в бок — резкий, жгучий, будто раскалённый гвоздь вонзился меж рёбер. Боль пронзила его до костей, воздух со свистом вырвался из лёгких, и перед глазами полыхнула алая вспышка. Он не успел даже вскрикнуть. Мальбонте краем глаза уловила, как силуэт Астарота внезапно дёрнулся, будто наткнулся на невидимую преграду, и обмяк, оседая на землю. — Помоги мне… я не могу пошевелиться, — простонал Астарот, лёжа на животе. Голова его была повёрнута на бок, что позволяло говорить без проблем, но тело уже не чувствовалось. — Что с тобой? — Мальбонте опустилась рядом. — Я, кажется, порезался… и теперь парализован. Мальбонте осмотрела его бок — на одежде расплывалось тёмное пятно. — Яд «Тенелиста»? Он растёт только в Долине Смерти. Как это могла произойти? Мальбонте не видела противника, но всем нутром почувствовала, что опасность рядом — холодок пробежал по позвоночнику, словно по спине провели мокрым пальцем. В тот же миг что-то тяжёлое и острое рассекло воздух там, где только что была её голова. Мальбонте не думала — он действовала на одном рефлексе: резко дёрнула корпус вбок, с силой оттолкнувшись ногой от каменной стены. Плечо обожгло трением, но удар прошёл мимо. Теперь он стоял неподвижно, затаив дыхание, и слышал лишь биение собственного сердца — тяжелое, гулкое, и капли воды, падающие с потолка. А после среди этого ритма он различил другой звук — хруст камней под чужими ногами. Почуяв у щеки порыв воздуха, метнулся в сторону и поймала руку нападавшего, выворачивая её в запястье. Противник зарычал — глухо, зло, выражая раздражение тем, что попался. — Теперь я поняла, — прошептала Мальбонте, прижимая его руку к спине. — Яд на мече, да? Очень изобретательно. Нападающий рванулся, вырываясь из хватки, и с силой ударил его в живот. Мальбонте согнулсь, выдыхая воздух, а противник уже рванул к выходу, к свету, что пробивался из входного проёма. Мальбонте выпрямилсь, превозмогая боль, и рванул следом. На бегу он собирал в ладонях всю свою силу — чёрный дым клубился между пальцев, пульсирующий, голодный. Стены рушились от ударов — камни сыпались с потолка, и в конце концов, выбежав на свет, тьма настигла противника, уронив его на колени. Убийца перевернулся на спину, и капюшон, что скрывал лицо, упал, обнажая черты. Мальбонте замерла, вглядываясь в это лицо. — Ты? Ты же был мёртв. Убийца, воспользовавшись замешательством, обернулся в тёмную дымку — и растворился в воздухе, оставив после себя лишь едкий запах серы и пепла. Мальбонте смотрел вслед, переваривая увиденное, но из глубины пещеры донёсся жалобный стон, что заставило вспомнить об Астароте, оставшемся там, парализованном и беспомощном. Схватив его под мышки, Мальбонте потащил Астарота через осыпающиеся камни, переступая через обломки, — и буквально вывалился с ним на свежий воздух. — Яд будет действовать ещё несколько часов, — сказала она, вставая и отряхивая руки. — К твоему сожалению, у меня нет времени ждать. — Подожди, ты хочешь бросить меня тут одного? — Да, — коротко ответила она, уже разворачиваясь. — Убийца сейчас важнее. — Ты видела его? Скажи, кто это? Но его слова уже не долетели до неё — Мальбонте растворилась в небе, оставляя лишь ветер и лесной шорох наедине с Астаротом.

Вики.

      Мысли клубков путались в голове. Разговор с Уриилом подкосил меня своим откровением, может я и не считала его приятным собеседником, но я доверяла его профессионализму. Я возвращалась в цитадель больше не по приглашению, а по требованию жгучей любопытности, что гнала меня на очную ставку с Эрагоном. Правая дверь, по-прежнему скрытая в тени арочного проёма, отворилась с едва уловимым скрипом древних петель, и я встретилась взглядом с Эрагоном. Он сидел за массивным столом из полированного дерева, и приветственная улыбка играла на его губах, но в глубине зрачков таилась привычная настороженность, который никогда не позволяет себе расслабляться. Ещё секунду назад я была тверда в своём решении; теперь же, переступив порог, я замерла, чувствуя, как слова рассыпаются в горле, будто песочный замок, и я безвольно перебираю их, пытаясь сложить в нечто вразумительное. Сомнение туманом окутало мою душу, и я задалась вопросом: а так ли уж необходимо мне знать те ответы, что могут обрушиться на меня? Когда-то я уже стояла на этом перекрёстке — тогда мне казалось, что с заточением Яхоэля тайна убийств погребена навеки, и я смогу наконец вдохнуть полной грудью, зажив тихой, размеренной жизнью. Но тот самообман обернулся против меня: я закрыла глаза на правду, и в результате потеряла Мими. Мне казалось, что я несу на плечах её гибель, как тяжкий камень, и теперь бегство было равносильно предательству. — Присаживайся, Вики. — Голос Эрагона, низкий и чуть хриплый, вывел меня из оцепенения. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Уладила все свои дела? — Не совсем. — Я сделала шаг вперёд. — Собственно, я здесь для того, чтобы их уладить. — Чем я могу тебе помочь? Я перевела дыхание, собираясь с силами. — Я не хотела подслушивать, — начала я, и в голосе моём прозвучала дрожь, — но мне довелось услышать ваш с Уриилом разговор. Не сочти за дерзость, но ты звучал пугающе. Зачем ты настоял на том, чтобы делоРивелиуса было закрыто? Эрагон поднялся неторопливо, и в каждом его движении сквозила та изящная плавность, что отличала его от прочих бессмертных — Ты поверишь мне, если я скажу, что сделал это исключительно ради тебя? — спросил он, и в голосе его звучала почти мольба. — Нет, — отрезала я, покачав головой. Мои пальцы сами собой сжались в кулаки. — Ты считаешь меня врагом, обижаешься на то, что я не позволил тебе использовать свою силу, но я делал это во благо тебе. Подумай, Вики. Когда ты в последний раз пробовала применить дар, чем это кончилось? Ты едва не сожгла себя изнутри. А я стоял и смотрел, как ты убиваешь себя. Знаешь, что я чувствовал? Я молчала, чувствуя, как его слова впиваются под кожу, и кулаки сжимались до боли. Я хотела возразить, но в горле застрял ком, и слова не шли. — Я чувствовал себя беспомощным, — продолжил он тише. — Ты для меня не просто союзник. Ты — единственная бессмертная кого мне так отчаянно хочется оберегать. С тех пор как умерла моя сестра, я впервые ощутил это желание. Пусть мои методы покажутся тебе жестокими, даже дикими, но у меня была лишь одна цель — твоя защита. — Но ты солгал всем! — вырвалось у меня, и голос мой зазвенел от горечи. — Если бы цитадель сразу взялась за расследование, многих смертей можно было бы избежать. Мими… — Ты думаешь, я наблюдал со стороны? — перебил он, и в его глазах вспыхнул неожиданный огонь. — Я следил за каждым шагом, за каждым подозреваемым. Вина Яхоэля была доказана, я был убеждён в своей правоте. Мне горько, что в конце концов я ошибся. Прости меня, Вики. — Его руки легли на мои плечи. — Я не доверяю Уриилу — он жаждал твоей крови, и он бы не остановился ни перед чем, чтобы упечь тебя за решётку и выбить признание. Советники были настроены против тебя, они только и ждали момента, когда ты оступишься. Я опустила голову, и тяжёлая волна бессилия накрыла меня с головой. Пальцы мои разжались, плечи обмякли, и я почувствовала себя маленькой и потерянной среди этих каменных стен. — Я не понимаю, — я прошептала. — Почему они меня невзлюбили? Шемуэль уважал мою мать. — Но к тебе он относится с презрением, — мягко, но твёрдо сказал Эрагон. — Он ждёт от тебя поступков, достойных настоящего лидера. И я знаю, что ты достойна уважения, мы докажем советникам, что они не правы. — Он сделал ещё один шаг, теперь почти вплотную. — Я знаю, где может скрываться убийца. Ритуал ведь ещё не завершён, верно? — Да, — ответила я, поднимая на него взгляд. — Либо он не спешит явиться перед миром. — Я изучил книгу. Мне удалось расшифровать все заметки на полях. — Точно! — воскликнула я, и в груди мелькнула надежда. — Я совсем забыла про них. — Там подробно изложены дальнейшие этапы. Заклятие необходимо произнести в стенах так называемого «Божественного дворца». На небесах существует три подобных здания, подходящих для ритуала. — Тот, что в северной части острова, посвящён Шепфе, — перебила я, лихорадочно перебирая в памяти карты. — Есть и другие? — На западе есть неофициальный храм Шепфамалума. Тысячелетие назад Баал воздвиг его, желая получить ещё большего признания своего отца. — Если имя божества не указано, этот храм тоже может подойти, — пробормотала я, размышляя вслух. — Именно. И третий алтарь стоит на самой границе с преисподней, полуразрушенный и забытый, возведённый неведомым ангелом две тысячи лет назад. — Что ещё было в книге? — спросила я, подавшись вперёд. — Что-то невнятное о крови, видениях и силе, — ответил он, и в его голосе послышалась задумчивость. — Видения? — переспросила я. — Ты имеешь в виду предсказания? — Скорее вещие сны. Там было сказано, что в поисках идеальной жертвы следует обратиться к тому, кто может увидеть в сновидениях собственную смерть. Я замерла, и эти слова пронзили меня, как ледяная стрела. Воспоминания о моём первом сне, где Люцифер безжалостно вонзал клинок в мою грудь, нахлынули с новой силой. Шепфамалум тоже намекал на мою причастность к выбору жертв. Неужели я сама стала тем роковым маяком, что привёл невинных к гибели? Холодный пот выступил на висках. — Вики, — окликнул меня Эрагон, и я вздрогнула, выныривая из омута собственных мыслей. — А? — Я тряхнула головой, стараясь придать лицу беспечное выражение. — Прости, задумалась. — Что-то знаешь об этом? — Нет. — Я покачала головой, и сердце моё колотилось где-то в горле. — Не думаю. — Тебе нужно отдохнуть, — мягко сказал он, и его голос звучал почти по-отечески. — На тебя свалилось слишком много информации за один раз. Иди, продолжим завтра. — Подожди, — остановила я его, уже у дверей. — Ты ведь пригласил меня для разговора, верно? Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. — Я хотел предложить тебе одну должность, с которой ты справилась бы блестяще. — Какую же? — спросила я, вскинув брови. — Я прошу тебя занять пост директора школы. Я поникла, словно он возложил на мои плечи непомерную тяжесть. — Нет, — сказала я твёрдо. — Я не гожусь для этого. — Подумай ещё. — Я уверена в своём отказе, — отрезала я, но тут же добавила мягче: — Однако я знаю, кто подошёл бы идеально. Кристофер. — Он безответственен, — нахмурился Эрагон. — К нему нет доверия. — По-моему, лучшего кандидата на пост руководителя школы ангелов и демонов, чем метис, просто не найти, — возразила я, и в голосе моём послышалась едва заметная усмешка. — Не знаю… — протянул он, задумчиво поглаживая подбородок. — Стоит подумать. — Мими была бы довольна, — бросила я с лёгкой, снисходительной улыбкой. — Тогда до завтра. Он кивнул, и его взгляд стал тёплым. — Отдыхай.       Я развернулась и вышла, оставляя позади этот кабинет, этот тягучий вечер и сотню вопросов, что роились в моей голове, требуя немедленных ответов. Но знала я одно: путь к истине продолжается. В проёме каменных ворот, я столкнулась с Римой. Мы никогда не говорили наедине — только переглядывались через чужие плечи. И теперь, глядя в её глаза, я не могла понять: она знала о нашей с Астаротом слежке, или возможно просто чувствовала что-то неладное? — Вики? — её голос дрогнул. — Да. — Мы можем поговорить? Я медленно кивнула, и она шагнула ко мне, словно в холодную воду — с надеждой и страхом одновременно. — Мне неловко, это просить — выдохнула она. — Но ты же дружишь с Дино. Может вы говорили обо мне? — Немного. Но я бы не хотела вмешиваться в чужие отношения. — Наши отношения закончились и теперь он игнорирует меня. Вики, прошу — помоги мне до него достучаться. Я покачала головой: — Не проси. Я не могу поддержать тебя. В вашем треугольнике, нет месту счастья. Хватит терзать Дино. Хватит лгать Абигору. Она опустила глаза, и в тишине прозвучало: — Я разорвала помолвку. Эти слова упали между нами, повесив молчание. — Ты сделала правильно, — ответила я тихо. — Но я ничего не обещаю. Если выпадет случай — передам ему твою просьбу.

Люцифер.

Ад.

***

      Кто бы знал, сколько долгих часов Люцифер провёл за дверями камеры, разрываемый мучительными раздумьями. Как бы он ни отрицал — вопросы грызли его изнутри. Ости, та, кто долгое время была его единственной опорой, той странной, молчаливой поддержкой, в которой он так нуждался. За целый месяц он ни разу не остался с ней наедине, не заглянул в глаза, не спросил. Теперь, когда ей уже не отвертеться от ответственности за всё, что произошло по её вине. Он сжал ключ в ладони — холодный металл вонзился в кожу. Провернул его в замочной скважине. Шаг через порог — и коридор встретил его глухой тишиной. Здесь, в этом месте, она была совсем одна. Она так боялась одиночества, а он поместил её туда, где за долгие годы никто не навестит её. Шаги отдавались эхом, с каждым приближением сердце набирало обороты, словно пыталось вырваться из груди. Внезапно он замер — тонкая струйка крови пересекла каменный пол у входа в её камеру. — Ости? — голос сорвался на хрип, когда он рванул к ней, опускаясь на колени рядом с безжизненным телом. Руки дрожали, когда он осторожно перевернул её на спину. Тяжёлый, мокрый кашель сотряс её тело — единственный ответ на его отчаянный зов. Ости приоткрыла глаза и слабо улыбнулась — в уголках её губ блеснули слёзы, от облегчения. — Люцифер… — выдохнула она едва слышно, коснувшись его щеки окровавленными пальцами. — Ты… ты пришёл. — Тише, не говори, — приказал он, прижимая ладонь к её животу, к ране, которая пульсировала под его пальцами горячим, беспощадным ритмом. Она мотнула головой — и новый приступ кашля сотряс её хрупкое тело. Когда он стих, она с усилием сглотнула и прошептала: — Найди Вики… Скажи ей… что мне очень жаль. — Эй! — Люцифер вскинул голову, и голос его сорвался на крик. — Кто-нибудь! В проёме возник испуганный демон, охранявший вход на этаж. — Приведи лекаря. Быстро! — рявкнул Люцифер. — Д-да, Господин, — промямлил демон и исчез, торопясь исполнить приказ. Ости сжала руку Люцифера, привлекая внимание к себе. Пальцы её были холодными, но хватка — крепкая, почти отчаянная. — Послушай, пока не поздно, — зашептала она, и каждое слово давалось ей тяжело. — Я хочу, чтобы ты знал: я не хотела предавать вас… предавать тебя. Я просто хотела снова обрести семью. Он обещал вернуть моих родителей, дать нам ещё один шанс стать счастливыми. — Она судорожно вздохнула. — Но он обманул меня. Не важно, выполнила бы я условия или нет — он не собирался держать слово. — Зачем же ты сдалась? — прошептал Люцифер, и в голосе его звучала такая боль, что Ости вздрогнула. — Он обещал, что после приговора Яхоэлю он освободит меня. Повлияет на Цитадель, избавит от наказания. — Всё будет хорошо, — сказал Люцифер, прижимая её к себе. — Он больше не сможет повлиять на тебя и ты не обязана служить ему. — Нет… оставь меня, — прошептала она, и в голосе её зазвенела сталь. — Ты должен передать это. Срочно. Скажи Вики… это Торендо. — Что? — Люцифер замер, бледнея. — Как это возможно? Он же мёртв! — Нет. — Она с трудом покачала головой. — Я не вру. Клянусь… это он. Люцифер смотрел на неё, не в силах осознать услышанное. Но в её глазах не было лжи — только усталость и облегчение от того, что правда наконец вырвалась наружу. — Я верю тебе, — выдохнул он, и голос его дрогнул. — Но я не оставлю тебя здесь умирать. Он крепко сжал её плечи, притягивая ближе. Ости закрыла глаза и положила голову на его колено. Она знала — даже если лекарь не успеет, и ей придётся уйти в небытие, душа её теперь спокойна. Последняя её тайна сорвалась с губ, и всё, что она могла и должна была сделать, она сделала. Тишина в камере стала мягче, словно сама смерть замедлила шаг, даруя ей ещё несколько мгновений.