Старк умер, да здравствует Старк!

      Если бы Тони был похоронен на кладбище, не было бы, пожалуй, ни одной недели, когда Кэп не приходил бы посетить его могилу. Конечно, по его же собственному требованию и при небольшом вмешательстве Тора был организован мемориал «Мстителей и причастных», где были установлены памятники в честь Тони, Наташи, Локи и даже Гаморы, но всё же это было не то, не привычный для Роджерса способ почтить память товарища. К слову, даже с таким серьёзным делом герои не смогли разобраться без типичной для них идиотской суматохи, ибо Стив в душе не чаял, кто такая Гамора и с каких это пор Локи считается героем, а не тем, по вине кого вторжение войск Таноса на Землю по сути произошло ещё в 2012-ом. Но не об этом сейчас.       Стоя здесь, посреди Национальной аллеи в гражданском, держа руки в карманах и задумчиво прослеживая взглядом череду букв, складывающихся в имя их противоречивого, но легендарного носителя, Роджерс наверняка был похож на обычного прохожего, заинтересовавшегося причиной нахождения четырёх мраморных плит в таком месте. Довольно невзрачных, стоит отметить.       Стив, конечно, не был фанатом помпезности в любом ее проявлении, не из-за солдатского прошлого, в принципе по жизни, однако почему-то ему думалось, что согласившись осуществить его просьбу, власти раскошелятся как минимум на коллективную статую. Видимо, делать они этого не стали по тем же соображениям относительно Локи, боясь общественного резонанса. Быть может, и изначально не собирались.       В общем, мрамор. Холодный, гладкий и с немногочисленными рельефами. Забывшись, Стив было протянул руку, чтобы кончиками пальцев проследить теснение сурово взирающей в ответ надписи «Тони Старк», но, услышав лай собаки, пробегающей за спиной, вздрогнул и тут же отдёрнул ладонь, затем, бросив почти виноватый взгляд на камень Наташи, развернулся и ушёл.       Воспоминания не отпускали Роджерса и на службе, которую ему благодушно позволили возобновить, окончательно упразднив его статус «военного преступника», во всяком случае до момента, когда это вновь покажется выгодным вышестоящим. Увы, многое в жизни так и работает. А до тех пор — кто будет сниматься в роликах о правильном поведении в школах, на парковках и демонстрациях, если не он?       Роджерс, пожалуй, ломался. Расходился трещинками, совсем маленькими, но болезненными, словно занозы или заусенцы. Он был одним из главных «брендов» Америки вновь, и люди верили ему, даже когда приходилось врать. Например о том, что наверху большинству до них есть дело.       В целом картина мира Стива начала претерпевать уродливые метаморфозы ещё в момент, когда тот спустя 70 лет после крушения обнаружил себя проснувшимся в подземном комплексе Щита. Помнится, впервые выйдя на улицу после этого – не без небольшой предварительной исторической лекции, конечно, – Кэп поразился, но не так, как ожидал, а в самом худшем смысле. Счастливого будущего без нацизма не наступило. Он просто расщепился на множество частиц, ставших новыми видами насилия и взаимоненависти. Люди добровольно заперлись в небоскрёбах, променяв идеалы на кусок хлеба для одних и брендовые кроссовки для других. Придумали тысячу и один повод упрекнуть друг друга, пытаясь не прийти совместными усилиями к истине, а утопить неугодных в пучине желчи и тревоги. Пожертвовали многим человеческим в угоду эффективности. Коммунистическое «от каждого по способностям, каждому по потребностям», но «от каждого по максимуму, каждому чуть больше, чем ничто».       В этих условиях Роджерс был обязан оставаться героем. Быть живым воплощением того, прежнего, упрямого патриотизма с неисчерпаемой верой в лучшее. Но практика показала, что подобное не окупается.       И вот он лишился Тони. То есть, Мстители лишились Тони. Говоря откровенно, первого из них не по порядку, но по сути. Лучшего. Самого смелого.       Руки помнили жар крови товарища на костяшках пальцев, смешанной с багрянцем собственных разбитых кулаков. Во взоре невольно, но навсегда осталась отпечатанной картина того, как Старк лежал под Стивом без чувств, обманутый, преданный и обессилевший, но всё же достойно принявший поражение.       С тех пор они не виделись, но будь Наташа жива, обязательно посмеялась бы над Роджерсом в очередной раз на предмет того, что даже когда времени для побега у них оставалось чуть больше, чем пара жалких секунд, стоило на экране в витрине какого-нибудь магазина появиться самодовольной роже в чёрных очках, из раза в раз становящейся почему-то всё более мягкой и несравнимо человечной, Кэп замирал. Замирал и пялился, с затаённым дыханием ловя каждое слово. Иногда, конечно, Стив хмурился, хмыкал и быстро приходил в себя, но гораздо чаще, не удосуживая свою команду и коротким взглядом, велел им уходить, а сам оставался, чтобы сойтись с Тони хоть так. И одному только Богу известно, что творилось на душе у Роджерса в такие моменты. Хотелось разбить стекло. Хотелось закрыть глаза и спрятать лицо в ладонях. Хотелось сорвать очки с лица Старка и раздавить их. Хотелось ударить себя в челюсть. Хотелось обхватить Тони руками, сжать и попросить прощения.       Стив не говорил об этом с Баки. Не говорил с Наташей, не говорил с Сэмом, но с Баки в особенности. Пережить ради него столько, а потом показать, что жалеешь? Увольте. Да и не жалел Кэп вовсе. Так, думал много, но не жалел. И тем не менее когда вновь увидел Тони, ощутил такую жутку волну сожаления, что одна только сила воли позволила удержать сходящего с космического корабля изможденного друга, иначе они свалились бы наземь оба. Теперь, впрочем, Роджерс смотрел на причину тогдашних Старковых терзаний с хладнокровием скалы в лице, но мрачной, туманной печалью во взгляде.       — Для меня честь снова сражаться бок о бок с вами, Капитан! — встав по стойке смирно и говоря с нескрываемым энтузиазмом, отдал честь Человек-паук. И когда день успел смениться, а Роджерс оказаться на новом задании?       Стив улыбнулся.       — Взаимно, Питер. Только будь осторожен, не лезь на рожон, — напомнил Капитан, а сам, стоило уловить блеск металла на новеньком костюме Паучка, поджал губы и отвернулся. Пора было браться за ум и за дело. В конце-то концов.

***

Абсолютный. Беспросветный. Звездец.

      Подумал Кэп, хоть никогда «не выражался». Увы, описать ситуацию иначе, цензурными словами, просто не предоставлялось возможным.       Те же отчётливые морщины, раскрывающие тайну бессонных ночей, проведённых за бесконечными научными открытиями, те же большие карие глаза, в которых, правда, на сей раз плескались, смешиваясь, гнев и непонимание, те же густые, нахмуренные, словно два горных пика, брови. Роджерс застыл, ошалело глядя на лицо злодея, но не видя никого иного, кроме как своего друга, и в этом он был не одинок. Что Питер, что Стрэндж, что Сэм... Да чёрт с ними!       Чем меньше Стив понимал, что происходит, тем сильнее его предплечье давило на шею вторженца из другого измерения, с которого ему удалось сорвать капюшон, но не от того, что Капитан пытался его обезвредить, а от того, что наклонялся всё ближе, всматриваясь, оправдываясь, не веря. Сирены, мигалки, гудки автомобилей, крики товарищей, вой и плач — вся эта какофония стихла в угоду мыслям Роджерса, путающимся, скачущим, уже почти параноидальным. Задача была одна — найти отличие. Разыскать во внешности брезгливо морщившегося мужчины что-то такое, что выдало бы в нём самозванца, мимика, любителя надругаться над чужой скорбью, достойного за это смерти. Но как бы Стив ни надеялся, ничего такого не было.       — Чего уставился, Кен напомаженный? — прошипел некто с лицом мертвеца, крепкой хваткой вцепившись Капитану в руку.       — Тони? — неверяще спросил Роджерс, среди белого шума уловивший лишь то, как Паркер где-то позади всхлипнул.       Оказалось, зря.       Мужчина же напротив, услышав своё имя, сначала недоумённо взглянул на Кэпа, а затем усмехнулся. Мгновение, и его резко опущенная и сжатая рука зазвучала реактором, давая Стиву не более секунды на то, чтобы, оцепенев, тем не менее перегруппироваться и подставить щит под удар, который молниеносно отмёл его в груду обломков, некогда бывшую частью дороги.       — Кэп! — кинулся к Роджерсу Паучок, пока тот, отхаркивая, а следом и вытирая с губ кровь, взирал на поднимающегося на реактивной тяге Тони так, как взирал на внезапно восставшего перед ним из мёртвых в 2014-ом Баки.       — Для тебя, солдатик, Мистер Старк! — прогрохотал до боли знакомый голос над командой Мстителей, хоть взор злодея и был обращён лишь на Кэпа. — Впрочем, — ядом расползлась ухмылка на Старковских губах. — Правильнее будет...       В самом-самом детстве мама, конечно, читала Стиву Марка Твена. Так что нетрудно догадаться, какие именно слова возникли в его голове тогда, когда Доктор Дум назвал своё имя.

Старк умер. Да здравствует Старк.

Вот только для Капитана Америки, увы, красивых слов не нашлось. Оставалось лишь разбиться, надеясь, что всё происходящее — очередной страшный, мерзкий, ледяной сон... с горько-сладким привкусом нежеланной надежды.