Where Time Stops

Автобус, дребезжа и покачиваясь, остановился на пыльной обочине у указателя «Долина Стардью — 1 км». Лирелин сглотнула комок в горле, перекинула через плечо потрёпанную дорожную сумку и шагнула на землю. Воздух здесь был другим — густым от запахов свежескошенной травы, влажной земли и чего‑то сладкого, будто где‑то рядом цвели яблони. В нём угадывались и другие ноты: лёгкий дымок из чьих‑то труб, терпкий аромат сосновой смолы от ближайших деревьев и едва уловимый запах мёда, будто пчёлы только что пронеслись мимо. Она шла по просёлочной дороге, утоптанной до твёрдости камня, с редкими пучками сочной зелени по краям, глядя, как впереди постепенно вырастают крыши домов. Деревня казалась игрушечной: аккуратные заборы, выкрашенные в пастельные тона, цветочные клумбы у калиток — там кивали головками астры, а рядом вились плети душистого горошка, наполняя воздух тонким сладковатым ароматом. Дымок из труб тянулся в небо ровными струйками, смешиваясь с запахом свежевыпеченного хлеба, который доносился, похоже, из местной пекарни. На мгновение Лирелин замерла, вдохнула поглубже — в этот раз уловив ещё и нотки лаванды, росшей вдоль одной из тропинок, — и улыбнулась. Может, здесь всё и правда получится? Первым делом она добралась до своего нового дома — старого фермерского домика с покосившейся верандой. Скрип ступеней под ногами прозвучал почти приветственно. Дверь скрипнула, впуская её внутрь. Пыль на подоконниках переливалась в лучах солнца, паутина в углах мерцала, словно серебряная пряжа. Но окна выходили на поле, за которым синела полоска леса, а над ним раскинулось бескрайнее голубое небо с пушистыми облаками. Лирелин бросила сумку на скрипучую кровать, вытерла рукавом лоб и решила: «Сначала — осмотреться». Она не стала оставлять проводные наушники дома — без них всё же было непривычно. По дороге к центру деревни Стардью горячее солнце припекало со всех сторон, а под ногами шуршали опавшие листья, сохранившиеся с прошлой осени. В воздухе витал запах разогретой земли и полевых цветов — ромашки, клевера, чабреца. Видимо, придётся поискать что‑нибудь цветное в своём чёрном гардеробе, — подумала Лирелин, щурясь от яркого света и вдыхая этот пьянящий аромат свободы. — О, Лирелин! Рад наконец увидеться! — К ней подошёл на вид добродушный дедушка с серыми усами. На нём был коричневый комбинезон и такого же цвета шляпа. Фермерский образ хорошо завершала зелёная рубашка, от которой слегка пахло сеном и яблочным сидром. — Здравствуйте! Я вот только что приехала. А вы, наверно, мэр Льюис? — слегка неловко спросила Лирелин, боясь ошибиться, но тут же с облегчением вздохнула, услышав ответ. — Да, угадала, — он слегка посмеялся, и в этом смехе слышался тёплый, домашний звук, как от потрескивания дров в камине. — Сообразительная, вся в деда своего. А мы ведь были с ним друзьями… Это, я тебе занёс несколько мешков семян пастернака. С ними будет проще начинать. — О, спасибо. Сегодня же посажу. — Думаю, сегодня тебе стоит познакомиться с жителями этой деревушки. Здесь все очень добрые, ты с лёгкостью найдёшь общий язык со всеми! Мы вечерком собираемся в салуне «Звёздная капля», так что заходи туда. — Его добродушная улыбка не могла не вызывать ответной, а в голосе звучала такая искренняя теплота, что Лирелин сразу почувствовала себя чуть ближе к этому месту. — Последую вашему совету. Ещё увидимся, — ответила Лирелин и направилась по указанному адресу. Дверь тихо поскрипывала при входе новых посетителей салуна, издавая знакомый, почти уютный звук. Владелец «Звёздной капли» принимал заказ у Пэм. Уже неизвестно какая по счёту кружка пива улетала быстро, а над стойкой витал терпкий хмельной аромат, смешиваясь с запахом жареного мяса и специй. В углу стоял столик, за которым расположились Робин, её муж, Деметриус и Пьер — владелец магазина неподалёку. В воздухе витали ароматы свежеиспечённой пиццы, которую так часто заказывал Сэм, а запах древесины от старых столов и стульев гармонично перекликался с терпким ароматом кофе, который кто‑то только что налил из большого медного кофейника. Тёплый свет от ламп красиво заливал помещение, отбрасывая золотистые блики на стены, а на полках поблёскивали стеклянные бутылки с разноцветными ликёрами. Слышались звуки бильярдных шаров, бившихся друг о друга, и приглушённые голоса посетителей, создававшие уютный гул. За стенкой основного зала находилась компания друзей, которые уже почти час играли в бильярд. Ну, как играли… Сэм по несколько минут целился, пытаясь подобрать идеальный, по его мнению, ракурс, при этом шумно вздыхая и поправляя волосы. Себастьян, игравший куда лучше друга, вовсе не напрягался и бил наотмашь, а после каждого удачного хода на его губах мелькала едва заметная усмешка. Их подруга Эбигейл сидела рядом на диване и всячески подкалывала друзей — сама она играть совсем не умела, зато мастерски комментировала каждый промах. — Сэм, боже мой, да бей уже! Десять минут возишься! — недовольно вздохнула Эбигейл, махнув рукой так, что бирюзовый рукав её рубашки слегка всколыхнулся, а в воздухе на мгновение появился слабый цветочный аромат её духов. — Цыц, женщина, сама попробуй… — Сэм ударил по шару — и мимо. — Так нечестно, Эбби отвлекла! И вообще, ты морально давишь на меня. Просто невозможно сосредоточиться! — быстро оправдывался Сэм, пытаясь сохранить хоть немного достоинства после промаха. Но друзья уже старательно скрывали смех за кашлем — выходило, кстати говоря, скверно, и сдавленные смешки всё равно прорывались наружу. Себастьян похлопал друга по плечу и приготовился ходить следующим, как вдруг раздались шаги. Компания вмиг обернулась. В помещение зашла девушка, которая не была ни одному из них знакома. — Привет! Я Лира, та самая новая фермерша, — помахала рукой девушка, мило улыбнувшись. От неё слегка пахло травой и солнцем — будто она только что прошла через поле цветущих растений. — А‑а, да, я слышала, что у нас появились новенькие. Я Эбигейл, можно просто Эбби, — радостно представилась фиолетововолосая девушка. На вид она была ровесницей Лиры. На ней была странноватая рубашка бирюзового цвета, выделявшаяся в её образе, а от волос шёл лёгкий аромат жасмина. — Я Сэм. Приятно познакомиться, — светловолосый парень пожал фермерше руку. Его улыбка ярко сияла. На нём была спортивная одежда, а волосы были небрежно уложены гелем, от которого чуть уловимо пахло цитрусом. — Себастьян, — коротко ответил парень, стоявший чуть позади. Он был весь в чёрном. Тёмные волосы только подчёркивали бледную кожу, а от его куртки слегка веяло запахом кожи и чего‑то ещё — возможно, книг или старых бумаг. — Рада познакомиться с вами. Я вот только приехала. На ферме какой‑то кошмар… Не знаю, где найду силы разгрести весь хлам. — Я любила бродить там между деревьев. Всё так заброшено и спокойно, — мечтательно сказала Эбби, и в её голосе прозвучала ностальгия, а взгляд устремился куда‑то вдаль, будто она уже видела эти тенистые тропы. — Думаю, в ближайшие недели всё не так сильно поменяется. Если что, без обид, Лирка. Так что, я думаю, разумеется, с разрешения новой хозяйки ты всё же сможешь там гулять, — со смешинкой в голосе сказал Сэм, и его смех прозвучал легко и заразительно, как звон колокольчиков. За всей этой беседой наблюдал Себастьян. Он не держался в стороне — напротив, стоял в центре образовавшегося круга и наблюдал. Новые знакомства ему, в принципе, не особо нравились, но что ж поделать. Судя по реакции друзей, эта девушка останется с ними надолго. Утро началось отвратительно. Резкий, пронзительный звон будильника разрезал тишину комнаты, отдаваясь болью в висках. Себастьян с трудом разлепил глаза, на ощупь отыскал источник звука и кое‑как выключил его, после чего тяжело перевернулся на другой бок, зарывшись лицом в подушку. Было невыносимо жарко. Комната располагалась в подвале, и окон здесь не предусматривалось изначально. Мать Себастьяна, конечно, позаботилась о вентиляции — но толку от неё было немного: воздух всё равно казался густым, душным, будто застывшим, с лёгким затхлым привкусом пыли и старой древесины. В голове тут же всплыли воспоминания вчерашнего вечера. К ним в гости заходила новенькая фермерша. Робин и та девушка проболтали до глубокой ночи — о чём, Себастьян В итоге именно его попросили проводить гостью до участка. Вечер уже окутал деревню мягким сумраком, а воздух наполнился прохладой и свежестью. Где‑то вдалеке слышалось стрекотание сверчков, а в воздухе витал аромат вечерних цветов — сладковатый, чуть пряный, будто кто‑то рассыпал щепотку ванили по траве. Лёгкий ветерок доносил запахи влажной земли после дневного зноя и отдалённый дым костра — кто‑то, видимо, готовил ужин на заднем дворе. По дороге Лира несколько раз настойчиво повторяла, что вполне способна добраться сама. Её голос звучал мягко, но твёрдо, а шаги были уверенными — она явно привыкла полагаться на себя. Но Себастьян, сперва раздражённый этой необходимостью, постепенно остыл и в конце концов просто пожал плечами: — Мне не сложно. Мама попросила — значит, надо. Он заметил, как в свете редких уличных фонарей блеснули её глаза — в них читалась благодарность, хоть она и не произнесла этого вслух. Между ними повисло короткое молчание, нарушаемое лишь шорохом листьев под ногами и далёким лаем собаки. Лирелин глубоко вдохнула, будто впитывая этот вечер, и улыбнулась: — Спасибо, Себастьян. И снова противный звон. Будильник. Себастьян глухо застонал, уткнувшись лицом в подушку ещё сильнее — так, что в нос ударил затхлый запах старой наволочки, пропитанной ночным потом и остатками какого‑то дешёвого одеколона, которым он когда‑то пытался пользоваться. — Блять… — выдохнул он наконец, с усилием заставляя себя сесть на кровати. Он медленно поднялся, чувствуя, как каждая мышца протестует против пробуждения. Ноги будто налились свинцом, а голова казалась тяжёлой и пустой одновременно, словно её заполнили ватой. Плестись в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок, — вот что ждало его сейчас. Сделать себя хотя бы отдалённо похожим на человека, способного работать, а не на зомби, только что выбравшегося из могилы. В комнате было душно — воздух словно застыл, пропитанный запахами старой мебели, пыли, осевшей в углах, и едва уловимой кислинкой вчерашнего ужина, который мать оставила на столе. Где‑то за стеной послышался скрип половиц — мать уже встала и, судя по звукам, гремела посудой на кухне. До носа донёсся слабый аромат свежесваренного кофе и поджаренного хлеба — контраст с его собственным состоянием был настолько резким, что Себастьян невольно поморщился. Он бросил взгляд на окно — вернее, туда, где оно могло бы быть, — и усмехнулся про себя. Себастьян уселся за компьютер ,чтобы продолжить работать, как всегда. День ведь не обещал быть интересным.