Тот,кто не сказал

Лунный свет почти не пробивался сквозь плотные шторы комнаты Майка — только тонкой серебряной нитью ложился на край кровати и стену, где висела та самая картина. Та, что от «Оди». Но Майк всегда знал: её нарисовал Уилл.. она именно от него. Он не спал. Он думал. О Уилле. Чаще, чем когда-либо прежде. Редко выходил к друзьям — даже сейчас, за неделю до того, как они разъедутся. Он думал только об одном: Уилл никогда не узнает правду. Ту, что жила в нём с самого первого дня. А Уилл отдалился. Выбрал Макс и её бесконечные прогулки. — Эй, Уилл. Расслабься, — сказала она, останавливаясь перед ним. — В Нью-Йорке полно красивых парней. Лучше, чем твой друг. Она показала пальцами кавычки. — Тебе нужно двигаться. Дальше. И забыть про Майка. Он не стоит тебя. И никогда не стоил. Её взгляд стал мягче, когда она заметила выступившие слёзы. — Макс… это так тяжело. Я пытаюсь забыть, но… Она вытерла слезу большим пальцем и обняла. — Относись к нему сухо. Как будто он тебя сильно обидел. Уилл кивнул. Остаток ночи они гуляли по пустому Хоукинсу. —— Яркое солнце разбудило Майка. Он уснул, обнимая рисунки Уилла. В конце комнаты противно задребезжал телефон. Он натянул первую попавшуюся футболку и подошёл. Надеясь. Почти молясь, что на том конце — Уилл. — Чувак, выходи. Мы скоро уезжаем, а ты сидишь дома. Приходи сегодня. — А Уилл будет? — тихо, почти про себя. — Конечно. В отличие от тебя, он не гниёт в четырёх стенах. Вчера гулял. И не один раз. Короче, ждём через час у меня. Майк молча положил трубку и прижался лбом к стене. Делать нечего. Они правда скоро разъедутся. Нужно хотя бы попытаться наладить контакт с Уиллом. —— Уилл вел себя как обычно. Почти. Но не с Майком. — Ребят, привет. Я вышел. Майк обвёл всех взглядом — и остановился на Уилле. Губы дрогнули в полуулыбке. — Уилл? Привет? В ответ — только кивок. Короткий. Холодный. Как приговор. Майк винил себя с самого начала. И до этого дня. За то, что не может признаться. И за то, что Уилл отдалился. Все сели за стол. Говорили о фильмах. Майк не слышал ни слова — только звон в ушах. И вдруг — щелчок перед глазами. — Эй, Уиллер, ты уснул? — Макс помахала рукой у его лица. — Нет… задумался. Извините. Макс закатила глаза, переглянулась с Лукасом. — Короче, нам надо в магазин. Вы с Уиллом остаётесь здесь. Лукас продолжал что-то говорить. Майк уже не слышал. Неловкая тишина легла между ними стеной. Сейчас они — почти чужие. Майк решился. — Уилл? — М? — тот даже не повернулся. — В последнее время ты странный. Ты отдалился от меня. Мы же лучши… Он не закончил. Уилл хлопнул ладонью по столу — резко, глухо. И выкрикнул: — ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ. Да, Майк, это я слышал. Можешь не утруждаться и не повторять каждые пять минут. Я не настолько тупой, чтобы не запомнить ДВА слова. Майк смотрел с недоумением. Это же просто вопрос. Беспокойство о друге. О друге… — Уилл, прости. У тебя нет настроения? Я тебя чем-то обидел? Прости, если так. — Всё в норме, Майкл. Не поднимай эту тему. Я такой, каким и должен был быть всегда. Майкл. Так его называл только отец. И только когда Майк сильно накосячил. Эта форма имени отдалась пульсацией в висках. — Я понял, — выдохнул он, всхлипнув от подступивших слёз. И отсел. Вернулись Лукас с Макс. Майк рванул к двери, едва не сбив их с ног. — Да что с тобой? — нервно бросила Макс. — Чувак? Он не ответил. Ушёл. Домой. Всю ночь он перебирал в памяти моменты — искал, где мог обидеть Уилла. Как же он был далеко от правды. Весь следующий день — в телефоне. Листал инстаграм Уилла. Рисунок за рисунком. Каждая деталь, каждая точка казалась родной. А потом перебирал старые подарки — те, что Уилл когда-то вручил ему. Пальцы нежно гладили бумагу, всё ещё чувствуя тепло рук Байерса. —— После переезда в большой город Уилл стал чаще пропадать в клубах. И однажды подцепил там парня — похожего на Майка. Не специально. Но так вышло. Карлтон. Чёрные кудри, щенячьи глаза. Почти копия. Они начали встречаться. Уилл жил в Нью-Йорке уже месяц. Он не выбросил то, что дарил Майк. Просто убрал в дальний ящик. И каждый раз, когда во время уборки попадалась какая-то вещь, он подолгу смотрел на неё. И плакал. — Уилл? Ты в порядке? Почему плачешь? — спрашивал Карлтон. — Ничего страшного. Каждый раз. Карлтон любил фотографии. Постоянно уговаривал выкладывать их в инстаграм. И каждый раз, когда Уилл хотел показать новый рисунок, Карлтон предлагал: «Давай лучше нас». Уилл почти перестал рисовать. Редко. Очень редко. Потому что больше не слышал того тепла..Не было тёплой улыбки. Не было хлопка по плечу и: «Уилл, как всегда отлично. Мне нравится. А что это?» Ничего не было. Потому что не было его. Майка… его Майка..  Вскоре ленту заполнили совместные фото. И Майк отписался. —— Он не выдерживал и минуты без Уилла. С того самого дня, как Байерс уехал, они не общались. Два месяца? Может, больше. Майк потерял счёт времени. А тут ещё эти фотографии — с каким-то парнем. Рисунков больше нет. Только они. Майк больше не лез. Он страдал каждый день. Писал истории — о двух парнях, очень похожих на них с Уиллом. И в какой-то момент понял. Уилл никогда не обижался. Нет. Он ждал. Ждал, когда Майк наконец разберётся в себе. В своих чувствах. Но этого не происходило. И чувства начали угасать. А когда Майк наконец понял — Уилл уже решил, что ему это больше не нужно. И, возможно, никогда не понадобится. Майк сам во всём виноват. Надо было признаться раньше. С этой мыслью он засыпал. С этой — просыпался. Она въелась в мозг. И уже никогда не выйдет. А что, если бы он признался тогда? Что бы было?