Мандарины и ветивер

Чонгук открывает глаза и разгибает затекшую спину, оглядываясь. Снова задремал. Он нормально не спал уже слишком долгое время, поэтому отключается на полчаса где попало. Это место в последние две недели, к сожалению, стало его вторым, если не первым, домом. Запах медикаментов въелся под кожу, а желудок страдает из-за того, что режим питания сбился к чертям. Он берет с тумбочки телефон и проверяет оповещения. На экране несколько сообщений от коллег, которые не могли с ним связаться вот уже вторую неделю, но их Чонгук уже привычно игнорирует; работник почты дал знать, что заказанная месяц назад посылка ждет его в отделении выдачи, однако и на это он забивает; реклама нового кафе в центре города делает рассылку на все номера телефонов, спам о выгодном кредите, спам о выигрыше в лотерее, в которой он никогда не участвовал, зато внезапно стал гордым обладателем новенького Хендая (что, конечно же, полная чушь, и нет, ни на какую ссылку он нажимать не станет, он же не совсем дурак), спам о гениальной предсказательнице, что изменит будущее всего за сотню баксов, и прочее-прочее-прочее… Чонгук обращает внимание лишь на одно сообщение от контакта «Менеджер»: «Давай встретимся.» Так не хочется. Но он знает, что это необходимо. Правильно, менеджер тоже не резиновый и отмазки наверняка закончились, невозможно прикрывать кого-то вечно, когда люди начинают задавать вопросы и подозревать. Тем более, если речь о публичной личности. Чонгук поднимается со стула, крутит головой, разминая уставшую шею, и тихо вздыхает, бросая взгляд на человека перед собой. Чонгук по характеру очень стойкий, но даже его можно сломать, если найти слабость. Он поправляет одеяло на кровати, которое немного смялось из-за того, что он спал на нем, нормально укрывает плечи, прячет руки под ткань, аккуратно смахивает с чужого лба и так идеально уложенную челку… Кажется, эти действия стали каждодневным ритуалом, но осознать, что нечто подобное вообще приходится делать, не удается. Он выходит из палаты и еще несколько минут стоит, прислонившись спиной к двери с той стороны, не в силах опять покинуть это место, даже если только на пару часов. Чонгук не помнит, когда выходил на улицу в последний раз, совершенно пропустил момент, как пасмурные дни закончились и яркое солнце стало освещать собой улицы. Он пониже натягивает кепку, когда заходит в кафе недалеко от агенства. Менеджер Лу уже ждет его за одним из столиков в конце зала, куда людские взоры почти не падают и где можно спокойно уединиться. — Спасибо, что пришел, — приветствует его мужчина, стоит Чонгуку подойти. Они жмут друг другу руки, Чонгук садится на диванчик напротив, но остается молчалив. — Прошло уже две недели… — начинает господин Лу, крутя в руках смятую от нервов салфетку, — о произошедшем пока что знаем только мы с тобой, но так больше не может продолжаться. Фанаты требуют новый контент, да и директор тоже в ярости от столь внезапного «отпуска». Лу Шифуэ выжидательно смотрит на Чона, однако тот не произносит ни слова. Менеджер тяжело вздыхает, понурив голову, а от всего него веет последней стадией отчаяния. Он знал, что легко не будет, но неужели на свете существуют настолько несговорчивые люди?.. — Что говорят врачи? Есть изменения? Чонгук отрицательно мотает головой и опускает глаза. Он понимает, что не ему одному сейчас трудно, но заставить себя что-либо сделать — очень непростая задача. И все-таки он родился умным и во многих аспектах одаренным, поэтому прекрасно догадывается об истинной причине, по которой его сюда сегодня позвали. — Чонгук, я тут подумал… Раз уж вариантов у нас не так много… — Что от меня требуется? — перебивает менеджера Лу Чонгук. Пока карьера дорогого человека — единственного, кому он еще может дарить искреннюю любовь и поддержку, — не пошла под откос, он сделает все, чтобы избавить того от забот и дальнейших переживаний.

***

Колесики чемодана бьются о последнюю ступеньку и наконец оказываются на втором этаже комплекса. Чонгук неспешно двигается вперед, не оглядываясь по сторонам, стараясь найти свою комнату и ненароком не ошибиться. В помещении тихо. Настолько, будто никого нет вовсе, хотя Лу говорил обратное. Поворот, поворот, коридор, гостиная (уже третья, что встретилась по пути), коридор, несколько дверей, и он видит постер с Тодороки, Мидорией и Бакуго на одной из них — цель обнаружена. — Джей?.. О, ты, наконец, вернулся?.. Звук катящихся чемоданных колесиков прекращается. Чужой голос застает врасплох, как нож в почку. Чонгук оборачивается, натягивая заранее подготовленную маску и доставая все запасы своего актерского мастерства. Право на ошибку не предоставлено. В паре метров от него стоит, покачиваясь и еле удерживая равновесие, максимально заспанный зомби с ярко-голубыми волосами, блестящей розовой заколкой в виде бабочки на них, в белоснежной, бархатистой пижаме из тенсела и розовых тапочках-кроликах. Чонгук на мгновение невольно подвисает, не представляя как нужно вести себя с подобным кадром, именуемым Ким Тэхеном. Из чужих рассказов он отлично запомнил, что: «Ким Тэхен, конечно, прекрасен в качестве певца и танцора, но является наглядным примером фразы — люби кумиров издалека». У Чонгука выдалось тяжелое утро, полное ежеминутного напряжения и сосредоточения. Вчера они с Лу Шифуэ проторчали в кафе порядка двух с половиной часов, обсуждая детали соглашения, затем Чонгук отправился домой собирать чемодан и рюкзак с необходимыми вещами, а уже в шесть утра сегодняшнего дня он по струнке смирно стоял бок о бок с менеджером в просторном кабинете головного офиса компании, отчитывался директору и рассыпался в извинениях за столь внезапный перерыв в работе «по семейным обстоятельствам». Казалось, его были готовы разорвать на кусочки, но, в итоге, заверения, что такого больше не повторится, возымели нужный эффект. С менеджером Лу он распрощался буквально пятнадцать минут назад, когда тот подвез его на машине до общего жилого комплекса группы, а сам умотал по делам горящим, пожелав напоследок удачи. Которая ему точно еще пригодится. Сейчас Чонгук жалел лишь о том, что вчера так и не успел вернуться в больницу, из-за чего чувствовал себя виноватым. Теперь не известно, как часто ему удастся выбираться в город по личным делам, но он определенно сделает все возможное, чтобы сбежать поскорее. А пока… — Долго же тебя не было. Где пропадал, не предупредив? Тэхен усердно растирает глаза, пытаясь избавиться от пелены сна перед собой, но, даже находясь в столь неоднозначном состоянии, от него не ускользает одна крайне важная деталь, сделать с которой Чонгук ничего не успел. — Эй-эй, ты покрасил волосы? Блондин, серьезно? Еще и отрастил длиннее обычного. А как же дарк-концепт нашего нового альбома, забыл? Ким закидывает вопросами быстрее, чем Чонгук успевает их обрабатывать или отвечать на них. В прочем, если быть честным, он и не собирался этого делать. Он по натуре своей интроверт и молчун — вытянуть из него хоть слово бывает очень сложно, если это не острая необходимость. Или ядовитый подкол. Или что-то вроде: «Сам тут шляешься и синим сверкаешь, а меня попрекаешь?»… — Завтра перекрашусь, — негромко отвечает Чон. Тэхен подходит ближе, подкрадывается как хищник, но на деле играется, а затем внезапно останавливается, принюхиваясь. Через секунду его лицо с маленькой родинкой на кончике носа и глубокими янтарными глазами останавливается в паре сантиметров от шеи и лица Чонгука — тот задерживает дыхание от внезапных чужих действий и прогибается в спине назад в попытке отстраниться, не отступая, но оберегая свое личное пространство по максимуму возможностей. Ему не нравится находиться так близко к людям, дышать с ними одним воздухом или вынуждено разглядывать красные полосы от подушки на чужой щеке. — Что это за запах? Прикупил себе новый шампунь или парфюм? Но ты ведь пользуешься всегда только одним, мол, драгоценный подарок от брата… Тот странный аромат. Похожий на цитрус и какую-то траву… Не знаю, не знаю, я в замешательстве! Джей, ты не заболел случаем? Чонгук постепенно начинает терять самообладание. Кажется, он нашел первого человека, которого придется обходить десятой дорогой ради сохранения немногочисленных нервных клеток, которые еще не успели повеситься или застрелиться за последние полмесяца. Цитрус и какая-то трава — то, что Чонгук стопроцентно не хочет обсуждать. Ни сейчас, ни когда-либо. Ни с Тэхеном, ни с кем-либо. Если честно, все, чего он хочет на данный момент, это выспаться хорошенько и насладиться одиночеством и тишиной. Его совершенно не смущает тот факт, что он вот так бестактно проигнорировал товарища, развернувшись, скрывшись в своей комнате и заперевшись изнутри на замок, не забыв громко захлопнуть дверь перед чужим носом без лишних слов.

***

— МРТ показывает, что в мозгу образовался небольшой тромб, и мы пока не знаем точно, на что он может повлиять. По хорошему, его нужно бы удалить, да как можно скорее, но из-за его расположения операция невозможна — достать до той части мозга, ничего не задев, практически нереально, даже с нашими технологиями и квалифицированными нейрохирургами. К сожалению, единственное, что мы можем сейчас сделать — это продолжать держать пациента на альтеплазе и гепарине, и наблюдать за развитием тромба, надеясь, что он либо в скором времени рассосется, либо сдвинется так, чтобы мы могли безопасно дотянуться до него. Сами понимаете, господин Чон, вы находитесь в лучшей больнице страны, и где, если не здесь, можно попытаться вытащить человека из подобной ситуации. Сохраняйте спокойствие и не забывайте заботиться о себе, а то вы доведете свой организм до соседней больничной койки такими темпами. Чонгук благодарит Ким Сокджина за усердную работу и помощь, переваривая в голове информацию, что на него только что вывалили снежным комом. За окном чирикают птицы, радуются приближающейся весне, а Чонгук мысленно отмечает март серым цветом, молясь, чтобы не пришлось перекрашивать в черный. Он с тяжелым вздохом приземляется на диван у окна, в душе радуясь, что вип-палата является для него позволительной роскошью. Как только мысли по поводу слов врача перестают разбегаться в голове, как перепуганное стадо овец, вместо этого собираются в кучу и слегка рассеиваются, уменьшая ужасную головную боль, Чонгук наконец чувствует возможность пошевелиться. Из сумки достает баночку таблеток, глотая две без раздумий, а затем вытаскивает и ноутбук, располагаясь поудобнее на мягких подушках. Дабы не повторить ошибку дважды, в этот раз он пишет официальное электронное письмо на адрес начальства с извинениями и объяснениями, что ему срочно понадобился отпуск «по семейным обстоятельствам», оповещая и коллег в месенджере о своем перерыве, обещая вернуться к сдаче весеннего проекта и отчета за первый квартал. На вопросы по типу: все в порядке? что случилось? что-то серьезное? — не отвечает, предпочитая выключить звук и уведомления вовсе. Какой смысл в его ответах? Нет, он ни черта не в порядке, но разве кто-то может это исправить? Да, возможно, Бомгю теперь начнет переживать за него, но Чонгуку сейчас до лучшего друга нет особого дела, как бы грубо и жестоко это ни звучало. За окном стремительно темнеет, звезды украшают небо яркими алмазами, а возвращаться совершенно не хочется. Чонгук, как и обещал вчера, навестил знакомую парикмахершу, срезав половину длины и лишив себя естественного цвета волос впервые в жизни. Это выглядит так непривычно и странно. Черный ему определенно идет, да и одежда у него почти вся такая, однако, Чонгук, смотрясь теперь в зеркало, почему-то больше не кажется себе собой. Но приходится чем-то жертвовать, когда пытаешься добиться большей цели. Чонгук готов пожертвовать многим, и волосы, увы — только начало.