Дети не должны

Комнату заполонило адским пламенем, в воздухе витало черное облако дыма и душераздирающего крика. Крэбб, не справившись с собственными чарами, сгорел заживо. Из-за этого вся комната и те, кто находился в ней, были обречены. Знаменитый Гарри Поттер, мальчик, который выжил, не смог остановить огонь, произнеся заклинание для создания воды. Драко Малфой и то, что осталось от его шайки, поскорее ретировались на груду старья, быстро вкарапкиваясь по старым шкафам, тумбочкам и прочему мусору. Но ноги предательски соскальзывали с табурета, словно пытаясь вернуть их обратно. Страх и удушающий кашель сдавливали лёгкие. Внизу, под ними, можно было разглядеть головы гриффиндорцев, с высоты было безразлично, умрут они или нет. — Гарри, метлы! — Сзади раздался голос Гермионы Грейнджер, чей внешний вид оставлял желать лучшего: лицо было в саже и мелких царапинах, а руки, сплетённые с Роном, слегка обгорели. Девушка указала на три явно тяжёлые, потрёпанные временем метлы, стоявшие в ряд справа от Гарри. — Нельзя терять ни секунды! — воскликнул Гарри, схватив диадему Кандиды Когтевран одновременно цепляясь за метлу. Его друзья поспешили последовать его примеру, через мгновение вся троица уже взмыла в воздух, уносясь в сторону выхода, подальше от этого ада. И без того непрочная конструкция начала пошатываться под тяжестью двух взрослых тел. Кроме того, было видно, что огонь уже охватил нижнюю часть башни и вот-вот достигнет слизеринцев. Посмотрев вниз, Драко не видел ровным счётом ничего, значит, можно считать, эта ненавистная троица наконец исчезла. Цель была достигнута, но сейчас было не до радости. Пламя чувствовалось почти под подошвой дорогих туфель. Драко Люциус Малфой — единственный сын, наследник Люциуса и Нарциссы Малфоев, из-за отца слепо верящего, самому Волан-де-Морту, сейчас погибнет в обыкновенной выручай-комнате в чертовом Хогвартсе, звучит как вечное обречение всего рода Малфоев на позор. — Малфой! Его окликает знакомый, но такой ненавистный голос. Над ним возвышается Гарри Поттер — мальчик, который выжил, хотя сегодня должен был умереть. Он возвышается над самим Малфоем благодаря старенькой метёлке, позор всему роду Малфоев, часть два. Поттер хватает бледную, вечно холодную руку, помогая запрыгнуть. Драко отметил, что чужие руки шершавые, все в саже, грязные, прямо как и его кровь. Быть спасенным грязнокровкой считалось хуже, чем сгореть заживо, увидел бы это отец… Драко даже не хотел думать о том, что будет ни с Гарри, а именно с ним. Малфой вцепился в него, словно утопающий за спасательный круг, он понимал — это его единственный шанс на спасение. Было все равно на мотив, вероятно, в Поттере проснулся излюбленный синдром спасателя, Малфой не собирался благодарить и делать все те вещи, которые принято делать, когда тебя спасли от неминуемой смерти. Спас и ладно. Они стремительно вылетают из заветной двери, но Поттер, не справившись с управлением, опрокидывает себя с Малфоем, отправляя последнего в свободное падение, любезно предоставляя вытереть и без того грязную рубашку об пол. От удара, пусть не очень сильного, но болезненного, в глазах всё поплыло. Последнее, что он увидел, — это как Гарри пронзил диадему клыком василиска. Затем Уизли ударом ноги отправил её в адское пламя, создавая взрыв, который Драко не заметил из-за бегства, и последнее, что он помнил, был силуэт. Мужской силуэт, прикрывший его собой. Тело охвачено дрожью, в голове пульсирует нарастающая боль. Сейчас точно не до мыслей о загадочном спасителе, надо как можно скорее найти родителей. — Крестраж уничтожен, теперь пришло время покончить с самим лордом, — с воодушевлением произнесла девушка, готовясь к решающей битве. — Идите пока к остальным, мне нужно кое-что проверить, я скоро вернусь, — сказал Поттер с беспокойством. — Только не попади в неприятности! — крикнул Уизли, убегая. — Их и так у нас достаточно… Гарри не успел расслышать последние слова, срываясь на бег, изо всех сил направляясь к дому Хагрида. *** — Гарри Поттер мертв. Он был убит, когда убегал, пытаясь спасти себя, пока вы отдавали свои жизни ради него. Мы принесли вам его тело в доказательство того, что вашего героя больше нет!.. — От его речи кровь стыла в жилах. Слышалось эхо древних склепов и могильного холода. Стоя лицом к лицу с ним, хотелось сбежать в мир магглов, спрятаться, забыть. Пожиратели Смерти содрогались от каждого резкого взмаха палочкой. Весь Хогвартс молчал. Тихий и сдержанный голос Макгонагл, самого спокойного преподавателя, внезапно разразился громким истеричным криком, нарушая гнетущую тишину, она утратила нечто большее, чем просто ученика. Гермиона, опустившись на колени, казалось, склонилась перед Темным лордом, била кулаком по маленьким стёклышкам, повторяя: «Гарри жив, он жив, наш Гарри Поттер жив!». Рон стоял болваном, лишь слегка подрагивающие губы и горячие дорожки слёз на щеках свидетельствовали о том, что он всё ещё дышит… — Гарри Поттер ЖИВ! — воскликнул Невилл Долгопупс, чей висок кровоточил из-за удара чем-то тяжёлым. Сейчас он стоял на дрожащих ногах, сжимая в руках меч, который, к сожалению, не мог существенно помочь в сражении. Похоже, он был единственным, кто не терял надежды и был готов доказать это даже Волан-де-Морду. Лорд даже не стал слушать, отбросив его заклинанием «Флиппендо». Надежда, олицетворяющая Невиллом, окончательно исчезла. Весь Хогвартс погрузился в безмолвие, словно замер под холодными каплями недавно начавшегося дождя. Его лицо, некогда похожее на фарфоровую маску, теперь казалось потрескавшимся. Вся прежняя красота и здоровый вид исчезли, сменившись бледной, почти прозрачной кожей, делая и без того острые скулы более заметными. Под влиянием тёмного лорда Драко стал более холодным, отталкивающе-болезненным, вид не добавлял никакого шарма, хотелось только обходить стороной. Глаза всё больше краснели от невыплаканных слёз, под ними залегли темные синяки. Его платиновые волосы, которыми он так гордился, теперь были спутаны, утратив блеск. Рукав пиджака был разорван, обнажая чёрную метку, на фоне мертвенно-бледной кожи это казалось живым, пульсирующим шрамом — клеймом, которое он больше не пытался скрыть или, возможно, просто не мог. Он не слушал, что происходит, он смотрел. Драко Малфой, заклятый школьный враг Гарри Поттера, глядя на безжизненное тело юноши, впервые испытал столь необычное для себя чувство — жалость. Или что обычно чувствуют, когда теряют то, что сами должны были убить в той комнате несколькими часами ранее? Малфой никогда не даст ответа, это просто не свойственно для него. Возможно, он просто утратил надежду спасти себя, свою семью из кошмара, поэтому, когда под небрежно расправленную рубашку забрался прохладный ветер, вызывая табун мурашек, Малфой не смог отличить, это страх или просто ветерок. Драко опустил голову, крепче сжимая руку матери, полностью принимая свою судьбу. Волан-де-Морт приближался, было очевидно: он не собирался приглашать на простую чашечку чая. — Экспеллиармус! Бузинная палочка, вылетает из рук темного лорда падая в ноги Нарциссы. Драко медленно поднимает голову, надеясь, что это не обман слуха и не галлюцинации. Нет. Чертовщина, этот действительно живой Гарри-чертов-Поттер, человек, которого Драко недолюбливал с самого первого курса, он впервые познает такое чувство, как радость. И это не та радость от новеньких дорогих шмоток, это что-то другое… Пугающее такое… — Сдавайся, Волан-де-Морд, ты слаб, как пятилетний ребёнок. Все крестражи уничтожены, а без палочки ты никто! — Как и ты… — он усмехнулся — Драко, ну же, давай, убей его… В ответ — лишь тишина. — Ну же, Драко, давай, а иначе он, — Волан-де-Морд указал на Гарри, стоявшего с противоположной стороны, — и он, еще она. Все они умрут, включая Нарциссы и Люциуса. Ты же не хочешь, чтобы это произошло? — Малфой, прошу тебя, одумайся, не совершай этого. Ты же сам этого не хочешь…— Сегодня Малфой впервые услышал мольбу со стороны Поттера в свой адрес. Невероятно. Драко так не смог дать ответ, даже ему. Тому, кому он был готов впервые доверить свою судьбу. Вероятно, лорду надоело слушать бессмысленные разговоры, через несколько секунд Гарри остался безоружен. Двое из Пожирателей Смерти обездвижили его, дабы завладеть предметом. В мгновение ока палочка оказалась в руках Малфоя, он не хочет убивать, он хочет… А что он хочет? В мыслях промелькнула просторная гостиная слизарена, где во всю пахнет глинтвейном Пенси, рядом с чего-то ну очень «смешного» ржет Крэбб, не замечая, как различные закуски оказались где только можно, но только не в упаковке. Тогда Драко сделал для себя пометку однажды повторить, но только уже во взрослом возрасте. Да, именно этого он хочет. — Гарри… — Малфой выпускает руку женщины, крепче сжимая магический предмет. Впервые Малфой увидел, как чужие столь красивые голубые глаза потускнели, словно утратив желание сражаться. Он не мог смириться с этим, но сейчас он был всего лишь пылью под ногами кого-то более могущественного. — Гарри… — слизаренец не мог произнести ничего, кроме имени. «Убей его»: это было просто эхом где-то под коркой сознания. — Гарри… — Драко впервые взвесил все за и против, стараясь как можно быстрее оценить последствия для себя и всех остальных. Он впервые подумал о других, чертов Поттер влияет на него слишком дурно. — ЛОВИ! И вот в руках оказалась палочка. Драко, схватив мать за руку, бросился бежать. Однако на середине поля битвы их схватили двое амбалов, выше на три головы. — Убрали от них руки! Экспеллиармус! — воскликнул Поттер, подбегая ближе. Он схватил Малфоя за кисть, как можно быстрее поднимая их на ноги. — Рон, защитите их! — Хорошо! — Крикнул Рон. — Ну, Малфой, сжешь прям. Малфой впервые улыбнулся, услышав глупую шутку Рона Уизли. Это казалось абсурдным. Если бы он рассказал об этом своему прошлому «я», то тот, вероятно, покрутил бы пальцем у виска, назвав сумасшедшим. В голове у наследника действительно были проблемы. Он слишком много пережил и хотел отдохнуть, но расслабляться рано. Единственное, что ему удалось, — это выдохнуть. Рядом с ним был огромный, неприятно пахнувший Хагрид, бедный Рон, заучка Гермиона, странная Палумна и толстый Невилл. Они приняли его, приняли с клеймом, хорошо заметным до сих пор. У Малфоя просто не поворачивался язык продолжать поливать их помоями. Похоже, проснулась совесть. — Ты совершенно не понимаешь, на что идёшь, Драко Люциус Малфой, вернись немедленно. Не играй в того, чем не являешься, — неужто очнулся отец. Прежде чем парень успел произнести хоть слово, рядом оказались друзья Поттера, заслонившие его. Избалованный жизнью ребёнок никогда не думал, что однажды ему придётся защищать себя и свою мать от собственного отца и мужа, в котором она души не чаяла так же, как и в сыне. Его бывший я, лишь скептически качнул бы головой, вдобавок называя психом с дурным влиянием от компашки Поттера. «Отец хотел именно ТАКОГО? У него это получилось, с этим трудно поспорить…» — Как ты смеешь поднимать палочку на собственного сына?! — воскликнула женщина, не в силах сдержать негодование после увиденного. Её собственный муж представляет опасность. — Экспеллиармус! — Авада Кедавра! Их магия сплелась в центре, создавая ослепительный узел на глазах у всех присутствующих, заставляя зажмуриться или отойти в сторону, чтобы не попасть под удар. Было слышно, как где-то в глубине замка осыпается каменная кладка. Под ногами, совсем рядом, рассыпался последний витраж. Сотни глаз следили за каждым их движением, но никто не осмеливался вмешаться в этот момент, принадлежавший только им двоим. — Неужели ты не знаешь, что смена владельца происходит через победу?! А?! Истинным владельцем палочки является Драко Малфой. После смерти Дамблдора она перешла к нему, а не к Северусу, поскольку именно Малфой обезоружил Дамблдора в башне! Среди Пожирателей нарастает волнение — они переглядываются между собой, охваченные сомнениями. Десятки человек уставились на ранее упомянутого Малфоя, даже Нарцисса не смогла сдержать шокированный вздох. — Авада Кедавра! Раздался громкий крик, произносящий заклинание, Гарри стремительно отлетает в колонну, вызывая у наблюдавшего за всем этим Малфоя громкий возглас и желание броситься к нему. Похоже, рассудок окончательно покинул голову. — ГАРРИ! — он не мог потерять его во второй раз. — ДРАКО, СТОЙ! Бузинная палочка не стала атаковать Гарри, посчитав его своим хозяином. Заклинание, направленное Волан-де-Мортом на мальчика, отразилось от палочки и поразило самого тёмного волшебника. Тело Тома Реддла безжизненно упало на камни. Оно было обычным человеческим. В тишине его падение показалось громче взрыва. Он обратился в прах. Ветер развеял его по земле, оставляя после себя копоть на месте, где до этого стоял Том. -Гарри… Тишина, столь знакомая, вновь охватила Хогвартс. — Блядь, как же смешно получается, ты спас целый мир, но не смог уберечь себя, это же позор. — Драко крепче сжимает тело. — Я же тебя, сука, до сих пор простить не могу. Только и думал: «Знаменитый Гарри Поттер, бла-бла-бла, выбрал дружить с грязнокровкой и бедняком вместо меня». Это так вдарило по мне, что все эти придирки — это… Это сейчас сущий пустяк по сравнению с тем, что ты сделал. Возможно, твой синдром спасателя вылез наружу, достал, вечно лезешь в пекло даже по отношению к тому, кто этого не заслуживает. Почему? Почему ты встал на мою сторону, почему я на твою? Господи! Как же это сложно, я устал, понимаешь, устал… Малфой громко закричал, тряся юношу. Где-то вдалеке раздался крик Рона, и Гермиона жестом попросила его не вмешиваться. — Умоляю, только очнись… — горячие слёзы градом падали на чужую шею. — Понимаю, Малфой… — голос звучал глухо. Малфой стремительно отполз в сторону, подальше от него. Он не мог вымолвить ни слова, короткие, рваные вдохи, как будто в лёгких внезапно закончился кислород, а сердце стучало прямо в горле. То ли от испуга, то ли от долгого голода в животе всё скрутило. Руки стали холоднее обычного, покалывание в кончиках пальцев мешали найти нормальную точку опоры для дальнейшего побега. Драко устал сбегать. Секрет, который годами выжигал изнутри, теперь был снаружи, вывален прямо перед всеми. Он показал свою слабость, это недопустимо. На ватных ногах Малфой скрылся за сломанной колонной, убегая в сторону разрушенного моста. Он направлялся не к своей цели, а лишь стремился скрыться от взгляда, прожигавшего кожу. На кончиках пальцев всё ещё чувствовался он. Это было неправильно. Он повсюду: в школе, в коридоре, на войне. Он всегда рядом, но никогда не принадлежал ему. Хотелось оставить, сбежать. — Малфой! — снова он. — Драко Малфой, послушай же ты меня, я всё услышал, всё от начала до конца. Никогда, слышишь?! Никогда не держал на тебя зла, моей единственной целью было уничтожить Волан-де-Морта. Никто, кто здесь присутствует, не винит тебя, ты был всего лишь марионеткой в руках своего отца, пока тот был во власти лорда. Прошу тебя, не сопротивляйся. — Когда же ты наконец-то поймёшь, ты всеобщий герой, пока весь род Малфоев обречён на позор в лучшем случае. Я соучастник, я Драко Люциус Малфой — Он размахивал руками, пытаясь жестикулировать, или же просто хотелось ударить Поттера стоявшего в метрах от него. Гарри медленно приближался к нему, охваченный странным чувством. Ему хотелось защитить его. — Ты что, оглох?! — Малфой замахнулся для удара, но не смог нанести его, запястье было перехвачено. — Отпусти меня! — Драко Люциус Малфой, я прошу тебя, не совершай глупостей. Чужие руки сомкнулись на талии железным обручем, резко прижимая к себе, будто боясь, что он растворится в воздухе, превратится в пепел вслед за лордом. Это не нежность — скорее захват: грубо стиснувший его, заставляя замереть от неожиданности, лихорадно закрывая уши, превращая все слова Поттера в едва заметный звук. — Просто почему? — Потому что дети не должны расплачиваться за ошибки своих родителей. Они простояли так долго, сколько это было возможно, пока Малфоевские слезы, скопившиеся за все годы, не были выплаканы. Видь дети не должны.