Семеро против кардигана

      Ян Чонвон всегда гордился своей способностью сохранять спокойствие. Пока Ни-Ки разносил кухню, пытаясь приготовить рамен и параллельно танцуя челлендж, пока Сонхун и Хисын ворковали на диване с таким видом, будто они единственные люди во Вселенной, пережившие апокалипсис, пока Джейк в четвёртый раз за неделю искал кроссовки, а Джей методично записывал всё происходящее в заметки под заголовком «Причины, по которым я переезжаю в отдельную квартиру или в морг», Чонвон был островком стабильности. Его комната сияла чистотой, мысли были ясными, а ежедневник заполнен на месяц вперёд. Если бы он умер, его похороны прошли бы по расписанию с точностью до минуты.       Именно поэтому, когда он не обнаружил свой любимый серый кардиган на привычном месте, мир лидера пошатнулся. Сильно. До тектонических сдвигов.       - ВНИМАНИЕ!       Крик прокатился по общежитию так, что Ни-Ки выронил ложку прямо в кастрюлю, где она немедленно утонула в кипящем бульоне. Теперь бульон был с металлическим привкусом. Сону, сидевший на полу в позе лотоса, дёрнулся и прикусил язык. Джейк перестал искать кроссовки и застыл на одной ноге, как цапля в эпилептическом припадке. Джей уронил телефон, и тот разбился экраном вниз - к финансовым потерям. А Хисын и Сонхун, которые до этого момента тихо обсуждали что-то, прижавшись друг к другу, одновременно подняли головы с видом любопытных котов.       - О, - произнёс Хисын, и в его голосе прорезался искренний интерес, какой бывает у патологоанатома при виде необычного трупа, - у нашего макнэ-лидера голос прорезался. И явно не для того, чтобы похвалить погоду. Сонхун, ставлю свой игровой аккаунт на то, что кто-то умрёт. Если не физически, то социально.       - Не ставь аккаунт, - лениво отозвался Сонхун, перебирая пальцами волосы Хисына, с той нежностью, с какой серийный убийца гладит свой любимый нож, - он тебе ещё пригодится, когда мы будем коротать вечера в доме престарелых. Если, конечно, Чонвон нас туда не сдаст раньше срока. Или не закопает под полом.       - Вы двое! - рявкнул Чонвон. - Заткнитесь, пока я не использовал ваши зубные щётки для чистки унитаза! Всем оставаться на местах! В этом общежитии совершено преступление.       - Если опять пропали мои носки, - подал голос Сону, не открывая глаз, и его лицо выражало вселенское спокойствие, - я уже смирился. У них своя жизнь. Они приходят и уходят, как души умерших родственников, которые не могут найти покой. Иногда я слышу, как они перешёптываются в стиральной машине.       - Кардиган! - отчеканил Чонвон, игнорируя мистический бред Сону, потому что сейчас было не до этого. - Мой серый кардиган. Тот самый, который я стираю вручную при тридцати градусах. Тот самый, который пахнет «Свежестью альпийских лугов». Тот самый, с ниточкой на левом рукаве, которую я не обрезаю, потому что она приносит удачу. Он. Пропал.       Повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как у Сонхуна хрустнул сустав на пальце. Или это был звук ломающейся чьей-то судьбы?       - Так, - Сонхун мягко высвободился из объятий Хисына и сел прямо, с видом человека, который только что осознал, что его сериал прервали на самом интересном месте, - это серьёзно. Вещь Чонвона. Пропала. В нашем общежитии. Это как если бы из морга пропал самый труп красивого человека. Не то чтобы я сравнивал кардиган с трупом. Но да, я сравниваю...       - Я думал, у нас тут только еда пропадает, - задумчиво произнёс Хисын, и его интонация стала той самой, которую Сонхун называл «голосом серийного комментатора-социопата», - и то в основном в направлении желудка Ни-Ки. Я рассчитывал, что если у нас и начнутся кражи, то первой пропадёт курица из холодильника, а потом мы найдём воришку в коридоре с куриной ногой в руке и выражением глубокого раскаяния на лице. Но кардиган? Это эстетично. У нашего вора есть вкус. И, вероятно, завещание уже составлено.       - Эй! - возмутился Ни-Ки, вылавливая ложку из кастрюли и обжигая пальцы. - Я расту! Мне нужен белок! Если я не буду есть, я умру, и вам придётся объяснять полиции, почему в общежитии известной K-pop группы умер макнэ. А вы скажете: «Он недоедал». И вас посадят за халатность!       - Ты растёшь уже третий год, - не сдавался Хисын, - скоро в потолок упрёшься. Придётся делать дырку. Или дырку в тебе. В зависимости от бюджета и наличия свёрл.       - Я записываю, - сообщил Джей, подбирая с пола разбитый телефон и смахивая остатки стекла, - это пункт сорок семь в списке причин моего переезда. «Хисын угрожает макнэ перфорацией». Кстати, телефон разбит. Если я не смогу записывать, расследование встанет. И тогда преступник останется безнаказанным, а это уже сюжет для триллера.       - Всего лишь сорок семь? - удивился Сонхун, и его губы тронула лёгкая улыбка, та самая, которую Джейк называл «улыбкой человека, планирующего чёрт знает что». - Я думал, мы уже перевалили за сотню. Надеюсь, ты записываешь и мои комментарии? Например, тот, где я сказал, что если дверь в ванную ещё раз заклинит, я начну мыться в раковине, а зубы чистить чужими слезами?       - Записал, - кивнул Джей, протирая экран рукавом. - Это был пункт двадцать три. «Сонхун угрожает использовать биологические ресурсы мемберов».       - Я не знаю, что такое «биологические ресурсы», - вставил Джейк, наконец найдя кроссовки, - но звучит как что-то, что показывают в документалках.       - Именно.       - ТИХО! - рявкнул Чонвон, и его голос был таким, что даже холодильник, казалось, вздрогнул и перестал гудеть. - Я требую провести полноценное расследование. С допросом. С уликами. С очными ставками. Кто последним видел мой кардиган? Отвечайте быстро, пока я не начал подозревать всех одновременно.       Вперёд вышел Ни-Ки. Мокрый по локоть, с обожжёнными пальцами и с таким выражением лица, будто его сейчас либо казнят, либо наградят - он ещё не понял.       - Хён... я, кажется, знаю, кто взял. Но ты обещай, что не будешь смотреть своим фирменным взглядом. Ну, тем, от которого хочется написать завещание, позвонить родителям, обновить подписку на ритуальные услуги и заодно выбрать себе гроб. Желательно сосновый. Говорят, он дешевле.       - Я обещаю, - ледяным тоном сказал Чонвон, глядя именно ТЕМ взглядом, от которого у Джейка непроизвольно начали стучать зубы.       - Вчера вечером, - начал Ни-Ки, сглатывая и делая крошечный шаг назад, чтобы увеличить дистанцию между собой и неминуемой гибелью, - я видел Сонхун-хёна. Он выходил из твоей комнаты. С серой тряпкой в руках. Лицо у него было такое, будто он только что спрятал улики и теперь идёт мыть руки. С мылом. Тщательно.       Шесть пар глаз уставились на Сонхуна. Тот моргнул. Медленно. Как ящерица, которая только что осознала, что её застукали на месте преступления, но ещё не решила, отбрасывать хвост или притворяться мёртвой.       - А, - сказал он спокойно, и только уголок его губ дёрнулся в намёке на усмешку, - понятно. Меня подозревают. Ну что ж, я всегда знал, что в этой группе я буду первым, на кого направят всех собак. Даже не знаю, оскорбляет это меня или льстит. Наверное, и то, и другое.       - Разумеется, тебя подозревают, - кивнул Чонвон, и его голос звучал как приговор. - Ты был на месте преступления. У тебя в руках была серая вещь. У тебя нет алиби. Всё сходится. Если ты сейчас скажешь, что у тебя ещё и мотив был, я вызову полицию и скорую. В обратном порядке.       - Вообще-то, - Сонхун повернулся к Хисыну, и его голос стал мягче, но ровно настолько, насколько может быть мягким голос человека, которого обвиняют в краже, - у меня есть алиби. Хисын, любимый, ты же видел, что я принёс вчера в комнату? Скажи им, прежде чем меня начнут пытать. Я не хочу, чтобы меня пытали. У меня низкий болевой порог.       Ли медленно кивнул. Его рука нашла руку Пака и переплела пальцы с той собственнической нежностью, которая всегда появлялась у него, когда его парню угрожала опасность.       - Да, видел. Это была твоя серая футболка из спортзала. Ты её постирал и забрал с сушилки. Кстати, ты забыл её погладить, но я простил тебе этот грех, потому что ты выглядел слишком трогательно, когда заснул в ней. Как ангел, которого выгнали из рая за нарушение дресс-кода.       - Спасибо, любимый, - Сонхун улыбнулся той самой тёплой улыбкой, которую приберегал только для Хисына, и придвинулся ближе. Потом повернулся к остальным, и улыбка исчезла, как снег под огнемётом. - Я НЕ БРАЛ КАРДИГАН. Это была моя футболка. Если кто-то скажет, что это не так, я лично проведу с ним беседу в тёмном переулке. И беседа будет короткой.       - Докажи, - потребовал Чонвон, которого не впечатлили угрозы.       Сонхун встал, сходил в спальню и вернулся с серой футболкой. Бросил её Чонвону с таким видом, будто швырял перчатку перед дуэлью.       - Держи. Нюхай. Изучай. Это хлопок с примесью моего пота, а не «Свежесть альпийских лугов». Если ты найдёшь там хоть одну альпийскую ноту, я съем эту футболку. Без соли. Без приправ. И, возможно, без сожалений.       Чонвон понюхал. Поморщился. Протянул футболку Джею, чтобы тот тоже засвидетельствовал.       - Действительно, не альпийские луга, - констатировал Джей, принюхиваясь с видом эксперта-криминалиста. - Скорее, подвал после наводнения. Или спортзал после четырёхчасовой тренировки. Или то, как пахнет разбитая мечта.       - Я в ней спал!       - Зачем ты спишь в свежепостиранной футболке? - удивился Джейк, и его лицо выражало искреннее недоумение пополам с экзистенциальным ужасом. - Это всё равно что помыть посуду, а потом сразу её испачкать. Или прочитать лекцию о пользе сна, а потом не спать трое суток.       - Я ЗАМЁРЗ! Хисын забрал одеяло!       - Я не забирал, - возразил Хисын, и его голос стал обволакивающим, как тёплый плед. - Ты сам ко мне прижался и сказал «обними меня, мне холодно». Что я и сделал. С огромным удовольствием. И если бы ты замёрз насмерть, я бы лично сделал из тебя чучело и поставил в углу комнаты для красоты. Но ты выжил, поэтому я откладываю таксидермию до лучших времён.       - Это... романтично? - неуверенно спросил Джейк.       - Это практично, - поправил Хисын.       Сону открыл глаза и посмотрел на них с тем особенным выражением, которое появлялось у него каждый раз, когда их милые перепалки достигали пика абсурда.       - Вы такие милые. Меня сейчас стошнит от умиления. Причём в буквальном смысле. Джей, запиши: если меня вырвет, это будет на совести Хисына и Сонхуна. И пусть на моём надгробии напишут: «Погиб от передозировки чужой романтики».       - Записал, - ответил Джей. - Пункт сорок восемь. «Ким Сону стошнило от умиления». Я думаю, это будет хорошее название для моих мемуаров. Или для моего заявления в полицию.       - Завидуй молча, - хором ответили Хисын и Сонхун, даже не сговариваясь.       - ТАК! - Чонвон снова хлопнул в ладоши, и звук был такой, будто треснула чья-то жизнь. - Сонхун оправдан. Временно. Но кардиган всё ещё не найден. А это значит, что настоящий преступник всё ещё на свободе и, возможно, прямо сейчас носит мою вещь. Пьёт чай в моём кардигане. Смотрит телевизор в моём кардигане. Спит в моём кардигане. От одной этой мысли я хочу провести серию допросов с пристрастием. Кто ещё заходил в наше общежитие вчера вечером?       Повисла пауза. Все переглядывались с таким видом, будто каждый прикидывал, не он ли случайно ограбил Чонвона во сне. Сону даже проверил свои руки - не держат ли они случайно серый кардиган.       - Вообще-то, - медленно произнёс Сону, и его голос приобрёл тот особый потусторонний оттенок, который обычно предвещал либо пророчество, либо очень странную шутку, - к нам вчера заходили гости. Из TXT. Ёнджун-хён и Бомгю-хён. Я это точно знаю, потому что их ауры были повсюду. Лавандовые. Сладкие.       - И что они тут делали? - в голосе Чонвона зазвучали опасные нотки, как у детектива, который вот-вот раскроет дело века.       - Ну... - Сону замялся, подбирая слова и, видимо, консультируясь с космосом, - Ёнджун-хён говорил, что ему нужно было забрать какую-то зарядку, которую он забыл в прошлый раз. А Бомгю-хён просто пришёл за компанию. Сказал, что без Ёнджуна никуда не ходит, потому что тот без него теряется в пространстве и однажды чуть не уехал в Инчхон вместо Каннама. И ещё сказал, что если Ёнджун потеряется окончательно, он подаст заявление в полицию и заодно получит страховку.       - Это правда, - подтвердил Ни-Ки, вытирая мокрые руки о штаны и окончательно добивая их чистоту, - я их видел. Ёнджун-хён что-то искал в коридоре с видом человека, который потерял смысл жизни, а Бомгю-хён стоял рядом и комментировал: «Ты ищешь зарядку уже пятнадцать минут. Может, просто купим новую? Или вызовем поисковую группу? Или напишем завещание на эту зарядку, потому что она, видимо, уже недееспособна?»       - Идиллия, - фыркнул Джей, пролистывая заметки и пытаясь не порезаться об разбитый экран, - напоминает наших голубков, только с меньшим количеством чёрного юмора и без угроз расчленением. Хотя, судя по цитате, они догоняют.       - Неправда, - возразил Сонхун, и его глаза блеснули тем самым опасным блеском, - у них тоже чёрный юмор. Просто вы этого не видите, потому что они скрывают его за милыми улыбками и парными худи. Ёнджун на прошлой неделе сказал, что если Бомгю ещё раз забудет их годовщину, он завещает его коллекцию мягких игрушек детскому дому. А Бомгю ответил, что тогда Ёнджуну придётся завещать и себя, потому что он без своих игрушек не выживет и будет приходить к нему в виде призрака, чтобы дёргать за волосы по ночам. И ещё добавил, что призрак не платит за аренду, так что это выгодно.       - Это мило, - заметил Хисын, - но недостаточно мрачно. Мы бы в такой ситуации обсудили, кто кого переживёт и как рациональнее разделить имущество. Недвижимость, акции, место на кладбище. И кто будет поливать цветы на могиле. И зачем вообще поливать цветы, если можно просто кремировать и развеять над Ханганом.       - Именно, - согласился Сонхун и поцеловал его в щёку. - У нас стандарты чёрного юмора выше. Мы обсуждаем кремацию до того, как это стало мейнстримом.       - Можно я уже разорву контракт? - спросил Джейк, глядя в потолок так, будто там был написан ответ на все вопросы. - Или хотя бы напишу заявление на отпуск по причине психического истощения?       - Нет, - хором ответили все.       - Я ОТВЛЁКСЯ! - рявкнул Чонвон так, что даже Хисын и Сонхун прекратили ворковать и посмотрели на него с почтительным интересом. - Значит, Ёнджун-хён и Бомгю-хён были здесь вчера. Ёнджун-хён ходил по общежитию. Один. Потому что Бомгю-хён, судя по всему, ждал его в коридоре и не смотрел, ЧТО именно берёт его парень. Преступная халатность.       - А ещё, - добавил Джейк, поднимая руку с энтузиазмом свидетеля, который наконец вспомнил важную деталь, - я вспомнил кое-что. Ёнджун на прошлой неделе говорил на Music Bank у, что обожает серый цвет. Что у них с Бомгю даже есть парные серые худи. И что он мечтает о вязаном сером кардигане. Он так и сказал, цитирую дословно: «Мечтаю о вязаном сером кардигане, как у Чонвона из ENHYPEN. Это буквально моя мечта. Я бы продал душу за такой. Или почку».       - ДА! - закричал Ни-Ки, подпрыгивая на месте. - Я тоже это слышал! Я ещё подумал: странно, что он так конкретно про Чонвон-хёна сказал. Обычно люди говорят «хочу такой кардиган», а не «хочу кардиган, как у конкретного человека, и я знаю его адрес и график стирки».       - Это называется «улика», - прокомментировал Джей, делая пометки. - И довольно жирная. Если бы эта улика была едой, ей бы объелся весь состав.       Лицо Чонвона медленно превратилось в маску холодной ярости. Если бы в этот момент кто-то измерил температуру в комнате, она бы упала градусов на пятнадцать. Сону поёжился и накинул плед.       - Чхве Ёнджун, - произнёс Чонвон, и каждое слово падало, как камень в ледяную воду, - мой хён из TXT. Мой друг. Мой коллега. Который приходит к нам в гости. Который пьёт наш чай. Которому я лично показывал свою коллекцию кардиганов, когда он проявил нездоровый интерес. Я ему доверял. Я ему показывал ниточку на рукаве! Он. Украл. Мой. Кардиган.       - Это пока только версия, - осторожно заметил Джей, поднимая палец. - У нас нет прямых доказательств. Только косвенные. Если мы ошибёмся, это будет международный скандал.       - Это не версия, - отрезал Чонвон. - Это приговор. И я приведу его в исполнение. Сегодня же. До ужина.       Сонхун присвистнул. Тихо, мелодично.       - Ого. Чонвон в режиме судьи, присяжных и палача одновременно. Это впечатляет. Я бы даже сказал, это пугающе сексуально. В смысле, эстетика холодной ярости. Если бы я не был безнадёжно влюблён в Хисына, я бы испугался. Но я и так боюсь.       - Ты находишь чужую ярость эстетичной? - удивился Сону, поправляя плед.       - Я нахожу эстетичным всё, что связано с драмой, в которой мы с Хисыном не участвуем в качестве обвиняемых, - ответил Сонхун, устраиваясь поудобнее и кладя голову на плечо Хи. - Мы в этой истории просто зрители. В первом ряду. С попкорном. И с осознанием, что на этот раз не нас будут допрашивать.       - У нас нет попкорна, - заметил Джейк с искренней печалью в голосе. - У нас вообще ничего нет. Только страдания.       - Значит, будем смотреть без попкорна, - отмахнулся Хисын. - Суть не в еде. Суть в том, что мы сейчас поедем в общежитие TXT, и я наконец увижу, как Ёнджун-хён будет оправдываться. Это будет лучше любого фильма. Если повезёт, он даже расплачется. Я не видел, как плачут хёны из группы. Говорят, у них слёзы лавандового цвета, и Моа они понравятся.       - Ты невозможен, - вздохнул Сонхун, но в его голосе было столько нежности, что это прозвучало как «ты лучшее, что со мной случалось».       - Я знаю, любимый, - ответил Хисын и поцеловал его в макушку. - Именно за это ты меня и терпишь.       Чонвон проигнорировал всю эту сцену, потому что его мозг уже работал в режиме составления плана военной операции. Он надевал куртку резкими, отточенными движениями, как солдат перед высадкой.       - Мы едем в общежитие TXT. Прямо сейчас.       - Что?! - хором воскликнули все, включая тех, кто до этого момента делал вид, что их это не касается.       - Но у нас завтра запись! - напомнил Джей, поднимая блокнот, будто тот мог служить щитом.       - И вечерняя тренировка! - добавил Ни-Ки с отчаянием в голосе. - Если я пропущу тренировку, я разучусь танцевать, и наша карьера закончится, и мы все пойдём работать в эскорт!       - И ужин! - вставил Джейк, для которого пропуск приёма пищи был трагедией, сопоставимой с концом света и нашествием зомби одновременно.       - Ужин подождёт, - отрезал Чонвон, застёгивая куртку. - Справедливость не ждёт. Месть не ждёт. Мой кардиган не ждёт. Мы едем все вместе. Это не просьба. Это приказ.       - А если хён не признается? - спросил Сону с искренним любопытством.       - Признается, - в голосе Чонвона зазвучали опасные нотки. - У меня есть методы. Старые. Проверенные. Неприятные. И я не побоюсь их применить.       - Какие методы? - с интересом спросил Хисын, и его глаза загорелись, как у ребёнка перед витриной с игрушками.       - Я скажу Бомгю, что Ёнджун украл не просто кардиган, а ПАРНЫЙ кардиган. И что теперь Бомгю тоже должен такой носить, чтобы поддерживать имидж пары. А он ненавидит вязаные вещи. Говорит, что они колются и вызывают у него экзистенциальный кризис. Ёнджун знает это. Он испугается, что парень заставит его вернуть кардиган и заодно будет дуться на него неделю. А когда Бомгю дуется, он включает игнор. Полный. Как будто тебя нет.       В комнате повисла восхищённая тишина. Даже лампочка перестала моргать от уважения к гениальности плана.       - Чонвон, - медленно произнёс Сонхун, и в его голосе звучало неподдельное уважение, смешанное с ужасом, - это самый жестокий план, который я когда-либо слышал. Это психологическая война высшего уровня. Ты уверен, что тебе не нужны консультанты по запугиванию?       - Да, - поддержал его Хисын. - Мы могли бы стать твоими военными советниками. У нас богатый опыт. Однажды Сонхун довёл курьера до нервного срыва, просто спросив, не хочет ли тот зайти на чай. И добавил, что чай из экологически чистых трав.       - Нет, - перебил Чонвон, не дав им развить тему, - вы двое поедете с нами и будете вести себя как обычно. То есть мило ворковать и отпускать комментарии про смерть, налоги, кремацию и неизбежность тепловой смерти Вселенной. Это будет отвле кающим манёвром. Пока они будут пытаться понять, шутите вы или реально обсуждаете свои похороны, я проведу допрос.       - Это мы можем, - согласился Сонхун, и его глаза блеснули.              - Сделаем в лучшем виде, - кивнул Хисын. - У нас как раз была заготовлена дискуссия на тему «стоит ли кремировать друг друга или лучше традиционное захоронение, и кто будет хранить урну с прахом». Обсудим её в голос. С деталями.       - Идеально, - кивнул Чонвон. - Выезжаем через пять минут. Ни-Ки, вызывай такси. Джей, готовь заметки, будешь протоколировать допрос. Джейк, Сону - вы группа моральной поддержки. Или запугивания. По обстановке. Будьте готовы смотреть осуждающе. Если понадобится плакать.       - Я умею смотреть осуждающе, - сказал Сону и немедленно продемонстрировал это умение. Получилось так жутко, что Джейк попятился и наступил на свои кроссовки.       - Прекрасно, - одобрил Чонвон. - Хисын, Сонхун — вы отвлекающий манёвр и главные комментаторы.       - Лучшая роль, - сказал Хи.       - Мы родились для неё, -подтвердил Хун и переплёл пальцы с пальцами Хисына. - Ну, или нас родили. А потом мы встретились и начали планировать совместные похороны.       Через пятнадцать минут вся семёрка ENHYPEN стояла у дверей общежития TXT. Чонвон нажал на звонок с такой силой, будто от этого зависела судьба мира. Дверь открыл Хюнин Кай. Увидев делегацию в полном составе, он моргнул раз, другой, и его лицо медленно вытянулось, как у человека, который открыл дверь и увидел там свою смерть.       - О, привет? А что вы тут... всем составом? В десять вечера? Выглядит как начало фильма ужасов. Или как рейд полиции. Или как рейд полиции в фильме ужасов. Мне начинать кричать? Или плакать?       - Мы пришли с дружеским визитом, - улыбнулся Чонвон улыбкой, от которой у Кая волосы на руках встали дыбом, а по спине пробежал холодок. - Ёнджун-хён дома?       - Э-э... да. Он в гостиной. С Бомгю-хёном. Они смотрят фильм. И едят попкорн. Как нормальные люди... - Кай сглотнул, переводя взгляд с одного лица на другое, - ...о боже, у тебя такое лицо, Чонвон-и. Что случилось? Кто-то умер? Пожалуйста, скажи, что никто не умер. Я слишком молод, чтобы давать показания в суде.       - Никто не умер, - ответил за Чонвона Хисын, и его голос был обманчиво мягким, как подушка, - пока что. Ключевое слово «пока». Мы здесь, чтобы предотвратить возможные смерти. Или спровоцировать их. Ещё не решили. Это зависит от состояния кардигана.       - Хисын, не пугай Кая, - ласково пожурил его Сонхун, но в его глазах плясали бесенята. - Кай, мы просто пришли поговорить. О кардигане. О доверии. О том, что бывает с теми, кто трогает вещи Чонвона без спроса. Спойлер: ничего хорошего.       - Я сейчас заплачу, - честно предупредил Кай и крикнул куда-то вглубь общежития, - Субин-хён! Тэхён-хён! У нас гости! ENHYPEN! Всем составом! И, кажется, нам понадобится священник! Или адвокат! Или сразу катафалк!       Из гостиной выглянул Чхве Субин - лидер TXT, с вечной ямочкой на щеке, которая сейчас предательски исчезла из-за выражения крайнего удивления и лёгкой паники.       - ENHYPEN? Всем составом? В десять вечера? - Субин быстро пересчитал гостей, будто надеялся, что ему померещилось, и на самом деле их не семь, а хотя бы трое. - Что-то случилось на музыкальном шоу? Нас дисквалифицировали? Мы неправильно станцевали? Пак потерял паспорт и мы не едем в тур? Кто-то умер? Пожалуйста, скажите, что никто не умер. Я не готов писать соболезнования.       - Шоу ни при чём, - ответил Джей, поправляя очки и открывая блокнот на нужной странице. - У нас внутреннее расследование по факту кражи. И оно привело нас к вам. Расслабьтесь, мы пока никого не обвиняем. Только подозреваем. Всех.       - Пока, - подчеркнул Джейк, выглядывая из-за плеча Джея. - Но это может измениться в любую секунду.       - А где Тэ? - спросил Сону, сканируя помещение на предмет скрытых угроз и аур. - Он нам тоже понадобится. Для полноты картины. И для его едких комментариев. Его аура сарказма сейчас будет очень кстати.       - Я здесь, - Кан Тэхён вышел из кухни с чашкой чая, двигаясь с грацией человека, который предчувствует катастрофу, но решил встретить её с достоинством и с чаем. - И я не знаю, что происходит, но чувствую, что мне это не понравится. У меня отличная интуиция на катастрофы. Она сейчас звенит, как пожарная сигнализация.       - Правильно чувствуешь, - кивнул Ни-Ки, проходя в прихожую и вытирая ноги с преувеличенной тщательностью. - Будет весело. Для нас. Для вас вряд ли. Для Ёнджуна особенно.       Тем временем в гостиной на диване сидели Чхве Ёнджун и Чхве Бомгю. Точнее, Ёнджун сидел, а Бомгю лежал, положив голову ему на колени, и что-то смотрел в телефоне с таким безмятежным видом, будто за стенами общежития не происходило ровно ничего интересного и мир не катился в тартарары. Увидев делегацию ENHYPEN в полном составе, Бомгю сел. Медленно. Осторожно. Как человек, который только что осознал, что его безмятежный вечер только что ушел. Не попрощавшись.       - Ого, - произнёс он, и его голос прозвучал как колокол, - вы всем составом? В десять вечера? А мы вас не ждали. Вообще. Вообще никак. Даже мысли не было.       - Мы по делу, - Чонвон вышел вперёд и остановился прямо перед диваном, возвышаясь над сидящими. - Ёнджун.       Парень сглотнул. Его кадык нервно дёрнулся. Он выглядел как человек, который увидел призрака, налоговую и бывшего одновременно.       - Да, Чонвон-и?       - Где мой кардиган?       В комнате резко похолодало. Тэхён поставил чашку и потянулся за пледом.       - Что? - переспросил Ёнджун, и его лицо стало медленно приобретать оттенок дорогой бумаги премиум-класса.       - Мой серый кардиган. Который висел вчера в ванной. Который пропал. Который ты, по многочисленным свидетельским показаниям, очень хотел заполучить. Вплоть до продажи внутренних органов. Где он? Задаю вопрос в последний раз перед тем, как перейти к активным действиям. А мои активные действия... неприятные.       Ёнджун побледнел окончательно. Даже его уши побелели. Бомгю перевёл взгляд с Чонвона на Ёнджуна и обратно, и в его глазах начало проступать понимание. Медленное. Неотвратимое. Как цунами. Или как осознание, что ты забыл выключить утюг.       - Ты что, украл кардиган? У Чонвона? У того самого Чонвона, который стирает свои вещи вручную и помнит количество пылинок на подоконнике? Который может посмотреть на человека так, что тот начнёт составлять завещание? Скажи мне, что это не так. Скажи мне, что ты не настолько безрассуден. Скажи мне, что у тебя есть инстинкт самосохранения. Хотя бы остаточный.       - Я... я... - Ёнджун замялся, и его глаза заметались по комнате, как тараканы при включении света. - Я не крал! Я... одолжил! На время! С возвратом!       - АГА! - вскричал Ни-Ки, тыкая пальцем в сторону дивана с энтузиазмом прокурора. - Кардиган у него! Признание получено! Записывайте! Дело раскрыто! Преступник пойман!       - Я хотел вернуть! - затараторил Чхве, и его голос сорвался на фальцет. - Честно! Просто он такой мягкий! И пахнет «Альпийскими лугами»! Как швейцарский курорт! Как мечта! И у него ниточка на рукаве, которая приносит удачу! Я подумал, чтопоношу денёк, и верну! Один денёк! Я бы вернул завтра! Честное слово!       - Ты его НОСИЛ?! - голос Чонвона поднялся до опасной высоты. Где-то на кухне звякнула посуда.       - Только вчера вечером! - Ёнджун уже практически кричал. - Когда мы с Бомгю смотрели фильм! Мне было холодно! Я завернулся в кардиган, и он был такой уютный! Теплее, чем совесть!       Бомгю закатил глаза с таким выражением, будто только что осознал весь масштаб катастрофы.       - Я же тебе говорил, - произнёс он голосом человека, который повторяет одно и то же в сотый раз и уже потерял надежду быть услышанным, - «Милый, это пахнет чужим кондиционером. Откуда эта вещь? Почему она пахнет альпийскими лугами, если у нас дома кондиционер с ароматом лаванды?» А ты сказал: «Это сюрприз, не спрашивай». Я думал, ты купил себе новый свитер и стесняешься признаться, сколько он стоил! А ты... ТЫ УКРАЛ ЕГО У ЧОНВОНА.       - ОДОЛЖИЛ! - Ёнджун практически взмолился, складывая руки в молитвенном жесте.       - ОДОЛЖИЛ! - эхом подтвердил Чонвон. - Ты сказал «одолжил». Но я не давал разрешения. Мы не обсуждали это. Ты не писал мне. Ты не звонил. Ты даже не намекнул. Ты просто взял мою вещь. Поэтому это НЕ «одолжил». Это КРАЖА. Со взломом. С проникновением. Статья Уголовного кодекса. Мне Джейк рассказал.       - Я смотрел «Закон и порядок», - с гордостью подтвердил Джейк. - Пять сезонов. И «CSI». Там тоже про кражи.       Пока Чонвон допрашивал Ёнджуна, Хисын и Сонхун устроились на свободном кресле с максимальным комфортом. Хисын обнял Сонхуна за плечи, и тот немедленно прижался к нему, подтянув ноги и устроившись так, будто они пришли в кино.       - Смотри, - прошептал Хисын, и в его голосе звучало искреннее удовольствие, - у них тоже драма. Кража. Допрос. Бледный Ёнджун. Дрожащий голос. В следующем акте, я надеюсь, будут слёзы.       - Но наша драма лучше, - так же шёпотом ответил Сонхун, устраивая голову на плече Хисына, - у нас более высокие ставки и более качественный сценарий. Мы хотя бы не воруем друг у друга одежду. Я просто пользуюсь твоим кремом, а ты съел мой йогурт.       - Он был просрочен.       - Это был греческий йогурт! Он не портится! Он как любовь - вечен!       - Всё портится, любимый, - философски заметил Хисын, поглаживая плечо Сонхуна, - даже наши шансы на спокойную старость. Особенно если учесть, что мы живём с людьми, которые воруют кардиганы у дружественных групп. Сегодня кардиган, а завтра наша песня.       Сону, стоявший рядом, не выдержал и прыснул. Смех получился сдавленным.       - Вы невозможны. Я пришёл на допрос, а оказался на стендап-концерте для двоих.       - Мы знаем, - хором ответили Хисын и Сонхун, даже не понижая голос.       Тем временем Ёнджун под конвоем Чонвона, Джея и Ни-Ки отправился в свою комнату. Его походка была походкой приговорённого к казни, которому дали последнюю сигарету, но он не курит. Субин стоял в стороне, прижав руку к груди, и выглядел как лидер, который только что осознал, что его группа в одном шаге от международного скандала.       - Я как лидер TXT официально заявляю, - его голос звучал как предсмертная записка, - мы не имеем отношения к этому преступлению. Это была личная инициатива Ёнджуна. Остальные участники непричастны. Мы даже не знали. Пожалуйста, не вводите санкции...       - Как лидер ENHYPEN официально заявляю, - парировал Чонвон, не оборачиваясь, - я пока не решил, имеете вы отношение или нет. Всё зависит от того, в каком состоянии кардиган. Если на нём пятно, я буду очень, очень расстроен.       - А если на нём дырка? - с ужасом спросил Джейк, и его голос дрогнул.       - Тогда это больше не расследование, - ответил за Чонвона Хисын, лениво растягивая слова, - это место преступления. С вещдоками. С очной ставкой. С присяжными. И Сону будет проверять ауру на предмет вранья.       - А если дырка и пятно? - пискнул Кай из дальнего угла.       - Тогда мы вызываем ритуальную службу, - мрачно добавил Сонхун, - и проводим погребальный обряд над останками. У меня есть чёрный костюм. Я готов. Я всегда готов к похоронам.       - Это был риторический вопрос! - простонал Кай.       Через минуту Ёнджун вернулся. В руках он держал серый кардиган. Шёл он так, будто нёс не одежду, а собственную голову.       - Вот, - прошептал он, протягивая кардиган обеими руками, как подношение, - я аккуратно. Очень аккуратно. Я даже спал на спине, чтобы не помять. И ниточка на месте. Я её даже не трогал. Ни разу. Ни пальцем.       Чонвон выхватил кардиган. Осмотрел швы, понюхал рукава, проверил ниточку.       - Пятен нет, - признал он. - Ниточка на месте. Запах... немного смешался с запахом Ёнджуна. Но это поправимо. Стирка вернёт ему первозданную чистоту.       - Я постираю! - предложил Ёнджун. - Вручную! Тридцать градусов! С «Альпийскими лугами»!       - Нет уж, - Чонвон прижал кардиган к груди, как ребёнка, - к этому кардигану ты больше не прикоснёшься. Никогда. Даже взглядом. Даже в мыслях.       Бомгю подошёл и встал рядом с Ёнджуном. Взял его за руку, то ли в знак поддержки, то ли чтобы парень не попытался сбежать через окно.       - Чонвон-и, - сказал он примирительно, - мой парень идиот. Это медицинский факт. Но он идиот с добрыми намерениями и искренней любовью к вязаным вещам. Можно мы извинимся и закажем вам ужин? И десерт? И новую бытовую технику? И, возможно, ритуальные услуги? Просто на всякий случай.       - И чизкейк, - добавил Ёнджун, всё ещё глядя в пол, - я закажу тот чизкейк, который ты любишь. Два. Десять. Грузовик чизкейков. Пожизненный запас.       Чонвон задумался. Все ждали. Субин перестал дышать.       - Что скажете? - Чонвон повернулся к своей группе.       - Если чизкейк, то да, - немедленно отозвался Ни-Ки.       - Я за, - кивнул Джейк. - Еда компенсирует всё. Даже кражу.       - Ужин и десерт за счёт TXT - это справедливо, - согласился Джей.       Сону улыбнулся.       - Аура у них виноватая, но чистая. Они раскаиваются.       Хисын и Сонхун переглянулись.       - Мы согласны, - начал Хисын, - но при условии. В меню токпокки. Острые.       - И Ёнджун-хён публично признает, что кардиганы ENHYPEN лучшие в индустрии, - добавил Сонхун. - Пост в Виверс. С хэштегом #CardiganRespect.       - Договорились, - быстро сказал Ёнджун. - Я напишу. Я признаю. Я сделаю что угодно. Только перестань на меня так смотреть, Чонвон.       Чонвон выдохнул.       - Инцидент исчерпан. Но если ты ещё раз...       - Не прикоснусь! Клянусь! Бомгю, скажи!       - Он не прикоснётся, - подтвердил Бомгю. — Я запру его в комнате. И отберу телефон.       - Эй!       - Молчи. Ты в долгу перед обществом.       Кай, Субин и Тэхён синхронно выдохнули.       - Я думал, будет драка, - признался Кай.       - Я думал, будет кровь, - добавил Субин.       - Я думал, будет контент для влога, - сказал Тэхён. - Но драма без крови тоже ничего.       - Контент будет, - пообещал Чонвон. - Когда вы будете заказывать ужин.       - Это унизительно, - простонал Ёнджун.       - Это урок, - поправил Бомгю. - В следующий раз вспомни этот вечер.       - Я запомню...       - Вот и славно, - Чонвон улыбнулся. - А теперь чизкейк. И токпокки.       - Для наших голубков, - добавил Ни-Ки.       - Мы не голубки, - возразил Хисын.       - Мы вороны, - подтвердил Сонхун. - С чёрным юмором и пожизненным контрактом.       - Вороны живут недолго, - заметил Сону.       - Значит, мы бессмертные вороны, - парировал Хисын. - С доступом к полной жизни. И чизкейком.       Вся компания, все двенадцать человек рассмеялась и двинулась на кухню. Кардиган вернулся к владельцу. Справедливость восторжествовала. Ёнджун был прощён. А Хисын и Сонхун сидели в обнимку, комментируя всё с той смесью любви и кромешно-чёрного юмора, которая делала их самой особенной парой в K-pop индустрии.       - Знаешь, - прошептал Сонхун, - я рад, что мы пришли.       - Я тоже, - ответил Хисын. - Драма, еда и возможность увидеть хёна на грани нервного срыва. В следующий раз оставим у них какую-нибудь ценную вещь.       - И посмотрим, кто украдёт?       - И посмотрим, как они будут оправдываться. Это лучше любого сериала.       - Договорились, - Сонхун прижался крепче. - Но без краж. Просто приедем в гости.       - Без краж. Только чёрный юмор. И чизкейк.       И они остались сидеть так: в обнимку, счастливые, язвительные и абсолютно невыносимые. Как и всегда.