Будни некроманта

      Прямо по центру груди, где соединяются ребра, торчал нож. Деревянная рукоятка, вся измазанная в черной густой крови, покачивалась от каждого неровного шага. Пальцы сжимались вокруг лезвия, чтобы не дать выпасть или вонзиться глубже. Сюртук авроратской формы был вдоль и поперек изрезан звериными когтями. Порезы едва достали до костей, но вытерпеть ещё хотя бы минутку боли казалось невозможным. Кровь пропитала всю рубашку, утекла в штаны до резинки трусов и противно испачкала косые бороздки, ведущие к члену. Красные корочки уже начали стягивать веснушчатую кожу.       Рон привалился плечом к дереву и сипло выдохнул. Легкое не проколото, но от хождения диафрагмы нож все острей впивался в пульсирующее мясо.       — Кхыа.       Истошный хрип вырвался из стиснутых губ вместе со сгустком кровавой слизи. Капли склизко поползли по подбородку, капнули на солдатские сапоги. Ноги медленно накренились, и Рон сполз по стволу на колени.       — Он здесь! — в тишине леса раздались голоса.       Рон в пелене мучений видел только мерцающие палочки, нашивки Аврората и больше ничего. Он свалился на спину, сдаваясь адской боли. Глаза закатились, а во рту клубами запенилась кровь. Чужие крепкие руки рванули его рубашку, дернули пуговицы, чье-то ухо припало к груди (чуть левее от рукоятки ножа).       — Живой-живой! — скомандовал грубоватый голос.       — Мерлин, у него нож в сердце! — вскрикнул кто-то из молодых. — Какого хрена у него в сердце нож?!       Рона с силой повернули на бок, из его рта вылилась накопившаяся рвото-кровь. Аврор поопытнее свернул тело товарища как можно плотнее в клубочек, вскочил и схватил палочку.       — Да стойте, его разорвет от бессознательной аппарации! — испуганно встрял младший.       — Ничего страшного. — облизнул сухие губы аврор. — Там же Снейп.       Он хитрюще улыбнулся, отошел от тела Рона на пару шагов и небрежно произнес заклинание. Пространство вокруг веснушчатой тушки сжалось, земля колыхнулась, и тело пропало. Остались только подмятые осенние листочки и чернющая лужа крови, медленно впитывающаяся в чернозем.       Рон не был без сознания. Он запомнил, как тогда скукожился. Как треснула его кожа по всей левой ноге от икры до задницы. Как от аппарации завибрировал нож в сердце, раздирая последние нити миокарда. Его выплюнуло на паркет богом забытого крыла Министерства. Ужасная шутка Кейла, который его переместил.       Рон перекатился на лопатки, руки его раскинулись во все стороны. Он жадно раскрыл рот и втянул побольше воздуха, собрал последние силы в кулак.       — Эй… — прохрипел он, теряясь в звуках от бессилия и головной боли.       Крови утекло уже с два литра. Конечности поледенели, но потерять сознание означало проиграть. Ресницы мелко задрожали, кожа потеряла какой-либо цвет. Рон побелел на глазах. А потом тьма.       Тук.       Рон нахмурился.       Тук. Тук. Тук.       Какой придурок долбит ему по лбу молоточком для проверки рефлексов.       Разлепив склеенные потом и слезами веки, Рон туманно уставился на кончик своего носа. Дальше он пока не видел и мог ориентироваться только на световые пятна. Рон прислушался к телу и понял, что лежит в каком-то помещении на койке. Все бы ничего, да прямо в лицо светила напольная лампа, испепеляющая сетчатку. Сбоку двигалось что-то черное. Потом оно заговорило.       — Доброе утро. — в пожелании не было ни грамма приветливости. — Проснулись, мистер Уизли?       Рон свел брови к переносице, сильнее скосил глаза и попытался найти на своей груди рукоятку ножа. Но не нашел. Не то чтобы ножа — полгруди не было. Искусно сделанная алеющая дырка, вскрытые ребра и полное бесповоротное отсутствие сердца.       — М. — мыкнул Рон, приподнимая брови в легком удивлении.       — Да, насчет этого, — многозначно вздохнул черный силуэт, — я скоро верну как было. В любом случае виноваты вы сами.       Рон поднял взгляд на то место, откуда предположительно доносилась человеческая речь. Он очень сильно прищурился, хрусталик сжался, и на фоне темного пятна прояснилось бледное недовольное лицо.       — Е-мае. — свистяще выругался Рон. — Вас еще не хватало…       — Я тоже безумно рад вас видеть. — бесстрастно констатировал Снейп, переложив из руки в руку медицинский молоточек. — Вы зачастили попадать в передряги. Специально, чтобы я тратил на вас время?       — Да, я убийственно по вам скучал. — растянулся в усмешке Рон, но в силу контузии лыба получилась очень кривой.       Северус потянулся рукой в латексной черной перчатке к стоящему у изголовья аппарату, повернул шестеренку чуть вправо. Рона скрутило от мелких токовых биений куда-то между легких. Он захлебнулся кислородом и выгнулся.       — Понял! — прошипел он, сжимая между пальцев больничные простыни.       — И славно. — ответил Снейп, вернув шестеренку в прежнее положение.       Аппарат был поистине страшный. Где-то что-то крутилось, какая-то фиолетовая жижа переливалась по стеклянным трубочкам туда-сюда, механизмы щелкали в сопровождении магического свечения. Рон покосился на это действо с опаской.       Северус взялся за обыденность — начал протирать алюминиевый скальпель. Рон, насмотревшись на гудящий аппарат, обиженно вздохнул и перевел взгляд на непоколебимого Снейпа.       — А где мое сердце-то? — спросил он с латентным раздражением.       — Было извлечено в целях сохранности жизни. — невозмутимо ответил Снейп и со звоном отложил скальпель в фарфоровый поддон. — Ты умудрился лишиться половины крови, сломать себе ребра, ключицу и отравиться нейротоксином.       — Были вторники и похуже. — хотел было улыбнуться Рон, но увидел, как зловещая латексная рука опять тянется к шестеренке. — Не надо!       Северус скептически прищурился, но все же решил сыграть в благородство и воздержался от пыток. Больше Рон предпочел не шутить.       Он оказывался в кабинете Снейпа чаще, чем получал премии. Всегда поводы откровенно глупые — то рука оторвется, то штырь проколет жопу. Вот на прошлой неделе выбило глаз. И все в Аврорате уже привыкли. И если остальных солдат с подобными ранами кремировали и хоронили, то Рона подкидывали Северусу под дверь. Знали, что некромант вылечит.       В дверь постучали. Зрение Рона окончательно проснулось, и он заметил, как Северус дернулся. Рон знал, что Снейпа в целом раздражают посторонние звуки. Время около четырех утра, гостей быть никак не должно.       Северус неспеша поднялся со своего рабочего места и подошел к двери. Теперь Рон мог увидеть на его столе свое собственное сердце, которое тот старательно зашивал. Оно не билось, но было красное-красное, сочное, как наливное яблочко.       — Кто там? — настороженно спросил Снейп, обращаясь за дверь.       — Это я. — ответил Гарри Поттер.       Северус очень тяжело выпустил воздух из легких и открыл дверь. Внутрь робко вошел незваный гость. От Поттера, только явившегося с задания, воняло как от псины, а взгляд был таким виноватым, что Снейпа скривило вдвойне. А вот Рон был безумно рад увидеть друга и тут же замахал ладонями и задрыгал ногами.       — Гарри! — взвизгнул он от восторга. — Наконец ты пришел! Забери меня от этого садиста. Ты посмотри, что он делает с моим сердцем!       Но Гарри не отреагировал. Он грустно посмотрел на Рона, словно тот уже умер. Грубый голос Снейпа прервал его траур.       — Чего вам, Поттер? — он вздернул бровью и скрестил на груди руки. — Я работаю.       — Он оправится? — с надеждой спросил Гарри, подходя к койке Рона. — Выглядит как покойник…       Его рука потянулась и коснулась лба друга. Рон замер. Потом опустилась к шее, потом еще ниже.       — Э-э-э! — попытался оказать сопротивление Рон. — В крови измажешься, ты чего!       Но Гарри не слышал. Он провел ладонью по зияющей дыре в чужой груди, будто не замечая её. Его пальцы скользнули между краями раны, утонули в стоящей внутри крови.       — Поверить не могу, что он опять нарвался. — грустно продолжил Гарри, пока Снейп за его спиной наблюдал за картиной с (Рон был готов поклясться) довольной издевочкой.       Гарри собрал руки на груди, вгляделся в лицо охреневшего Рона. Он устало выдохнул, потер переносицу и растер кровь друга себе промеж держателей очков. Рон аж поморщился.       — Поттер, я не хочу тратить время на то, чтобы вас утешать. — почти пропел Снейп, указывая на дверь. — Я сказал, что он выживет, значит выживет.       — Да, разумеется, профессор. — смиренно кивнул Гарри. — Я уже ухожу. Прошу, напишите мне, когда он придет в себя.       — Ау, я вот он! — крикнул Рон.       — Я так боюсь его потерять… — еле слышно признался Гарри, прежде чем покинуть друга и загадочный кабинет.       Снейп еще некоторое время постоял у двери со сцепленными руками. Рон стал пялиться на него с такой интенсивностью, что в какой-то момент Северус не выдержал и ехидно хехнул.       — Да бросьте, Уизли. — он развел руки . — Это почти забавно. Кроме меня, никто не в силах увидеть вашу говорящую душонку, все еще привязанную к телу. Какой раз вы ложитесь под мой нож, и каждый раз как в первый.       — Сейчас бы встать да взмазать по твоей улыбочке. — насупился Рон.       — Не в ваших интересах. — сказал Снейп и кивнул в сторону своего стола, на котором лежало застывшее сердце.       Он вернулся за работу. Сквозь свои очки со смешным увеличением Северус очень мелко сшивал гладкие мышечные волокна. Подобное всегда требовало ручной работы, палочка была слишком груба, а сердце у Уизли нежное. Рон от нечего делать смотрел на спину профессора. Было так тихо, а Снейп так горбился.       — Не сутулься. — не выдержал молчания Рон.       — Заткнитесь. — мгновенно отозвался Северус.       И тут Снейп выпрямился и откинулся на стуле. Рон увидел в его ладонях, в его гнусных латексных перчатках свое несчастное сердечко.       — Готово. — заявил Снейп.       — Ну наконец-то. — выдохнул Рон, демонстрируя как тяжко ему было все это время просто лежать. — Вставляйте и я пойду.       — Вот тут возникает ряд сложностей, Уизли. — таинственно прошептал Северус, вставая из-за стола. — Для вашего возвращения мне нужно провести ритуал.       — Ну так проводите. — не понял Рон. — Или мне нужно будет участвовать? Сплясать? Почитать что-то на латыни?       Северус с напускной нежностью вложил сердце Рона ему в грудь, припечатал пальцами, располагая поудобнее. Рон нетерпеливо подставился под его руки, желая как можно скорее вернуться к жизни. Снейп посыпал сверху порошок полыни. Травинки прилипли к влажному от крови сердцу. А затем, о ужас, Снейп снял перчатки. Врачебные пальцы вцепились в запястья Рона.       — Что-то в этом роде, Уизли.       Он склонился к чужому лицу почти нос к носу. Ещё никогда Рон не видел профессора так близко. Догадки о его садизме конечно были, но то пламя, которое Рон увидел в черных глазах, заставило по-настоящему испугаться. Он приоткрыл губы, втянул шею и пискнул.       Северус вдруг потерял лицо и отодвинулся. Он крадучись сел на край койки, не спуская глаз с сжавшегося Рона.       — Куда делась вся ваша храбрость? — спросил он уже без издевательства.       Рон промолчал. На запястьях все еще лежали бледные голые пальцы, и оттого говорить совсем не получалось. Северус вздохнул.       — Как с ребенком, честное слово… — простонал он. — Хорошо, извините мне мою грубость, начнем сначала.       Рон не успел даже опомниться, как профессор сдернул с его ног больничную простынь. Бедра у Уизли были раздатые, мощные, как у настоящего аврора. А член, заваленный чуть вбок, но не лишенный какой-то особенной мужской красоты, был мягко сжат между ляжек. Уизли с ужасом обнаружил, что все это время лежал голым.       — Не… — Рон сжал бедра плотнее, потянулся рукой, чтобы прикрыться, но Северус не дал.       — Вы ошибочно полагаете, что мне подобное приносит удовольствие. — равнодушно заявил Снейп, окидывая оценивающим взглядом мягкие рыжие кудри на лобке. — Попробуйте расслабиться, не напрягайте зад.       — Зад?! — встрепенулся Рон, с огромным усилием привставая на локтях.       Северус подхватил нерадивого пациента под таз и устроился поудобнее между массивных бедер. В холодном свете кабинета блеснул мокрый вытянутый промеж зубов язык. Рывком Снейп прижал колени Рона к его груди и крепко сжал всей ладонью веснушчатые икры. Слюна с языка тягуче капнула на сжатый от холода и ужаса анус.       — Я же просил, не напрягать. — со странной заботой пристыдил Северус.       — Сам бы… — пробурчал Рон, пытаясь звучать самодостаточно со скрюченным животом и задом наружу. Но не смог.       Северус прильнул губами к покрытым персиковой дымкой ягодицам. Он мягко прикусил розоватую кожу. Рон остолбенел и почувствовал, как отпечатывается след зубов. Все тело сжалось сильнее, он упал с локтей и впечатался рыжей макушкой в подушку.       Горячий язык, горячий черт возьми, плашмя прошелся по следу укуса.       Рон распахнул глаза и вылупился на потолок, на фоне которого маячили его собственные задранные вверх ноги. Ощущения были нарочито ласковыми. Чересчур опасными, приятными, как чистка ушей теплой ватной палочкой. В глазах помутнело.       Указательный палец с причмокивающим звуком проник внутрь.       — А! — шикнул Рон.       — Расслабь сфинктер. — скомандовал Северус. — Иначе достану расширитель.       Рон поверхностно задышал. Он понятия не имел, что такое расширитель, но звучало хуже, чем палец Снейпа. И этот скользкий от слюны, мертвецки бледный палец распрямился внутри и с методичностью хирурга растягивал его. Северус медленно проваливался в упругие стенки. Плоть под его давлением вжималась в тело.       — Так… — Рон прижался лицом к своему плечу и зажмурился. — Зачем так…       Его ноги закачались вперед-назад, и он не придумал ничего лучше, чем поставить их на плечи Северуса. Тот хмыкнул и вкрутил палец глубже. Ощущался каждый бугорок, каждый анальный синус. Северус уперся подушечкой и круговыми движениями помассировал переднюю стенку. Рон дернулся и толкнул его от себя ногами.       — Чт… — он непонимающе захлопал ресницами, пока профессор ловил его беспорядочно мечущиеся лодыжки.       — Это называется простата, Уизли. — пониженным тоном пояснил Снейп. — У вас она, кстати, увеличена. Писать не больно?       Рон приготовился съязвить, но вместо этого только послушно замотал головой. Северус едва заметно усмехнулся и уложил голени Рона себе по плечам.       — Хороший мальчик. — второй палец вошёл рядом с первым.       Стыд орал Рону, что подобное чересчур, но низ живота скрутило как при самой жаркой дрочке. Дыхание сбилось, потому что беспощадные пальцы нащупали что-то такое, от чего член окатывало жарким спазмом. Великая простата.       Когда Рон был готов раскрыть рот и выкрикнуть что-то бессвязное, движения остановились. Казалось, ритуал совершен — и в этот момент Снейп резко согнул пальцы внутрь, растягивая всей длинной фаланги.       Рона разнесло по всей кровати, позвонки затрещали, выворачиваясь в мостике. Из горла вырвался скулёж, тонкий, жалобный, которого он за собой никогда не знал. Член, до этого лежавший бесстыжей розовой колбаской, дёрнулся и начал тяжело подниматься.       — Любопытно. — с интересом повел бровью Снейп, впитывая реакцию.       — Ничего любопытного. — просипел Рон, зажмуриваясь так сильно, что перед глазами поплыли круги. — Просто пенисный рефлекс.       — Конечно. — Снейп не стал спорить.       Он просто начал двигать пальцами. Каждый толчок получался размеренным, покачивающимся как маятник старинных часов. Рон взвыл. Ощущение такое, словно никак не можешь просраться. Словно едва ощутимо водят пером по вскрытым жадным нервам.       — Ты если делаешь, то делай нормально! — прорычал он, пытаясь извернуться так, чтобы увидеть Снейпа.       Повторять дважды не было нужды. Ритм мгновенно ускорился до такой степени, что бедра с нелепыми веснушками стало подкидывать на больничной койке. Мышцы промежности, приняв безоговорочную долбежку, сами собой расслабились. Рон бессильно распластался по белой простыне. Его рука стыдливо поползла к вставшему члену.       — Сил нет… — проскулил он, когда не смог сжать ладонь вокруг разласканной плоти.       Северус приподнялся и успокаивающе поцеловал его в взлохмаченную макушку. Пальцы продолжали хлюпать где-то в заднице, каждый раз не просто проникая, но и ударяя всей ладонью снаружи. Раздражалась спайка между анусом и мошонкой, краснела кожа ягодиц. Рон прикрыл глаза и всхлипнул.       — Чего ты хочешь? — прошептал Северус, упираясь лоб в лоб и заглядывая в туманные голубые глаза.       — Коснуться себя…       Снейп довольно кивнул и склонился над чужим ушком.       — Ты пациент. — хрипло проворковал он. — Я сам все сделаю.       Он уперся головой по правую сторону от Уизли, свободной рукой огладил мясистую грудь. Костяшки пальцев постучали по сломанной ключице, и Рон закатил глаза. Шершавая и сухая от вечных антисептиков ладонь вдавилась в мышцы пресса, опустилась к бедрам. Северус накрыл всей пятерней ягодицу Рона и, с размаху шлепнув по упругой коже, сжал ее.       Шлепок вышел неописуемо звонким, до жути неприличным. За ним раздался сдержанный выдох, который тут же утонул в довольном рыке. Рон вцепился в чужие плечи. Северус провел пальцами по всей длине стоящего члена, припал губами к сонной артерии.       Рон откинулся, подставляя ребристость трахейного хряща под поцелуи.       Северус держал равновесие на коленях и голове, пока обе руки, не теряя сил, работали. Пальцы выскользнули из раскрытого ануса. Рон не успел поинтересоваться, в чем дело — услышал, как открывается ящик тумбы, звон стекла. Краем глаза увидел, как Северус достаёт пузырёк с чем-то маслянистым, тёмным. Запахло полынью и ещё чем-то пряным, горьким. А рука на члене все двигалась и двигалась, вытягивая капли предэякулята.       — Что это? — спросил Рон севшим голосом.       — Масло для ритуалов. — Снейп щедро полил сверху головку юношеского члена, в пару движений растер от корня до уретры. Потом смазал что-то покрупнее, что Рон не мог разглядеть из-за темноты и позы. — Не дергайся.       — Я и не…       С приятнейшим хлюпом Снейп вошёл снова. Но не пальцами. Теперь это было толще, длиннее. Рон понял, что это, только когда почувствовал, как что-то гладкое и твёрдое скользит внутрь, раздвигая его до предела приличий. Его нутро облепляло всю поверхность какой-то деревяшки.       — Рукоятка моей палочки. — спокойно пояснил Северус, пока Рон пытался распознать форму задницей. — Идеально подходит для ритуала.       — Ты… охренеть… — простонал Рон, чувствуя, как древесина, тёплая от хирургических рук и масла, движется внутри, задевая всё, что можно задеть.       Снейп поворачивал её медленно, методично, как будто настраивал инструмент. Палочка была ребристая, и Рон остро ощущал ее неоднородность. Северус вжимал его в матрас каждый раз, когда Рон пытался выгнуться и убежать от резкого расширения особо толстой частью рукоятки.       — Чл… — пробурчал Рон, теряясь лицом в подушке.       — Что?       — Член… Я что, должен его заслужить? — Рон поджал губы и жалостливо свел брови. Из его хрустальных глаз показались блики наливающейся влаги. — Мучаешь меня… Своими палочками…       Северус замер всем телом и посмотрел на это наглое угловатое лицо. Сколько проблем Уизли ему доставлял еженедельно. Сколько матов он высказал в этом кабинете. А сейчас смеет так по-щенячьи просить ласки? Блядство.       Палочка резко выскочила и покатилась по полу как абсолютно ненужная вещь. Но Рону было все равно. Он пялился на то, как Снейп расстёгивает ширинку.       Чёрная ткань разошлась вместе с металлическими зубчиками и пуговицей. Северус не стал раздеваться дальше, только достал член. Твёрдый, бледный, с влажной блестящей головкой и вурдалаковскими прожилками вен. Рон сглотнул.       Спрашивать разрешения никто не стал.       Снейп вошёл с одного толчка. Медленно и до конца. Рон заскрипел как истраханный матрас на пружинах — не от боли, от того, как всё внутри вспыхнуло, как стенки обхватили чужую плоть, как изгиб кишки подстроился под вздернутый член. Северус остановился, и Рон почувствовал, как тот дышит у него над головой. Как животное. Гребанная черная псина в случке.       — Шире. — раздался гортанный приказ.       Рон подхватил себя под колени и развел их. Медленно. Глубоко. Каждый толчок до упора, так что их бёдра сталкивались с влажным шлепком. Рон бился головой об изголовье, еще немного и его сбросит с койки. Кончики ног выгибались от экстаза, задница горела, а член стоял так, что капли с головки падали точно в пупок.       Больше удовольствия оба получали от максимальной точки соединения, когда пошло шлепалась плоть о плоть. Именно это ощущение и вызывало трепет на головках членов и на сосках.       Койка затряслась, стала бить ножками по покрашенной стене. Северус рыкнул. Он обхватил Рона под грудь, запрокинул на себя. Рон от неожиданности не успел зацепиться за его шею и, едва не упав, беспомощно повис в чужих объятиях. Северус в два шага перенес его к столу.       — Сердце упадет. — тихо напомнил Рон, когда Северус усадил его прямо поверх медицинских карт с латинскими буквами.       — Я держу. — ответил Северус и, протолкнувшись пахом влево-вправо, вновь вдолбился до основания.              Поясница волнообразно впечатывала Рона в твердую поверхность стола при каждом шлепке. Кровь из раны на груди потекла по пузу вниз. Руками Северус крепко прижал чужую грудь к своей, чтобы сердце случайно не выпрыгнуло из вскрытой грудной клетки. Оно пульсировало между ними, и Рон заметил, как каждое проникновение соответствует биению пульса.       А еще он заметил, как копится натяжение в паху. Северус обхватил его член снова. В этот раз без ласки, без скупых потираний головки. Он надрачивал ему как бешенный, пока Рон не начал запрокидывать к потолку голову.       — Сейчас обоссусь. — процедил он сквозь пелену наслаждения.              — Это сперма. — низко ответил Снейп, задыхаясь где-то в изгибе плеча Рона.       — Нет… Реально сейчас… — Рон вцепился в волосы Северуса, когда его выгнуло, и он выплеснул из своего члена непонятно что. — Акха!       Оргазм прошелся по телу волной от простаты до кончиков пальцев и обратно. Сердце задребезжало между ними и удовлетворенно выплеснуло алую струйку. По животу, затекая в впадинки мышц, смешиваясь с кровью, стекала загадочная смесь мочи и эякулята. Рон хотел упереться руками назад, отдышаться, но Северус крепче вцепился ему в грудь.       — Ещё немного. — просипел он и, оскалившись, вдавил задницу Рона себе в пах. Амплитуда толчков сократилась, зато скорость увеличилась вдвое. Оба не могли ни вздохнуть, ни выдохнуть, а только коротко, отрывисто порыкивать от каждого шлепка слияния.       — Membra coire vetare non possum. — прохрипел Снейп, будто молившись в какой-нибудь уездной церкви.       Рон всем нутром ощутил, как член внутри запульсировал, как набух, как сам Снейп превратился в сплошное напряжение. Пальцы вокруг его груди сжались так сильно, что захрустели ребра.       — Кончай уже. — выдохнул Рон, и голос сорвался на скулеж. — Кончай в меня, паскуда старый.       Вся издолбанная задница подбитого аврора заполнилась густой зрелой спермой. Снейп кончил, уязвимо сведя брови к переносице. Рон возжелал навсегда запомнить это выражение лица. Эти расправленные морщинки, приоткрытые губы, полусознательные глаза. Ладони Рона легли на впалые профессорские щеки. Северус не успел даже рот закрыть, когда своевольный Уизли впился поцелуем.       Языки слились, взаимно обсосали кончики. С чмоком оба мужчины рассоединились и горячо задышали на мокрые губы друг друга.       — Ритуал завершен. — спокойно проговорил Снейп, осторожно отодвигаясь торсом от груди Рона.       Сердце мерно билось в нужном ему ритме. Артерии и вены срослись с нужными желудочками и предсердиями. Рон проморгался и опустил взгляд на дырку.       — Зашьешь? — с надеждой поинтересовался он.       — Зашью. — вздохнул Северус.       До утра оставалось всего ничего, работать пришлось быстро. Северус заштопал Рону грудак, влепил оплеуху за то, что тот приссал ему весь стол.       — Ты сам меня туда посадил! — защищался Рон, который теперь с удовольствием терпел боль в кишке и поддерживал сидячее положение. — Что мне надо было делать?       Северус смерил парня очень тяжелым взглядом и уложил его спать. Точнее вколол снотворное и укрыл простынкой. На этом его работа заканчивалась.       К семи утра Уизли проснется и ничего не вспомнит. Ни шрамов, ни светлой памяти. Поблагодарит за работу, попросит антигистаминное, а то как-то странно чешется зад. А потом, через недельку другую, опять сдохнет. И Северус опять его зашьет и трахнет.       Ибо, как завещал господь, только нежной и страстной любовью можно продлевать жизнь любимым.