Преследующий любовь

Ах, детство. Прекрасная пора. Мир был проще в те дальние деньки. Можно было лазить по заброшенным заданиям, представляя себя сталкером в Чернобыле. И никто бы тебе ничего не сказал. – Гляди туда, – Произнёс Линч, тыкнул пальцем в стену подсвечивая ярким фонариком на телефоне стену детского сада, . — Вот тут, – Он нахмурился – Ладошка... Как будто кто-то пытался выйти отсюда. Лэмбтон, стоящий у него за спиной, хмыкнул и, вместо того чтобы смотреть на стену, презрительно взглянул на Линча. – И ты веришь в этот бред? – спросил шрамированный, в голосе сквозила привычная насмешка. – А ты нет? – Линч обернулся, его лицо выглядело слегка расстроенным. – Мы же здесь именно за этим, за мистикой – Я здесь за тобой, если твоя дурная голова этого забыла. – Ах, точно, это же он повел за собой своего друга исследовать очередную заброшку. Они оба верили в мистику. Но верили по-детски, как в сказку, не как в страшилку. Для них это была игра, способ почувствовать себя...особенными? Они смеялись над своими же страхами. Линч каждый раз цеплялся за рукав куртки Лэмбтона, когда рядом пролетала летучая мышь. А тот над ним смеялся во все горло. Детский сад, на окраине закрытого посёлка, закрытый после банкротства владельца. Линч был в приподнятом настроении, напевал какую-то песенку из ленты, а хмурый Лэмбтон нес рюкзак с едой и термосом. Они вышли в огромный актовый зал с облупившейся лепниной на потолке. – Вот тут и заночуем, – хлопнув в ладошки объявил Линч, расстилая спальный мешок. Лэмбтон согласно кивнул и отошел в сторону, чтобы осмотреть помещение. Мало ли, тут уже кто-то есть. Линч возился с едой в термосе, когда услышал тихий шорох за спиной. Он хотел обернуться и сказать Лэмбтону, чтобы тот не пугал его, но не успел. Боль ударила везде. Одновременно, резко. Он даже не успел понять что произошло, когда затылок уже горел. Ноги подкосились, как ватные. Последнее, что он услышал, до того, как отключиться, это был крик его беловолосого друга. Полный ужаса. После этого мир потух. *** Сознание возвращалось медленно, прорываясь через баррикады боли. Первым ощущением была мягкая, трава под щекой. Стоп, трава? Он же был в здании...Что произошло? Открыть глаза было тяжело, веки казались свинцовыми. Когда ему это наконец удалось, он увидел лицо. Лэмбтон нависал над ним. Его лицо было смертельно бледным, дыхание резким и поверхностым, на лбу выступил пот от напряжения. А глаза... глазах Линч не видел обычной теплоты и заботы. Там был только страх. Первородный, животный, страх. – Ты как? – спросил мужчина. Голос звучал ровно, слишком ровно для служившийся ситуации. – Что... что произошло? – прохрипел Линч, пытаясь приподняться. Резко голову пронзила вспышка боли, поэтому он схватился за неё и откинулся назад. – Где мы? Мы же были в детском саду... – Н-Нападение... Там были..– Он запнулся – Неважно. Я вытащил тебя, — Лэмбтон помог ему сесть. Его пальцы были ледяными и слегка потными. — Ты приложился головой. Нужно ехать в травмпункт. Линч хотел спросить про крик. Про то, почему Лэмбтон кричал так, будто увидел саму смерть-матушку. Мысли крутились на языке, но тот не слушался. Вдруг Лэмбтон сжал его плечо, и боль в затылке отступила на второй план. Линч списал странности на последствия удара. Почему он не обратил внимание? Почему не спросил что именно произошло? Что с тобой было, Линч? *** После той ночи Лэмбтон изменился. Он перестал смеяться над шутками Линча, его взгляд стал рассеянным, словно он уходил в свои мысли. Куда-то очень далеко. Потом начались пропажи, а если быть точнее, то избегания. – Опять занят, – бросил беловолосый в трубку, когда Егор предложил встретиться. – Дела. – Какие дела, Лэм? Нам нужно доделать проект по истории, – недоумевал Линч. – Я сказал - дела! Так сложно понять, дорогой мой друг? Он стал часто пропадать. Отвечал на сообщения через раз, а когда наконец встречались, Линч видел слишком странные изменения: глубокие царапины на рукаэ, усталость, непонятно откуда взявшуюся (ведь в школе он не появлялся, где ему еще так себя выматывать), а главное, холодный, оценивающий взгляд, который раньше был направлен только на незнакомцев, а теперь и на лучшего друга. Все встало на свои места внезапно. Они сидели на кухне в квартире Егора. Беловолосый пил чай, нервно теребя манжетку. Линч пытался завести разговор о поездке на заброшенную фермв, которую они планировали с лета. Он подошел сзади, чтобы обнять Лэмбтона з, и в этот момент заметил это. На вороте его рубашки толстовки, у самого воротника, было темно-красное пятно. Линч сначала подумал, что это грязь или краска, но, присмотревшись понял. Это была кровь. Свежая. Она еще не успела полностью въесться в ткань и побуреть. Лэмбтон, почувствовав его замешательство, медленно повернул голову. Их взгляды встретились. В его глазах не было ни вины, ни объяснения. Только вопрос: "Ну и что ты сделаешь?»" Линч отшатнулся. Он не мог сказать, чья это была кровь. Но нутро подкинуло безошибочную мысль: человека ** В ту ночь Линч не спал. Этого человека... он любил. Да, безусловно...Но... тот Лэмбтон, который смеялся над его страшилками и сжимал его руку в темноте, исчез в том самом заброшенном детсаду. И на его место пришёл новый человек. Когда рассвело, Егор начал собрать рюкзак, стараясь не шуметь. Перед уходом он положил на стол записку, вырванную из блокнота. Рука дрожала, поэтому почерк получился скачковатым, дрожащим. "Между нами все кончено. Не ищи меня". Он вышел, тихо закрыв за собой дверь. И не оглянулся. *** Пять лет. Целых пять долгих лет они не виделись...хотя.. Ирония судьбы заключалась в том, что, убежав от человека, который, как ему казалось, стал чудовищем, Линч столкнулся с настоящей мистикой лицом к лицу. Это случилось в глухой деревне, куда он приехал, чтобы искать мистику. Ему на почту прислали сообщение, где говорилось, что тут обитает нежить. Изначально Егор думал, что это лишь байки дедов и бабулек, что здесь жили. Но когда в полночь он увидел фигуру, стоящую у его окна с красными глазами, его мир кажется перевернулся. А крыша стала медленно ехать. Демоны, призраки, зомби и так далее – всё это было реально. Они не были красивой страшилкой. Они действительно существуют. Именно там, в этой деревне, он встретил Джона. Писатель, что приехал искать сюда вдохновение, а в итоге влез в передрягу Так родился их канал по мистике. Джон оказался идеальным напарником. Там, где Линч начинал нервничать и пятиться, Джон лез на рожон, снимая всё на камеру размахивая своим пистолетом направо и налево, отпуская язвительные комментарии в адрес потусторонних сил. Там, где Линч боялся за их жизни, Джон, рискуя собой, прикрывал его спину. – Ты идиот, – сказал Егор однажды, когда они выбегали из заброшенной психиатрической больниця, преследуемые сущностью, которая, как казалось, хотела сделать из них своих новых пациентов. – За то твой! – задыхаясь, крикнул Джон, послав Линчу воздушный поцелуйчик. – А теперь бежим быстрее! Джон знал о прошлом Линча лишь то, что тот "оставил кого-то важного, но больше тот ничего не рассказывал. Они были хорошей командой. И канал набирал популярность. Но прошлое, как бывший, продолжает сидеть глубоко под кожей. *** В то же время, в другом конце города, в бетонном здании без знаков, старый друг сидел в комнате для допросов и смотрел на свои руки. Пять лет назад, после той ночи в больнице, что-то в нем сломалось. Или, наоборот, встало на место. В тот день, хах. Что же произошло? На них напала огромная лысая тварюга. Стоящая на четверых тростинках. Тут он уже подумал, конец ему и Линчу. А потом появились люди в костюмах и за два счета расправились с той. Объяснили, что это и как. Плата же за это... Да, ему могли стереть память. Но он отказался. "Память - лучший твой жребий". Поэтому и стал таким... агентом. Это не было правительственным агентством. Это был орден, фанатики, верившие, что цель оправдывает любые средства. Лэмбтон быстро вписался в их ряды. Его холодность, замкнутость и абсолютное безразличие к человеческой жизни оказались главным профессиональным качеством. Люди для него стали пешками, расходным материалом. Главной была цель – очистить мир от скверны. Но внутри, глубоко в промерзшей душе, оставался осколок. Линч. Любовь умерла в ту ночь, когда Линч, не сказав ни слова, ушел, оставив только дурацкую записку. Осталась ненависть. Глухая, всепоглощающая жажда мести. Как он посмел? Как он посмел бросить его, когда Лэмбтон нуждался в нем больше всего? Когда он пытался понять, что с ним стало? Линч выбрал страх, выбрал бегство, выбрал жизнь без него. И теперь Лэмбтон знал, где его найти. Он видел его канал. Видел его смех. Видел его – этого выскочку с камерой, Джона, который стоял рядом на том месте, где должен был быть Лэмбтон. Он не хотел просто убить Линча. Смерть – это слишком легко. Он хотел, чтобы Линч прочувствовал ту же боль, то же чувство беспомощности, которое испытал он, когда проснулся один в пустой квартире. Он нашел Джона. Это было проще простого. У Джона был открытый профиль в соцсетях, привязанный к каналу. Лэмбтон создал фейковый аккаунт, используя фотографии другого человека. И начал писать. "Привет. Случайно наткнулся на ваш канал. Я тоже увлекаюсь мистикой! У вас потрясающий контент". Джон, который привык к потоку комментариев, сначала отвечал коротко. Но Лэмбтон был терпелив. Он изучал Джона, его интересы, его слабые места. Он узнал, что Джон обожает писательство, крылышки из КФС, и теплые свитера. Лэмбтон стал идеальным собеседником: умным, загадочным, с чувством юмора. Они переписывались неделями, долгими ночами. Лэмбтон ни разу не упомянул Линча. Он был просто парнем, который живет в том же городе, работает в кафешке баристой, а в свободное время ищет красивые заброшки. *** – Ты чего лыбишься в телефон? – спросил как-то Линч, поглядывая на Джона через плечо, пока сам монтировал новое видео. – Да так, – тот быстро убрал телефон, но улыбка не сходила с его лица. – Один парень пишет. Нормальный такой. В теме шарит. Джон имел право на личную жизнь. В конце концов, очкарик постоянно заигрывал с девицами на улице, в самом деле. ** Спустя некоторое время пригласил Джона на свидание. Место было идеальным – старый книжный магазин, который работал всю ночь, а рядом – уютный бар с нормальной выпивкой. Джон, обычно недоверчивый, привыкший всё ставить под сомнение, согласился почти сразу. Он устал от одиночества, от постоянных ночей в заброшках и разговоров только с Линчем и камерой. Ему хотелось чего-то нормального. Человеческого. Свидание прошло даже лучше, чем он ожидал. Парень оказался в жизни таким же, как в переписке: спокойным, внимательным, с глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь(это признаться, пугало). Он редко говорил, а когда открывал рот, произносил что-то сродни загадок, но это даже добавляло ему атмосферы. – Ты серьезно веришь во всю эту мистику? – спросил беловолосый, глядя на Джона с прищуром. Лэмбтон с трудом подавил усмешку. – Я видел такое, что тебе и не снилось, – ответил Джон, допивая бокал. – Но это не важно. Важно, что это интересно. И это помогает людям. –Помогает? – Ну да. Мы с моим напарником например. Вытаскиваем людей из культов, расследуем убийства, изгоняем лухов.— Джон говорил о совместном времяпровождений с напарником с такой теплотой и заботой, что у Лэмбтона внутри что-то скрутилось. "Он защищает его. Там, где не смог я", – подумал Лэмбтон, и ледяная злость разлилась по венам. ** Следующие свидания стали регулярными. Джон, сам того не замечая, подпускал Лэмбтона всё ближе. Он рассказывал о своих страхах, о том, как тяжело снимать в местах, где обитают смертельные монстры. Лэмбтон слушал, запоминал, подбирал ключи к замкам в душе этого парня. И замки поддавались. О, как же хорошо поддавались. Они стали достаточно близкими. Настолько, что Джон начал доверять ему то, о чем не говорил даже Линчу. Однажды вечером, после очередного похода в кино, Лэмбтон, чувствуя, что пришло время, пригласил Джона к себе. – У меня есть кое-что интересное. Старые карты города, где отмечены места, – сказал он с легкой улыбкой. – Приходи, посмотрим. Может, снимете с Линчем новый материал. – Звучит заманчиво, – Джон усмехнулся, хотя в глубине души что-то кольнуло. Нет, прочь. Этот человек был хорошим парнем. Нормальным. Таким, о котором он всегда мечтал. Квартира Лэмбтона находилась в старом доме в центре города. Внутри было чисто. Никаких личных вещей, никакого беспорядка. Идеальная эстетика, которая должна была насторожить, но Джон списал это на дотошность к мелочам. – Проходи, – играюче сказал Лэмбтон, пропуская его внутрь. – Чай? Кофе? Или что покрепче? – Чай, черный, – ответил Джон, осматриваясь. Его взгляд упал на закрытую дверь в конце коридора. – А что там? – Мастерская, – сухо бросил Лэмбтон, исчезая на кухне. – Там беспорядок и тараканы, не обращай внимания. Джон подошел к книжной полке, провел пальцами по корешкам. Философия, эзотерика, анатомия. Странный набор для баристы. Он хотел обернуться и спросить про карты, но не успел. Удар пришелся ровно в затылок. Так же, как когда-то в старой больнице. Джон даже не успел вскрикнуть. Тьма поглотила его мгновенно. Последней мыслью, пронесшейся в голове, был Линч. "Прости, дружище...". *** Линч ждал Джона до полуночи. Сначала он не волновался – Джон предупредил, что идет на свидание. Линч даже подколол его шуткой про ловелаза. Но время шло, а сообщения от Джона оставались без ответа. В час ночи Линч написал сам. "Как ты?". Прочитано. Ответа нет. В два ночи он позвонил. Гудки. Сброс. Джон никогда бы не игнорировал его звонки. Даже если был за рулём, он сбрасывал и писал "потом". А тут – тишина. Линч перерыл весь интернет, пытаясь найти профиль этого загадочного любовничка, но Джон никогда не называл его фамилии, а аккаунт, с которого велась переписка, был удален. – Черт, Джон, приятель, ты куда пропал? – прошептал Линч, в десятый раз обновляя мессенджер. Он уже собирался звонить в полицию, когда на телефон пришло уведомление. Не от Джона. Неизвестный номер. Фото. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в пятках. На экране был Джон. Он сидел на стуле в тускло освещенной комнате, с кляпом во рту и связанными за спиной руками. Его глаза были открыты, полны ярости и страха. Под фотографией было сообщение: "Здравствуйте, мистер Линч. Давно не виделись. Помните эту больницу? Тогда вы убежали, даже не дав мне объяснить. Вы выбрали страх, а не меня. Теперь я покажу вам, что значит терять. Будущее Джона зависит от вашего следущего шага. Не вздумайте звонить в полицию, если хотите увидеть его живым. Ждите инструкций". Линч смотрел на экран, и мир вокруг него распадался. Он узнал этот почерк. Узнал эту манеру говорить, эти формулировки. Даже сквозь ледяную ненависть, сочащуюся из сообщения, он чувствовал знакомый холод. Лэмбтон. Прошлое, которое он пытался забыть пять лет, ворвалось в настоящее. Линча затрясло. Не от страха за себя. От страха за Джона. Он представил, что чувствует сейчас его друг. Его семья. Джон, который всегда лез на рожон, защищая других, оказался в ловушке из-за того, что был слишком доверчив. Из-за того, что Линч когда-то не смог разобраться в себе и просто сбежал, оставив за спиной монстра. – Это моя вина, – прошептал он, вцепившись в телефон так, что дисплей под ладонью заскрипел – Это всё из-за меня. Самобичевание длилось недолго. Глаза Линча, полные паники, сузились. Хотелось рвать и метать. Он больше не был тем испуганным мальчишкой, который сбежал пять лет назад. За эти годы он видел демонов, чёртов, призраков, всякую другую потустроннюю дрянь. Он знал, что такое настоящий ужас. И он знал, что просто так сдаваться нельзя. "Вы выбрали страх, а не меня», – написал Лэмбтон. – Нет, – сказал Линч в пустоту глухого дома, голос его был тихим. – В этот раз я выберу другое. Он не стал звонить в полицию. Лэмбтон был не тем, с которым могли справиться обычные копы. Линч достал из шкафа старый рюкзак. Тот самый, с которым он ходил на заброшкам вместе с Джоном. Внутри лежали вещи, которые он собрал за годы работы: соль, железные гвозди, фонарь, диктофон, камера, и самое главное, записная книжка с координатами мест, где, по слухам, обитает компания, что борется с монстрами. Но использует в ход буквально всё, даже других людей. Линч не был дураком. Он знал, что Лэмбтон примкнул к кому-то из этих фанатиков. За годы расследований он собирал о них информацию, сам не зная зачем. Возможно, подсознательно всегда ждал этого момента. – Старый детский сад, – прошептал он, да. Наверняка Джон там. Где эта история начилась, там и закончится. Линч запомнил это место. Как тут не запомнить. Он схватил куртку, сунул в карман пистолет и выбежал на улицу. Ночь встретила его холодным ветром и могильной тишиной. Линч мчался на своей старой машине, нарушая все правила. В голове билась одна мысль: "Джон, только держись, приятель" *** Джон очнулся от резкой боли в запястьях. Веревки впивались в кожу, натирая руки до кровоподтеков. Голова раскалывалась, во рту пересохло, кляп мешал дышать. Он медленно открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, что получалось плохо. Комната была полупустой. Бетонные серые стены, затянутые пленкой пыли. Сырой, затхлый воздух. Вода, мирно капающая с трубы у потолка. Идиот, идиот, как он мог так вляпаться. В центре комнаты, на единственном стуле, сидел Лэмбтон. Но это был не его друг.. Это был кто-то другой. Черты лица те же, но выражение – ледяная принцесса, на которой не дрогнул ни один мускул. В руках он держал телефон, и его взгляд был прикован к экрану. – Очухался, – констатировал Лэмбтон, не глядя на Джона. Его голос был спокойным, ровным – Хорошо. Я хотел, чтобы ты был в сознании, когда он придет. Джон что-то промычал сквозь кляп, пытаясь выругаться. Глаза горели. От обиды, от злости, от несправедливости. Он дернулся, пытаясь ослабить веревки, но те только туже стянулись. – Не трать силы, – посоветовал Лэмбтон. Он наконец поднял глаза. В них не было ни злорадства, ни удовольствия. Ничего. Только пустота. Как у робота – Я вязал узлы, которые выдерживают сущностей высшего уровня. С ними ты не справишься. Он встал и медленно, очень медленно подошел к Джону. Несмотря на связанные руки, тот дернулся вперед, пытаясь боднуть его головой. Лэмбтон легко уклонился и, схватив Джона за волосы, запрокинул его голову назад. – Слушай меня внимательно, – сказал он, заглядывая Джону прямо в глаза. – Ты здесь не из-за себя. Ты здесь из-за него. Ты стал для него важнее, чем был когда-то я. И я хочу, чтобы он увидел это своими глазами. Чтобы он понял, что значит, когда у тебя отнимают самое дорогое. Ты будешь лишь приманкой. – М-м-м! – промычал Джон, его лицо выражало крайнюю степень ярости и боли. – Он бросил меня, – продолжил Лэмбтон, отпуская его волосы и отступая на шаг. Его голос стал ещё более жутким. – Мы были всем друг для друга. А потом он увидел кровь и сбежал. Даже не спросил, чья она. Не попытался понять. Просто исчез, как трус. Ты знаешь, каково это? Лэмбтон замолчал, ожидая ответа, но Джон лишь смотрел на него с ненавистью. Шрамированный казалось и не ждал его. Он развернулся и сел обратно на стул, положив телефон на колени. – Теперь он придет за тобой. Я знаю его. Он не оставит друга в беде, – губы Лэмбтона искривились в ухмылке. – И тогда мы втроем славно поговорим. О старом. О том, что нельзя забывать. *** Машина подъехала к заброшенному детскому садику. Линч заглушил мотор, чтобы не привлекать внимания, и дальше пошел пешком, пытаясь ступать бесшумно. В одной руке он держал мощный фонарь, в другой – пистолет. Сердце колотилось где-то в пятах, но руки не дрожали. Он знал, что Лэмбтон мог стать кем-то гораздо более опасным за эти годы. Но Линч знал и другое: он знал его как человека. Не как монстра, что он представлял из себя сейчас. Знал его слабости, его привычки, его тяну устраивать ловушки. Он помнил, как беловолосый всегда ставил стул в центре комнаты, чтобы "чувствовать" всех присутствующих. Линч нашел незаметную дверь в дальней стене. Пролез через узкий проем, испачкавшись в грязи и ржавчины со стен. Внутри было темно, пахло сыростью, металлом и тиной. Он двигался медленно, стараясь не шуметь. В ушах стоял звон от напряжения. Дверь в главный зал была приоткрыта. Щель. Линч прижался к стене и осторожно заглянул внутрь. Сердце замерло, а затем пропустило удар. Джон сидел на стуле в другом зала, связанный, с кляпом во рту. Он был бледен, похож на саму смерть, но увидев Линча, его глаза расширились, и он яростно замотал головой, пытаясь сказать: "Уходи! Это ловушка!". Но было поздно. – Я знал, что ты придешь через подвал, – раздался голос из темноты. Лэмбтон выскользнул из-за колонны бесшумно. Он был безоружен, что странно. Но в его руке Линч заметил небольшой пульт. — Ты всегда был предсказуем, Линч. Как и тогда. Линч замер. Рука с пистолетом другнула. Он смотрел на бывшего друга и не узнавал его. Перед ним стоял не тот мальчишка, которого он знал. Перед ним был монстр. В самом страшном его проявление. – Отпусти его, Лэмбтон, – сказал Линч, кивая на привязаного Джона. – Эта наша игра. Он не имеет отношения. – Не имеет? – Его бровь дернулась вверх, а губы растянулись в истеричной усмешке – Ты заменил меня этим...этим...Этим существом! Которое даже нормального воспитания не имеет! Перечеркнув все, что между нами было, ты в одночасье нашел замену! – Ты убивал людей! Ты стал монстром! – выкрикнул Линч, и его голос эхом разнесся по пустому залу. — Я видел кровь на твоей одежде! Ты изменился! Ты стал монстром! Генри замер. А потом судорожно рассмеялся. Заливаясь отчаянным смехом. – Ты даже не спросил, чья это была кровь, – крикнув сказал он. – Ты не спросил, что произошло в ту ночь в больнице. Ты просто сбежал. Как...как трус! Егор Линч – самый настоящий трус! – Ты бы сказал правду? – спросил Линч, делая шаг вперед. – Ты бы сказал, что стал частью организации, которая убивает людей, пусть даже во имя борьбы с нечистью? Ты бы сказал, что для тебя человеческая жизнь – пустышка? Я знаю тебя, Генри. Ты бы солгал. Или промолчал. Как всегда. Не смей прикрываться моей трусостью. Ты сам - не лучше. – Я защищал нас! – голос Лэмбтона сорвался на крик. Впервые за весь вечер его ледяная маска дала трещину. Он стоял, пытаясь отдышаться от внезапного порыва эмоций – В ту ночь в больнице на нас напала тварь! Я спас тебе жизнь! А ты!.. Он замолчал, тяжело дыша. Его рука, сжимавшая пульт, дрожала. Джон, сидящий на стуле, переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, как использовать эту ссору в свою пользу, чтобы вывести их с другом от сюда – Я не знал, – тихо сказал Линч. – Ты ничего мне не сказал. Ты просто стал пропадать, стал другим. А я... я испугался. Не за себя. За тебя. Я боялся, что потеряю тебя, и не знал, как помочь. Почему...Почему ты не рассказал?... – Ты потерял меня, когда ушел, Егор. – с горечью произнес Лэмбтон. – Я здесь, — сказал Линч, делая еще один шагок. Он опустил пистолет и спрятал в кабуру. – Я здесь, Лэм. Я пришел. В этот момент Джон, воспользовавшись тем, что внимание Лэмбтона сосредоточено на Линче, со всей силы рванул руками. Веревки, и без того ослабленные его предыдущими попытками, лопнули. Он вскочил, сдернул с себя кляп и рванул к шрамированному. Но Лэмбтон среагировал мгновенно. Он нажал кнопку на пульте, и из темноты, откуда-то сверху, раздался глухой металлический скрежет. Над Джоном опустилась тяжелая решетка, едва не придавив его. Отскочив в последний момент, но оказался отрезанным от друга, запертым в углу за импровизированной клеткой. – Не так быстро, – прошипел сквозь зубы Лэмбтон. Его лицо вновь стало бесстрастным. – Я не закончил. Линч бросился к решетке, но беловолосый преградил ему путь. – Оставь его. Хочешь доказать, что ты не трус? Докажи. Останься. Поговори со мной. Как раньше. – Как раньше не будет, – ответил Линч, глядя ему в глаза. – Ты это знаешь. Слишком много всего произошло. Но я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал. Отпусти Джона. Прошу. – А что я получу взамен? — насмешливо уточнил Лэмбтон, наклоняя голову. – Ты снова уйдешь. Я знаю. — Я останусь. Останусь и выслушаю тебя. Всё, что ты хочешь сказать. Но сначала отпусти Джона. Это его не касается. Из-за решетки донесся приглушенный крик Джона: — Линч, не будь идиотом! Он тебя убьет! Не смей! Но журналист не оборачивался. Он смотрел только на старого друга. Лэмбтон медленно подошел к пульту, нажал другую кнопку. Решетка с металлическим скрежетом ушла вверх. Джон, не веря своей свободе, сделал шаг вперед, но Линч резко обернулся и выставил руку. – Джон, стой. Уходи. В машине ключи в бардачке. Жди меня там. – Нет! – он заорал, срываясь голосом – Я не оставлю тебя с этим психом! – Джон! – На лбу Линча выступили прожилки, он злился. На самого себя. И нельзя, чтобы под эту злость попал Джон – Пожалуйста. Ради меня. Уходи. Я обещаю, я выйду. Джон замер. Он знал, что если сейчас начнется драка, они оба погибнут. Лэмбтон был сильнее, быстрее, и эта комната была его ловушкой. – Если ты не выйдешь через час, я вернусь, – бросил он, подергивая края кофты и идя мелкими шагами к выходу – И я приведу с собой всех, кого знаю. Ты понял меня, урод? – последнее относилось к Лэмбтону. Тот даже не посмотрел в его сторону. Все его внимание было приковано к журналисту. Когда дверь за Джоном закрылась, в зале воцарилась тишина. Только где-то наверху капала вода, отсчитывая секунды. *** Лэмбтон и Линч стояли друг напротив друга. Между ними было расстояние в несколько шагов. Так мало, а так далеко. – Ты изменился, – сказал Егор первым. Он опустился на корточки, прислонившись спиной к холодной стене. Силы покидали его. Нервы сдали, по всей видимости – А ты нет, – ответил Лэмбтон, садясь на свой стул. Он швырнул пульт в сторону. – Ты все так же пытаешься спасти всех. Даже того, кто тебя ненавидит. – Ты не ненавидишь меня, – возразил журналист. – Ты ненавидишь себя за то, что стал тем, кем стал. И проецируешь это на меня. Генри замер. После чего невесело усмехнулся. – Ты всегда был слишком умным. Слишком... понимающим. Высокий эмоциональный интеллект? – Ты всегда был слишком скрытным. Пришлось приучать себя читать людей как открытые книги. Никогда не говорил о том, что чувствуешь. Ты просто... делал. И ждал, что я пойму. А я не мог, понимаешь? Я был...глупым ребёнком. – И теперь ты не глуп? – переспросил Лэмбтон, в его голосе звучала усталость, и совсем немного язвительности. – Я стал старше, – пожал плечами Линч. — Я видел настоящих монстров. Призраков, демонов, чёртов. И понял, что иногда люди хуже монстров, просто потому что у них нет выбора. Генри долго молчал. Он смотрел на свои руки, на шрамы, покрывающие костяшки. Этими руками он убивал. – Я убивал, Егор – Такой холодный, деловой тон . – Не только нечисть. Ты же знаешь. Самое страшное...больше не чувствую разницы. Когда я смотрю на человека, я вижу только оружие. Который можно использовать. Или устранить. – А когда ты смотришь на меня? – спросил Линч, поднимая на него глаза. Эти прекрасные глаза, что там любил Лэм. Генри уставился в его глаза. В его темных очах что-то дрогнуло. Призрак, останки, часть мальчишки, что всегда ходил вместе с другом по заброшкам. – Я вижу единственного человека, которого... – он запнулся. Знал, что хочет сказать, но не мог – Которого я не могу забыть. В комнате повисла тишина. Зыбкая, ощущаемая на коже всеми фибрами души. – Ты можешь идти, – неожиданно произнес Лэмбтон. Он встал и отошел к стене, спиной к Егору. – Дверь открыта. Я не буду тебя останавливать. Линч медленно поднялся. Ноги затекли. Он посмотрел на спину Лэмбтона, на его напряженные плечи, на то, как он сжал кулаки, чтобы не обернуться. – А ты? – спросил Линч тихо. – Что я? – Ты можешь уйти. От них. От всего этого. В отставку, на отпуск. Да просто сбежать, в конце концов. Перестать гоняться за нечистью. – журналист сделал шаг вперед. – Ты не монстр, Лэм. Ты просто... заблудился. Дай мне шанс тебя вывести из этого леса, пожалуйста. Лэмбтон резко обернулся. Его лицо было искажено гримасой боли и гнева. – Не надо, – прошипел он ранненой змей. – Не надо делать вид, что ты все еще веришь в меня. Это было пять лет назад. Сейчас поздно. Поезд ушел. – Никогда не поздно, – Он подошел к Лэмбтону вплотную. Смотря с глазу на глаз – Помнишь, ты говорил мне на постоянно? Когда я не хотел что либо делать, потому что боялся? Ты сказал: "Бояться – это нормально. Главное – не останавливаться". Так прошу тебя, не останавливайся. – Я был ребенком. Эти слова, лишь мой детский фанатизм, – глухо ответил Лэмбтон. Линч протянул руку и коснулся его плеча. Лэмбтон вздрогнул, как от удара током, но не отшатнулся. Остался стоять так же прямо, стальной, как доска – Я не прошу тебя стать прежним. Я прошу тебя... просто попробовать. Уйти. Пока еще есть шанс. Лэмбтон медленно поднял руку и накрыл ладонь Линча своей. Его пальцы были ледяными. — А если я не смогу? — спросил он, и в его голосе не было прежней ледяной уверенности. Только страх. Настоящий, живой страх. — Если я слишком далеко зашел? — Тогда мы будем разбираться вместе, — ответил Линч. — Как раньше. Они стояли так несколько мгновений, пока где-то наверху не раздался звук шагов. Много шагов. Лэмбтон мгновенно напрягся, его рука сжала плечо Линча с такой силой, что тот поморщился. – Прости, Линч, — прошептал Лэмбтон. С глаза скатилась одинокая слеза. Он смотрел вникуда, и кажется принял решение – Я так больше не могу. – Что? Лэмбтон схватил Егора за руку и потащил к черному ходу. – Уходи. Сейчас же. – А ты? – Я свой выбор сделал. Если хочешь помочь мне, то прими и выбор., – сказал Лэмбтон, толкая его к двери. Его лицо снова стало холодным, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на отчаяние. – Прости меня, Линч. За всё. – Лэмбтон, нет! – закричал Линч, пытаясь вырваться, но Лэмбтон был слишком силен. Он почувствовал, как из кабуры выскальзывает пистолет, попадая в чужие руки – Беги к нему, будьте счастливы – сказал Лэмбтон, открывая дверь и выталкивая Линча наружу, в холодный предрассветный туман. – Он ждет тебя. Он хороший. Не дай ему делать глупости. – А ты? – в голосе Линча звучала мольба. Он уже знал итог. Лэмбтон посмотрел на него в последний раз. Его бледное лицо в сером свете утра казалось призрачным. Он улыбнулся – той самой улыбкой, которая покоряла Линча в детстве. – Я всегда был плохим финалом. Если вселенная стремиться к завершению, то я бегу в самом начале. А ты... ты заслуживаешь хорошего. Дверь захлопнулась. Линч услышал, как с той стороны заскрежетал засов. А затем – звук выстрела и падающее тело. Теперь он свободен. Его душа. Линч стоял, не в силах двинуться с места, пока из тумана не вынырнула фигура Джона. Он был бледен, в руке держал монтировку. – Линч! Живой! – закричал Джон, бросаясь к нему. – Я же говорил, что вернусь! Ты как? Где он? Из-за двери донесслась жуткая, неестественная тишина. Егор обернулся на дверь. Он знал, что если откроет её, то увидит то, что будет преследовать его до конца жизни. Но он также знал, что Лэмбтон сделал свой выбор. Впервые за долгое время – осознанный выбор. – Его там нет, –тихо сказал Линч, беря Джона за руку. – Пойдем. Нам нужно уходить. – Но... — Пойдем, Джон, – повторил Егор, и в его голосе была такая вселенская скорбь, что Джон замолчал. Они пошли прочь от детского садика, оставляя за спиной утренний туман и тишину. Линч не оглядывался.