Ремонт

      В гараже пахло машинным маслом, сырым деревом и какой-то синтетикой. Металлом. Ещё одно отвратительное место, где не стоило оказываться Деклану Романо. Тем более избитым каким-то неотёсанным байкером. Вроде несильно приложил, а живот жгло, будто парочку органов перекрутило. Деклан, конечно, всё равно шёл ровно, с горделиво вздёрнутым подбородком, но каких усилий это стоило…       Луна и Райли остались у входа в гараж: решили не дышать этим спёртым воздухом. Всё равно в нём не было ни глубоких, пусть и грубых, нот, ни хоть какой-то эстетики. Атмосферы — убогой, однако по-своему завораживающей. Но не был Фабиан Рейес мастером всяких тонкостей. Из всех только музыка поддавалась и то на такую себе шестёрочку из десяти, по мнению Деклана. Резкая и незамысловатая, как и весь Фабиан, собственно.       И Деклану Романо было абсолютно нечего с ним делать и делить. Но надо же было встретить Рейеса на «Костяном дворе». Не то чтобы Деклан не предполагал подобного. Предполагал, поэтому и вписался. С этой Райли сплошные неприятности. Фабиан — самая большая из всех.       Думал, что отцепился наконец: от Фабиана и от из ниоткуда взявшейся ревности пять лет назад, когда Райли начинала говорить ему что-то про музыку, стихи, флиртовала как будто, но так аккуратно, что Фабиану этот флирт был особенно приятен. Деклан так видел, по крайней мере. Видел, что в те моменты сам становился неинтересен. И ревновал ещё больше.       Думал, что отцепился, а как увидел Фабиана у Фэрчайлдов, захотелось и вмазать совсем неинтеллигентно, и расцеловать потом искусанные губы, вечно застывшие в этой его расслабленно-уверенной улыбочке. Сволочь.       Расслабься, принцесса.       И подмигнул, доставая аптечку. Вот как такое можно было сказать? Тем более после стольких лет. Совершенная глупость, но в исполнении Фабиана задело так, что загорелись веснушчатые щёки. Всё-таки влип тогда Деклан по полной, раз всё ещё покрывался красными пятнами и дышал тяжело не от самого этого противного воздуха в гараже, а оттого, что хотел бы остаться тут подольше. Чтобы вмазать Фабиану покачественнее. Но только без особого сопротивления, а то на ещё одну драку Романо вряд ли хватит.       А Фабиан весь из себя был заботливый и весёлый, как раньше или даже хуже, так что ещё больше Деклан порывался взбрыкнуть, как рассвирепевшая лошадь. Рейес водил пропитанной спиртом ватой по напряжённым мышцам, стараясь огибать сами порезы и проходиться только по кромке, чтобы меньше жгло.       Может, Деклану стоило попросить девушек поприсутствовать? Тогда точно показался бы трусом. Чего бояться-то? Деклан и сам не знал толком, но дёрнулся, стоило пальцам Фабиана скользнуть к боку, прощупывая возможные синяки. Деклан свистяще вдохнул сквозь зубы и мельком глянул на Рейеса.       — Крутым притворяешься? — Фабиан прищурился. — Какой ты милаха.       Ну сволочь. Законченная. Деклан бы с радостью ему это в лицо сказал, но пусть унизительное представление закончится поскорее, без очередных издёвок над каким-то там «драматизмом» Романо. Нет, хорошо, что Райли с Луной ждали снаружи.       Чтобы отвлечься от тягости чужого присутствия, Деклан посмотрел в сторону, в угол, где, очевидно, спал иногда Фабиан. Или даже часто, судя по разворошенной будто недавно постели. Рядом крошечный холодильник и ничего больше.       Отвратительное место. Отвратительно незамысловатое и резкое. Фабиану оно было как раз, а вот Деклан не должен был появляться здесь никогда. Терять тут свой лоск и стоять в полурасстёгнутой рубашке. Светить белоснежной кожей обжигающему загаром Фабиану и позволять трогать себя. Позволять говорить эти слова.       Прямо до тошноты участливый Фабиан стал. Деклану стоило быть настойчивее, одному справиться. Но пусть уж Рейес сам перебирает свои далёкие от искусства бинты и склянки. И Деклана перебирал тоже по воле случая. Где-то всё-таки просчитался.       — Это всё из-за Райли, да?       Вопрос спустя пару удивительно молчаливых минут выбил Деклана из колеи. Даже боль сильнее стала ощущаться, верстак под пальцами и задницей стал жёстче.       — Что?       — Она же нравится тебе, — пояснил Рейес, наконец приступая к перевязке. — Тогда ещё красоткой была, а сейчас…       Фабиан присвистнул, а Деклан завис. Потом отвлёкся на то, как музыкальные пальцы фривольно дёрнули ещё одну пуговицу на рубашке, чтобы открыть больше пространства.       — Да, — ответил Деклан сбивчиво, — она выглядит лучше.       — Так и не признаешься, а? — Фабиан приблизился и заговорщицки понизил голос. — Сколько можно, Романо? Уже пять лет прошло. Давай решим этот вопрос раз и навсегда. Хочешь её себе?       — Рейес.       Фабиан навис над Декланом, и тот упёр руку ему в плечо. Пальцы сами сжались сильнее на рукаве рубашки, ткань натянулась на твердом мускулистом плече. Придётся, что ли, драться опять. Хоть Деклан и был — к собственному раздражению — уверен в чуть ли не рыцарском благородстве Фабиана, но в примитивности уверен был тоже. Раньше мозгов на словесные дуэли не доставало. Да и на понимание многих других вещей.       Райли нравится… Конечно, ведь Деклан так героически ринулся на её поиски. Для окружающих за этим стояла как минимум симпатия. Почему-то многим очень нравилось думать, что, если Деклан контролировал кого-то, это означало одно — влюбился. Рейеса же он не контролировал. Впрочем, и не вышло бы.       А Фабиан про перевязку будто забыл, давил дальше:       — Да ладно, богатым мальчикам всегда мало игрушек. Не говори, что не такой.       — Рейес!       На Деклана вдвойне навалилось и масло, и дерево, и кожа, и ещё дрянь какая-то. Тяжёлая и вот теперь — глубокая нота. То, что идеально подходило и крепким рукам по обе стороны от бёдер на верстаке, и понятию «катастрофа».       — Отойди.       Фабиан рассмеялся. Низко и словно искренне. Можно подумать, Деклан научился шутить.       — Иначе? Не помню, чтобы тот парень бежал от тебя в слезах. Попробуешь отыграться на мне?       Деклан деланно фыркнул. В лице напротив моментом что-то поменялось, показался какой-то вызов, так что он заволновался, но отступать было поздно. Слова гуляли на грани. Злости или слома — Деклан ещё не понял.       — Воспитание не позволит марать руки о таких, как ты.       — Каких — таких? — спросил Фабиан с хитрым прищуром.       — Таких безмозглых, самовлюбленных…       — Горячих, — весело перебил Рейес.       — Беспринципных…       — Очаровательных.       — Прид- ауч!       Фабиан вжал мокрую вату в кровоподтёк с самым невинным видом — любитель зубы заговаривать. Глаза Деклана загорелись яростью.       — Тихо, — серьёзно сказал Рейес, видимо, вспомнив об отце, а потом снова продолжил игриво и полушёпотом. — Под нежными пальчиками Райли ты бы так же визжал?       — Хватит! — Деклан рванул от своего живота руку Фабиана, и тот даже опешил на мгновение. — Мне не нужна Райли, не нужны её пальцы, ничьи не нужны! Заткнись. Заткнись и оставь меня в покое, иначе я позабочусь о том, чтобы ты жалел об этом до конца жизни.       Деклан отшатнулся от Фабиана, как от куска раскаленного железа. Опёрся руками о верстак позади себя и потупил взгляд в пол. Всё его лицо наверняка пылало от стыда и страха, что ляпнул лишнего. Горячая, очаровательная сволочь.       Будто послушался, Фабиан не спешил ни говорить, ни приближаться. Только ронял свою тяжёлую, широкую, охуенную тень. Деклан Романо не мог так смущаться перед каким-то голодным до внимания нарциссом, у которого за душой только паршивая автомастерская и гитара. И Деклану Романо точно нельзя было задумываться о загорелых длинных пальцах на струнах, о кистях, прошитых пухлыми венами с тыльной стороны.       Деклану Романо было запрещено поднимать голову, когда Фабиан снова сделал шаг вперёд и посмотрел уже совсем другим взглядом. Тёмным и почти осязаемым. Не хватало только Деклану закусить губу, как насмотревшаяся фильмов девственница, потому что это единственное, что приходило ему в голову. Кусать губы и смотреть на Рейеса из-под полуопущенных ресниц, вдыхать его парфюм развратно приоткрытым влажным ртом и просить сделать что-нибудь с этим. Деклан Романо абсолютно, безоговорочно болен. Поэтому и сердце бахало, и дыхание спёрло, и всё это бедствие началось. Вся эта катастрофа. Весь Фабиан Рейес.       — Деклан.       Фабиан не трогал, но опять стоял максимально рядом и жарко.       — Я закончу? — он кивнул на гематому, прикрытую спавшей рубашкой.       Да, сделай уже что-нибудь с этим. Деклан прикусил язык. Вовремя подумал, покрутил в уме парочку других вариантов и выдал:       — Быстрее.       Ещё хуже прозвучало, но в такой ситуации любые слова становились ужасно пошлыми. Или только Деклану так казалось. А ещё казалось, что он выдаст себя с потрохами, если Фабиан скажет хоть что-нибудь.       — Расстегнёшь?       Сказал же. Дёрнув одну из оставшихся в петлях пуговиц.       Деклан вообще уже ничего не понимал. То Райли, то приказы раздеваться. И, похоже, по его лицу всё было ясно, потому что Фабиан продолжил:       — Боюсь, если сделаю это сам, ты точно голову мне отгрызёшь.       И заслепил улыбкой. Деревянными пальцами Деклан стал выуживать пуговицы, забыв уже, что не хотел вообще видеть Фабиана перед своим голым торсом, как только рядом упала аптечка. Но ведь так правда будет удобнее и быстрее. Меньше шансов, что дорогая ткань испачкается. Потому что у Фабиана ни мозгов, ни аккуратности.       Рейес снова взял проспиртованную вату, провёл по краю раны, но стоило Деклану отвернуться, как прохлада сменилась горячей ладонью. Он ошарашенно посмотрел на Фабиана, а тот только коснулся выше, полез к тяжело вздымающейся груди.       — Проблемы с дыханием? — Фабиан увёл руку в бок, откидывая рубашку и пиджак с плеча. — Синяков не видно. Ещё где-то болит?       — Рейес.       — Тебе так нравится моя фамилия, — Фабиан усмехнулся, щекоча кожу кончиками пальцев сверху вниз. — Хочешь её себе?       Ещё раз повторять это бессмысленное и одновременно единственно имеющее смысл слово Деклан не стал. Иначе точно прозвучало бы так, будто готов свалиться на колени и стянуть с Фабиана штаны. Ну, да, готов, но не так открыто же! У Деклана Романо достаточно гордости, чтобы Рейес сделал всё это сам. Крепкая кисть легла на шею, и от этого места мурашки заплясали вдоль всего тела.       — Райли с Луной скоро вернутся, — выдавил Деклан, вопреки всем здравым идеям. — Ты вообще осознаешь, что делаешь? Я уже сказал, ты…       — Провожу их, а тебя отвезу потом, — невозмутимо ответил Фабиан, не отрывая взгляда от чётко обрисованных бледных губ.       Будто они уже всё решили ещё с порога. Ещё пять лет назад. В один миг вся жизнь перевернулась вверх дном.       — Есть хоть одна причина, чтобы это звучало разумно?       Фабиан хмыкнул, скользнул пальцами по груди — нежно, пьяняще — и вдарил кулаком в след кастета. У Деклана будто мозг вырубился от боли. Он с еле заглушенным хрипом сложился пополам. Ещё же хватило выдержки не крикнуть, чтобы не разбудить Рейеса старшего. Молодец, Деклан, ты настоящий друг.       — Вот и куда ты поедешь в таком состоянии? — довольный своей идеей сказал Фабиан.       — Ты… сволочь…       Рванув Деклана наверх за волосы, Фабиан впечатал короткий смачный поцелуй в приоткрытые губы.       — Две минуты, — томительно проговорил он и подмигнул уходя.       К счастью, у Фабиана в гараже не было зеркал, чтобы Деклан Романо мог увидеть, как превращается в сплошной красный цвет вместе с костюмом.       //       Вернулся Фабиан и правда очень быстро, ну или Деклану так казалось теперь, пока голова кружилась на все триста шестьдесят и только набирала скорость, не оставляя шанса успеть смириться с тем, что страшно было когда-то и предположить.       — Что они сказали? — тихо спросил Деклан, пока воздух не перекрылся острым ароматом кожи.       Фабиан улыбнулся и притянул Деклана за талию к себе.       — Плевать?       Повёл к старому матрасу, будто в танце. Сразу проскочила мысль о том, что Деклану не очень-то хотелось раскладываться на нём, вжиматься голой грудью и впечатываться лицом. Но Фабиан не оставлял выбора, и почему-то вот так — без выбора — принять свою участь было проще. Пасть ниже плинтуса и извозиться в этой грязи, но исключительно по ненавязчивому принуждению Рейеса.       И совсем без желания целовать его взасос и путаться в пуговицах почти у самого пояса джинсов, стоило им упасть на постель. Хоть Деклан и успел отдышаться, любому движению сопутствовала боль, но где-то там, далеко, рядом с гордостью всего рода Романо. Что сказала бы Деклану мать, застань его в таком виде и с таким человеком? Что сказал бы отец Фабиана? Самое время их вспомнить.       Рейес вдруг усмехнулся, прерывая череду мокрых поцелуев.       — Нет, то есть правда, — Деклан не успел осознать эту начатую откуда-то с середины мысль. — Всё это время тебе нравилась не Райли. Я-то решил, ты пронзаешь меня копьями ненависти, когда смотришь, а то был флирт.       — Не придумывай, — строго сказал Деклан и почувствовал, что кровь у щёк уже кипела. — Ты тут ни при чем. Или Райли. Или кто-то ещё.       Рейес рассмеялся. Деклан захотел сказать ещё что-нибудь такое — по идее — горько-обидное, но оказался сверху. Фабиан уселся на постели, распахнув рубашку на загорелом теле. Не литые, но сочные мышцы, татуировки плотным узором, и на фоне этого забитого великолепия сияли бусины пирсинга в сосках. Деклан сглотнул, опустил взгляд всего на секунду, а уже в мозгу отпечаталась яркая картинка натянутой ширинки чёрных джинсов. Фабиан провёл пальцем по нижней губе Романо, чуть оттянув.       — Поможешь мне?       Деклан прикрыл глаза, чтобы не пропустить случайно толику удовольствия на своё лицо, а потом закусил губу затем же (и вовсе не как девственница), когда потянул джинсы вниз вместе с бельём.       И морально умер. В уздечке и у самого основания члена Рейеса поблёскивало по серебряной серёжке. Фабиан ухмыльнулся, обхватил член рукой и поводил вверх-вниз, получше демонстрируя пирсинг в сочетании с кольцами на пальцах и явно наслаждаясь тем, как Деклан подбирал отвисшую челюсть. Правда же, самовлюблённый и беспринципный.       Чуть придя в себя, Деклан облизал губы и прижался ими к головке. Большой палец лёг ровно на блядское кольцо внизу, и Деклан языком вобрал солоноватый вкус, задев металлические шарики в уздечке. Почему-то ощущение пирсинга Фабиана во рту прошибало насквозь то ли шоком, то ли слабостью, причем такой, что хотелось упасть на него сверху. Прямо глоткой на его лестно налитый член.       Ещё когда Деклан увидел эти соски через тонкую ткань рубашки, уже представлял, что Фабиану хватило бы безмозглости даже на такое. А Деклану Романо хватит самообладания не вылизывать пирсинг, как свою самую большую фантазию.       Спущенный с плеч пиджак краем елозил где-то по грязному полу, но это на удивление быстро перестало волновать. Совсем стёрлось из памяти, когда Фабиан сладко заурчал и надавил на макушку, взъерошив укладку. Последнее, что ещё держалось на Деклане прочно.       Крупица за крупицей сыпалась вся штукатурка, под которой оставался только безграничный стыд, и Деклан старался оградиться от него, как мог. Мог прикрыть глаза, и сосать стало несложно даже под тяжестью руки: получалось куда-то уходить разумом и не осознавать, что трахаешься с мечтой своей жизни. Лишь пока Фабиан не приказал мягко:       — Подними глаза.       Деклан слишком легко послушался, прямо непозволительно быстро и охотно. А как тут не послушаешься, когда в ушах мёд от этого голоса и даже горло будто стало глубже. Фабиан положил ладонь на розовую щёку и чуть плотнее сжал затылок второй рукой, не давая Деклану двигаться. Он сам мягко повёл бёдрами, толкаясь в рот, и непонятно какими силами Деклан не кончил от этого в штаны. Оттого, что Рейес двигался и неотрывно смотрел в глаза, и гладил его по скуле так трепетно, задерживаясь на родинках, будто признавался в любви, а не делал… то, что делал.       Деклан поплыл окончательно. Даже не заметил, как Фабиан в какой-то момент выскользнул и мазнул лоснящимся слюной членом по подбородку.       Голова сама опустилась вниз, и губы нежно поцеловали кожу у места прокола. Осмелев, Деклан слегка потянул зубами кольцо и тут же отпустил, проводя языком сверху. Теперь уже можно было.       — Ты невероятный. Часто слышишь? — сипло прошептал Фабиан.       Сколько бы Деклан комплиментов ни выслушал, не хватило бы, чтобы описать, насколько соблазнительно Фабиан выглядел сейчас и насколько эти простые украшения тянули провести здесь целую ночь.       — У меня между ног, — бессовестно продолжал Фабиан. — И в целом. Но вот так, конечно, лучше всего.       Деклан задохнулся бы от возмущения, если бы правда не сидел между ног клятого Фабиана Рейеса и не отсасывал ему только что. Фабиан же, не давая опомниться, поманил Деклана обратно к себе и окончательно сбросил его мешающую рубашку с пиджаком на пол. К коже прильнул прохладный воздух.       — Очень красивый, — восхищённо шептал Фабиан, почёсывая блондинистый затылок.       Бредит, подумал Деклан. И он сам, и Фабиан. Зачем только грызлись столько лет? Чтобы никто не заподозрил у наследника Романо тягу к гаражам и спонтанному сексу с байкерами. Одним конкретным. Человек совсем не по статусу, а Деклан тащился от его слов, от его обжигающей загорелой кожи и блядского пирсинга. Очередная пошлятина, но как же стильно она сидела на Фабиане.       Серьга в соске тянула нагнуться и провести языком, но живот пробило болью. Фабиан подхватил Деклана и уложил на спину.       — В следующий раз, сладкий, — усмехнулся он. — Как хочешь?       — Что? — потерянно уточнил Деклан.       — Меня.       — Не знаю, всё равно. Сделай уже что-нибудь.       Фабиан засиял широкой улыбкой, и пальцы его занялись пуговицей на кремовых брюках. Освободив Деклана от одежды, крутанул его на матрасе, заставив улечься на живот. Деклан сразу вдохнул запах залежавшейся простыни и подумал, что лучше было остаться на спине, а потом вспомнил своё пунцовое лицо и смирился.       На позвоночник лёг невесомый след пальцев от холки до поясницы, а затем вниз по ложбинке до члена, возбуждённого настолько, что ноги разводились сами от его тяжести. Фабиан только костяшками провёл вдоль дразняще, а затем снова вернулся к очерчиванию мышц на изогнутой спине. Может, Деклан и не умел драться, зато форму имел отличную, в этом он мог не сомневаться. И в том, что Фабиан сейчас сжирал его сведённые лопатки глазами — тоже.       — Тише, помнишь, — мельком предупредил Рейес, жарко выдохнув в бедро.       Деклан промычал что-то, теряя фокус, а потом чуть ни вскрикнул. Ровно между ягодицами, которые Фабиан сжимал и мягко разводил в стороны, лёг язык. Горячий, мокрый, широкий, попеременно толкающийся кончиком и мажущий поверх так чувственно, что Деклан тоже размазывался. Закусил плечо, лишь бы вернуться к хоть какому-то контролю, но Фабиан весь его слизывал и оставлял течь на постель.       И потом правда будет здесь спать? Вспоминать о Деклане, о его упругой заднице с идеальной фарфоровой кожей. Не поменяет же бельё посреди ночи, Деклан был в этом уверен. Потом Фабиан вернётся и почувствует в смеси своих примитивных ароматов ноты бергамота и апельсина. А Деклан заберёт с собой эту застиранную исстрадавшуюся простыню. Придёт в ней к Фэрчайлдам, будет смотреть им в глаза, улыбаться, будто не он выгибался, как последняя блядь, под неразделённой любовью их покойной дочери. Но хуже — пока Фабиан продолжал водить языком по его припухшей от ненасытных поцелуев заднице — Деклану было плевать.       Фабиан словно с трудом заставил себя оторваться от него и сменить язык на пальцы. Гематома затянула, когда Деклан двинулся навстречу первой мягко входящей фаланге. Тюбик смазки, незаметно открытый, плюхнулся на подушку вместе с презервативом.       — Прости, не могу больше, — зашептал Фабиан на ухо, вжимаясь в Деклана сильнее и вставляя глубже. — Это нереально. Ты нереальный.       — Боже, у тебя вообще никого не было? — вяло заворчал Деклан в матрас, чуть не пропуская протяжный стон. Как можно было продолжать нести всю эту чушь…       — Кто-то был, но не такой охрененный, — радостно ответил Фабиан, и Деклан уже нафантазировал ему собачьи уши и бьющий воздух хвост. — Я бы вылизал тебя полностью.       Что-то у него животное точно было. Деклан не ответил, распадаясь под Фабианом и его методично двигающимися внутри пальцами. Выдерживать собой же начатые перепалки — самое последнее, на что он был способен.       Вскоре тепло и полнота, охватившие тело, пропали, но вернулись сразу, как только ко входу прислонилась головка. Тень Фабиана накрыла Деклана полностью. Его, немаленького, с потрясающими лопатками. Даже в этом Рейес был лучше и безошибочно действовал так, как Романо того хотел своими самыми потаёнными и податливыми гранями.       Фабиан вошёл медленно и тихо простонал в самое ухо:       — Если бы ты сказал раньше…       Как будто стоило продолжить мысль, но Фабиан только бархатисто рассмеялся и схватился за розоватую ягодицу, загоняя член глубже. Деклан вдавил лоб в постель. Не соображал. Ничего. Только чувствовал единственно занимающее тело и разум тугое натяжение собственных мышц.       Член входил всё свободнее с каждой распаляющей волной, ещё каплю болезненной, но с Фабианом даже боль от кастета под рёбрами превращалась в топливо.       — Ты как? — спросил Рейес. — Живой?       Деклан с усилием приподнялся на локтях, по холодку у шеи поняв, что влажная грудь отлипла от его спины. Что за идиотские вопросы, умудрился подумать он, хотя и не беспочвенные. Выглядел Деклан, как горячечный, и, возможно, собирался упасть в обморок от духоты.       — Простишь меня за это.       И не вопрос даже. Не успев ничего понять, Деклан уже оказался на спине, распластанный по матрасу, а Фабиан счастливо ухмылялся над ним. Мышцы сжались вокруг члена, стоило ему снова оказаться внутри. Фабиан задвигался резче, жёстче и ни на секунду не отводил взгляд от тела Деклана, что казалось ему самому багровым от стыда.       Но простит, конечно. За вид вспотевшего, такого же разгорячённого Фабиана с прилипшими к лицу волосами можно было простить и этот стыд, и гораздо большее.       Хотя потом Деклану обязательно нужно будет отыграться. Когда-нибудь. Когда соблазн лежать под Фабианом не пересилит соблазн брать его самому. Дурацкая мысль. И Фабиан, как знал, по-дурацки приподнимал уголки губ. Деклан вообще никогда не думал, что можно быть настолько счастливым во время секса. С ним?       Закрыл лицо руками, но не выдержал. Хотелось хвататься за Рейеса, уже осознавая исключительность этой ночи, трогать его везде: царапать твёрдый пресс и грудь, мять молочно-кофейную кожу. И смотреть, вопреки смущению, хотелось. Пока он запрокидывал голову и ускорял темп, мелкими, точными движениями разбивал Деклана в мясо и раскатывал по матрасу. Все сказки про искры и звёзды в глазах Деклан не воспринимал, а в тот момент понял — нужно было, правда, сказать Фабиану раньше. Может, вульгарные романчики Тиффани заиграли бы новыми красками.       Только Деклан ощутил солоноватый привкус своей прокусанной губы — сверху легли властные губы Рейеса, уже тоже плывущие и не спасающие от столкновения зубами. Движения Фабиана стали медленными, тягучими, член распирал Деклана, и с каждой секундой он всё больше убеждался, что просто взорвётся. Напряжением, слезами и спермой сразу, так ему было одновременно плохо и крышесносно.       Он замычал Фабиану в шею, и тот рвано ускорился. Деклан схватился одной рукой за его предплечье, а второй задвигал вокруг своего члена, уже истекающего смазкой и умоляющего о внимании. Хватило всего нескольких движений, чтобы содрогнуться всем телом. Фабиан замер в дыхании и следом густо излился Деклану на руку.       Его тело упало сбоку, чуть не сталкивая на пол обессиленного Деклана. Пару мгновений он зависал где-то не здесь и с трудом успокаивал сердце, что только заходилось от вида Рейеса рядом. Ещё пышущий страстью и такой же обезумевший, как, наверное, и сам Деклан. Очень красивый. О боже.       Под знойным покрывалом неги вяло поднималась паника. Как будто завидев её во внезапно прояснившихся глазах Деклана, Фабиан взял его за испачканную кисть и оставил настолько джентельменский поцелуй на костяшках, что даже сперма меж пальцев не портила этот вид.       Под безумным взглядом Романо Фабиан вытер его руку и живот простынёй, не упуская возможности открыто рассматривать слегка поблёскивающее тело.       — Если буду нужен снова, необязательно подставляться перед стрёмными типами, — сказал он вдруг. — Просто напиши. Телефон, есть такая штука.       Деклан поднялся, убирая волосы от лица и подбирая с пола мятые брюки, пока не уснул тут случайно под странной наглой обходительностью.       — Я подумаю.       Кое-как Деклан влез в костюм. Отшитый на заказ, а после случившегося — словно в чужой. Уже отодранная шелуха, которой не обрасти заново. Деклан пригладил лацкан на пиджаке. Возвращаться в таком виде к Фэрчайлдам было верхом неуважения. Отлично.       Одевшись, Фабиан вырос перед Романо и небрежно смахнул его подрагивающие пальцы с вывернутой манжеты. Вот уже Деклан опять в плене его рук, проезжающихся по ткани весомо и обжигающе, как утюгом.       — Не ври, что не понравилось. — Фабиан склонил голову набок. — У тебя это плохо получается.       Деклан вздохнул, отводя взгляд.       — Ты не настолько хорошо меня знаешь. Особенно теперь.       — Мне достаточно тех сторон, которые я успел рассмотреть. Устраивают все, если интересно.       Фабиан отстранился и расстегнул вторую пуговицу мягко сияющей рубашки, оставив взгляду плавный изгиб ключиц.       — Поехали, вернём тебя в башню.       И всё-таки за стенами гаража воздух оказался не таким жарким.