Волчьи Ягоды

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ㅤㅤ

Мы — падшие,но мы не лжём и не притворяемся,а вы всё падаете и при этом лжёте. Подумайте теперь сами — в чью пользу эта разница?

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Александр Куприн "Яма"

                                

      Что отличает человека от животных? Физиология, потребности, различие видов или отсутствие инстинктов? Кажется, сравнивать нет смысла. Люди давно отошли от дикого прошлого своих предков, обрели самоосознание и контроль над разумом. Научились подавлять хищные потребности, естественные для природы. Из этого выходит, что человек отличается от той же собаки или кошки эмпатией, осознанным чувством сострадания. Но если под осознанностью подразумевается умение любить, сострадать и контролировать себя, то животные обладают ею в большей степени, чем люди.       Животные поедают животных, а человек убивает человека. Только если первое — жизненный цикл, то что тогда второе? Тигр не охотится на лань без потребности выжить или прокормить потомство. Природа, а может, сам Бог вложил в живых существ то, что соединяет их тонкой нитью. То, что не оправдывает боль, не восхищается жестокостью и не упивается злобой. Больше о сосуществовании таких разных по смыслу, но одинаковых по природе вещей, без которых одно не сможет существовать без другого. Только люди оборвали эту связь, превращая жестокость в норму. Любовь заканчивается тогда, когда появляется угроза потерять власть, контроль, а контроль и есть жизнь. Уважение заканчивается там, где исчезает страх. Животные следуют инстинкту, а люди  —  любопытству.       Когда человек ,склонный к звериным потребностям, теряет способность любить, остаётся лишь желание обладать. Извращения обретают узнаваемые черты, а потребности становятся острее. Итак, между животными и людьми нет существенной разницы. В первом случае поведение предсказуемо, а во втором никогда не знаешь, чего ожидать.

***

      За последние годы Москва сильно преобразилась, но по-прежнему плотный саван утреннего тумана возвышался над крышами, можно было рассмотреть лишь смутные очертания городских улиц и небоскрёбов, выглядывающих из-под молочной пены, словно на старинных фотографиях. Башни вздымались над выцветшими каменными стенами и тянулись всё выше к небесам, демонстрируя отчаянный духовный порыв человека дотянуться до неземного, и в то же время смиренно осознавая привязанность к живой земле, закатанной в мокрый асфальт после растаявшего снега. Рокот многочисленных машин и торопливые шаги прохожих напоминали упорядоченный хаос, где дела расписаны по часам, однако времени не хватает даже на утренний кофе. Суета не приносит никакого покоя. Всё же есть в человеке что-то нелепое, совсем нелогичное, но в разы сильнее разума.       Офис издательства располагался на Тверской и теснился между многоэтажными домами, на пятом этаже, не выделяясь ни цветом фасада, ни опознавательными табличками. Обычное здание, которое легко спутать с жилым домом, если не знать, что именно здесь сосредоточен государственный рупор. Приглушённое, почти призрачное эхо женского голоса доносилось из приоткрытого окна, ветер приносил обрывки мелодии утренней передачи. Мотив был едва уловим из-за шипения и треска старого радио.

Погода в городе обещает быть теплее и солнечнее, чем прошлой весной. Синоптики радуют нас новостями о том, что дождей станет меньше. Днём температура поднимется до приятных +20, а ночью опустится до +9. Лёгкая свежесть и умеренная влажность позволят комфортно находиться на улице без пуховиков и шарфов. Но расслабляться преждевременно не стоит. Солнце и ветер могут быть обманчивы, отголоски суровой зимы всё ещё витают в воздухе, особенно ночью, поэтому людям с плохим иммунитетом всё же придётся позаботиться о тёплой одежде. А сейчас мы переходим к свежим новостям, поэтому я передаю слово своему коллеге.

      Секундный шум приёмника сливался с напряжённой тишиной, которая, казалось, вот-вот раздавит сидящего в кресле мужчину. Тягучий дым вздымался к потолку, растворяясь белым облаком.

В эфире утренние новости. Москва переживает напряжённый период. В столице растёт общественное беспокойство после убийства следователя Натальи Громовой. По данным источников, женщина была застрелена накануне вечером у подъезда собственного дома. Неизвестные открыли огонь, выпустив несколько десятков пуль из машины. Громова скончалась на месте. Пострадали также очевидцы происшествия. Наталья Громова вела дело о незаконном сбыте огнестрельного оружия. Официальных комментариев от МВД и других ведомств на данный момент не поступало. Ряд СМИ уже связывает произошедшее с возможным возвращением организованных преступных группировок спустя пять лет затишья. Аналитики прогнозируют рост числа подобных инцидентов, если власти не предпримут необходимые меры по поимке преступников. На фоне случившегося в городе усиливаются меры безопасности. Жителям рекомендуют соблюдать осторожность и сообщать о подозрительной активности...

      Мужчина прервал вещание, выключив радио, и недовольно поморщился выдыхая очередной сгусток дыма. Неудачи он принимал слишком близко к сердцу, выкуривал одну за другой, когда всё шло не по плану. Кашель всё чаще раздирал лёгкие, но избавиться от вредной привычки в силу обстоятельств не мог.       Придумать, на кого "свалить" вину и успокоить народное волнение — звучит проще,чем на есть практике. Что он мог сделать, когда материалы по делам, которые вела следователь, были засекречены? Ни имён, ни предполагаемых преступников, которым женщина могла перейти дорогу своим расследованием. Полиция, напротив, лишь разводила руками ,либо боялись, либо им заткнули рот.       Событие стало настоящим потрясением для современного общества, такого метода расправы не было со времён девяностых. Все хотели знать, на кого обрушить свой гнев, найти козла отпущения, и временно эту роль взяли на себя СМИ. Гнев и решительность, то, что аудитория стала ценить больше, чем спокойное решение проблем. Ещё одна цель убийства, если она вообще была, достигнута. Заставить людей почувствовать себя уязвимыми и не такими защищёнными, как они думали.       На днях Лукьяну, как главному редактору и действующему главе издательства, пришло указание сверху в кратчайшие сроки разобраться в сложившейся ситуации. Журналисты развернули собственное расследование, вышли на нескольких людей по телефонным звонкам, которые поступали Наталье накануне убийства, но ничего толкового информация не дала. Записей разговоров не было. Номера оказались пустышками и на данный момент недоступны.       Лукьян вдавил окурок в пепельницу и откинулся на спинку кресла, медленно вытянув ноги и опустив тяжёлую голову назад. Мысли роились голодными мухами, цепляясь за любую возможность выпутаться из ситуации. Всё, что его беспокоило — увольнение.       Проработав в издательстве десятки лет, мужчина не хотел терять насиженное годами место из-за одной дурости, подобно тем, о которых писал, когда был моложе и в крови ещё кипел юношеский запал бороться с бандитами. Один разгромный репортаж быстро спустил его с небес на землю. Юнца научили уму-разуму, так бы отказался на месте убитой женщины. Теперь возраст уже не тот, да и наживать себе проблемы к старости не хотелось.       Из размышлений Лукьяна вырвал звонок стационарного телефона на столе. Он с тяжёлым вздохом потянулся, чтобы поднять трубку.       — Я слушаю.       По ту сторону раздался робкий голос секретарши.       — Лукьян Александрович, к вам просится Алексей. Говорит, что срочно. Мне его пропустить?       Упоминание имени его протеже заметно взбодрило мужчину.       — Да. Пусть зайдёт ко мне.       Не дожидаясь ответа, он повесил трубку. Лукьян поручил юноше просмотреть некоторые сведения в интернете о методах расправы нового поколения преступников и о том, кто ещё прибегает к демонстративным убийствам, исходя из старых новостных статей. Сопоставить факты и написать статью по методичке. Лукьян чувствовал почти детское предвкушение, представляя, как будет читать собранный материал. Через несколько мгновений в дверь кабинета тихо постучали.       — Входи.       Мужчина выпрямился с неприятным хрустом в костях, поморщился, привалившись набок от ноющего спазма. Старая дверь скрипнула, и в проёме показалась рыжая макушка, затем и сам молодой мужчина,невысокий, в громоздком шерстяном пальто. Чёрный свитер выглядывал из-под широкого лацкана.        Юноша работал у них недавно, всего три месяца назад выпустился из университета и сразу попал в издательство. За это время Алексей показал себя неплохо как журналист и сам по себе был приятным и ответственным человеком, поэтому Лукьян чаще доверял ему серьёзные задания.       Алексей растерянно окинул взглядом залитое утренним светлом помещение и сделал робкий шаг вперёд, прикрыв за собой дверь.       — Лукьян Александрович, простите, если отвлекаю от дел. — Начал он сдержанно, даже нервно, что можно было услышать по лёгкой дрожи в голосе.       — Ничего. Я и так был не занят.       Невзначай махнул рукой, бросая нетерпеливый взгляд на своего подопечного, замечая на нём убийственно жаркий слой одежды. Совсем не по погоде, что показалось Лукьяну странным, но не придал этому большого значения. У каждого свои причуды.       — Проходи и не стесняйся, Алёша.       Его выцветшие глаза смотрели на юношу по-отцовски тепло, резко контрастируя с внутренним желанием поскорее перейти к делу.       — Можешь снять пальто и повесить на стул. — Указал в сторону в близь стоящего стула. — Тебе наверняка в нём душно, ещё и в такую жару.       Но юноша тут же покачал головой.       — Я к вам быстро и по делу.       Мужчина удивлено вскинул бровь, не отрывая взгляда, пока тот, путаясь в ногах, подошёл ближе к письменному столу и вытянул из внутреннего кармана пальто чёрную папку.       — Здесь все сведения, которые у меня получилось найти по делу Натальи Громовой. — Алексей протянул ему папку. — От показаний свидетелей того дня до перечня имён причастных к убийству.       Сказанное вызвало у Лукьяна не только резкий внутренний подъем,но и изумление. Такому бывалому журналисту, как он, который ещё в девяностых вёл расследования, не удавалось распутать дело за такой короткий срок без помощи полиции и сыщиков. Разве что сами виновники решили бы всё рассказать прессе.       — Я, конечно, знал, что ты парень умный и способный, но не настолько, чтобы умудриться за три дня распутать дело, над которым полиция ломает голову.       Мужчина усмехнулся. Не то чтобы он часто хвалил Алексея. Лукьян в принципе редко кого-то хвалил, но проделанная работа и вправду впечатляла. И всё же слишком странным казалось ощущение, когда его пальцы сжали приятную на ощупь чёрную папку с аккуратным матовым покрытием. Лукьян чувствовал нутром подвох.       — Мне повезло с источником, который я нашёл.       — Каким ещё источником?       Изумился Лукьян, поняв, что обрадовался рано. Юноша осознал,что сказал лишнее и тут же осёкся.       — Не могу его назвать. Простите.       Ухмылка растеклась по тонким губам, но в голосе не было ни капли веселья.       — Тогда у нас вырисовывается проблема, Алёша.       Мужчина демонстративно поднял папку и слегка помахал ею перед Алексеем.       — Без большого опыта и связей так легко не выйти на "информатора", который сольёт всё, что ты попросишь. Так это не работает. Либо тебе улыбнулась удача, либо тут написан полнейший бред, после которого меня отчитают. — Лукьян вскинул плечами. — Как бы я ни ценил тебя как хорошего сотрудника, но если там чушь - ты выйдешь отсюда без работы.       Слова были резкими, будто прижигали рану,но справедливыми.       — Я вас понял, Лукьян Александрович.       Немного неуверенно произнёс юноша, склонив голову и сложив ладони перед собой, крепко сплетая пальцы. Из-под тени надбровной дуги он наблюдал, как мужчина открывает папку со щелчком металлической защёлки. Монотонное тиканье настенных часов звучало в голове, почти оглушая, становясь тоньше и резче, заглушая удары сердца под грубой тканью. Холодная белизна кожи была почти мертвенной, резко контрастируя с ржавым оттенком пальто, словно выцветшая на солнце охра.       — Вы же меня учили, что самое важное знать, где искать. Я просто вышел на нужного свидетеля, который общался с человеком, связанным с убитой. — Неопределенно ответил юноша, после недолгой паузы.       — Странно, что полиция не наткнулась на этого информатора, а у такого мальца получилось. Свидетелей немного. Сколько их там было?       Глаза мужчины оторвались от текста и метнулись вверх, на юношу.       — Четверо.       — Ну вот. Не так много. Их могли допросить и за день.       Задумчиво поморщился Лукьян, просматривая досье, вложенные в папку. На всех действительно были лица и имена, личная информация, приметы, судимости. Неужели всё так просто? Один мальчишка достал столько всего, приложив чуть больше усилий, чем полиция.       — Или просто наша доблестная полиция, как обычно, работает спустя рукава.       Юноша по ёрзал на месте, когда мужчина наткнулся на лист, отличавшийся по цвету от остальных. Содержание было написано не печатными буквами, а от руки. Аккуратный извилистый почерк напомнил Лукьяну каллиграфию, которой обучали ещё в пятидесятых годах.

"Уважаемый Лукьян Александрович, мы рады, что смогли связаться с вами, даже если в таком одностороннем и старомодном формате, который, впрочем, будет вам ближе прочих. Материалы, которые вы только что прочитали, были собраны нами и касаются непосредственно нас и наших людей, от имён до адресов. Принять это решение далось нам тяжело. Мы уповали на благоразумие вашего начальства, надеясь, что они не станут копошится в наших делах. Всё-таки не первый день работаем вместе. И видеть попытки с вашей стороны влезть и выставить нас на растерзание обычному люду, честно сказать, глубоко нас ранило. И если вас не научил предыдущий опыт уважать нас, мы заставим уважать себя грубыми и, как вы любите говорить, "бесчеловечными" методами. Бумаги, что вы держите в руках, сделаны из пиробумаги и сгорят за секунду вместе с содержимым. Надеемся, вы хорошо запомнили все имена, ибо ваша память — единственное, что у вас останется, если, конечно, выживете после взрыва..."

      Пальцы пробил тремор, кончики побелели, стискивая края бумаги, а горло сдавил нервный спазм. За всю свою карьеру он получал много писем с угрозами,но почему-то именно это бросало в холод. Паника накатывала с каждым прочитанным словом, но мужчина даже не двинулся с места, словно был насажен на металлические прутья.

"...Ваш друг очень выручил нас, когда предложил свою помощь. Жаль, конечно, губить такого молодого парня, у которого вся жизнь впереди, но только так мы сможем достучаться до вас. По крайней мере, мы на это надеемся. Мы прикрепили к его телу взрывчатку, которая с минуты на минуту с детонирует и не оставит от офиса ничего. Советую усвоить наш урок, Лукьян: иногда насиженное годами место, комфортное и уютное, не стоит загубленных жизней. С уважением, Сергеевы"

      Тиканье участилось, прорезая тишину, царившую в офисе. Осознание пришло слишком поздно.       — Алёша?..       Голос Лукьяна заметно понизился, речь будто давалась ему с трудом, застревая в горле комком. Грудь сдавило. Сознание готово было покинуть от надвигающегося ужаса.       — Я не хотел... Простите... Они меня заставили... Правда...       Голос юноши надорвался, а из глаз хлынули слёзы, стекая по пылающим щекам, столь неестественные, будто в каком-нибудь театральном представлении. Судорожные попытки сорвать с себя устройство были такими жалкими. Через секунду вспыхнул яркий свет, а затем прогремел оглушающий взрыв, сотрясший всю улицу.Воздух ежесекундно раскалился до треска,кислород выгорел мгновенно оставляя мизерный шанс на выживание. Окна выбило взрывной волной, кирпичи вырвало из стен и разметало по сторонам, в соседние дома и на проезжую часть. Языки пламени обуглили всё, что осталось от верхних этажей, превращая офис в безжизненные руины. Звон многочисленных сирен прозвучал выстрелами в упор.       Ещё один теракт,явно показательный, адресованный напрямую правительству. Одна из крупнейших мафиозных семей России объявила войну государству.

***

      В камине тлел слабый огонь, обгладывая почерневшие поленья, освещая тусклым мерцанием просторный кабинет, увешанный чучелами. В воздухе ощущался крепкий запах звериной шерсти, смешанный с тёплым мускусом и дымом сигар из горьких листьев табака. Высокая мужская фигура пересекла пространство, отбрасывая длинную тень на стену, расположилась в кресле, закинув одну ногу на другую. Голова чуть повернулась в сторону окна, не скрывая равнодушия.       — Зачем вы меня вызвали так поздно?       Сухой вопрос был брошен в тёмную нишу, куда едва доходил свет от очага. И только лунное свечение падало, словно лезвие, узкой полосой между тяжёлыми портьерами на лицо стоящего там мужчины. Черты терялись в голубоватой дымке, оттеняя морщины подчёркивая прожитые годы. Практически угольно черные глаза отражали всю жизнь общества,сдержанность и холод присущий людям северных провинций, нравы, тон, даже природа. Лицо отличалось серьёзным, подчас суровым выражением. Аккуратно подстриженные каштановые волосы, выверенные движения, с которыми он задёрнул штору и повернулся к Жене. Костюм старого кроя сидел на нём ровно, аккуратно, без единой лишней складки.       — Слышал, что произошло на Тверской?       Мужчина подошёл ближе, отмеряя стуком ботинок расстояние между окном и чучелом медведя в полный рост, стоявшим по правую сторону от камина. Грубая шерсть отливала медью, ближе к ржавчине, когда на грозную морду падали блики огня. Редкий окрас зверя привлёк внимание Жени. Два тяжёлых хрустальных бокала стояли на металлическом подносе, подготовленные заранее.       — А кто не слышал?. — Хмыкнул Женя, подпирая щёку костяшками пальцев, наблюдая за движениями рук Олега, когда тот потянулся за бутылкой хорошего виски. — Об этом говорят на каждом углу.       Пасть медведя раскрыта обнажая острые зубы, между которыми располагается металлическая ручка ведра со льдом. Выглядело это немного нелепо для грозного зверя, который при жизни расхаживал по территории своего лесного царства среди сосновых стен и зелёных лугов, не имея себе равных по силе. Царь зверей. А теперь просто чучело в кабинете главы ФСБ, покорно держащее ведро, набитое льдом. Без лишних усилий Олег открыл бутылку и налил немного насыщенной медовой жидкости в бокалы.       — Но, признаюсь, было весело наблюдать за этим. Развернуть такой цирк в самом сердце Москвы.       Добавил Женя чуть погодя, чем заставил руку начальника дрогнуть, пролив несколько капель на поверхность столика.       — Цинично. — Выдохнул Олег, протягивая полный бокал,кубики льда болтались в мутной медной воде звонко стуча об стенки.       — Даже если так.       Женя лениво качнул напиток в руке, прежде чем отпить глоток виски. Крепкий алкоголь обжёг горло холодом, а затем мягко растёкся теплом по груди.       — Не вам меня осуждать, товарищ Хижинский. Я хотя бы честен сам с собой.       Колкий упрёк задел мужчину, но он стерпел издёвку, раздражённо сжав губы. Спорить с ним не имело смысла.       — В любом случае, ты здесь, чтобы немедленно заняться делом.       Хижинский отвернулся к камину, не притронувшись к своему бокалу. Жар окатил напряжённое тело, которое мужчина пытался держать под контролем.       — Никто из других отделов не может справиться сам?— Женя выгнул бровь.       — Они не умеют работать с такими,как Сергеевы.       Олег покачал головой, осознавая всю абсурдность ситуации. Сейчас все надежды возлагались только на Женю, человека, от которого обычно ожидали лишь худшего. С таким чудовищем, как Цезарь, способен справиться только подобный ему зверь, лишённый моральных ограничений, которыми всё ещё обладал обычный сотрудник.       У мафии было множество правил, и каждое имело значение. Агент под прикрытием обязан знать их, чтобы снискать доверие и свести к минимуму шансы быть убитым. Нужно знать врага в лицо, знать о нём всё. И Женя знал,так как сам был частью тех структур, с которыми теперь боролось ФСБ. Совершенно не боялся пачкать руки и вести дела с крёстными отцами столичных группировок за спиной властей и собственной семьи.       Но они молчали. Женя был их самым эффективным и одновременно смертоносным оружием, которое сами же и создали. Им невозможно было управлять. Виссарион пытался воспитать сына должным образом, усмирить его разрушительную натуру, но трудно надеть поводок на пса, который скалится. Его можно лишь подтолкнуть в нужную сторону.       — Сергеевы не вели публичную жизнь около пяти лет с тех пор, как бывший глава отошёл от дел, и до момента, пока Громова не начала копать под их бизнес. Понятия не имею, что именно ей удалось найти, но эта информация подтолкнула Сергеевых к публичному убийству.       — Не в их стиле. Слишком безрассудно. Если бы хотели заставить её замолчать, сделали бы всё тихо.       Невзначай бросил Женя, рассматривая богатый интерьер кабинета опираясь локтем на кожаный подлокотник. Раньше он виделся только с Александром, поэтому знал,о чем говорил начальник, но ни разу не имел возможности познакомиться с наследником. Были сомнения, что нынешний глава не настолько импульсивен, как его рисуют, хотя действия утверждали обратное.       — Но они сделали это. — Мужчина слышал равнодушие своего подопечного, которое сквозит в голосе, но всё равно продолжил:       — При подрыве уцелел фрагмент письма, подписанный инициалами Царя, адресованный главному редактору.       Упоминание записки было важной деталью, указывающей на причастность Сергеевых. Если до подрыва можно было только предполагать, кто приложил руку к убийству, то найденный отрывок письма всё расставил по местам. Бумага была обычной ,в отличие от тех,что были в папке, вспыхнули и пепла не осталось. Только вот зачем создавать себе ещё больше проблем?       — Тебя это, конечно ,не интересует. — Заметил мужчина. — Зато интересует меня.       Терпение сменилось сдержанным гневом. Он развернулся к Жене и чуть пригнулся, чтобы их взгляды были на одном уровне.       — Я хочу, чтобы сегодняшний разговор остался только между нами, Евгений. Если для тебя произошедшее не представляет никакого интереса, то для государства Сергеевы несут серьёзную угрозу. — В словах ощущалась тяжесть, когда он выпрямился во весь рост, вздрогнув подбородок. — Они уже подорвали авторитет МВД в глазах людей, показав, что они не могут их защитить. И теперь любое неправильное действие с нашей стороны может вылиться в очередной теракт.       Пока ФСБ держала всё под контролем, стараясь не дать информации просочиться в СМИ. Пока пресса выдвигала предположения, они собирали доказательства вины Сергеевых. Ранее бездействие принесло не столько народное возмущение и вопросы, сколько череду террористических актов. Более того, угрозы, которые могли перерасти в очередной подрыв, расстрел или другие методы,что, кажется, продумываются с учётом их эффектности с точки зрения зрелища.       В чём-то Хижинский мог согласиться с Женей — всё происходящее выглядело нелогично, словно дешёвый театральный сюр, где сценарист внезапно ударился в абсурд. Спокойный и расчётливый в своих делах Цезарь вдруг начал совершать несвойственные ему поступки, подставляя не только себя, но и всю семью.       — Почему я вообще должен этим заниматься, если они сами подтвердили свою причастность?— Женя покосился в сторону. — Дайте распоряжение СОБРу, пусть задержат этого вашего Сергеева, как было с другими.       — Какой ещё, к чёрту, СОБР...       Олег взметнул руку к лицу и устало потёр переносицу. Точно капризный ребёнок не отягощеный заботами. Иногда кажется,что он делает это намеренно чтобы не работать.       — Это косвенная улика. Мы не сможем схватить и засудить Царя,как террориста из-за одной обгоревшей бумажки.       — Да ну? Мне его за руку схватить, когда он направит на вас дуло? — Язвительно фыркнул Женя.       — Если ты сможешь влиться в его круг доверия и собрать на него досье, тогда у нас появятся все шансы.       Без лишних слов мужчина направился к письменному столу. Вытянул ключи из кармана брюк и открыл шкафчик скрытый в нише под столом, служивший ему лучше любого сейфа. На какое-то время в кабинете повисла тишина, прерываемая лишь треском огня и шелестом бумаги. У Жени были совершено другие планы,и надолго задерживаться в Москве не собирался. В целом не должен был приезжать сюда,но внезапный звонок глубокой ночью ,лично от главы ФСБ, вынудил оставить все дела и в срочно покинуть остров. Всё ради того, чтобы втянуть его в дело связанное с Сергеевыми, ведь другие агенты не в силах справиться с кучкой вооруженных бандитов возомнивших себя выше власти.       И пока директор долго и терпеливо втолковывал Жене о важности миссии,тот думал о других удовольствиях, которые пришлось оставить из-за службы: морозная прохлада тянущаяся за взволнованными волнами к прибрежной зоне, за десятки километров от города,куда не доходят новости, политика, и остальные раздражающие вещи, только вой морской глади. Теперь же, вряд-ли появится возможность вернуться туда в ближайшее время.       "— Нужно будет что-то купить перед тем,как заняться делом. А то с голоду умрет." — Мысленно подытожил Жена,прижав кончики губ к горлышку стакана,как вновь остановил взгляд на медведе.       — Выглядит впечатляюще. — Прервал молчание и кивнул в сторону чучела. — Не видел в наших краях породу с таким окрасом.       — Сирийский бурый.       Хижинский вытащил из шкафчика стопку пронумерованных файлов и проложил на стол,перебирая один за другим, чтобы найти нужный.       — Привёз с Кавказа. Пришлось немного помучиться, чтобы перевезти в Москву.       — Сами подстрелили?       — Нет, подарок. Сам бы навряд ли смог убить.       Несмотря на количество чучел животных в кабинете, ни одно из них Олег не застрелил сам. Тому, чьи руки испачканы человеческой кровью, пусть даже косвенно, не хватает сил выстрелить в другое живое существо.       — Странно слышать такое от человека вашей профессии.       Усмешка тронула губы Жени, пока палец постукивал по хрусталю. Он был любителем охоты,собирал ценные меха подчёркивая свои навыки стрелка,тешился, когда другие восхищались его трофеями. Выбирался зимой в тайгу,где обильная живость,чудесная лесистая местность,и никогда не возвращался с пустыми руками. Получал особое удовольствие, убивая кого-то превосходящего его по силе. В этом был азарт. Была жизнь.       — Почему это? — не отрываясь от бумажной волокиты спросил мужчина.       — Если вы не убили его сами, то навряд ли поймёте всю красоту пойманного зверя. И, может быть,не стали превращать его в нелепую подставку для ведра.       Разъяснил Жена необычно спокойно,но с присущей его характеру язвительностью. Смысла заниматься собирательством всевозможных чучел без главной составляющей — считал абсурдным. Но ожидать чего-то от человека, который превратил медведя в подставку тоже бессмысленно.       — Мне нравится коллекционировать. Как марки или картины. Необязательно быть художником, чтобы ценить искусство. — Олег выпрямился, закрывая шкафчик. — А опускаться до такой дикости мне не позволяют принципы.       — У нас у всех слишком много от животных. Просто у кого-то шкура тоньше. — Спокойной возразил Жена,сощурив глаза, когда Олег приблизился к креслу,все черты его заострились и лицо стразу сделалось похожим на лисью мордочку.       — Только ты можешь назвать человека животным.       — В самом деле?       — Зверей от людей отличает возможность выбирать: убивать или нет.— В уголках губ промелькнула тень спокойно улыбки, затем протянул файл на пару страниц. — С природой нужно бороться, потому что она постоянно пытается опустить нас до уровня зверя. Если в мире есть что-то чистое, красивое, изящное, идеальное — то это создано не природой, а человеческим разумом.       Наклонившись вперёд, Женя поставил недопитый виски на столик и, приняв документ, открыл его. Содержимое ничем не удивило — сухие факты и короткие выжимки того, что он уже услышал от Хижинского. Он бегло пробежался взглядом по страницам, задержав внимание лишь на фотографии светловолосого, крепко сложенного мужчины. Ненароком показалось, что он уже видел его где-то раньше, но точно сказать было трудно. Назвать его обычным бандитов нельзя, внешность не типичная. Издержки профессии часто оставляли уродливые шрамы,что считалось вполне нормальным. Мужчины редко задумывались над своим внешним видом, лица испещрены глубокими морщинами,осунувшиеся, тучные и дряхлые,и взгляды тупые.       Цезарь отличался от них ухоженностью и благородной красотой вышитой в прядях золотых небрежных кудрей,в пугающе пустых, отстраненных, пепельно-голубых глазах. Узнаваемые черты унаследовал от отца: грубые очертания челюсти сглаживаются к мягкой линии подбородка. Ростом и габаритами Женя бесспорно уступал. Такого убить ещё нужно постараться.       — Интересно. — Вывел он результат своего осмотра.       — По сведениям, через три дня состоится общее собрание. Туда приедет Сергеев. Ты должен там присутствовать. — Хижинский опустился на соседнее кресло. — За тебя поручатся как за человека, который может быть полезен. Только тогда у тебя появится шанс сблизиться с Царём.       — Хорошо. Я сделаю всё, как нужно. Но только если потом смогу забрать себе его шкуру.       Голос звучал твёрдо. Женя не спрашивал разрешения,а ставил перед фактом. Условие, при котором он возьмётся за дело. Пугающая лёгкость,с которой он говорил подобные вещи, отозвалась мурашками по плечам директора, и тот едва сдержал нервную дрожь. Пальцы сжали подлокотники. Он будто не на задание собирался, а на охоту. От такого даже самый быстрый зверь не убежит.       "Ты разве забыл, кто позволил ему стать чудовищем?" — пронеслось в сознании Олега.       Самое гнусное творение, созданное человеком, носило дьявольски чистые глаза. Тонкие нити голубой радужки, подобные инею на стекле, сплетались в причудливые узоры, обрамляя пугающую пустоту чёрных зрачков. В платиновых волосах отблёскивал холодный металлический перелив,меняли свой оттенок в зависимости от света,то напоминали расплавленное золото, то почти сливаясь со снегом.       Женя был очаровательным ребенком,и отличался от остальных братьев далеко не только внешними особенностями, а в целом, бесчеловечным цинизмом,как самый сверкающий плод, чье нутро сгнило ещё в зачатке. Красота и сумасшествие составляли убийственный дуэт. Для Виссариона,он представлял сплошное разочарование.       Задумавшись, Хижинский накрыл пересохшие губы ладонью. Он шёл против своей совести чтобы удовлетворить мимолётный каприз Жени. Однако. Почему его должна заботить судьба террориста?       — Да. Можешь убить его после миссии.       В глазах Жени вспыхнул опасный блеск — куда сильнее простого интереса. Теперь у него появилась новая цель. Ни у кого во всей России не будет даже кусочка от пойманного им зверя. Очередной желанный трофей.       — Ловлю на слове.       Тон голоса понизился до шёпота. На этом их разговор был окончен. Осушив бокал до последней капли,Женя встал и направился к двери,оставляя мужчину в полном смятении и сомнении в своём решении.       Если так подумать,то мужчина не единожды задумывался отстранить Женю от дел за безрассудные вещи,как убийство гос-служащего или похищение корейского шпиона. Глава семьи Богдановых пытался сделать всё, чтобы хоть что-то держало его в узде, лишь в ФСБ внутренняя жестокость Жени проявила себя с полезной стороны. Но если он совсем обезумит — придётся.