Любовь, невесомость и космический сельдерей

      Небо было окрашено в нежно-розовый оттенок, и Хосок поймал себя на том, что невольно замедляет шаг, вскидывая голову. Он любил рассветы Ка’ан‑Саара. В них всегда было что-то упрямо обнадеживающее. Мир вокруг мог быть грязным и опасным, но оба солнца каждый день всходили друг за другом, и ничто не могло изменить такой порядок вещей.              Встреча с Тэхеном прошла в лучших традициях младшего из братьев Ким. В предрассветных сумерках, с минимумом деталей, но заказ казался настолько прибыльным, что это перевешивало здравый смысл. Хосок вспомнил квадратную улыбку коллекционера — она не предвещала ничего хорошего, значит, дело было опасным. Но капитан «Пандоры» не мог позволить себе выбирать.              Остановившись перед кораблем, припаркованным на самой окраине города, Хосок оглянулся на небо еще раз. Когда‑нибудь у него будет достаточно денег, чтобы смотреть на такие рассветы с палубы собственного космического лайнера, не думая о контрабанде и коллекционерах-братьях Ким. Просто лететь сквозь пространство Федерации и никуда не спешить.              Но это потом.              Сейчас ему нужно было разбудить Юнги.              Хосок немного напряг мышцы лица вокруг левой глазницы, и дверь «Пандоры» послушно скользнула в сторону, впуская капитана внутрь. Когда Юнги предложил синхронизировать глазной протез Чона с системой навигации и управления их космолета, Хосок поначалу отнесся к идее скептически. Теперь же он не представлял, как раньше обходился без этого.              Он прошел на корму, стараясь не шуметь. В спальном отсеке все было так же, как он оставил перед уходом. Его собственная койка была аккуратно застелена, а напротив — лишь хаос из подушек и одеял, в котором утонул старпом Мин Юнги. Наружу торчала только копна мятно‑зеленых волос.              Хосок задержался на пороге на секунду дольше, чем собирался. В мягком утреннем свете мятные пряди казались почти светящимися. Чон невольно улыбнулся. Сейчас Юнги будет ворчать, закатывать глаза и, как всегда, проклинать раннее утро. Но, может быть, сегодня получится немного его задобрить.              — Юнгииии, — негромко протянул Чон, присаживаясь на свою кровать и доставая из-за пазухи небольшой сверток. В голосе скользнула едва заметная нежность. — Проснись и посмотри, что я тебе принес.              Ворох одеял зашевелился, а потом из-под него раздался стон. Хосок поджал губы, борясь то ли с улыбкой, то ли с дурными мыслями. Стонущий старпом не раз являлся ему в довольно откровенных фантазиях, но Чон не признался бы в этом и под страхом смерти.              — Надеюсь, это стоит того, чтобы просыпаться, — наконец, на свет показалось чуть помятое лицо с глазами-щелочками, которые явно не хотели открываться. Юнги моргнул, щурясь, и первым делом окинул Хосока быстрым, цепким взглядом. — Ты целый? Который вообще час?              — Половина пятого.              В ответ раздался очередной стон, и Юнги с трагичным видом накрыл голову одеялом.              — Нет-нет-нет, нельзя говорить такие ужасные вещи!              — Зато я принес тебе твой любимый кофе, — сверток перекочевал из рук Хосока на край постели старпома.              Одеяло тут же медленно сползло вниз.              — Ты опять потратился? — пробормотал Юнги, уже протягивая руку. — Хосок…              — Не начинай.              — Сколько?              — Не настолько много, чтобы я пожалел об этом.              Чон почувствовал, как его грудную клетку что-то распирает, когда сонливость Юнги исчезла будто по волшебству, и он схватил сверток.              — Тор-келешский? Настоящий тор-келешский кофе?              — Он самый.              Юнги сел, слишком быстро для человека, которого разбудили в половине пятого утра. Отогнув края обертки, он с наслаждением вдохнул яркий аромат. Мин растянулся в широкой улыбке так, что стало видно десны. Он выглядел моложе и почти беззащитно довольным. И вместо кофе он теперь смотрел на Хосока.              — Спасибо, — тише добавил старпом, будто это слово стоило дороже самих зерен.              — Раз уж мне пришлось вставать в несусветную рань, то решил вот… — отозвался Чон, и вдруг стало трудно вспомнить, что он собирался сказать.              На Ка’ан-Сааре можно было купить множество редких вещей со всей Федерации, если знать у кого спрашивать. Или если быть Чон Хосоком. Он умел доставать редкие вещи.              — Как прошла встреча с Тэхеном? — аромат кофе будто вдохнул в Юнги силы, он больше не выглядел сонным. Откинув одеяло, он, все еще прижимая к себе бумажный сверток, поднялся с постели, но взгляд его снова задержался на лице капитана. — Он ничего не выкинул? Не как в прошлый раз?              — Я все еще жив, как видишь.              — Это не ответ.              Юнги подошел ближе, осмотрел Хосока внимательнее, чем требовала вежливость, и только убедившись, что новых повреждений нет, отступил. А Хосок старался не пялиться на голые ноги старпома, выглядывающие из подштанников, и поскорее ретировался на нос корабля к штурвалу.              — У нас есть работа, — Чон проверял системы через пульт управления и глазной протез. На мгновение интерфейс мигнул помехами. Хосок списал это на старую проводку станции. — На Свалке надо найти энергоблоки. Не знаю уж, зачем кому-то понадобилась эта рухлядь, но Кимы обещали заплатить пятьсот тысяч таннатов за пять штук.              Подошедший Юнги тихо присвистнул, а потом будто завис. Между бровей появилась маленькая морщинка, и во взгляде что-то изменилось.              — Энергоблоки? — переспросил он.              — Ну да, — Чон тоже чуть нахмурился, зеркаля выражение лица старпома. — А что?              — Ничего, — тот качнул головой. Что-то в голосе Юнги Хосоку не понравилось. — На полмиллиона таннатов мы сможем поменять всю обшивку «Пандоры».              — Дважды.              — И обновить двигатели.              — Оба, — Чон на секунду поймал взгляд старпома. Тот не спешил переключаться на карту. Кабина вдруг показалась теснее обычного.              — Но как-то слишком щедро, — тихо добавил Мин уже без прежнего энтузиазма.              — Значит, дело срочное.              — Или грязное.              — Скорее, и то и другое, — Хосок вернулся к навигационной панели. — Вылетаем!              — Да, капитан, — Юнги поспешил ко второму штурвалу. Даже сейчас, сидя на своем месте в одних подштанниках и растянутой майке, Мин был старшим помощником. Эта должность звучала так, будто «Пандора» — не потрепанный контрабандистский корабль, а часть настоящего флота. И если уж кто и должен был стоять рядом с капитаном Чон Хосоком на мостике космического лайнера, то только Мин Юнги.              Двигатели «Пандоры» мерно загудели, по корпусу пошла вибрация, а старпом протянул Хосоку несколько зеленых стеблей, которые тот нехотя взял. Это был привычный ритуал, который бесил до зубного скрежета. Несмотря на то, что Хосок всю жизнь провел в космосе, его укачивало при взлете, посадке, гиперпрыжках сквозь пространство… Да почти всегда его укачивало, если корабль не находился на твердой земле. И только одна дрянь была способна притупить тошноту. Космический, мать его, сельдерей.              Хосок с остервенением хрустнул зеленым стеблем, и во рту возникло ощущение, будто он раскусил таракана. Такой же живучий. Не поддавшийся действию радиации. Сумевший расползтись с Терры по всем галактикам. Мутировавший в вечнозеленое вонючее, но отвратительно-полезное растение.              — Ненавижу сельдерей, — процедил Чон, принимая неизбежное.              — Я знаю, — в голосе Юнги не было и капли насмешки. — После взлета сварю тебе кофе.              Хосок кивнул, не отрывая взгляда от навигационного экрана. В секторе Свалки что‑то двигалось, медленно, вне заданных орбит. Но, возможно, это был всего лишь мусор.             

***

      Когда-то Свалка называлась по-другому и носила имя, достойное столицы империи — Стелла Уника. Но столетия назад империя пала, семью правителя уничтожили, а красивый город превратили в кладбище истории и бесполезных вещей.              Хосок, пока рос в приюте, не раз слышал:              — Вот не выберут тебя, так и отправишься на Свалку к прочему мусору!              Или:              — Таким, как вы, там самое место.              Это не внушало надежды маленькому Хосоку. Особенно когда рядом стоял нахохлившийся Юнги с разбитыми костяшками на пальцах рук и упрямо делал вид, что ему все равно.              Чон тогда еще не понимал, почему воспитатели так любят слово «выберут». Будто дети в приюте были не людьми, а деталями на складе. Кого-то забирали в семьи, кого-то — в академии и технические корпуса, а кто-то действительно исчезал на нижних уровнях Стеллы Уники, где Федерация десятилетиями сваливала все ненужное: старые корабли, списанные механизмы, разрушенные дроны и людей, которым не нашлось места получше.              Уже позже, став контрабандистом, Чон Хосок понял, что бывшая столица хранила в себе не только руины императорского дворца и горы бесполезного хлама. Среди мусора можно было найти вещи, за которые люди готовы были убивать.              Судя по всему, в этот раз ими должны были стать энергоблоки.              — Как думаешь, зачем они Тэхену? — Хосок оторвал взгляд от экрана и посмотрел на старпома. После взлета тот уже оделся и изучал показания датчиков, чуть прищурив глаза. Как обычно Мин был одет так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Темная функциональная кофта с высоким горлом плотно сидела на нем, грудь пересекала кобура с инструментами, которые всегда должны были быть под рукой, поверх — черный видавший виды плащ с тонкими металлическими вставками.              — Вряд ли для чего-то хорошего. Этот Ким… — Юнги поджал губы. — Впрочем, неважно.              — Он тебе не нравится.              — В прошлый раз он чуть не продал тебя ахазам, — сурово напомнил Мин. Его руки нервно сжались.              Хосок фыркнул.              — О, славная была заварушка!              Месяца два назад Тэхен действительно позвал его на «небольшую частную сделку». По крайней мере, именно так это было названо сначала. Хосок тогда еще подумал, что младший Ким слишком уж улыбчив для человека, который собирается обсуждать контрабанду артефактов Старого мира.              А потом на станцию прибыли ахазы.              Невысокие, неестественно плавные в движениях, с серебристыми пластинами вместо части кожи на шее и руках. Их лица почти не выражали эмоций, только зелено-желтые глаза едва заметно меняли яркость, когда смотрели на человека.              Хосок до сих пор помнил неприятное чувство от этих слишком холодных взглядов. Ахазы не торговали живым товаром напрямую. Они называли это иначе, а именно «приобретением специалистов».              И в тот день один из них смотрел на Хосока так, будто уже прикидывал, сколько модификаций выдержит человеческое тело прежде, чем окончательно развалится.              — Они хотели купить пилота, который знает маршруты через мертвые сектора, — продолжил Чон с кривой усмешкой. — А Тэхен, видимо, решил сначала выслушать предложение.              — Он торговался, — мрачно поправил Юнги.              — Ну, зато за меня были готовы отвалить кучу денег.              — Хосок.              Тот тихо рассмеялся, поднимая руки в примирительном жесте.              На самом деле тогда все закончилось плохо. Очень плохо.              Когда Хосок понял, к чему идет разговор, один из ахазов уже попытался заблокировать выходы из зала через внутреннюю сеть станции. Пришлось стрелять. Потом бежать через грузовые уровни. А потом и вовсе угнать чужой шаттл прямо из ангара коллекционеров.              — Тэхен сказал, что у него был план, как потом меня вытащить, — уже спокойнее добавил Хосок. — Да и я сразу выкрутился.              Слова явно не убедили старпома.              Юнги и так не шибко доверял Кимам, считая старшего слишком расчетливым, а младшего — слишком увлеченным и не знающим берегов. Но после истории с ахазами отношение окончательно стало резко отрицательным.              — Скучал бы по мне? — вопрос вырвался против воли. Просто соскользнул с языка, Хосок даже не успел подумать. — Ну… в смысле…              Дальше слова отказались складываться во что-то разумное. А когда Юнги поднял глаза, то Чон стушевался еще больше. От внимательного взгляда старпома во рту стало резко сухо и язык прилип к небу так, что невозможно было сглотнуть.              — Ты идиот, капитан, — вместо ответа сказал Мин, а потом посмотрел на навигационную панель. — Мы можем сесть за старым рынком. Там, вроде, чисто.              Хосок был даже рад, что Юнги перевел тему, и сконцентрировался на посадке. Впервые Чон сел за штурвал космолета в двенадцать лет, так что сейчас спустя полтора десятилетия, мог бы управлять им вслепую, но все же Свалка была непростым местом. За многие годы гравитационное поле стало работать здесь по своим правилам, поэтому в самый неподходящий момент в борт мог прилететь мусор любого размера.              И, конечно, никто не отменял чертову тошноту, которая начала подступать, стоило кораблю начать снижение. Ужасное чувство, будто поднимаются внутренности, а вместе с ними еще и кофе, который Юнги заварил им около часа назад.              — Сельдерею? — Юнги уже был готов убрать руки со штурвала, чтобы принести капитану ненавистных стеблей, но тот отрицательно покачал головой.              — После посадки. Приготовиться. Рычаги в положение «Б»!              Хосок полностью сосредоточился на управлении космолетом. «Пандора» послушно отзывалась на команды, идущие от глазного протеза, легко маневрируя между кусками мусора в атмосфере Свалки. Небольшой толчок, и они приземлились за обветшалым ангаром, в очертаниях которого угадывалось великолепие другой эпохи и культуры.              — Добро пожаловать на Свалку, — пробурчал Чон, судорожно сглатывая и, не глядя, принимая от Юнги мерзкие стебли. После первого укуса стало легче, хотя возникло почти непреодолимое желание снова почистить зубы.              — Нам надо будет пополнить запасы при случае.              — Получим свои полмиллиона, тогда и разгуляемся.              Натянув респираторы и вооружившись бластерами на случай неприятных встреч, кои могли случиться на Свалке в самый неподходящий момент, капитан и старпом покинули «Пандору».              Первое, что бросалось в глаза на Свалке — серо-желтый туман, который окутывал все вокруг. Возможно, именно из-за него бывшую столицу империи еще не растащили по кусочкам. Он не только въедался в слизистую, но и мешал видеть что-либо дальше двух метров.              — Сначала проверим центральный складской комплекс, — сверившись с навигатором, реагирующим на силовые поля, сказал Хосок, оборачиваясь к Юнги. Из-за ремней респиратора его мятные волосы торчали в разные стороны, что делало старпома похожим на зеленого ежика. Чон проглотил улыбку. — В восточном секторе выше радиоактивный фон.              — Нужно будет осмотреть подвалы и пристройки, — Мин встал рядом, едва касаясь капитана локтем. — Их вряд ли держали на виду у всех. Слишком опасно.              — Ты о них много знаешь?              — Так, есть кое-что, — старпом пожал плечами. Его голос зазвучал напряженнее, а между бровей появилась морщинка. Хосок слишком хорошо знал этот тон. Юнги всегда начинал говорить суше и тише, когда разговор опасно приближался к тем годам, о которых старпом почти никогда не вспоминал вслух.              Когда-то они были просто мальчишками из приюта на окраине. Хосок — шабутной и вечно влезающий во всякие неприятности, а Юнги, не по-детски серьезный, мог часами разбирать и собирать генератор. Потом их пути разошлись. Чон ушел в контрабанду, а Мина, слишком талантливого для трущоб, забрала техническая академия Федерации.              — Мы можем разделиться, чтобы ускорить поиски.              — Ни в коем случае, — резко отозвался Чон. — Здесь слишком опасно. Идем вместе, ты прикрываешь мою спину. А сейчас — к складу.              Они двинулись вперед, ступая осторожно, стараясь держаться вблизи стен рынка. Вокруг в основном был всякий хлам: ржавые обломки каких-то механизмов, поломанные каркасы дронов, но иногда попадались следы былого величия — осколки цветных витражей, фрагменты мозаики с имперскими гербами, таблички с полустертыми надписями на древнем языке. Фонарь, прикрепленный к бластеру, выхватывал их из темноты, но Хосок не позволял себе отвлекаться.              Сверяясь с приборами, они дошли до центрального склада. Вытянутое здание когда-то было белоснежным, но уже давно приобрело грязно-серый цвет с желтыми потеками. Возможно, из-за тумана, оставляющего свои ядовитые следы на всем вокруг.              Вдалеке что-то скрипнуло и ветер донес какой-то непонятный гул. Хосок с Юнги застыли, прислушиваясь, но больше не было ни звука.              — Возможно, мы не одни, — Чон настороженно вглядывался в мутную пелену. — Будь начеку.              — Да, капитан, — кивнул старпом, и они двинулись ко входу.              Каждый шаг здесь требовал осторожности. Обветшалые перекрытия могли обрушиться в любой момент. Хосок постоянно сверялся с показаниями навигатора, а Юнги внимательно осматривал каждый закоулок.              Они спустились в полуразрушенный подвал, где эхо шагов казалось громче обычного. Глазной протез Чона пару раз показал помехи, но в целом работал стабильно. Возможно, помехи шли из-за спуска под землю.              — Здесь, — прошептал Юнги, указывая на едва заметный контур двери. — Похоже на вход в техническое помещение.              — Отлично, — Хосок кивнул на его кобуру с инструментами. — Открывай, а я прикрою.              Пока Мин возился с замком, капитан пытался отследить необычные сигналы. У него было ощущение, будто кто-то наблюдает за ними, но сквозь туман, который окутывал здание даже внутри, было сложно что-то разглядеть. Интерфейс протеза тоже работал с небольшими перебоями, что раздражало. Хосок не хотел остаться с видимостью на один глаз в самый неподходящий момент. Когда вернутся на «Пандору», нужно будет отдать протез Юнги на диагностику.              — Готово, — старпом выпрямился и дернул рукоять, дверь отворилась с гулким звуком, поднимая небольшое облако пыли.              Они вошли в темное помещение, где тусклый свет фонарей от бластеров выхватывал из мрака очертания стеллажей, огромных контейнеров и какой-то непонятной рухляди.              Хосок шел вдоль левой стены, осматривась. Сбои в интерфейсе стали учащаться, что уже не выглядело как совпадение. Когда протез начал потрескивать, Чон остановился у деревянного ящика, который по высоте доходил ему до плеча. Навигатор тоже улавливал особенно сильные скачки в энергополе.              Чон с помощью лома открыл крышку и заглянул внутрь. Там лежали они. Хосок видел разные энергоблоки, но эти выглядели совершенно чужеродно на фоне мрачной грязной Свалки. Черные матовые корпуса, к которым, казалось, даже пыль не приставала, к удивлению Чона были размером не больше ладони, продолговатые, с мягко сглаженными гранями, а по бокам сквозь прозрачные стенки можно было увидеть энергию в чистом виде — едва светящуюся вязкую жидкость, по которой то и дело пробегали импульсы.              — Юнги, нашел, — кашлянув, произнес Чон, все еще не решаясь прикоснуться к блокам.              — Ты уве..? — появившийся рядом старпом не договорил. Хосок обернулся на него и заметил во взгляде что-то, что не ожидал увидеть в глазах всегда спокойного Юнги. Это была паника.              — Юнги?..              — Нам надо уходить, — вместо ответа бросил Мин и, схватившись за локоть Хосока, попытался оттащить его от ящика с энергоблоками. — Оставить их и сваливать.              — Что ты, черт возьми, говоришь? Это наш заказ, — Чон нахмурился. Протез продолжал сбоить, что начало отдавать в висок. Надо было быстрее закончить здесь. — Тут все пять, что заказал Тэхен.              — Я знаю! Но оно того не стоит!              — Да в чем дело? — раздраженно бросил Хосок. — Ты можешь объяснить?              Юнги сжал кулаки и посмотрел в сторону. Чон чувствовал напряжение, исходящее от старпома. И тут над их головами раздался какой-то треск, и оба одновременно посмотрели на потолок, без раздумий вскидывая бластеры. Это было слишком похоже на…              — Шаги, — прошептал Хосок. Потом кивнул на энергоблоки. — Мы забираем их и сейчас же уходим. Я проверю выход, после этого ты сразу бежишь к «Пандоре». Я прикрываю сзади.              — Но…              — Это приказ.              — Да, капитан, — даже сквозь маску респиратора Хосок видел, что Юнги недоволен, но тот начал молча складывать энергоблоки в рюкзак.              Им повезло, что на лестнице из подвала они никого не встретили. Туман мешал видеть дальше нескольких метров, но им удалось подняться на цокольный этаж, когда навстречу вынырнули фигуры в рваных плащах. Мародеры. Пятеро. Вооруженные до зубов.              — Беги! — крикнув это Юнги, Хосок развернулся к противникам. Помехи в протезе мешали нормально оценить ситуацию, но и так было понятно, что шансы выбраться без потерь невелики.              Старпом, не тратя времени на споры, бросился к выходу, пригибаясь и держа бластер наготове.              Первый выстрел Хосок сделал наугад, туман мешал прицелиться. Луч бластера угодил в плечо одному из мародеров, заставив того отступить с криком. Остальные ответили шквалом огня.              — Быстрее! — крикнул Хосок, выпуская очередь по приближающимся фигурам.              Мин уже почти достиг выхода, когда один из мародеров выстрелом задел его плечо. Старпом пошатнулся, но удержался на ногах.              — Юнги! — пальцы похолодели, и Чон сильнее сжал рукоять бластера. Интерфейс протеза мигал и сбоил, дезориентируя в пространстве.              Резкая боль обожгла ногу, вторая подкосилась и Хосок со вскриком рухнул на пол. Нет, нет, только не это! Капитан чувствовал, как горячая влага заливает штанину.              Он вскинул голову и нашел взглядом Юнги. Тот был почти у выхода, когда обернулся.              Их взгляды встретились. «Не смей возвращаться за мной!» — пронеслось в голове, когда Чон будто прочитал мысли старпома.              Несколько сгустков плазмы прорезали воздух в считанных сантиметрах над головой. Хосок ответил очередью из своего бластера, но в этот момент выстрел попал прямо в протез. Острая боль пронзила голову, и мир стремительно начал погружаться во тьму. Последнее, что увидел Чон перед тем, как сознание покинуло его, — бегущий к нему старпом.              — ХОСОК!             

***

      Он не знал, сколько прошло времени. Минута? Час? День? Он будто вынырнул на поверхность огромного тихого озера.              Первыми вернулись звуки. Отдаленный гул, негромкие голоса, шорох ткани, непонятный писк. Следующими стали запахи. Антисептик, чистые простыни, дешевый кофе. Совсем не такой, какой он купил Юнги… Внутри что-то обрвалось.              Юнги. Где Юнги? Что с ним? Хосок чувствовал, как в груди нарастала паника, но ничего не мог сделать. Он как будто даже дышал с трудом. Или… даже не сам?              Он едва чувствовал, что к лицу что-то прижималось. Кислородная маска? Чон попытался открыть глаза, но веки не слушались. Он сглотнул или по крайней мере попробовал это сделать, но ничего не произошло. Только усилился писк над ухом.              Все говорило о том, что Хосок был в больничной палате или чем-то подобном. Это точно была не «Пандора». Свой корабль он узнал бы сразу. Но тогда где он? Чон не помнил, когда был в больнице Федерации в последний раз. Государственным врачам он не доверял. А на частных у них с Юнги никогда не было денег… Мысли снова вернулись к старпому. Где он? Он жив? Жив же?             

***

      Следующее пробуждение случилось таким же внезапным, и Хосок до сих пор не понимал, сколько прошло времени. Он не знал, где он, но чувствовал, что в той же палате. Веки все так же не поднимались, да и Чон в принципе не мог заставить двигаться ни одну часть тела.              Внутри нарастала паника, сдавливая грудь железными тисками. Если бы он мог, то дышал глубже, но будто даже за его дыхание отвечал не он сам, а…              — Хосок.              Голос, который Чон узнал бы из тысячи.              Он жив. Юнги. Живой. Юнги жив. Он здесь. Он рядом.              Над ухом снова противно запищало. Хосок попробовал открыть глаза, но ожидаемо безрезультатно. Попытка пошевелить рукой также окончилась безуспешно.              — Хосок, я здесь, — раздалось будто немного ближе. От Юнги так знакомо пахло кофе и чем-то только его. Хосок почувствовал шевеление ткани на своей груди, видимо, Мин поправлял одеяло. Хотелось его увидеть. Убедиться, что с ним все в порядке.              Старпом замолк, и Чон слышал только его неровное дыхание.              — Сегодня мастер Пак сказал, что твое состояние стабильно… — Юнги сглотнул и помолчал, прежде, чем продолжить. — Не знаю, зачем это говорю. Это же все было при тебе.              Он снова замолчал, и тишину нарушал только размеренный писк аппаратуры. Чон не понимал, о чем говорил Юнги, кто такой мастер Пак и вообще, что с ним, Хосоком, но слышать голос старпома было словно глотком свежей воды.              — Не нравится мне этот врач, — негромко продолжал Юнги. — Он из ахазов. Ты знаешь, я их не очень люблю.              Он хмыкнул, и этот звук отозвался легкой щекоткой. Хосок был почти уверен, что Мин улыбнулся уголком губ в этот момент. Очень хотелось это увидеть. Увидеть Юнги.              — Но Кимы сказали, что он лучший, кого они смогли найти, чтобы… ну, — старпом тяжело вздохнул. Хосок зацепился за фамилию, которую не ожидал услышать. «Кимы»? Значит, он у коллекционеров на Ка’ан‑Сааре? Он с трудом помнил перестрелку на складе на Свалке, все было как будто смазано. Как они оказались здесь? Очень раздражала невозможность задавать вопросы.              — Из-за выстрела в протез ты сейчас в таком состоянии. Мне так жаль…              Это прозвучало так, будто Мин винил себя.              — Мастер Пак не смог сказать, придешь ли ты в себя, — что-то теплое коснулось запястья Чона.              «Рука Юнги!» — дошло не сразу. Они касались друг друга и раньше, но сейчас его большая ладонь ощущалась совершенно по-новому.              — Мне все равно, что говорит этот маленький ахаз, — после паузы продолжил Юнги. — Я буду рядом. Ждать твоего возвращения.              Где-то хлопнула дверь, и пальцы разжались. Хосок тут же почувствовал холод в том месте, где его касался старпом.              — Как он? — Хосок узнал низкий голос Тэхена. Без обычной усмешки, что казалось странным.              — Стабилен, — буркнул Юнги. — Как тебе уже должен был донести твой мастер Пак.              Он даже не пытался скрыть яд в своих словах.              — Он не «мой», а брата. Ну, что-то вроде того. Но Чимину я доверяю.              — Что у вас за дела с ахазами, Тэхен?              — Что у тебя за дела с военными Федерации, Юнги?              В помещении резко стало нечем дышать, несмотря на то что Хосок был в кислородной маске. Он не мог шевельнуться сейчас, даже если бы у него осталась такая возможность.              Вопрос Тэхена повис в воздухе, казалось, время остановилось.              — Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, — кашлянув, отозвался Мин. И Хосок прекрасно знал, что тот врал. Хоть он слышал его всего пару раз, но узнал этот тон.              «У тебя проблемы с законом, Юнги?» — «Нет, всего лишь временно остался без работы».              «Ты почти не выходишь на улицу. Ты скрываешься?» — «Нет, мне комфортно на борту “Пандоры”».              Чон больше не расспрашивал, понимая, что не от хорошей жизни кто-то будет искать пристанище на борту у контрабандиста. Тем более сосуществование с Юнги не приносило проблем. Но «военные Федерации» звучало как что-то действительно серьезное.              — Я не верю тебе, Юнги, — голос Тэхена разорвал тишину. — В этот раз мародеры появились одновременно с вами на Свалке именно у центрального склада не просто так. Они были слишком хорошо вооружены.              — Ты считаешь, что я мог сдать нас? — в голосе Мина звенела сталь.              — Нет, не ты. Но брат уверен, что они действовали по наводке Военного Совета, — Тэхен выдохнул. — Им тоже нужны энергоблоки.              Только сейчас Хосок вспомнил о цели их полета на Свалку. Удалось ли им привезти Тэхену хоть что-то? Или младший Ким получил лишь живой труп в виде Чон Хосока и зеленоволосую язву Мин Юнги?              — И подозреваю, ты в курсе, зачем они Сове…              — Я ничего не знаю, — резко оборвал его старпом, на что Тэхен снова только хмыкнул.              — Что ж, ладно, храни свои секреты, — судя по звуку, он развернулся на каблуках и подошел к двери. — Я надеюсь, что капитан Чон придет в себя в ближайшее время. И к твоему сведению, это желание искреннее.              Когда Тэхен ушел, снова повисла тишина. Юнги будто даже не двигался, по крайней мере, Хосок не мог уловить ни звука, даже шелеста ткани или тихого дыхания, пока Мин, наконец, шумно и как-то отчаянно не вздохнул. Судя по шагам, он прошелся туда-сюда мимо постели Чона, прежде чем сесть на ее край, снова робко дотрагиваясь до руки, безвольно лежащей поверх одеяла.              — Простишь ли ты меня? — раздался сдавленный шепот. — Пожалуйста, очнись. Ты должен знать правду.              Хосок снова попытался сжать пальцы или моргнуть, или сделать хоть что-то, чтобы Юнги знал: он его слышал. В голове был полный сумбур, но неуверенный тон старпома выбивал из колеи. Они никогда так не делали, но его хотелось обнять, хоть как-то успокоить, чтобы вернуть привычную и такую родную колючесть.              Чон не знал, как, но был уверен, что вернется. Его ждали. Его ждал Мин Юнги.             

***

      Хосок не знал, сколько дней прошло, когда в следующий раз он проснулся оттого, что не чувствовал руку. До него не сразу дошло, что это «не чувствовал» было совсем другим. Рука была придавлена чем-то тяжелым так сильно или долго, что затекла и почти отнялась… Кончики пальцев нервно дернулись в попытке восстановить кровоток.              Стоп. Он мог двигать пальцами?              Хосок попробовал сделать так еще раз, и рука послушалась, одновременно ощущая, как ладони касалось что-то мягкое и теплое. Чон не сразу смог открыть глаза. Веки упорно не хотели подниматься, но вовсе не из-за того, что он не мог их контролировать. Ресницы склеились, чувствовалась неимоверная сухость…              Первое, что увидел Хосок, когда все-таки ему удалось открыть глаза, был бескрайний космос за огромным панорамным окном. Чернота была настолько глубокой, что могла поглотить целиком, а где-то вдали мерцали холодные звезды. На фоне этого безмолвного пространства особенно ярко выделялась голубоватая дуга Ка’ан-Саара внизу.              Незнакомая комната выглядела слишком роскошной для капитана Чона. Светлые стены, мягкий рассеянный свет, на вид дорогое медицинское оборудование, которое явно недавно разместили здесь, настолько оно выбивалось из интерьера.              А потом Хосок чуть повернул голову и увидел мятную макушку Мин Юнги.              Старпом спал, скрючившись у кровати Чона, уронив голову ему на руку. Даже в приглушенном свете были заметны тени под припухшими глазами, серый цвет лица и напряженная морщинка между бровей. Мин выглядел… плохо, и внутри от этого что-то неприятно сжалось.              — Аккххх… — Хосок хотел позвать его по имени, но изо рта выдавился только какой-то хрип.              Но этого оказалось достаточно, чтобы Юнги проснулся. Сначала он дернулся, нахмурился еще сильнее, прежде чем открыть глаза, но потом встрепенулся и сразу уставился на Хосока.              — Ты... ты очнулся! — голос старпома был таким привычно хриплым спросонья, что Чон даже невольно улыбнулся. Или из-за того, что это был живой Юнги, которого Хосок мог теперь видеть.              Чон попробовал приподняться, но тут же был остановлен сильной рукой.              — Нет, стой! — Юнги мягко надавил на плечо. — Не двигайся. Я… видимо, нужно позвать мастера Пака.              Он нажал какие-то кнопки над изголовьем кровати, а потом уставился на Хосока, гораздо более пристально, чем обычно. Даже когда он осматривал Чона после какой-либо неудачной вылазки, его взгляд не застывал на каждом. участке. кожи.              — Акххаа… — снова попробовал произнести что-то Хосок, но снова безрезультатно.              — Не говори пока. Наверное, не надо, — Юнги опустился на край кровати, нервно теребя то одеяло, то рукав рубашки. Его взгляд бегал по лицу Чона, но как будто специально не задерживался на глазах. — Хочешь пить?              Не дожидаясь реакции старпом потянулся за кружкой, стоявшей на прикроватной тумбе и поднес ее к губам Хосока несколько резче, чем надо. Часть воды разлилась, но Чон уже не слышал тихих ругательств Юнги по этому поводу. Он даже не осознавал, что его так сильно мучила жажда. Вода была такой желанной, когда смачивала губы, небо, гортань и бежала дальше.              — А, а вот и наш пациент соизволил пробудиться, — Хосок вздрогнул, когда хлопнула дверь комнаты, и пролил на себя еще больше воды. Юнги бросил недовольный взгляд в сторону вошедшего.              Чон сразу догадался, что это был мастер Пак. Как все ахазы, он был совсем небольшого роста, миниатюрный, очень изящный и в то же время немного… искусственный. Светлые почти белые волосы были заплетены в длинную косу, перекинутую через плечо, а вдоль виска и шеи мягко светились тонкие серебристые линии имплантов. Когда ахаз двигался, под кожей едва заметно щелкали механические соединения. Свободные белые одежды из ткани с легким блеском струились при каждом движении, а неоново-голубая вышивка на широких рукавах напоминала микросхемы. На груди поблескивал значок гильдии лекарей. Стоило мастеру Паку войти в комнату, как его желто-зеленые глаза тут же впились в пациента.              — Так-так-так, — быстро проговорил медик, подходя ближе. У него был высокий чистый голос, не сразу понятно, мужской или женский, и, как у всех ахазов, с небольшим электронным призвуком в конце предложений. — Посмотрим, что у нас тут. О, зрачок реагирует, уже замечательно! А я говорил, что человеческий организм — штука крайне живучая. Особенно если пациент слишком упрям, чтобы умереть.              — Он только очнулся, — мрачно напомнил Юнги.              — И уже выглядит лучше, чем вы, господин Мин.              Тот только что-то недовольно буркнул себе под нос и потом отошел к окну, чтобы не мешать осмотру.              Тем временем мастер Пак ловко нажал что-то на своем браслете, и над кроватью развернулась полупрозрачная голограмма с показателями организма.              — Обезвоживание, дезориентация… — как будто сам с собой говорил медик, глядя на мерцающие символы. — Ну-ка, следите за пальцем.              Хосок недовольно нахмурился, но подчинился. Один глаз сфокусировался сразу, второй… Точно. Вместо привычного интерфейса протеза слева была только пустота. Желудок неприятно скрутило.              Пак, кажется, заметил это мгновенно.              — Да-да, глазной протез уничтожен. Но, к счастью, повреждения орбиты минимальны. Господин Мин уже двое суток пытается собрать вам новый чуть ли не по кускам, так что страдать долго не придется.              Медик хмыкнул и легко постучал пальцем по металлической пластине у своего виска, которая тут же отозвалась голубоватым свечением.              — Хотя я предлагаю установить что-нибудь особенное. С расширенным спектром действия, боевым интерфейсом, дополнительной нейросвязью…              — Нет, — поспешно перебил Хосок.              Собственный голос напомнил скрип старого ржавого механизма, который очень давно не запускали. От одного короткого слова в горле тут же запершило, а в висках неприятно закололо.              Хосок скорее почувствовал, чем увидел движение у окна, и тут же посмотрел на Юнги, сделавшего неосознанный шаг к постели. Они встретились взглядами, и в темных глазах старпома мелькнуло быстрое, почти испуганное облегчение.              Тем временем Пак театрально вздохнул, но не выглядел слишком расстроенным, будто ожидал такого ответа.              — Вот поэтому наша Федерация и топчется на месте. Никакой любви к прогрессу.              Репутация ахазов в вопросах модификации тела была известна по всей Федерации. Их раса была лишь частично органической, что позволяло им заменить хоть половину всех органов механизмами просто из любопытства или ради эксперимента. Чон не сомневался, что мастер Пак мог бы изготовить для него высококлассный протез, но доверить свой глаз кому-то кроме Мин Юнги Хосок бы точно не смог.              Он медленно перевел взгляд на старпома. Тот тут же отвернулся.              — Но это очень хорошо, что к вам постепенно возвращается голос. А ведь организм потратил слишком много ресурсов на восстановление нейронных связей после удара, — ахаз вернулся к голограмме. — Посткоматозное истощение, сильная кровопотеря, повреждение мышц бедра и, между прочим, легкая гипоксия мозга после комы!              — А простыми словами? — прохрипел, наконец, Хосок.              Мастер Пак просиял так, будто только этого и ждал.              — Простыми словами: вы живы, капитан. Но ближайшее время будете чувствовать себя как пережеванный мусор из реактора.              Юнги фыркнул. Первый живой звук от него за последние минуты. Пак тут же ткнул в него пальцем.              — А вот вам, господин Мин, я бы рекомендовал хотя бы четыре часа сна подряд. Вы за двое суток успели довести себя почти до критического истощения. И я еще молчу о том, что ваше плечо пришлось зашивать буквально на ходу! — Хосок сдавленно выдохнул, перед глазами тут же пронеслась картина, как выстрелом задело старпома. — Удивительно безответственное поведение для человека, который каждые двадцать минут спрашивал меня, не умирает ли его капитан.              — Я не спрашивал каждые двадцать минут.              — Каждые пятнадцать.              — Мастер Пак!              — Уже ухожу, уже ухожу! — ахаз поднял руки в примирительном жесте. Металлические сегменты на запястьях тихо щелкнули, когда он свернул свои голограммные мониторы. — Пациенту покой, вода, прием лекарств по расписанию и никакого геройства ближайшие дни. И желательно поменьше стресса.              Он выразительно посмотрел сначала на Хосока, потом на Юнги.              — Хотя с вашим образом жизни это, конечно, звучит почти оскорбительно.              Когда разговорчивый мастер Пак ушел, в комнате внезапно стало тихо. Только где-то за стенами продолжали мерно гудеть системы жизнеобеспечения. Юнги так и остался у двери, будто теперь приближаться к Хосоку было чем-то, что он просто не мог заставить себя сделать. Чону это категорически не нравилось. Он с кряхтением попытался приподняться на локтях.              — Я же говорил тебе не двигаться, — на это Мин молниеносно оказался рядом.              — Ты… — Хосок кашлянул, — ты вообще много чего говорил.              Юнги так и застыл, поднятая рука зависла в воздухе. Даже глаза уставились куда-то Чону в плечо так, что тот не мог перехватить взгляд.              — Ты все слышал, когда..?              — С какого-то момента, да.              — Ясно, — Мин тяжело опустился на кровать. Прошло несколько мгновений, но он будто и не собирался еще что-либо говорить.              — А что с плечом? — нарушил молчание Чон вместо него.              — Пустяк, небольшая царапина, — Юнги повел плечом и едва поморщился.              — У тебя все «пустяк», — Чон хмыкнул, но спорить не стал. Хотелось сказать другое. — Но есть кое-что важное.              Старпом, наконец, посмотрел прямо на Хосока, кажется, впервые с того момента, как тот очнулся. В его глазах было много эмоций, напряжение, раскаяние… надежда.              — Ты вернулся, — Чон тяжело сглотнул. Говорить было физически тяжело и не только из-за пересохшего горла. — За мной, там, на Свалке.              — Ты же мой… — Юнги запнулся, — мой капитан.              — И ты нарушил мой приказ.              — Я… не буду извиняться за это, — после паузы произнес Мин. — Или оправдываться.              — Хорошо, — Хосок не мог с собой ничего поделать и робко улыбнулся. — Спасибо.              Он протянул руку по направлению к Юнги. Чон знал, что тот не особо тактильный, и старался лишний раз не касаться, но сейчас было почти невозможным оставаться на расстоянии. Хотя бы немного.              Мин сначала посмотрел на руку, прикусив нижнюю губу, и только спустя мгновение, показавшееся вечностью, накрыл руку Хосока своей ладонью. Она была ледяной и чуть подрагивала, от чего захотелось сжать пальцы сильнее и притянуть Юнги ближе. Отогреть и успокоить. Так же как и свое глупое сердце, которое заходилось в грудной клетке и явно портило показания всех приборов. Но было все равно.              Хосок смотрел на их сцепленные руки и впервые за долгое время начал ощущать покой, который продлился не так долго, потому что дверь в комнату снова открылась.              — Рад видеть Вас в сознании, капитан, — Хосок встречал старшего из братьев Ким всего пару раз, но его невозможно было ни с кем спутать. Высокий и широкоплечий Намджун впивался в собеседника пристальным взглядом темных глаз и, казалось, видел насквозь. Его многослойные темные одежды из дорогой ткани были расшиты геометрическими узорами золотых нитей, а массивные украшения на руках выглядели скорее символом статуса, чем чем-то практичным. Чон был рад, что чаще пересекался с его младшим братом.              Тэхен тоже показался в дверном проеме, но держался поодаль, будто просто любопытствуя, но не намереваясь входить. На фоне брата он выделялся своей изящной фигурой и красотой: темные волнистые волосы ниспадали на лоб, а в блестящих карих глазах читалось привычное внимательное веселье. Его одежда тоже была дорогой и явно сшитой на заказ, но выглядела гораздо практичнее, чем у старшего. Зато украшений было заметно больше. Кольца, кулоны, тонкие цепочки на шее и талии поблескивали при каждом движении.              — Не всем удается вернуться после такого, — продолжил Намджун. Он встал у кровати в ногах Хосока, возвышаясь своей могучей фигурой. Юнги чуть сжал руку Чона. Его спина напряглась сильнее.              — Не всех отправляют в такие места, — отозвался Чон, бросив быстрый взгляд на Тэхена, который все же вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.              — Справедливо, — хмыкнул младший Ким. — Как ты себя чувствуешь?              — Ты действительно хочешь знать?              — Нет, но это вежливо.              — Нам нужно поговорить, — прервал их диалог Намджун, и в его голосе явно слышалось напряжение.              — Мы уже разговариваем.              — Брат имел в виду «по делу», — пояснил Тэхен, но Намджун даже не посмотрел в его сторону.              — Думаю, вы уже могли догадаться, что та банда мародеров появилась на Свалке неслучайно. Они искали энергоблоки.              — Так же как и мы, — Хосок пожал плечами. — По вашему заказу.              — Так же как и Военный Совет, — поправил его Намджун. — И теперь они знают, что кое-кто, кто раньше работал с ними, вовсе не исчез за пределами Федерации.              На лице Кима не дрогнул ни один мускул, но темный взгляд впился в Юнги, отчего Чон невольно захотел встать между старпомом и коллекционером, но едва ли мог нормально пошевелиться.              — Вы сдадите нас? — наконец, подал голос Юнги, и взгляд старшего Кима был снова прикован к нему.              — Если бы мы этого хотели, вас бы здесь уже не было, — фыркнул Тэхен.              — Тогда чего вы хотите? — Чон нахмурился, переводя взгляд с одного брата на другого. — Что вам нужно?              Намджун ответил не сразу. Он медленно сцепил руки за спиной и посмотрел куда-то в пространство, будто забыв, что в помещении находился кто-то еще.              — Вы знаете, почему Свалка стала Свалкой?              Так или иначе это знал любой житель Федерации, но что-то в тоне старшего Кима заставило напрячься.              — Империя рухнула, — продолжил Намджун. — Официально из-за внутренних войн. Неофициально… из-за технологий, которые никто не должен был трогать.              В комнате стало тихо, раздавался только писк медицинской аппаратуры, отсчитывающей удары сердца Чона.              — Энергоблоки были частью этих технологий, практически неисчерпаемый источник энергии, — на этих словах Хосок заметил, как Юнги отвел взгляд. Капитан чуть сжал пальцы, но Мин не среагировал.              — И теперь Военный Совет Федерации хочет закончить то, что начала империя. Ты знаешь проект, — Намджун посмотрел прямо на Юнги и приблизился на один взвешенный шаг. — Знаешь эти энергоблоки и на что они способны.              — Лучше бы не знал, — Мин сказал это скорее самому себе, но слышно было всем.              — И теперь ты единственный человек вне Совета, кто обладает этой информацией. И в розыске, разумеется.              — Как и я последние лет шесть, — вставил Чон. — Может быть, перейдем к сути?              — Мы предлагаем сделку, — тяжелый взгляд Намджуна перешел на Хосока. — Вы остаетесь, мы гарантируем вам безопасность.              — А взамен?.. — озвучил главный вопрос Юнги.              — А взамен вы поможете нам найти остальные энергоблоки и уничтожить их так, чтобы не привлечь внимание Совета.              «Остальные?» — возник в голове вопрос. Со Свалки они должны были забрать пять, что нашли в контейнере. Но забрали ли в итоге? Хосок не знал. Когда очнулся, было не до этого.              — Сколько их всего? — спросил он.              — Согласно нашим данным, около десятка, — ответил Намджун. — На Свалке хранилось пять. Два вы успели вывезти на «Пандоре». Один из которых был поврежден еще при обрушении склада — Юнги деактивировал его сразу после возвращения. Второй сейчас у нас.              Он говорил спокойно, но от этого почему-то становилось только тревожнее.              — Еще два уничтожило взрывом вместе с ящиком, — продолжил Ким. — Мы проверили обломки. От них осталась только оплавленная оболочка. Но пятый блок исчез.              Юнги резко поднял голову.              — Его забрали мародеры?              — Или кто-то, кто работал вместе с ними, — Намджун перевел взгляд на старпома.              — Один потерянный энергоблок уже проблема, — Хосок видел напряженную спину Юнги и знал, что тот сильно нервничал, хотя его голос звучал довольно ровно. — Если Совет действительно начал поиски… Стоит ли нам рисковать своими жизнями?              — Думаю, ты будешь не столь категоричен, — вставил Тэхен, — когда узнаешь, что они уже начали зачистку.              В голосе не было привычной усмешки, взгляд был слишком сосредоточенным.              — Почти сразу Федерация перекрыла гиперкоридоры вокруг Стеллы Уники. Проверяют все корабли. А три часа назад мы получили информацию, что несколько поселений на внешних орбитах уже сожгли «в рамках поисковой операции».              Хосок нахмурился. Ситуация стремительно переставала быть «просто контрабандой».              Кимы предлагали защиту, ресурсы и информацию, но Чон слишком долго прожил среди контрабандистов, чтобы верить в «помощь». Да, она была не бескорыстной, но капитан ожидал подводных камней. Особенно от коллекционеров вроде братьев Ким. Намджун говорил правильные вещи, и Хосок даже был готов поверить, что старший действительно хочет остановить Совет. Но это пока не делало его союзником.              — А что, если мы все же откажемся?              — Тогда мы отпускаем вас и наблюдаем, как долго вы продержитесь.              В комнате повисла тишина. Хосок выдохнул через нос, закрыл глаза, потом открыл. «Пандору» наверняка внесут в списки отслеживания, а значит, старые маршруты больше не сработают. Придется искать новые каналы поставок топлива, другие коды доступа, возможно даже менять корабельные идентификаторы. И параллельно еще понять, насколько далеко готовы зайти Кимы ради этих энергоблоков.              — Нам нужно время подумать.              — У вас его немного, — сказал Тэхен и первым направился к выходу, но задержался в дверях. — Мне даже интересно, что вы выберете.              Намджун проводил брата взглядом, когда тот ушел, он снова повернулся к Хосоку и Юнги.              — Отдохните. Вам обоим нужна ясная голова. У вас одна ночь.              Он вышел, прикрыв за собой дверь. Снова повисла тишина, пока Чон громко не выдохнул.              — Как тяжело с этими коллекционерами.              — Теперь понимаешь, почему я не доверяю Тэхену? — отозвался Мин. Это могло бы быть попыткой разрядить обстановку, но его тон был слишком уставшим для этого. — Его брату тоже.              Чон посмотрел на старпома, безрезультатно пытаясь перехватить его взгляд. Юнги сидел на краю кровати, ссутулившись сильнее обычного, будто на плечи давил непосильный груз, и смотрел куда-то в пол. После разговора с Кимами старпом стал казаться меньше.              — Ты знал, что это за энергоблоки, да?              — Не сразу, — Мин посмотрел в сторону, между бровей снова появилась вертикальная морщинка. — Но было предчувствие. А когда увидел маркировку на складе, то…              Хосок помнил его реакцию на их находку, как изменилось лицо старпома, как он застыл рядом с ящиком. Вероятно, тогда действительно нужно было послушать Мина.              — И теперь Военный Совет ищет тебя.              — Да, — у Юнги опустились плечи, будто у него уже не оставалось сил. — Они не остановятся, Хосок. Если Совет решил возобновить проект, то им плевать, сколько людей придется уничтожить по пути.              У Чона накопилось так много вопросов, но после пробуждения и разговора с Кимами сил почти не осталось. Голова начинала тяжелеть от долгого напряжения, а раненую ногу дергало тупой горячей болью при каждом неосторожном движении. Даже сидеть становилось тяжело. Организму предстоял еще долгий путь восстановления.              Хосок провел ладонью по лицу и попытался сесть ровнее, но тело тут же отозвалось резкой болью под ребрами. Перед единственным глазом на секунду потемнело. Пришлось замереть, пережидая приступ слабости.              Юнги тут же подался вперед, будто ожидал, что Чон рухнет обратно на подушки.              — Тебе нельзя сейчас геройствовать. Мастер Пак так сказал.              — Не думал, что ты будешь прислушиваться к его советам, — отозвался Чон, и это вызвало хотя бы отблеск ухмылки на лице Мина. Им многое предстояло обсудить, но оба ясно понимали одно — что бы они не выбрали сейчас, обратно пути уже не будет.              — Тогда держись ближе. Я не планирую тебя отдавать, — Хосок дождался, пока Мин на него все-таки посмотрит. — Ни Совету. Ни Кимам. Никому.              У Юнги чуть приподнялись кончики губ и спустя мгновение он коротко, едва заметно кивнул.             

***

      Оказаться на «Пандоре» спустя неделю казалось чем-то странным и удивительным. Раньше Хосок не оставлял свой корабль так надолго. Его глазной протез был раздроблен бластером, поэтому дверь в космолет пришлось открывать по старинке — с помощью сенсорной панели.              Внутри пахло гарью, пылью и чем-то кислым от перегретой проводки.              «Пандора» пережила Свалку не лучшим образом. По корпусу тянулись черные подпалины от плазменных выстрелов, часть верхних ламп мигала с перебоями. Левая панель навигации была выдрана почти с корнем — видимо, туда пришелся основной удар во время отхода. Где-то в глубине корабля глухо стучала неисправная вентиляция.              И все равно это был дом.              Хосок машинально провел ладонью по потертому кожаному плащу, который, наконец, снова был на его плечах. После стерильной больничной одежды привычные штаны с множеством карманов, свободная рубашка на шнуровке и тяжесть старого плаща ощущались почти по-новому, но очень правильно. На потрескавшейся коже поблескивали нашивки из разных космопортов — следы мест, куда «Пандору» когда-то заносило волей случая или чужих проблем.              Капитан медленно вдохнул знакомый запах старого металла, машинного масла и космоса. Только сейчас он понял, как сильно скучал. И как он устал.              Последние несколько дней превратились в напряженную и как будто бесконечную череду тревоги, разговоров шепотом и ожидания плохих новостей. Даже в резиденции Кимов, доме уважаемых на Ка’ан‑Сааре людей, Хосок постоянно ловил себя на мысли, что прислушивался к каждому звуку за дверью. Будто в любой момент мог раздаться сигнал тревоги или тяжелые шаги военных Совета.              — Реактор работает на сорока процентах, — голос старпома вернул Чона в реальность. Мин вошел вслед за капитаном и начал раскладывать упавшие инструменты, все то, что явно попадало со своих мест во время отхода со Свалки. — Система охлаждения держится на честном слове. Если бы мы еще немного задержались там, двигатели бы просто расплавились.              — Но не расплавились же.              — Потому что я отключил половину энергоподачи.              Он говорил спокойно, почти привычно, но движения оставались слишком резкими. И дело было вовсе не в раненом плече. Мино задело действительно не сильно, мастер Пак, скорее, нагнетал обстановку. Хосок заметил, как старпом задержался у перебитого кабеля возле стены и на несколько секунд просто замер, глядя на оплавленный металл, будто видел что-то совсем другое.              — Эти энергоблоки… — Юнги вдруг заговорил снова, не поднимая головы. — Мы продолжаем ввязываться в это.              Чон ничего не ответил, да это и не было вопросом. Тэхен передал им новые координаты, и вылетать нужно было, как только «Пандора» будет готова. На самом деле выбора у них больше и не оставалось.              — А ты, стало быть, неплохо о них осведомлен, — Хосок оперся плечом о стену. После комы тело восстанавливалось отвратительно медленно. Иногда слабость накатывала так резко, что хотелось просто сесть прямо на пол и не двигаться.              Мин казался более увлеченным приведением корабля в порядок, чем заинтересованным в разговоре, и капитан уже почти потерял надежду услышать ответ, но потом до него все же донеслось:              — Это был закрытый проект Совета, — голос Юнги звучал глухо, и он не поднимал головы от инструментов в своих руках. — Я думал, что после академии было удачей оказаться там. Но…              Он тяжело вздохнул и, подняв голову, посмотрел в иллюминатор. Хосоку не удалось перехватить его взгляд, но он молчал. Многое вставало на свои места. Почему Мин разбирался в инженерии лучше многих, и дело было не только в том, что он был помешан на механизмах с самого детства. Почему иногда смотрел на оборудование так, будто это был проект галактических масштабов. Почему напрягся, услышав про энергоблоки.              — Это звучало как что-то фантастическое, — продолжил Юнги, медленно выдохнув через нос. — Старые неизученные технологии. Уникальные источники энергии для дальних перелетов и военных баз.              Он поднял с пола разбитый датчик, повертел в пальцах.              — Один такой блок, несмотря на свой миниатюрный размер, мог бы питать средний корабль годами.              — Звучит полезно.              — Звучит опасно, — тихо поправил Юнги. — Потому что в итоге оказалось, что Совет интересовала не энергия. Им нужно было оружие.              На секунду в отсеке стало слишком тихо. Даже вентиляция будто перестала гудеть.              — Эти блоки нестабильны. Если вскрыть внутреннее ядро и направить энергию через усилители… можно уничтожить целый сектор станции, — Мин отложил датчик.              Хосок тихо присвистнул.              — И ты помогал разрабатывать это оружие?              — Да, — коротко ответил Юнги, и Чон на какое-то мгновение подумал, что продолжения не последует, но старпому лишь понадобилось время, чтобы собраться с силами. — Тогда я думал, что работаю над источником энергии для наших… для отдаленных колоний Федерации. Но потом увидел испытания.              На последних словах его голос все-таки дрогнул. Совсем немного, но Хосок заметил. Под ребрами неприятно сдавило от мысли, сколько всего Мин носил в себе все это время. Один.              — Ты поэтому ушел? — тихо спросил Чон, оттолкнувшись от стены и подходя ближе. Нога тут же отозвалась тупой болью, и он оступился.              Юнги резко поднял голову, заметив это.              — Хосок? — он протянул руку.              — Все в порядке. Я не разваливаюсь.              — Очень смешно, — устало отозвался Мин, но продолжил чуть тише. — На самом деле правильнее сказать «сбежал». Я слишком много знал, чтобы мне было позволено просто уйти.              — И после этого ты обратился за помощью ко мне, — это не было вопросом. Хосок помнил тот день, когда Юнги нашел его в баре и попросил о помощи, так ясно, как будто это было вчера.              — Да, — выдохнул Мин, пересекаясь взглядом с капитаном. Внезапно стало тяжело дышать, и слабость в организме была здесь совсем не при чем. В глазах Юнги было слишком много всего. Усталость, напряжение последних дней, море вины и что-то еще, болезненно-нежное.              — Прости, что не сказал тебе правды. И, получается, втянул во все это.              — Ну и кто из нас идиот? — Хосок фыркнул, чем вызвал ошарашенный взгляд Мина. — Ты пришел ко мне, а не остался с ними. Это все, что имеет значение.              Чон осторожно коснулся плеча Юнги и чуть сжал на нем пальцы, чувствуя, как старпом сначала напрягся, но потом позволил себе расслабиться, будто впервые за долгое время. Хосок хотел сказать что-то еще, но стоило ему сделать шаг, как мир качнулся. Перед глазами потемнело лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы потерять равновесие.              — Хосок!              Юнги среагировал сразу. Его ладонь легла Чону на локоть, вторая придержала за талию, не давая рухнуть на пол.              — Я в порядке, — пробормотал Хосок, хотя прозвучало это не слишком убедительно.              — Конечно, — сухо отозвался Мин, но руку не убрал. Чон только сейчас понял, насколько близко они стояли. Грудную клетку сдавило то ли от слабости, то ли по какой-то другой причине. Слишком близко. Юнги будто тоже это понял. Его пальцы едва заметно дрогнули на чужом боку, прежде чем он все-таки медленно отступил.              Чтобы переключиться и дать себе время вернуть контроль, Хосок обвел взглядом центральный отсек «Пандоры», потом — корму, где виднелась раскуроченная постель со следами крови на одеяле. Чон почти ничего не помнил о дороге обратно до Ка’ан-Саара, зато теперь невольно представил Юнги, который в одиночку пытался удержать разваливающуюся «Пандору» от падения и одновременно не дать капитану сдохнуть. В груди неприятно кольнуло.              — Что ты думаешь на самом деле о предложении Кимов?              Сам Чон почти не переставал прокручивать сделку в голове с того самого разговора. Все звучало слишком хорошо и гладко, а многолетний опыт и здравый смысл подсказывали, что такие люди, как Тэхен и тем более Намджун, не будут выкладывать все карты сразу.              — Я им не доверяю, — Юнги бросил очередной быстрый взгляд на капитана прежде, чем вернуться к перекладыванию вещей. Чон видел, как его пальцы чуть подрагивали.              — И я. Они ведут свою игру.              — Но ты согласился с ними сотрудничать.              — Возможно, — Хосок не смог сдержать смешка, когда Мин резко вскинул голову и уставился на него. — Думаю, нам не обязательно выполнять все условия их сделки.              — Ты хочешь обмануть коллекционеров?              — Скажем так, внести коррективы по ходу действия, — Чон подошел ближе. У него было стойкое чувство, что их пытались загнать в угол, дав иллюзию выбора. Поэтому он пытался продумать все наперед. Найти лазейки, запасные маршруты и способы им с Юнги исчезнуть на случай, если все пойдет не так. — Я не собираюсь плясать под их дудку.              — Ты понимаешь, что если Кимы узнают, они нас сдадут?              — А если мы просто отдадим им блоки, то кто даст гарантии, что они действительно уничтожат их? Всегда будет вероятность, что однажды кто-нибудь снова попробует превратить их в оружие.              Мин ничего не ответил, но по его напряженной челюсти Хосок понимал, что старпом тоже думал именно об этом.              — Но тут вопрос в другом, — продолжил Чон чуть тише.              Юнги приподнял брови, ожидая продолжения.              — Останешься ли ты рядом? — оба застыли, Хосок чувствовал, как жар волнения поднимался по шее выше. Он нервно облизал пересохшие губы. Мин это заметил и быстро проследил за жестом. Одно мгновение, но Чон знал, что старпом смотрел на его губы.              — Когда я пришел к тебе за помощью три года назад, — медленно начал Юнги, больше не прерывая зрительного контакта, — ты не задавал вопросов. Просто позволил остаться мальчишке, с кем рос в детском доме. И сейчас не выгнал взашей, когда узнал, что я работал на Федерацию.              Внутри что-то неприятно скрутилось. Хосок сглотнул, пытаясь избавиться от чувства, похожего на разочарование.              — И что это значит? — получилось резче, чем планировалось. — Останешься из чувства благодарности?              — Это давно перестало быть просто благодарностью.              — И что же это?              — Я не знаю, — он едва качнул головой и коротко выдохнул, будто вопрос оказался сложнее, чем рассказ о Совете, энергоблоках и собственном прошлом. — Я не знаю, что это. Но я точно знаю, что как раньше уже не будет. Не после того, как я чуть не потерял тебя.              Хосок смотрел на Юнги и, казалось, видел его в первый раз. Его глаза непривычно блестели, а на обычно бледных щеках впервые пробивался румянец. Старпом всегда прятался за раздражением и сарказмом, а сейчас стоял перед ним почти беззащитный.              — Когда я сидел у твоей кровати и думал, что мне придется вернуться на «Пандору» одному… — его голос сорвался, и ему пришлось вдохнуть и выдохнуть прежде, чем продолжить. — Будет ли это все иметь смысл?.. Без тебя?              — Юнги, — начал Хосок, но тут же был перебит.              — Так что отвечая на твой вопрос, — он сглотнул, — да, я останусь. Потому что не могу иначе. И не хочу.              Мин замолк, но не отвел взгляд. Дыхание было тяжелым, будто признание вытянуло из него все силы.              Хосок смотрел на Юнги, чувствуя, как грудную клетку распирало от нежности, которую он испытывал к этому человеку. Он пытался подобрать слова, которые могли бы передать всю гамму чувств, но не мог найти нужные.              — Юнги, — снова позвал он, даже сам слыша, как по-другому звучит родное имя. Мин тоже это заметил, застывая всем телом.              Невозможно было дольше сохранять дистанцию. Подавшись вперед, Хосок легко накрыл губы Юнги своими. Осторожно, как что-то драгоценное и хрупкое. Губы Мина были сухими, прохладными и чуть подрагивали. Паника накрыла Хосока волнами. Он не так понял? Ошибся? Слишком поторопился?              Но потом Юнги выдохнул прямо в поцелуй и прижался губами сильнее. Его руки скользнули к предплечьям Чона и сжали так сильно, будто он боялся отпустить и… потерять снова хотя бы на мгновение.              Наклонив голову, Хосок углубил поцелуй, дотрагиваясь языком до чужого. Пальцы запутались с мятных волосах, которые оказались наощупь гораздо мягче, чем выглядели. Дыхание сбивалось, они иногда стукались зубами, привыкая друг к другу и посмеиваясь в поцелуй.              Прошло несколько минут или целая вечность, когда они перестали целоваться и просто остались рядом, не решаясь разорвать объятия. Хосок прижался лбом ко лбу Юнги.              — Вместе?              — Вместе, — в груди что-то екнуло, когда на лице старпома впервые за последнее время появилась та самая улыбка, открывающая десны.             

***

      Хосок стоял на носу «Пандоры» и задумчиво смотрел сквозь лобовое стекло на ангар, в который Кимы временно позволили поместить космолет.       — Твой кофе, — сзади подошел Юнги и протянул капитану его металлическую кружку. Стоило тому забрать напиток, как старпом тут же ретировался прежде, чем Хосок даже успел поблагодарить его.       Губы поджались сами собой. Вчера вечером они поцеловались. И не то чтобы Хосок думал, что Юнги тут же изменится и перестанет быть… ну, Юнги. Но все же дистанция, которую продолжал держать старпом, была почти невыносимой.       Чон терялся и не знал, мог ли он сам что-то сделать. Взять за руку, обнять, позволить себе чуть больше. Это же нормально? Капитан нашел Мина взглядом в центральном отсеке. Тот склонился над каким-то кабелем и от напряжения прикусил нижнюю губу. Вчера эти губы были холодными, но мягкими. Хосок невольно задумался о том, какие они на вкус после только что выпитого кофе. А если целовать их утром, то будет ли это отличаться от поцелуя вечером? Он хотел бы проверить, но даже сейчас Юнги будто охранял личное пространство, и Чон не рисковал навязываться.       Пальцы сильнее сжались вокруг кружки, и Хосок уставился на темную жидкость, нахмурив брови, будто это она была в чем-то виновата. Утро, когда он принес Юнги пакетик тор-келешского кофе, казалось, было вечность назад, и так все изменилось за это время. На губах снова загорелся призрак вчерашнего поцелуя, но Чон сделал большой глоток, будто он мог заглушить это ощущение, и тут же поморщился — кофе оказался обжигающе горячим. Замечательно.       Раненную ногу снова потянуло. Как предупреждал мастер Пак, это может происходить время от времени, ничего необычного, но Хосоку не нравилось чувствовать свою слабость. Он упрямо остался стоять, но немного перенес вес тела на здоровую ногу.              Где-то под потолком центрального отсека раздался треск помех. Старые динамики «Пандоры» захрипели, и спустя секунду по кораблю разнесся ровный голос диктора:              «…Военный Совет Федерации официально опроверг слухи о применении тяжелого вооружения в секторе Стеллы Уники. По заявлению пресс-службы, операция носит исключительно “локальный антитеррористический характер”».              Хосок молча обернулся на Юнги и только приподнял брови.              — Пытался починить навигационный канал, — сухо отозвался старпом. — Выключить?              — Нет, оставь, — капитан отрицательно покачал головой. — Думаю, нам теперь стоит еще внимательнее следить за новостными сводками.              «Тем временем жители внешних орбит сообщают о перебоях со связью и исчезновении нескольких грузовых судов после введения ограничений на гиперпереходы. Совет Федерации призывает сохранять спокойствие и напоминает, что укрывательство лиц, связанных с незаконными разработками, будет рассматриваться как государственная измена…».              Они молча переглянулись. Хосок видел, как Юнги помрачнел.              «В сеть также попали неподтвержденные кадры с орбитальной станции Аркс-6, где, предположительно, были замечены корабли внутреннего флота Совета. Официальные представители от комментариев отказались, однако по данным независимых источников…».              Раздался резкий треск помех и шуршание.              «…если информация подтвердится, это станет крупнейшей мобилизацией со времен…».              Связь снова захрипела, а затем все резко оборвалось. Несколько секунд на «Пандоре» стояла гулкая тишина, но потом из динамиков снова раздался звук — гимн Федерации, которым обычно заканчивались новости.              — Думаешь, их прервали не случайно? — спросил Хосок. Почему-то не хотелось повышать голос выше шепота.              — Вряд ли это просто совпадение, — Юнги снова подошел, но остался на расстоянии вытянутой руки. — Ты не хочешь присесть?              Чон не хотел думать о том, что старпом мог заметить, как нога Хосока уже стала подрагивать от напряжения. Это ощущалось унизительно, хотя оба были в курсе ранения. От мысли, что Юнги мог видеть эту дрожь, внутри неприятно скрутило.              — У тебя есть какие-то новости, которые я лучше восприму сидя? — попытался отшутиться Хосок.              — Нет, но к нам идут гости. И возможно, разговор отнимет у тебя еще больше сил, — старпом кивнул в сторону лобового стекла.              Сквозь него было видно, как от входа в ангар к ним шел сам Ким Намджун.              Хосок непроизвольно сглотнул. В отличие от Тэхена, который наведывался и в палату Чона, и на «Пандору», старшего из братьев не было видно с того первого и единственного разговора. И его появление сейчас не сулило ничего хорошего.              Не хотелось признавать собственную слабость, но Хосок все-таки опустился на стул у стола в центральном отсеке. Уголки губ Юнги довольно дрогнули, но потом его лицо приобрело прежнее сосредоточенное выражение, когда он направился открывать дверь космолета.              — Не ожидали увидеть вас здесь, господин Ким, — произнес Хосок, когда могучая фигура Намджуна оказалась на борту. Сразу стало заметно теснее, но, возможно, дело было во внутреннем напряжении, которое принес с собой коллекционер. — По делу или просто проходили мимо?              — Как ваше самочувствие, капитан? — вместо ответа спросил Намджун.              — Благодарю, все лучше. Спасибо мастеру Паку за его присмотр и лекарства. И, конечно, вам, что предоставили такого врача.              — Мастер Пак… — на мгновение челюсти Кима сжались. — Он уже заходил к вам сегодня?              — Еще нет, — Хосок бросил быстрый взгляд на циферблат над панелью управления. Время шло к полудню, хотя ахаз обычно проверял своего пациента ежедневно в десять утра. Было странно, что сегодня стало исключением. — Но должен был еще два часа назад.              Намджун медленно осмотрел пространство корабля, задержал взгляд на раскрытом отсеке в полу, где виднелся один из двигателей. На фоне потрепанных стен и свисающих кабелей в своих дорогих одеждах из тяжелой ткани Ким смотрелся здесь чужеродно, слишком роскошный для потрепанной, но гордой «Пандоры».              — Обычно мастер Пак не нарушает договоренностей, — произнес Ким слишком ровным голосом. — Особенно если речь идет о пациентах в нестабильном состоянии.              — Что это должно значить?              Намджун не ответил сразу. Вместо этого он прошел на нос корабля ближе к лобовому стеклу, сцепив руки за спиной. Снаружи медленно двигались грузовые платформы, а где-то под потолком ангара глухо выли старые вентиляторы.              — Вы слышали новости, капитан?              В каюте повисла тишина, Хосок с Юнги напряженно переглянулись. Тут же где-то за пределами ангара протяжно завыла сирена погрузочной платформы. Следом раздался металлический грохот закрывающихся шлюзов.              — Слышали достаточно, чтобы понять, что Совет паникует.              — Они никогда не паникуют, — спокойно возразил Намджун. — Они устраняют угрозы.              — Но какое это имеет отношению к мастеру Паку? — спросил Юнги. До этого он молча слушал разговор, вертя в руках отвертку, но Хосок не сомневался, что старпом ловил каждое слово.              — Связь с ним пропала около часа назад, — отозвался Ким, оборачиваясь к Хосоку и Юнги. — Для Ка’ан-Саара это не всегда повод для беспокойства, тем более вы, вероятно, слышали, что кое-где начались перебои со связью. Но в текущих обстоятельствах…              Он резко замолчал, будто позволил себе сказать больше, чем собирался. Через секунду его лицо снова стало непроницаемым.              — Я бы предпочел исключить лишние риски.              На мгновение спокойствие Намджуна дало трещину, совсем небольшую, но Хосок ее заметил. Как и то, насколько быстро Ким снова взял себя в руки. Коллекционер явно что-то не договаривал, и это только укрепило Чона в мысли, что братьям Ким не стоило полностью доверять.              — Для человека, который хочет «исключить риски», вы выглядите слишком обеспокоенным, господин Ким, — проговорил Хосок. — Так что происходит на самом деле?              Намджун чуть прищурился, будто оценивая, сколько именно стоит сказать.              — Совет активизировался. За последние сутки несколько внешних поселений перешли под «временный контроль» военной администрации.              — Да, «антитеррористические операции», мы слышали, — Юнги перестал крутить в руках отвертку. Отложив ее на стол к другим инструментам, он подошел ближе к Хосоку и положил руку на спинку его стула. Чон ненавидел себя за глупую надежду, что таким образом старпом хотел подчеркнуть это «мы». — А на самом деле?              — Они ищут все, что так или иначе связано с проектом энергоблоков, — от спокойного голоса Намджуна становилось только еще тревожнее. — Сами блоки, людей, архивы. Новые полигоны для испытаний.              Хосок почувствовал, как внутри неприятно похолодело. Информация о, по сути, оккупации поселений в отдаленных секторах заиграла новыми ужасающими красками.              — И поэтому вы так хотите их уничтожить? — спросил Чон. — Из благородных побуждений?              Он чуть поморщился, меняя положение ноги. За время разговора тупая боль снова начала подниматься от колена к бедру, но он надеялся, что со стороны это выглядело как обычное раздражение.              — Благородство редко помогает выживать, капитан.              Хосок не сдержался и фыркнул.              — Наконец-то, что-то похожее на правду.              Намджун молчал, потом снова посмотрел на ангар сквозь стекло. Несколько ка’ан-саарцев готовили небольшой торговый шаттл к вылету.              — Внешние сектора всегда были для Федерации расходным материалом, — наконец, произнес Ким. — Разменная монета. Слишком далекие и слишком бедные, чтобы о них беспокоиться.              Юнги едва заметно напрягся рядом.              — Энергоблоки нестабильны, — произнес он глухо. — Если они попробуют запустить полный цикл…              — После испытаний на планете не останется никого, кто смог бы спорить с Советом, — закончил Намджун. — Или самой планеты.              — Значит, вы пытаетесь защитить свой дом, — негромко произнес Хосок.              — И кто меня за это осудит?              Чон мимолетно подумал о том, что не стал бы ввязываться в подобную историю ради того места, где он вырос. Но потом встретился взглядом с Юнги. Ради приюта точно нет, но дом — это не всегда только место. Еще пару недель назад Хосок бы улетел отсюда без малейших колебаний и предоставил Кимам разбираться с Федерацией самостоятельно. Но сейчас все изменилось.              Выразив весьма настойчивую надежду, что «Пандора» сможет вылететь в ближайшие дни, Намджун покинул корабль.             

***

      Подготовка к вылету шла полным ходом. С помощью братьев Ким подлатать «Пандору» удалось гораздо быстрее. Несмотря на то, что Хосоку и Юнги не удалось привезти все пять энергоблоков, Кимы заплатили им двести тысяч таннатов, которых хватило на замену внешней обшивки корабля и обновление одного двигателя.              Капитану Чону восстановление давалось хуже. Усталость накатывала внезапно и гораздо быстрее, чем раньше. Раненную ногу тянуло, а пустая глазница раздражала не только отвратительным отражением в зеркале, но и легким зудом на коже. Кажется, такого не было, пока Чон носил протез.              Капитан обернулся назад, на корму, где на своей постели сидел Юнги и что-то настраивал в микросхемах. Его часто можно было застать за этим занятием. Они не говорили об этом вслух, но старпом будто чувствовал, что Хосоку некофортно без протеза, и старался собрать новый как можно быстрее.              Они много о чем не говорили на самом деле. Чон нахмурился. Прошла почти неделя, как они признались друг другу. Как Хосок увидел в глазах Мина уязвимость, растерянность и что-то, что, он надеялся, было… романтической симпатией? Он помнил их поцелуй, осторожный, но ведь искренний? Но потом будто Юнги сделал шаг назад или..? Чон понимал, что даже в его мыслях слишком много вопросов.              — Завтра утром вылетаем, — сказал Хосок, подходя к койкам и опускаясь на свою. Они обсуждали план уже много раз, но хотелось хоть как-то нарушить тишину. — Сегодня все должно быть готово.              Юнги коротко кивнул, даже не поднимая головы.              — Почти закончил, — если бы Хосок не видел, как у того подрагивали пальцы, то обманулся бы его почти равнодушным тоном.              За бортом «Пандоры» что-то глухо загудело — один из грузовых шаттлов уходил с платформы Ка’ан-Саара. Вибрация прошла по старому корпусу корабля, отдаваясь в полу и стенах. Раньше Чона всегда успокаивали эти звуки. Напоминали, что космос живой. Что они все еще часть этого движения. Но сейчас от гула только сильнее ныло под ребрами.              Ка’ан-Саар в последние дни вообще звучал иначе. Тяжелые корабли Федерации зависли у края атмосферы. Слишком часто на станции проходили проверки. Вчера Кимы переслали им свежую сводку, что еще две колонии у границы сектора перешли под контроль военной администрации, по официальным данным из-за поиска мародеров, но Хосок понимал, что Совет искал энергоблоки и одного конкретного человека, который знал слишком много.              После этого Юнги почти не спал.              Чон пару раз просыпался среди ночи и видел слабый свет от разобранного протеза. Мин сидел на полу у койки, окруженный микросхемами и инструментами, будто если починит его быстрее, то сможет исправить и все остальное.              Юнги за последние два дня почти не приближался к нему. Немного суетился, когда нужно было что-то подать, замечал быстрее самого Хосока, когда он уставал, так что Мин не избегал его напрямую. Просто садился чуть дальше, постоянно что-то ремонтировал. Будто намеренно держал дистанцию, испугавшись того, что было два дня назад.              Или того, что будет дальше. Потому что теперь у них был план. Опасный, в чем-то безрассудный, очень в духе Чон Хосока.              Они согласились помочь Кимам найти оставшиеся энергоблоки, но не собирались отдавать все. Ни коллекционерам, ни Совету. Хосок до сих пор не был уверен, в какой именно момент решил это окончательно. Возможно, когда увидел лицо Юнги после рассказа об испытаниях. Возможно, когда услышал новости об оккупированных поселениях.              Если Федерация так отчаянно пыталась возобновить проект, значит, Намджун был прав. Мир снова катился к чему-то очень похожему на катастрофу. И теперь они с Юнги стояли прямо посреди этого.              Последняя мысль ударила неожиданно больно. Чон уставился на свою подушку, которую на самом деле хотелось взять и разорвать. Выплеснуть хоть на кого-то все то, что накопилось в груди.              — Тебе бы тоже отдохнуть, — вместо этого процедил сквозь зубы Хосок. И каким бы раздраженным он не был, но он видел усталость Юнги. Серый цвет лица, тени под глазами, напряженные мышцы шеи.              — Надо закончить протез до вылета.              Ответ прозвучал слишком быстро, будто это была заготовленная отговорка.              — Юнги.              Когда старпом, наконец, поднял голову, Чон пожалел, что позвал его. Юнги выглядел уставшим и настороженным, будто заранее готовился к удару.              — Что? — тихо спросил Мин.              Хосок открыл рот, чтобы ответить, но снова не смог найти подходящих слов. Спросить напрямую, не жалел ли старпом? Это мысль промелькнула в голове, но показалась по-детски наивной.              — Ты который день ведешь себя так, будто ничего не случилось.              Юнги замер. Вытянулся как струна. Только едва подрагивали ресницы.              — А ведь изменилось все, — уже тише добавил Чон.              В каюте повисла тишина. Мин больше не смотрел на него, уставившись на отвертку в своих руках. Потом, едва вздохнув, начал убирать инструменты в старый кожаный чехол так медленно, будто пытался тянуть время.              — Я не жалею, — наконец, произнес он.              Напряжение внутри чуть отпустило, но лишь на время. Юнги бросил быстрый взгляд на Хосока, потом снова отвел его в сторону.              — Тогда в чем дело?              Мин ухмыльнулся, но в этой усмешке не было и грамма веселья.              — Не знаю, Хосок, — он устало провел ладонью по лицу. — Я давно пытался не думать о том, насколько ты мне нужен. Даже не позволял себе мысли, что между нами может что-то быть… А теперь я как будто должен внезапно начать нормально с этим справляться.              Хосок с трудом сглотнул, но все равно признался:              — Я тоже не особо справляюсь, если честно.              Юнги поднял взгляд. В его глазах появилось что-то такое, отчего каюта показалась еще более тесной, чем она была на самом деле. Тем временем Мин медленно поднялся с постели. Сделал шаг.              И остановился совсем рядом, так близко, что Чон непроизвольно развел колени в стороны. Слишком близко для обычного разговора. Но все еще недостаточно.              Чон чувствовал тепло чужого тела даже сквозь одежду. От Юнги пахло немного машинным маслом и тор-келешским кофе, который они пили недавно.              Сердце билось слишком сильно, и его стук как будто отдавался где-то в глотке. Это раздражало и пугало одновременно, но Чон не мог даже отвести взгляд словно загипнотизированный.              — Ты снова смотришь на меня так, — от низкого голоса Мина внутри что-то сжалось в предвкушении.              — Как?              — Будто я тебе нужен.              Хосок чуть нахмурился, не зная, как донести до Юнги, что это было именно так, одновременно с попыткой справиться с напряжением, которое начало скапливаться внизу живота. В каюте стало жарко, и система вентиляции была здесь совсем не при чем.              — Даже не думай сомневаться в этом, — слова упали в неожиданно повисшей тишине, и за ними последовал краткий вздох Юнги, когда Хосок притянул его к себе ближе за талию. Мину ничего не оставалось, как усесться Чону на колени и вцепиться в его плечи для баланса.              — Да, капитан.              Последнее слово прозвучало чуть мягче и ниже обычного, и от затылка к пояснице будто пробежал электрический импульс. Юнги уже сотни раз называл так Хосока, но сейчас было что-то другое.              — Не называй меня так сейчас, — выдохнул Хосок прежде, чем успел подумать.              Брови Юнги едва заметно дрогнули.              — Почему?              «Потому что я могу забыть, как дышать», — пронеслось в голове, но Мин как будто прочитал ответ во взгляде. Он медленно поднял руку, будто еще оставляя Хосоку возможность отстраниться, и осторожно коснулся пальцами шеи.              Пульс тут же подскочил, а от прикосновения по телу разбежались мурашки.              — Хосок, — только и произнес Юнги.              Тот судорожно выдохнул и сам подался вперед.              На этот раз поцелуй получился другим. Здесь не было попытки быть аккуратным или осторожным. Только нестерпимое желание быть рядом. Будто оба слишком долго держали себя в руках.              Юнги рвано выдохнул, когда пальцы Хосока оказались под его майкой. Мин был теплым. Живым. Рядом. Руки жадно дотрагивались до кожи на животе, чувствуя каждый неровный вдох, и выше до уже затвердевших сосков.              С влажным звуком Юнги прервал поцелуй и уткнулся Чону в шею, опаляя ее горячим дыханием. Он дышал громко, и Хосоку нравилось это слышать. Каждый вздох заставлял член наливаться все больше, и в какой-то момент Чон не сдержался и немного толкнулся бедрами вверх.              — Прости, — пробормотал он куда-то за ухо Юнги, но тот только замотал головой, хотя так ее и не поднял.              — Все хорошо, — прерывистое дыхание делало голос старпома еще ниже. — Я тоже хочу…              Он придвинулся ближе, впечатывая себя в тело Чона.              — Я… — Хосок опустил руки на ягодицы Мина и сжал сильнее, вырывая у Юнги сдавленный стон, — я иногда представлял себе это…              — Что… акх… — голос Юнги сорвался, когда Чон особенно сильно прижал его к себе, притираясь собственным возбуждением. — Что еще ты представлял?              — Твои стоны, — Хосок провел кончиком носа вдоль шеи Мина, потом дотронулся языком до острого кадыка, — твои ноги вокруг меня, тебя на мне.              Юнги буквально затрепетал от его слов, что распаляло еще больше. Хосок попробовал подхватить парня под ягодицы, чтобы уложить на постель, но тело подвело. Нога задрожала, а под ребрами ударило тупой болью. Мин тут же встрепенулся.              — Нет, подожди! — старпом, останавливая, схватил Хосока за руку. — Тебе еще нельзя перетруждаться.              — Но…              — Ложитесь, капитан, — от этого обращения на затылке поднялись даже мелкие волоски, — я все сделаю сам.              Хосок едва не задохнулся воздухом и почти потерялся в пространстве от этих слов. Он позволил Юнги раздеть и усадить себя на постель, зависая на торопливых, но точных движениях старпома.              — Можно? — неожиданно робко спросил Мин, коснувшись края повязки, которая закрывала пустую глазницу Хосока. Первым желанием было ответить «нет!», отвернуться, не показывать свое обезображенное лицо… но ведь Юнги видел его уже таким, верно?              — Если только тебе не мерзко, — поколебавшись мгновение, отозвался Чон.              — В тебе нет ничего мерзкого, — шепот раздался у самого уха, когда старпом стянул повязку медленно и осторожно, будто боялся причинить боль одним неловким движением.              Прохладный воздух коснулся кожи, и капитан невольно напрягся. Захотелось зажмуриться или хотя бы прикрыть увечье рукой, лишь бы не видеть в чужих глазах жалость или отвращение.              Но вот кончики пальцев Мина едва заметно коснулись кожи возле пустой глазницы, прошлись по скуле, бережно, почти трепетно.              — Ты красивый, — тихо произнес Юнги, и в его голосе не было ни капли сомнения.              У Хосока перехватило дыхание.              А потом Мин наклонился ближе и поцеловал его сначала в висок, потом в щеку и только после этого в губы медленно и нежно. Так, будто пытался поцелуями вытравить из Хосока всю ту неловкость и стыд, которые тот носил в себе.              — Сейчас уже можно признаться? — спросил Мин, отстраняясь, чтобы стянуть с себя майку и штаны с бельем. — Иногда я тоже позволял себе представлять… как ты берешь меня на этой койке.              Он слегка толкнул Хосока в плечо, чтобы тот лег на спину, и тут же оседлал его бедра. Перед глазами открылась такая необычная, но прекрасная картина. Чон непроизвольно протянул руку к талии Юнги, касаясь его напряженных мышц. Кожа Мина была очень светлой, она почти светилась в полумраке каюты.              На плече все еще выделялся след от бластера, оставшийся после Свалки. Рана была несерьезной, но Хосоку все равно захотелось коснуться этого места губами, будто так он мог стереть воспоминание о том дне.              Но когда Чон попытался приподняться, Юнги схватил его за запястья и пригвоздил к постели, нависая сверху.              — Расслабься, — на губах Юнги промелькнула ухмылка, когда Хосок тяжело сглотнул. — И просто позволь мне.              Он повел бедрами, проходясь своим возбужденным членом по эрекции Чона. Все становилось слишком реальным и слишком похожим на то, что приходило в самых потаенных фантазиях. Хосок чувствовал себя бабочкой, приколотой булавкой, так крепко держал его Юнги. Но не было и мысли освободиться. Чон подался вперед бедрами, уже слишком погруженный в удовольствие, чтобы переживать, насколько уязвимым он сейчас выглядел.              — Так не терпится, Хосок?              — У меня давно никого не было, — сквозь зубы отозвался Чон. Он зажмурился, чтобы еще хоть немного не терять концентрацию. — А ты… ты просто совершенство, Юнги.              Он чувствовал, как Мин вздрогнул всем телом на его слова, как сильнее сжал запястья.              — Если ты продолжишь говорить подобные вещи…              Он не закончил и, потянувшись вперед, поцеловал Хосока. Он не колеблясь углубил поцелуй, скользнув языком в рот капитана. Пока Чон был сконцентрирован на пошлом влажном поцелуе, он не заметил, как хватка на его руках ослабла и в конце концов исчезла. Юнги отстранился, позволяя ниточке слюны повиснуть между их губ. Что-то в его взгляде заставило мышцы напрячься в ожидании чего-то волнующего, и уже спустя мгновение Юнги поднес пальцы ко рту Хосока.              — Поможете мне, капитан?              Чон сначала коснулся пальцев самым кончиком языка, ощущая, какая шершавая кожа на подушечках. Но вот уже указательный и средний были в его рту, и это ощущалось так правильно. Хосок прикрыл глаза, с наслаждением постанывая, когда обсасывал пальцы и не скупился на слюну. Она текла по подбородку, но было уже все равно.              Протестующий стон сорвался с губ, когда Юнги убрал пальцы и сел ровно на бедрах. Возбуждение Чона упиралось в мягкую кожу внутренней поверхности бедра Мина, оставляя влажный след.              — Юнги! Ты издеваешься?              — Немного, — тот хмыкнул и накрыл член Чона ладонью. В ответ раздался очередной стон, и Хосок схватился руками за уже смятые у головы простыни. — Смотри на меня.              Юнги завел руку за спину и насадился на свои смазанные слюной пальцы. Он нахмурился, на щеках проступил яркий румянец, а Хосок был готов вопить от этой картины. Даже наблюдая за тем, как Мин выгибался над собственной рукой, капитану казалось, что он готов кончить, не прикасаясь к себе.              — Юнги, я… — дышать было нечем, из каюты будто выкачали весь кислород. — Я хочу тебя. Пожалуйста. Очень.              Немного поспешно, будто сам уже больше не мог ждать, Юнги приподнялся на коленях и, заведя руку за спину, направил в себя член Хосока. Капитан запрокинул голову и замер, боясь дышать. Внутри Юнги было жарко, так правильно, тесно. Очень хотелось податься бедрами вверх, но Чон не хотел причинить боль. Он сдерживал себя как мог, боясь пошевелиться.              — Хосок, — Мин оперся руками о грудь капитана и, когда их взгляды встретились, опустился до конца, принимая его в себя полностью.              Они застонали в унисон, Чон вцепился в бедра Мина, чтобы удержать себя и не податься вперед.              — Все хорошо, — прошептал Юнги, начав медленно двигаться. Он задал плавный ритм, под который Хосок быстро подстроился, позволяя себе теперь подбрасывать бедра вверх.              Чон не мог отвести взгляда от Юнги, его растрепанных мятных волос, ставшей блестящей от пота кожи, приоткрытых губ, с которых все чаще слетали крохотные стоны… От его члена, твердого и влажного, задевавшего пресс Хосока при каждом движении.              — Юн… ги… Могу я?..              Тот только кивнул и со стоном запрокинул голову, когда Чон обвил пальцами его член. Хосок пообещал себе, что в следующий раз будет гораздо нежнее и внимательнее, но сейчас он мог только резко проводить рукой вверх-вниз, подстраиваясь под возросший темп. Юнги задвигался быстрее и глубже, одновременно подаваясь вперед в сжатый кулак.              Хосок чувствовал, как контроль уплывал от него. Его тело яростно вколачивалось в Юнги, и когда мышцы начали сокращаться вокруг его члена, это стало последней каплей.              Чон кончил с рваным стоном внутрь Юнги, чувствуя, как горячая сперма заливает руку.              Мин уткнулся Хосоку в плечо, будто совершенно не беспокоясь о том, что член того все еще был в нем. Загнанно дыша, капитан оплел Юнги руками за талию, чувствуя себя уставшим, но абсолютно довольным.              — Я хочу поцеловать тебя, — куда-то в мятную макушку прошептал Хосок.              — Я определенно не буду возражать, — Юнги хмыкнул, что на коже ощущалось как щекотка, и поднял голову, чтобы встретиться губами с Чоном.              Поцелуй получился ленивым, медленным и совсем не похожим на то безумие, которое было несколько минут назад. Хосок уже собирался притянуть Юнги ближе, когда тело внезапно напомнило о себе новым приступом боли. С губ непроизвольно сорвался тихий болезненный вздох, и Юнги тут же напрягся. Он приподнялся на локтях, вглядываясь в лицо капитана. Между его бровей тут же появилась знакомая вертикальная складка.              — Болит?              — Все в порядке, — на автомате отозвался тот, но голос прозвучал слишком хрипло и неубедительно, что пришлось сразу исправиться. — Видимо, все-таки перестарался немного.              — «Немного»? — Юнги устало покачал головой. — Ты после комы, идиот. И тебя подстрелили чуть больше недели назад.              Несмотря на ворчание, Мин осторожно провел рукой по бедру Хосока и помассировал его ногу.              — Прости, — пробормотал Чон. — Не очень романтично получилось.              — Ты живой, — Мин быстро поцеловал его в уголок губ. — Для начала более, чем достаточно.             

***

      Капитан Чон занял свое место за первым штурвалом и с помощью нового протеза запустил навигацию. Интерфейс среагировал не так быстро как предыдущий, за столь сжатые сроки даже Юнги не удалось довести его до идеала, но это было определенно лучше, чем ходить с повязкой на лице и не иметь обзора с левой стороны. Протез чуть подрагивал при синхронизации, отдаваясь тупой пульсацией где-то в виске.              — Сельдерею? — за второй штурвал опустился Юнги, протягивая Чону парочку зеленых стеблей. Растение было все таким же мерзким на вкус и запах, но сегодня как будто было чуточку легче.              — Даже эта трава не омрачит сегодняшнее прекрасное утро, — пробурчал Хосок, расправляясь с этим космическим мутантом.              — И чем же оно прекрасное? — фыркнул старпом. — Радуешься, что Кимы отправили нас на очередную опасную миссию по добыче энергоблоков?              — Тут ключевое слово «нас», — отозвался Чон и сам тут же смутился.              Юнги тихо хмыкнул, но уголки его губ дрогнули в улыбке.              Двигатели мерно загудели, и капитан сконцентрировался на взлете. По корпусу прошла привычная вибрация, и Хосок почувствовал, как внутри что-то успокаивается.              Возможно, это был их последний спокойный рассвет на очень долгое время. Возможно, впереди их ждала катастрофа. Возможно, однажды им придется выбирать между собственной жизнью и всем остальным миром.              Но сейчас они были здесь. Вместе.              И пока этого было достаточно.