в руках держи себя, слышишь?

В руках держи себя, слышишь?

В кулак собери, что осталось

Так медленно едет крыша,

Так быстро приходит усталость.

Себя не узнать в отражении,

Сияет тьма под глазами.

И мир бетоном своим на мои плечи давит...

Уже месяц, как Лори не может уснуть по ночам. Уже месяц, как он закрывает лицо при встрече с близнецом. Уже месяц, как младший смотрит на него с явным беспокойством. Уже месяц, как Лори запирается в ванной дабы близнец не видел его в таком состоянии. Уже месяц, как он не улыбается. "Нельзя срываться, нельзя плакать." произносил он про себя, цитируя отца, который так усердно выращивал "мужественного и независимого мужчину". Эти мысли пожирали его изнутри, не давая попросить помощи. С самого детства мужчина тянул всё на себе. Помогал всем, работал, учился, при этом держал свою форму, не мог показать себя плачущим, даже грустным! Вот и месяц назад начали закрадываться мысли о том, что когда-нибудь младший близнец устанет постоянно наблюдать недовольное лицо старшего. Устанет выслушивать, устанет терпеть, устанет быть рядом постоянно. Лоуренс решил, что лучшим решением будем затаить дыхание, лечь на дно и надеяться на то, что "пронесёт". Но чем дольше Лори терпел, тем сильнее становилось желание разреветься в плечо. Не абы кому, а своему близнецу. Ведь и вправду, ближе младшего Лоуренса у Лори нет абсолютно никого, и это огорчало. Цепочку размышлений прервал голос близнеца. – Лори? – тихо произнёс Ларри.– Лори, милый.. Голубоглазый зашёл в комнату, и сев рядом, прикоснулся к щекам старшего. Лори оттолкнул младшего, жмурясь и пряча свои глаза. Лори отпрянул. Трус. Дернулся как девчонка, испуганно отступая, кусая руку, которая кормит. По всему телу пошла мелкая дрожь. Нельзя. Не сейчас, не срывайся, не плачь, не жмурься, не закрывай лицо, смотри прямо, ебаный щенок. – .. Я могу тебе помочь? Ты можешь не бояться. Я рядом.

И я срываюсь с петель, я загнанный зверь

Боясь свою тень, бегу оголтело

Бегу в темноте, не справиться мне...

В носу защипело, губы дрогнули. Ногти впились в предплечья. Как же хочется расслабиться, как же хочется перестать бояться. Нельзя. Держи себя в руках, Лоуренс. Нельзя упасть в грязь лицом, ты должен держать свой внутренний стержень. – Я переживаю за тебя..

Молчи. Не плачь. Держись.

– Ты ведь знаешь, я люблю тебя.

Держи себя в руках. Оттолкни.

– Мы все нуждаемся в этом, Лори.

Не слушай. Не слушай его!

– Золотце, обними меня.

Чёрт.

Когда ты меня обнимаешь, то вся

Эта тьма вокруг превращается в свет.

Когда я тебя обнимаю, то вся

Эта тьма вокруг превращается в свет...

Обнимай меня (Обнимай меня)

Обнимай меня (Обнимай меня)

Обнимай меня (Обнимай меня)

Обнимай меня!

Хлопок. Лори, кажется, влетел в близнеца со всей дури. Стало совсем неважно: где он, кто он теперь, главное – сейчас он рядом с Ларри. Поскуливания сменились на крик. Крик – на вой. Близнец шептал что-то невнятное, извиняясь, целуя в висок, гладя спину и волосы. То, что ему так давно не хватало наконец здесь. Слёзы текли ручьем, тело тряслось, не в силах прекратить начавшуюся истерику, Лори сжимал предплечья близнеца. Он скрестил ноги, прижавшись к брату как можно сильнее. На душе стало совсем легко. Наконец-то он снова здесь.