Стоящие за Боа

Пригород Иокогамы, 1964 год. Он лежал на койке, изучая потолок. Под забинтованным лицом трудно что-либо разглядеть. Светло-серые стены, тумба, зеркало, стол. Небольшая бетонная коробка под землёй. Ни окон, ни солнечного света. Он не знал, сколько его здесь удерживают. Может, год. Может, полтора. Все дни смешались в один чёрный кисель, где он потерял своих близких. Дальше туман: люди в костюмах, разговоры, врачи, документы. Постоянная дорога с завязанными глазами, где единственным ориентиром были толчки рессор и редкие гудки. Теперь его жизнь идёт по чужому расписанию. Завтрак, психолог, инструктажи, обед  и вечные беседы с людьми из спецслужб. После того, как его переместили в бункер, остались только он, его гнев, чувство мести  и невыносимое желание увидеть дневной свет. Скрип двери вырвал его из мыслей. На пороге стоял молодой офицер. - Вас ожидает Ямамото-сан. Сессия. Мужчина медленно перевёл взгляд. Кивнул. *** Он шёл по серому коридору. Лампы гудели ровно, заливая бетонные стены болезненно-белым светом. Ноги плохо слушались после долгих недель на койке. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Четыре поворота, лестница вниз, тяжёлая дверь. За такое длительное время он мог бы пройти этот путь с закрытыми глазами, что было недалеко от истины: окон здесь не было. Кабинет Ямамото отличался от камеры только столом, двумя стульями и портретом на стене. Мужчина в военной форме, которого он не узнавал. Он никогда не спрашивал, кто это. Ямамото никогда не говорил. Ямамото сидел за столом. Средних лет, волосы зачёсаны назад, очки в тонкой оправе. Всё тот же тёмно-синий костюм, белая рубашка, пуговица расстёгнута. - Садитесь. Мужчина сел. - Сегодня я хочу поговорить о вашем детстве. О том, что вас радовало, злило, что вы любили. - Зачем? - Чтобы понять, кем вы были до того, как стали… тем, кто вы сейчас. Мужчина помолчал. Потом начал говорить. О море. О том, как впервые увидел корабль - ему было семь. Как запах соли и краски въелся в память навсегда. Как он решил стать капитаном - не ради власти, а чтобы смотреть на горизонт. Ямамото слушал. Иногда записывал. - А что вы ненавидели? - спросил он. - Несправедливость. Когда сильный обижает слабого. Когда правда на стороне того, у кого больше денег. - Куросио когда-то был таким? - Нет. Раньше он был другим. Помогал. - Когда это изменилось? - Когда разбогател. Когда понял, что может больше других. - И вы его за это ненавидите? Мужчина сжал челюсти. Под бинтами заныла кожа. - Я ненавижу его за то, что он сделал с моей семьёй. - Хорошо. Это важно, не забывайте. Ямамото сделал пометку. - Расскажите о Хаято. Мужчина не ожидал этого вопроса. Голос дрогнул. - Он был обычным мальчиком. Любил море. Боялся грозы. - А что он любил больше всего? - Рисовать. Корабли. Он рисовал мой корабль. Каждый раз по-новому. Я хранил рисунки в каюте. - Они сгорели. - Всё сгорело. - Когда вы думаете о Хаято сейчас, что чувствуете? - Боль. И злость. На себя. - А на Куросио? - На него - тоже. Ямамото кивнул. - Злость - топливо. Но если её слишком много, она сжигает того, кто внутри. - Я уже сгорел. Там, на корабле. - Нет. Вы обгорели. Но не сгорели. Разница есть. Он отложил ручку. - Сегодня вам снимут бинты. А завтра встреча. - По какому случаю? - По случаю знакомства с сердцем вашего будущего корабля. Чертежи. Компоненты. Всё начинается. *** Медблок. Запах спирта и чего-то сладковатого. Врач, руки которого никогда не дрожали.  - Садитесь. Он сел на жёсткий стул. Пальцы коснулись затылка. Бинты ослабли. Слой за слоем. Где-то на третьем воздух коснулся щеки - холодный, чужой. - Почти всё. Последний слой отлип с влажным звуком. Он не открывал глаза. - Можете посмотреть. Он покачал головой. - Не хотите? - спросил Ямамото. - Не сейчас. Они вышли. Он остался один. Медленно поднял руку. Кончики пальцев коснулись щеки - там, где раньше была гладкая кожа, теперь рубцы. Плотные, стянутые. Он провёл по скуле, по виску. Кожа неровная, бугристая. Местами слишком гладкая, как воск. Он не плакал. Ожоги забрали и это. Он подошёл к зеркалу. На него смотрел чужой человек. Обожжённое лицо, стянутая кожа, искривлённый нос, прищуренный левый глаз. - Кто ты? - спросил он. Зеркало не ответило. *** До обеда он сидел в своей комнате, изучая личные дела будущего экипажа. Инженеры-атомщики, операторы ЭВМ, электрики. Не моряки. Те, кто привыкли к чертежам, цифрам, схемам. Семь человек. Семь судеб. За дверью раздались шаги. Лязгнул засов. - Завтра в шесть утра, - сказал офицер. - Вам передадут чертежи. - А после обеда? - Встреча. С человеком, который ответит на ваши вопросы. Технологии, чертежи реактора. Связи, о которых вы не догадываетесь. - Будьте в форме. Дверь закрылась. *** Оставшийся день прошёл иначе. Обед, разговоры с людьми в дорогих костюмах, примерка нового «наряда». Длинный плащ из плотной ткани, с высоким воротником. Чёрная фуражка. Он примерил маску. Надел головной убор. Посмотрел на отражение. - Капитан-призрак, - сказал он. Усмехнулся. Первая усмешка здесь за всё время. *** Он проснулся за час до подъёма. Маска лежала на тумбе. Он взял её, но надевать пока не стал. Сначала - умыться. Посмотреть в зеркало. Вода была холодной. Кожа под пальцами - чужая, бугристая. Вода стекала по рубцам, собиралась в ложбинках, падала с подбородка. Мокрое лицо выглядело почти живым. Он взял полотенце. Осторожно провёл по щекам, по лбу, по подбородку. Полотенце впитывало влагу, но не могло впитать то, что он видел. - Без пяти пять. Вас ожидают. Мужчина кивнул, взял маску и покинул помещение. Не надел, хотел без преград увидеть свет. Он шёл следом. Плащ лежал на плечах уверенно, как броня. Чем ближе к выходу, тем сильнее пахло сыростью, ржавчиной, свободой. Тяжёлая дверь. Код. Лязг затворов. - Идите за мной. Бетонные ступени вверх. Воздух становился влажнее. Ветер. Они вышли на поверхность. Серое небо нависало низко. Дождь моросил - мелкий, холодный. Капли ударяли по лицу, стекали по коже. Он стоял не двигаясь. Больше года под землёй. - Быстрее. Чёрная машина с тонированными стёклами. Он сел на заднее сиденье. Дверь захлопнулась. Долгая дорога. Повороты, гудки, шум шин по мокрому асфальту. Потом гравий. Стоп. - Выходите. Он надел маску. Застёжки щёлкнули на затылке. Поправил фуражку. На причале стояла фигура: длинное пальто, шляпа. В руке кейс. - Идите. Он ждёт вас. Плащ развевался на ветру. Он не чувствовал холода. Только предвкушение. - Вы тот, кто передаст чертежи? - голос через маску звучал глухо. Человек поднял голову. Светлые глаза, светлые волосы. Акцент. - Да. Он достал из кейса папку. Мужчина открыл её. Чертежи. Схемы. Кириллица на полях. - Что это? - Ваше будущее. Сердце вашего корабля. Мужчина перевернул страницу. Реактор в разрезе. Водо-водяной контур. Не американская школа. - Откуда это? - Из места, где умеют строить реакторы. Вам этого достаточно. Мужчина закрыл папку. - Я согласился на это, потому что хочу остановить Куросио. А не ради чужой войны. Человек усмехнулся. - Ваше правительство не дало бы вам этот корабль. Оно слишком занято договорённостями с Вашингтоном. Мы даём. У нас общий враг. - Куросио? - Не только. Система, которая за ним стоит. Она не знает границ. И не разбирает, кто японец, кто американец, кто русский. Мы все для неё ресурс или угроза. - А вы кто для неё? Человек смотрел на воду. - Тот, кто выбрал быть угрозой. Идите. Изучайте чертежи. Мужчина кивнул. Повернулся. - Капитан. Он остановился. - Сегодня у вас знакомство с персоналом. Вечером поговорим подробнее. Офицер оставил кейс на причале и пошёл. Его шаги быстро затихли. Мужчина остался один, сжимая папку с чертежами. «Хаято… возможно, жив», - подумал он. *** Кабинет. Стол, стулья, доска для чертежей. Семь человек сидят полукругом. - Меня зовут… - он запнулся. Имени больше не было. - Капитан. Просто Капитан. Никто не улыбнулся. - Вы здесь, потому что каждый потерял что-то: работу, дом, имя. Вопрос: вы готовы идти до конца? - Да, - сказал Танака. Первый. - Да, - сказал Сато. Один за другим. - Тогда начнём. Схема реактора. Кириллица. Антигравитация. Радары нового поколения. Компьютер. - Копии инструкций появятся в ваших комнатах. Перед пуском - экзамен. *** Он лежал на койке, надеясь перевести дух. Соскучился по своей комнате. Скрип двери. Офицер на пороге. - Через полчаса вас ожидают. Отдохнуть он не успел. **** Кабинет был незнакомым. Небольшой стол, несколько стульев, настольная лампа, бьющая в потолок. Напротив капитана сидел тот же мужчина со  светлыми глазами, светлыми волосами, акцентом. С кейсом с на столе. - Мы останемся здесь? - спросил капитан. - Да. Разговор будет долгим. Офицер вышел. Дверь закрылась. - Вы знаете, кто я. - сказал человек. Это был не вопрос. - Догадываюсь. - Хорошо. Тогда не будем тратить время. Он открыл кейс. Достал папку тоньше тех, что капитан видел раньше. Гриф, которого он не узнал. - Вы получили чертежи. Получите компоненты. Получите корабль. Но есть кое-что, чего вам не сказали. - Что именно? Человек долго смотрел на него. - Боа, - сказал он. - Вы знаете, что это? - Сущность. Или система. Мне не объяснили. - Потому что те, кто вас курируют, сами не знают. - Он положил папку на стол. - Боа - это они. Двенадцать человек. Чёрные кардиналы. - Кто они? - Это нелюди. Они сценаристы всех тех ужасов, что случаются на этой планете. Они управляют президентами, королями и всеми властьимущими.  - И Куросио? - Один из них или прислужник. Мы не знаем точно. Но он - узел. Человек расстегнул пиджак, сделал глоток воды. - Наше предположение: за Боа стоят нацистская верхушка с тибетской сектой желтошапочников и японский оккультный орден «Зелёный Дракон». - Я наслышан о драконах, - спокойно сказал капитан. - Когда ещё сотрудничал с Куросио. Человек в костюме кивнул. Не удивился. Словно ждал этих слов. - Тогда вам будет проще понять. Он достал из папки чёрно-белую фотографию, с зернистостью. - Карл Хаусхофер. Идеолог третьего рейха. Ещё до Первой мировой получил посвящение в ордене «Зелёный Дракон» в Японии. Потом - Тибет, монастырь Лхасы. Завёл связи с желтошапочниками. Прошёл подготовку. - Аненербе… - прошептал мужчина, - Какую именно подготовку? - Учился умирать и возвращаться. Человек достал другую фотографию. Труп в зелёных перчатках. Вокруг - круг, оккультные символы. - Берлин, 1945 год. Советские войска нашли много трупов тибетцев в нацистской форме. Без документов. Некоторые лежали кругом. В центре этот человек в зелёных перчатках. Его знали в Берлине ещё до прихода Гитлера к власти. Он трижды предсказывал результаты выборов в Рейхстаг. Гитлер регулярно его навещал. И боялся. - Чего боялся? - Его. Ордена, который за ним стоял. Тех, кто учат умирать и возвращаться. Он перевернул фотографию. На обороте стихи, написанные от руки. - Сын Хаусхофера написал это перед казнью.  «С моим отцом говорила судьба,   Снова и снова от него зависело - затолкнуть ли Дьявола в его темницу.  Но мой отец сломал печати. Он не услышал запах Ада  И выпустил Дьявола на волю». Сам Хаусхофер после краха Третьего рейха совершил ритуальное самоубийство. Сначала убил жену. Потом сделал себе харакири. По клятве, которую дал Зелёному Дракону. Тут суть в чём: человек, который обладает знаниями и техниками  осознанного перерождения, забирал жизненную силу ВРИЛ у участников такого коллективного самоубийства и использовал её для осознанного перерождения.  - Если они все погибли в 46-м, - капитан смотрел на фотографию, - то сейчас им… за двадцать. Или около того. Человек кивнул. - У верхушки нацистов были счета на предъявителя в нейтральных банках. Недавно некоторые из них обналичены. Ждать столько лет, чтобы снять деньги… Зачем? Если только ты не знал, что однажды вернёшься за ними. - И вы знаете, кто их снял? - Мы догадываемся. Человек убрал фотографии в папку. - История не закончилась в 45-м. Они продолжают. Просто стали осторожнее. Капитан молчал. Кожа лица нервно зачесалась. - Вы точно госслужащий? - спросил он. Нервный смешок вырвался сам. Человек в костюме посмотрел на него. Без улыбки. - Мы знаем всё, - сказал он. - Или почти всё. Он закрыл папку. - Вопросы? - Кто за ними стоит? Человек помолчал. Посмотрел на лампу, на потолок, на дверь. - Гурджиев, - сказал он тихо. - Георгий Гурджиев. Мистик. Учитель Гитлера и Сталина. И ещё кое-кого. Он уже тысячу лет назначает Папу Римского. - Тысячу лет? - Вам достаточно знать, что он существует. Остальное - потом, если выживете. - Еще вопросы? - спросил иностранец. Капитан молчал. Смотрел на папку, на фотографию, которые уже убрали со стола. - Если они бессмертны, - сказал он наконец, - как я могу их убить? - Вы не можете, - ответил человек. - Никто не может. Но вы можете заставить их уйти в тень. На время. Достаточное, чтобы следующие поколения успели подготовиться. - И как я это сделаю? Человек встал. Поправил пиджак, взял кейс. - Вы уже делаете. Корабль. Команда. Удар по Куросио. Он - их кошелёк, их голос, их руки в Японии. Отрубите руки - и остальным придётся прятаться глубже. - А если они найдут новые руки? - Найдут, - человек почти усмехнулся. - Но не сразу. А время - это единственное, чего они боятся. Он протянул руку. - Мы сделаем всё, чтобы вы получили корабль вовремя. А вы сделаете всё, чтобы они вспомнили, что смертны. Капитан пожал руку. Ладонь холодная, сухая. Человек забрал папку, надел шляпу, вышел. Дверь закрылась. *** Коридор гудел лампами. Капитан шёл медленно, сжимая в руке пустоту - папку он не взял, человек унёс её с собой. Но слова остались. И фотографии с документам.  Он зашёл в свою камеру. Закрыл дверь. Прислонился спиной к холодному бетону. Нервно поправил волосы. Подошёл к столу, сел. Посмотрел на свои руки - обожжённые, с рубцами, с трудом сжимающиеся в кулак. «Двенадцать человек», - подумал он. - «Живые мертвецы, управляющие миром». Он усмехнулся. Тихо, одними губами. Год назад он поверил бы. Или нет? Год назад он вообще ни во что не верил. Только в дым, в огонь и в то, что Хаято мёртв. Теперь он верил в другое. В корабль. В команду. В то, что у него есть цель. А в остальное пусть верят те, кто будет после. Он лёг на койку. Закрыл глаза. Лампы погасли в шесть вечера. Искусственная ночь. Он не спал. *** Через месяц он стоял на мостике своего корабля. Вокруг команда. Семь человек, которые потеряли всё. И один, который нашёл новое имя. Маска на лице. Плащ на плечах. Фуражка низко над глазами. - Курс? - спросил штурман. Капитан посмотрел вперёд. На воду, на горизонт, на серое небо, которое скоро станет чёрным. - На Куросио. - отрезал он. Двигатели загудели. Корабль медленно оторвался от воды. Где-то внизу оставался бункер, где его учили умирать и возвращаться. Где-то впереди был враг, которого он должен был уничтожить. Где-то, возможно, был Хаято. Капитан-призрак поправил фуражку и кивнул. - Полный вперёд.