Профессор Грейнджер

Во вторник утром Хогвартс выглядел так, будто замок сам не до конца проснулся. Туман все еще висел между башнями, серый и плотный, а окна Большого зала запотели от тепла и десятков голосов. Студенты постепенно заполняли длинные столы — кто-то досыпал прямо над тарелкой с кашей, кто-то судорожно дописывал эссе перед первым уроком. Гермиона пришла раньше обычного. Не специально. Просто после вчерашнего вечера спала она плохо. Она села ближе к краю преподавательского стола, машинально потянулась к кофе и только потом заметила Малфоя. Он уже был здесь. Сидел через несколько мест от нее с чашкой черного кофе и раскрытым «Пророком», который, судя по выражению его лица, раздражал его самим фактом своего существования. Гермиона тут же отвела взгляд. Очень вовремя рядом опустился Невилл. — Доброе утро, — осторожно сказал он, переводя взгляд с нее на Малфоя и обратно. — Мне кажется или сегодня здесь атмосфера как перед экзаменом по зельям? — Тебе кажется, — слишком быстро ответила Гермиона. Невилл хмыкнул в кружку. С другого конца стола Макгонагалл подняла взгляд поверх газеты — всего на секунду. Этого хватило, чтобы Гермиона почувствовала раздражение. Прекрасно. Теперь это заметно всем. Она сделала глоток кофе и раскрыла расписание на день, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме сидящего неподалеку Малфоя. — Сегодня проверка теплиц, — негромко сообщил Невилл, намазывая тост джемом. — Если к вечеру я не вернусь, значит, меня окончательно съел шестой курс. — Они хотя бы сначала извинятся, — машинально сказала Гермиона. — Хотелось бы верить. На секунду все почти стало нормально. А потом в Большой зал вошли двое незнакомых волшебников в темно-синих мантиях Министерства. Гул голосов заметно стих. Один из мужчин что-то негромко сказал Макгонагалл, протягивая ей свернутый пергамент с печатью Министерства. Второй быстро окинул взглядом преподавательский стол. И задержался на Малфое. Гермиона почувствовала, как рядом напрягся Невилл. Макгонагалл выглядела совершенно спокойной. Даже слишком спокойной. Она дочитала пергамент до конца, аккуратно свернула его и поднялась из-за стола. — Профессор Малфой, — ровно произнесла она. — Вас просят уделить несколько минут отделу магического образования. В Большом зале стало так тихо, что Гермиона услышала, как кто-то уронил вилку за слизеринским столом. Малфой медленно отложил чашку. Ни один мускул на его лице не дрогнул. — Конечно. Он поднялся так спокойно, будто это происходило с ним каждую неделю. И почему-то именно это ощущалось хуже всего. Один из министерских волшебников сухо кивнул ему в сторону выхода. Когда двери Большого зала закрылись за ними, шум вернулся не сразу. Сначала появились шепотки. Тихие. Осторожные. Потом кто-то за гриффиндорским столом негромко сказал: — Я думал, его уже проверяли. — Наверное, родители Пибоди нажаловались, — ответил другой голос. Невилл тихо выдохнул рядом. — Мерлин. Гермиона смотрела в чашку с остывающим кофе и неожиданно поймала себя на мысли, что вчерашняя злость куда-то исчезла слишком быстро. Первый урок Гермиона провела почти на автомате. Шестой курс обычно был шумным — слишком уверенным в себе, слишком взрослым, чтобы делать вид, будто преподаватели их пугают. Но сегодня даже они выглядели непривычно собранными. За окнами все еще висел туман. Перья царапали пергаменты, котлы тихо позвякивали о столы, а Адам Рид с отсутствующим видом крутил палочку между пальцами, явно слушая не столько Гермиону, сколько разговоры за соседним столом. Хогвартс уже все знал. Разумеется. Такие вещи разлетались по замку быстрее сов. Гермиона объясняла структуру связующих чар, когда заметила, что половина класса периодически косится то на дверь, то на окна коридора. — Если кому-то сегодняшняя тема кажется недостаточно интересной, я с удовольствием добавлю дополнительное эссе, — спокойно сказала она, закрывая журнал. После этого в кабинете стало заметно тише. Но ненадолго. К концу урока напряжение ощущалось почти физически — не из-за чар, а из-за этого дурацкого ожидания, повисшего над замком с самого утра. Когда прозвенел колокол, студенты начали собираться быстрее обычного. Уже у двери Гермиона услышала обрывок чужого шепота: — …я все равно не думаю, что Макгонагалл его уберет. — После Министерства — кто знает. Гермиона резко подняла взгляд. Разговор тут же оборвался. И именно это раздражало сильнее всего. Не слухи. А то, что весь Хогвартс снова говорил о Малфое так, будто его не было рядом уже много лет. После урока Гермиона задержалась в кабинете дольше обычного. Медленно складывала пергаменты в стопки, поправляла книги на краю стола, хотя обычно делала это за пару минут. Замок с самого утра был каким-то неправильным. Слишком тихим в одних местах и слишком шумным — в других. Когда она наконец вышла в коридор, туман за окнами уже начал рассеиваться. Внизу, во внутреннем дворе, несколько второкурсников пытались заколдовать листья так, чтобы те кружились над фонтаном, и один из них едва не свалился прямо в воду под хохот остальных. Обычный школьный день. Но напряжение никуда не делось. Гермиона почти дошла до лестницы, когда впереди показалась Макгонагалл. Директриса быстро шла по коридору, держа под рукой несколько свитков. — Профессор Грейнджер, — коротко кивнула она на ходу. — Это из-за родителей? Вопрос вырвался раньше, чем Гермиона успела подумать. Макгонагалл остановилась. Несколько секунд она молчала. — Частично, — ответила она наконец. Гермиона нахмурилась. — Но ведь ничего не произошло. — Для некоторых людей фамилии вполне достаточно. Они медленно пошли дальше по коридору. — Совет попечителей был против его назначения еще летом, — спокойно сказала Макгонагалл. — И Министерство тоже. Гермиона невольно вспомнила обрывок разговора, который случайно услышала в день приезда. «…я не собираюсь снова обсуждать это с советом, Минерва. Если им нужен очередной публичный скандал, они найдут другой повод». Тогда ей показалось, что Малфой просто раздражен. Теперь — уже не так. — У него были какие-то условия? — спросила она. Макгонагалл бросила на нее короткий взгляд поверх очков. — Испытательный срок. Гермиона замедлила шаг. — Серьезно? — Совет настоял. Несколько секунд они шли молча. Где-то этажом ниже шумно пробежала группа младшекурсников, и по коридору эхом разнесся чей-то смех. — И он все равно согласился? — тихо спросила Гермиона. Макгонагалл чуть заметно поджала губы. — Мистер Малфой бывает упрямее, чем кажется. К сожалению для окружающих. Это уже было больше похоже на привычную Макгонагалл. И почему-то именно это заставило Гермиону почувствовать себя еще неуютнее. После разговора с Макгонагалл Гермиона еще некоторое время стояла у лестницы, глядя в окно на мокрый внутренний двор. Испытательный срок. Почему-то именно это никак не выходило из головы. Следующие два урока прошли спокойнее. К обеду туман окончательно рассеялся, и по замку снова потянулись обычные школьные звуки — хлопающие двери, шаги, крики младших курсов в коридорах. После обеда Гермиона шла через западное крыло с пачкой проверочных эссе под рукой, когда заметила, что дверь кабинета зелий приоткрыта. Она собиралась пройти мимо. Правда. Но внутри было слишком тихо для шестого курса. — Если вы не понимаете разницу между измельчением и уничтожением ингредиента, мистер Айсетт, мне остается только посочувствовать вашему будущему котлу. Голос Малфоя звучал спокойно. Почти лениво. И весь класс слушал. Гермиона невольно замедлила шаг. На длинных столах медленно кипели котлы. Несколько студентов торопливо записывали что-то в конспекты, кто-то нервно помешивал зелье, стараясь даже лишний раз не смотреть по сторонам. Сам Малфой двигался между рядами совершенно бесшумно. — Нет, — произнес он возле одного из котлов. — Зеленый дым никогда не означает ничего хорошего. Это универсальное правило жизни. По кабинету прокатились тихие смешки. Малфой едва заметно усмехнулся краем рта и тут же вернулся к котлу, будто ничего не произошло. Гермиона слишком поздно поняла, что уже несколько секунд стоит в дверях. В этот момент Малфой поднял голову. Она сразу пошла дальше по коридору, прежде чем он успел что-либо сказать. К вечеру замок наконец затих. После ужина коридоры постепенно пустели, и только где-то далеко еще слышались голоса студентов и хлопающие двери. За окнами снова моросил дождь — мелкий, осенний, превращавший стекла в размытые серые пятна. Гермиона сидела в кабинете чар с очередной стопкой эссе перед собой и уже минут пять перечитывала одну и ту же строчку, почти не вникая в смысл. Мысли упрямо возвращались к утру. К Министерству. К Макгонагалл. К испытательному сроку. И к тому, как спокойно Малфой стоял посреди класса, пока шестой курс смотрел на него так, будто ошибиться рядом с ним — почти смертельно опасно. В окно тихо стукнули. Гермиона подняла голову. На подоконнике сидела школьная сова с помятым конвертом в клюве и крайне недовольным выражением лица, словно лично осуждала количество работы у преподавателей. — Да-да, сейчас. Сова важно протянула лапу. Почерк Гарри Гермиона узнала сразу. Она вскрыла письмо, машинально отпивая уже остывший кофе. Гермиона, если Макгонагалл окончательно доведет тебя до нервного срыва в первый же месяц — сообщи заранее, чтобы мы с Джинни успели подготовиться морально. У нас в аврорате все как обычно. Робардс уже третий день орет на всех из-за каких-то отчетов, а Рон вчера умудрился случайно запереть стажера в архиве. Не спрашивай. Джинни говорит, что ты выглядела лучше в субботу. Это, кстати, почти оскорбление, учитывая твой обычный уровень упрямства. И да — Рон спрашивал, как ты. Напиши хоть что-нибудь, пока Джинни не решила, что тебя нужно спасать. Гарри. Гермиона перечитала последнюю строчку еще раз. Потом еще. За окном дождь тихо стучал по стеклу. Странно. Когда-то такие письма были самой обычной частью ее жизни. Гарри, Рон, бесконечные разговоры, споры, планы на выходные. Теперь это ощущалось почти как что-то из другой жизни. Гермиона медленно сложила письмо и откинулась на спинку стула. Где-то за стеной общей лаборатории что-то негромко звякнуло. Малфой, видимо, все еще работал. Она раздраженно потерла переносицу и снова потянулась к эссе, хотя уже прекрасно понимала, что сегодня не проверит больше ни строчки. Гермиона еще несколько секунд смотрела на сложенное письмо в своих руках. «Рон спрашивал, как ты». Всего одна строчка. Ничего особенного. И все же внутри неприятно шевельнулось что-то старое, давно отложенное куда-то в сторону вместе с остальными вещами из прошлой жизни. Она вдруг слишком ясно вспомнила их квартиру в Лондоне. Поздний вечер. Открытое окно на кухне. Рон, который в очередной раз обещал «только пять минут полежать» на диване и уснул прямо поверх раскрытого «Пророка». Тогда Гермиона еще пыталась работать за столом, раздражалась на разбросанные кружки, на шум радио, на то, что он опять забыл купить чернила. А теперь почему-то помнила только, как спокойно было слышать рядом чужое дыхание. Гермиона резко закрыла глаза. Нет. Не сейчас. Она слишком хорошо знала, чем заканчиваются попытки застрять в таких воспоминаниях. За стеной снова что-то тихо стукнуло. Потом послышался раздраженный голос Малфоя: — Если это еще раз взорвется, я выброшу вас в озеро. Гермиона невольно фыркнула в пустом кабинете. И только через секунду поняла, насколько странно прозвучал этот звук в почти полной тишине.